Русская рулетка

      Что может быть более мафиозным, чем играть в русскую рулетку? Cмотреть в ненавистные глаза, прожигающие тебя ядом отвращения. Ненавидя друг друга настолько, что даже боссу Вонголы приходиться вмешаться, беря всю ответственность на себя. Девятый не желал кровавых разборок – и получил Конфликт Колец. Десятый Вонгола славится своим миролюбием – и вызывается быть секундантом в русской рулетке между членами своей семьи.       Новый Внешний советник и бессменный босс Варии – кого ему будет горче потерять?       – Мы не используем ваши пистолеты, – миролюбиво произносит Савада, мягко улыбаясь. – Для русской рулетки Вонголы мы используем подходящее оружие – револьвер Седьмого Вонгола, Фабио.       Древний, но исправно работающий револьвер. Фамильная ценность Вонголы, только долбанный Савада Цунаеши мог догадаться использовать его в русской рулетке. Сам же и предложил эту игру – чтобы избежать смертоубийства между любовником и бывшим учителем.       Сраный хваленый хитман, лучший наемник, идеальный убийца и прочее, прочее, прочее. Тот, кто вырос до своей взрослой версии за несклько лет. Учитель боссов семей Каваллоне и Вонгола, а ныне – Внешний советник Вонголы. Савада не церемонился – став боссом, сразу вышвырнул отца с козырной должности, поставив своего человека. «Для избежание коррупции и кумовства» – улыбался он на все вопросы, скрывая главную причину. Месть, галимая и низкая месть за свое безрадостное прошлое.       И теперь Реборн – второй человек в Вонголе. Может назначать миссии для Варии. Указывает Саваде, что делать. Ссыт ему в уши «наследием дона Тимотео», пытаясь вести Вонголу по курсу, намеченному старым пердуном. Нагло вмешивается в дела Вонгола Дэчимо, словно имеет на это право. Словно он – продолжение рук сдохнувшего Девятого. Словно не будь он на своем посту – Занзас бы давно уже не прострелил ему башку.       Ублюдок сдержанно кивает на слова Савады, даже не смотря на него. Прожигая ненавидящим взглядом Занзаса, будто пытаясь пристрелить и без револьвера. Плохой и нехороший босс Варии, посмел ебать Саваду Цунаеши! Да еще и учит плохому, веля не слушаться бывшего репетитора! Заставляя слышать себя, свою гипер-интуицию. Требуя отойти от планов и идей Девятого, выбирая свой курс для семьи. Делая из послушного ссыкливого неудачника – настоящего дона мафии. Жестокого, несгибаемого, уверенного. Имеющего свое мнение по поводу будущего Вонголы.       Вот только советник не понимает, что Савада стал таким еще до того, как связался с Занзасом. Иначе он бы даже не взглянул на заикающегося от страха японца.       На способного стать секундантом в смертельной игре двух самых близких ему людей.       – Пять пустых ячеек и лишь одна – с патроном, – продолжает Савада, демонстрируя револьвер и сверкающую пулю. – Я на ваших глазах заряжаю пистолет, все максимально честно и открыто.       Пуля входит в свое место с тихим щелчком. Смертельный звук, объявляющий о старте их маленькой шалости.       – Чтобы избежать подтасовки результатов или обвинений предыдущего игрока в жульничестве – каждый, взявший в руки револьвер, самостоятельно прокрутит барабан, – продолжает Савада, демонстрируя оружие. – Вот так.       Плавно оглаживает корпус револьвера тонкими пальцами – Занзас цепляется за этот жест, как утопающий за соломинку. Не отвести взгляда от длинных пальцев, ласкающих темный металл. Как Савада издевательски медленно прокручивает барабан до щелчка, и… подновит револьвер к виску.       Они не успевают среагировать. Оба заняты лишь предстоящей игрой, начисто забив на долбанного Саваду. Который закрывает глаза и нажимает на курок.       Щелк!       Дыхание перехватывает. Они не дышат, смотря на замершего Саваду. Ни звука, ни шороха. Словно в полутемной комнате разом выключили все звуки и направили софиты на тонкую фигуру в черном костюме. Небольшой стол, двое сидящих в креслах и Савада – яркий и пылающий в своем безумии. Одним движением заставляющий оторваться друг от друга двух суицидников.       – Что ты творишь? – Сипит советник, отмирая первым. По виску стекает капля пота, глаза расширены, а пальцы вцепляются в столешницу. Выглядит убого, как никогда.       Впрочем, вряд ли и сам Занзас       выглядит лучше. Гребанный Савада сведет их в могилу раньше русской рулетки.       – Демонстрирую правила честной игры, – отвечает Савада, убирая револьвер. – Я ведь сказал – КАЖДЫЙ, взявший револьвер, прокрутит барабан. И ты сам учил меня стрелять, раз уж решился взять в руки оружие. Я ведь полноценный участник игры.        – Ты – секундант, а не участник, мусор, – рычит Занзас, стискивая подлокотники кресла.       Савада кладет револьвер на стол и медленно открывает глаза.       – Я не секундант, а босс, и именно я устанавливаю правила.       Мороз тонкими иглами проходит по коже. В комнате становится ощутимо холоднее, и давнишние шрамы ноют затаенной болью. Савада уходит в режим минус. Подавляет все свои эмоции, переходя в отрицательный гипер-режим. Ему даже не нужно активировать Пламя – давно научился замораживать одним взглядом. Словно готовится совершить Прорыв точки нуля, заковав в лед их обоих.       Изо рта вырывается тихий выдох. Да уж, следовало ожидать такого от поехавшего Савады. Явно же что-то задумал, предложив двум убийцам сыграть в русскую рулетку. Как он там сказал? «Не приемлю бессмысленного насилия»? Да-а-а, Савада Цунаеши заметно вырос с момента их первой встречи.       Истинный наследник крови Вонголы.       – Таковы правила игры, – холодно улыбается Савада, засовывая ладонь в карман пиджака. – Играем все трое, по очереди. До первого проигравшего. А очередность определит это.       И достает небольшую золотую монетку. Вытягивает руку, показательно демонстрируя два евро.       – Цезарь или решка? – спрашивает, смотря только на монету.       – Цезарь, – быстро отвечает Занзас, оскаливаясь в лицо оппоненту. Советник едва заметно сощуривается.       – Босс Варии, Занзас – Цезарь. Внешний советник Вонголы, Реборн – решка, – кивает Савада, перекладывая монету на согнутый палец. И легонько подкидывает ее вверх.       Началось.       Время, падла, растягивается до невозможного. Занзас словно в замедленной съемке смотрит, как монетка подлетает вверх. Как неспешно падает вниз. Как Савада ловит ее, ударяя ладонью по кисти. Как выпрямляется, не спеша проверить результат.       «Цезарь» – бьется в голове лишь одна мысль, – «это должен быть Цезарь. Цезарь, мать твою, да открой ты уже ладонь!»       Но Савада, словно издеваясь, тянет время. Русская рулетка – игра не только на смелость и безумие. Это также проверка выдержки. Выстоишь ли, уймешь нетерпеливое напряжение? Или же психанешь, сорвешься с места, не выдержав давящей атмосферы?       «Минута терпения – десять лет покоя», гласит мафиозная пословица. И за несколько лет Занзас невероятно хорошо научился контролировать гнев. Свое сильнейшее оружие, приберегаемое для злейших врагов.       Савада наконец убирает ладонь, безэмоционально смотря на монету.       – Решка.       Занзас зло цокает, откидываясь в кресле. Надо же, и не заметил, как подался вперед. Теряет хватку, а они только начали. Только бы эта долбанная игра не затянулась.       – Что, разочарован? – Хмыкает советник, беря револьвер. – Так не терпится умереть?       – Разочарован, что ты сдохнешь так быстро, – парирует Занзас, оскаливаясь. – И не увидишь момента моего триумфа.       – О, не беспокойся, – холодная, жестокая усмешка. – Момент триумфа я точно застану.       Прокручивает барабан и прикладывает дуло к виску, смотря точно на Занзаса. Глаза в глаза, ненависть к ненависти. Есть лишь они двое, соединенные одной смертельной игрой. Та же схватка, еще один бой. Только удар здесь – один и фатальный. Не Конфликт Колец, где они с Савадой избивали друг друга до кровавых соплей. А изящный, культурный спор двух опытных мафиози.       И даже противник убьет себя сам.       Чужой палец сгибается, медленно нажимая на курок. Темные глаза вспыхивают, и…       Щелк!       – Осечка, – довольно выдыхает ублюдок. – Твоя очередь.       Кладет револьвер на центр стола, убирая руки под стол. Не скрывает дрожь – лишь хочет скорее избавиться от чужого оружия. Ни к чему оставлять отпечатки на револьвере, что сегодня заберет чью-то жизнь.       Револьвер легко ложится в ладонь. Еще хранит тепло чужих пальцев, а ведь Занзас привык к холоду своих пистолетов. Крутит барабан, давая пуле поменять положение. Отправил он ее дальше или же приблизил – есть лишь один способ узнать. Барабан останавливается, и Занзас прижимает дуло к виску. Вдавливает прямо в голову, зло смотря в насмешливые черные глаза.       Блядство. Как же погано умереть, видя именно их.       В русской рулетке нельзя полагаться на удачу. Нельзя думать «пронесет». Нельзя быть уверенным, что выиграешь. Будь готов помереть в любой момент. Готовиться к тому, что каждый раз пуля будет твоей. Каждый раз ты берешь револьвер в последний раз. Каждый выстрел – решающий. Сдохнешь, застрелив самого себя.       Они пришли сюда, чтобы умереть.       Мышцы деревенеют, и палец с трудом нажимает на курок. Медленно, Занзас даже слышит как проворачивается отсек барабана…       Щелк!       Вторая осечка.       Советник цокает совсем как он. Кривится, прожигая темным взглядом из-под полей шляпы.       – Не дождешься, – сипит Занзас, скалясь в ответ. Хочется прокашляться, прочищая горло, но он сдерживается. Ни к чему демонстрировать волнение. Пусть они и оба напряжены до предела.       Протягивает револьвер к центру стола, хотя хотелось бы застрелить ублюдка. Оружие ведь в его руке, не обязательно шмалять в себя. Выстрелить – секундное дело. Мусор даже не успеет осознать произошедшее. А уже отправится к своему обожаемому Девятому Вонголе. Они же мафиози, нахер им следовать правилам? Тем более Занзас всегда ломал все устои, перекраивая их под себя.       Но он кладет револьвер ровно по центру, обращая дулом на противника. Твоя очередь. Тот ничем не выдает своих эмоций. Только тело – словно камень, и шевелится лишь одна рука. Медленно поднимает кисть и протягивает к револьверу…       – Первая партия окончена.       Занзас непроизвольно вздрагивает. Черт, начисто же забыл о долбанном Саваде! Он же играет русскую рулетку с советником – а всего остального просто не существует. Третий – лишний. Савада мог бы просто оставить револьвер и подождать за дверью. А будут они действительно играть в русскую рулетку или попытаться завладеть оружием, чтобы застрелить противника – неважно.       Важен лишь итог этой ночи.       – Если ты умрешь, то русская рулетка будет бессмысленной, Цуна, – меланхолично замечает советник, цепко следя за каждым жестом Савады. – Ты же понимаешь, что являешься причиной этой игры?       Савада оборачивается к нему. И, глядя прямо в глаза, берется за револьвер.       – Именно поэтому я не могу остаться в стороне, Реборн.       Мразь какая, везде-то ему нужно быть причастным! Ни одно событие Вонголы не обходится без его рожи. Он же сука босс, ему обязательно нужно взять на себя всю ответственность! Перегнуть бы Саваду через этот стол, да выебать так, чтобы стонал в голос. Чтобы задыхался от собственных криков и судорожно цеплялся за столешницу. Чтобы дрожал всем телом, зовя по имени…       – Занзас.       Савада выпрямляется, смотря прямо в глаза. Он не в обычном гипер-режиме, но в его зрачках пляшет Пламя. И смотрит только на Занзаса, прокручивая барабан с мерзким, отвратительным звуком.       – Я просто хочу чтобы вы почувствовали то, что чувствую я.       Револьвер у виска, выстрел. Савада не церемонится, нажимает на курок быстро и уверенно. Не давая себе времени испугаться или задуматься о своих действиях. Отчаянный, безумный, решительный. Именно таким и должен быть босс Вонголы. Но – живой, мать его.       – Начинаем вторую партию, – произносит Савада, возвращая револьвер на место. – Кто-нибудь играл раньше в русскую рулетку?       – Нет, – быстро отвечает Занзас. Не уровень босса – махать дулом у лица. Пусть всякая шваль играется со смертью, пока он забирает себе всю наживу.       – Да, – отвечает ублюдок, холодно улыбаясь. Сраный мусор, и не западло было?       – Раз ты жив, значит ни разу не проиграл, – произносит Савада, подкидывая монетку.       Занзас вскидывается, бросая яростный взгляд. Мразь, ты вообще на чьей стороне?! Но Савада смотрит не на него – а на монету, лежащую на раскрытой ладони. Протягивает руку Занзасу, давая увидеть результат.       Цезарь.       Вот же блядство.       Брать револьвер после Савады оказывается гораздо приятней. Металл еще помнит прикосновения его пальцев. Занзас задумчиво оглаживает барабан, ведя по выемкам. Не желая терять драгоценное тепло.       – Почему мы вообще крутим барабан? – Спрашивает он, неспешно проводя кончиками пальцев по стволу. – Оставим как есть. Решим все за один-два раунда.       – Тебе все-таки не терпится скорее умереть, – хмыкает ублюдок. – Неужели не хочешь еще раз увидеть рассвет?       – Хочу как можно скорее прекратить видеть твою рожу, – скалится Занзас, возвращая усмешку. – Жду не дождусь, когда ты вынесешь себе мозги.       – Мы будем продолжать крутить барабан, – прерывает Савада их «милую» перепалку. – Чтобы не увеличивать шанс проигрыша для следующего участника.       – Шансы всегда пятьдесят на пятьдесят, – пожимает плечами советник. – Ты либо умрешь, либо нет.       Вот только сейчас они играют нихрена не пятьдесят на пятьдесят. Вероятность проигрыша – шестьдесят шесть к тридцати трем.       – Тч. Любишь интригу, Савада? – Фыркает Занзас, крутя барабан. Прислушиваясь к механическим звукам, пытаясь уловить малейшее движение механизмов.       Дуло холодит висок. На какую-то херовую тему они съехали, а ведь так хорошо все начиналось! Один револьвер и два игрока, передача «сдохни или умри». Но гребаный Савада как всегда порушил все идеальные планы.       Занзас оборачивается к нему, сжимая револьвер. Глаза Савады огромны, пылают жгучим огнем. С трудом держит себя в руках. Ожидает худшего каждую секунду. Не потому ли с такой готовностью стреляет себе в башку? Нахрена вступал в игру, в которой однозначно проиграет?! Слишком часто репетитор стрелял в него в детстве, раз Савада сейчас готов застрелиться сам.       – Это останется на твоей совести, Савада Цунаеши, – шепчет Занзас, не прерывая зрительного контакта. Карие глаза расширяются, касание курка…       Щелк!       Савада замирает в каменной позе. Таращится во все глаза, и как же хочется стереть это дебильное выражение с его лица! Врезать, встряхнуть, засосать. Лишь бы не смотрел так, будто верит в поражение Занзаса. Словно забыл, что за всю жизнь он проиграл лишь одному человеку.       Самому Саваде.       Занзас протягивает пистолет оппоненту, буравя Саваду яростным взглядом. Уж лучше в последнюю секунду видеть это испуганное лицо, чем ухмылку наглого мусора. Револьвер выскальзывает из руки и Занзас злобно отворачивается, психуя все больше и больше. Черт, если это говно затянется, он точно не выдержит. Нахрен всю выдержку и самообладание, он просто вырвет себе победу – и все. Любой ценой, как и всегда.       Он не в безопасности, даже выстрелив холостым. Даже если оппонент забрал револьвер – это все еще не ничего не значит. Каждую секунду, каждое мгновение они подвергают себя опасности. Нервы натянуты до предела, испытывая терпение. Обостряя все чувства до невозможного. Улавливая мельчайшие шорохи, любое случайное движение. Звук прокручиваемого барабана, и щелчок... звучит громче.       Занзас оборачивается, встречаясь взглядом с дулом револьвера.       Мышцы мгновенно каменеют, а зрение сужается до небольшой точки. До черного дула, смотрящего ему в глаза. Даже ухмылки ублюдка не видно – а Занзас уверен, усмехается он сейчас очень широко. Сраный вонючий мусор, они думают об одном и том же!       – Знаешь, почему я всегда выигрывал в русской рулетке? – Посмеивается эта мразь, но от напряжения не получается и пальцем шевельнуть. Сука, никогда нельзя доверять советникам, каждый из них – лживая тварь!       Смазанное движение слева, но мусор успевает отдернуть руку. Дуло револьвера устремляется вверх, утыкаясь в темную шляпу. Звонкий щелчок набатом ударяет по нервам. Туннельное зрение резко сменяется на противоположное – Занзас начинает видеть все. И насмешку в черных глазах, и дернувшиеся в ухмылке губы. И замершие в воздухе руки Савады.       – Потому что я всегда играю по правилам, – завершает свою мысль Вонгольский мусор, прокручивая револьвер на скобе.       Тяжелый, долгий выдох, больше похожий на стон. Деревянная шея не хочет подчиняться, и Занзас с трудом поворачивает голову. Руки Савады безвольно падают вдоль тела. Он судорожно протирает ладони о брюки, словно убирая выступивший пот. Низко склоняет голову, пряча свои безумные глаза. Да и вся его поза – болезненная, уставшая. Словно молодой босс Вонголы только сейчас осознал, на что подписал их троих.       М-да уж, такими темпами они сведут Саваду в могилу без всякого револьвера. Третью партию он точно не переживет. Придется объяснять, как советник Вонголы и босс Варии оказались в одной комнате с трупом Вонгола Дэчимо.       – Некоторые осторожничают, чтобы не проиграть, – добавляет мусор, положив револьвер на стол. – Но играя осторожно, ты однозначно проиграешь.       Да у них просто вечер мафиозных поговорок! Савада встряхивает ладони, вытягиваясь по струнке. Пламя больше не бушует в его глазах. Он становится похож на обычного себя – взъерошенного, растерянного. Но все же берет себя в руки, неотрывно смотря на злосчастный револьвер.       – Я попрошу вас соблюдать правила и играть честно, – произносит Савада не своим голосом. Низким, хриплым. Голосом человека, загнанного в угол. – Тот, кто нарушит правила, будет признан проигравшим. Начнем третью партию.       Все же он еще слишком молод, слишком неопытен. Слишком мало имел дел с мафией, раз его нервы сдали первыми. Хоть и стал боссом – но Саваде еще учиться и учиться быть истинным мафиози.       Если, конечно, он переживет эту ночь.       Они сыграли шесть раундов, но еще никто не подох. А если бы не крутили барабан – уже бы разошлись по домам. Занимаются этой хуйней на потеху поникшему Саваде. Что, мусор, не весело тебе? Больше не чувствуешь себя хозяином положения? Рано тебе играть во взрослые игры, лучше бы занялся оттачиванием своего итальянского.       Удивительно, как Савада не роняет револьвер. Прокручивает барабан каким-то дерганным, резким движением. Механизм нехотя поддается, совершая пару оборотов. И с тяжелым, клацкающиим звуком ячейки занимают свое место.       Кл-л-лац!       Левая рука дергается, словно желая выбить револьвер из чужих рук. Мусор же напротив выпрямляется в кресле. Прежде револьвер не звучал так. Впервые этот звук отражается от стен темной комнаты. Тяжелый, мерзкий звук. Звук, с которым пустая ячейка не могла бы занять свое место.       На седьмой раунд пуля нашла своего владельца.       Лицо Савады остается бесстрастным. Черт, неужели не услышал?! Или настолько стрессует, что не замечает ничего?! Лишь медленно поднимает руку, утыкая дуло в потный висок.       – Благодарю вас за игру.       Блядь, все он слышал! Да еще и закрывает глаза, касаясь курка! Тело действует первее разума. Занзас бросается вперед, в тщетной попытке вскидывая руку. Даже если дотянется – он не успеет!.. Словно в замедленной съемке он смотрит, как палец неспешно сгибается, надавливая на курок. Как собственная рука перехватывает чужое предплечье и резко дергает вверх.       Выстрел.       Оглушительный звук бьет по ушам, а зрение растворяется в белой вспышке. Словно не из револьвера выстрелил, а подорвал светошумовую гранату. В ушах трезвонит, а пальцы сжимают чужую руку. Очень сильно сжимают, на светлой коже наверняка останется синяк. Занзас промаргивается, с трудом возвращая себе зрение. Да что за херь сегодня с его глазами?!       Голова Савады низко опущена, а в волосах – пальцы того ублюдка. Советник смотрит куда-то вбок, и Занзас переводит туда взгляд. На стене, аккурат по траектории головы Савады, зияет дыра. Темная, отвратительная. Это действительно был боевой патрон, а не одна из чертовых Пуль Предсмертной Воли!       Советник судорожно выдыхает, не отпуская волос Савады. Тоже, видимо, среагировал на инстинктах. Как же отвратительно хорошо они сработали! Один отвел руку, другой – голову. Вместе спасли этого сраного суицидника!       Занзас зло цокает, опуская взгляд. Блядских глаз Савады не видно, а вот губы… а губы растянуты в широкой улыбке! Наглой, донельзя самодовольной улыбке! Савада висит в их хватке и еще смеет скалиться!       – Как я и сказал, – выдыхает он, мягко выворачиваясь из захватов и ничем не выдавая боль в предплечье. – Игра окончена.       Встряхивает головой, одаряя их вежливой, дежурной улыбкой. Стереть бы ее нахрен… и лучше всего – кулаком.       – Вы вмешались в правила проведения игры. Вы оба нарушили правила, а, значит, оба проиграли.       – Проиграл здесь ты, мусор, – цедит Занзас, смотря в наглые глазищи. – Эта пуля была твоей.       – Но она не стала моей. Я не умер, а, значит, не проиграл. Не проиграл – значит выиграл, – и протягивает раскрытые ладони, ну, совсем как Примо! – Тогда как вы оба сорвали ход игры, то есть не выдержали ее давления. Следовательно – проиграли.       И улыбается, мать его, улыбается! Это с самого начала и был его поганый план! Конечно, с помощью гипер-интуиции Савада мог понять, где пуля! Обвел их вокруг пальца, ломал тут комедию!       Специально же сразу перешел в гипер-режим, чтобы контролировать происходящее! Как же, дал бы Савада двум дорогим людям самоубиться друг об друга!       – Ученик превзошел своего учителя, – хмыкает советник, скрещивая руки на груди. Выглядит на редкость самодовольным, словно его не опрокинули, как младенца. – Ты выиграл нас в русской рулетке. Полагаю, мы должны застрелиться?       Не мафия, а семья суицидников.       – Как босс и как победитель, я устанавливаю правила, – а улыбка из теплой превращается в хищную, опасную. – Все свои разногласия мы решили в этой игре. Теперь я буду регулировать ваши отношения. Вы будете взаимодействовать друг с другом не напрямую, а только через меня. Я запрещаю вам вступать в конфликты, сражаться, подставлять или еще как-либо мешать деятельности друг друга.       Ну пиздец. Он правда думает, что все будет так просто?!       – Я не прошу вас стать друзьями или товарищами, – мягко добавляет Савада. – Я требую нейтралитета и отсутствия надуманных претензий. С этого момента вы не враги. Вам нечего делить и не о чем спорить. Советник Вонголы отписывает миссии для Варии только с моего одобрения. Босс Варии не вмешивается в дела и решения советника Вонголы. Вы оба проиграли мне в русской рулетке, а, значит, не можете ослушаться.       – Нельзя доверять тому, кто однажды уже предал босса Вонголы, – цедит мусор, опуская голову. Заставляя тень от шляпы падать на глаза. – Предавший однажды – предаст вновь.       Охуеть, он обвиняет его в предательстве! Его, а не старика, умолчавшего о завещании и предавшего своего приемного сына! Занзас возмущенно открывает рот, но Савада предупреждающе вскидывает руку.       – Деяния Девятого босса остались в прошлом. Вонголе следует сосредоточиться на будущем, а не на прошлых склоках. Неважно, какие у нас троих были претензии друг к другу. Я – не Вонгола Ноно, и управлять семьей буду совсем по-другому. Меня не обманут те, в ком я уверен, как в себе.       О-о-о, Савада так сразу начал выполнять условия своего выигрыша. Не дает им пререкаться, берет весь удар на себя. Да и слова о том, что срать он хотел на старика… Занзас довольно оскаливается, оборачиваясь к хмурому советнику. Съел, мусор? Новый босс не будет плясать под твою дудку.       – Любой срыв наших договоренностей я буду строго пресекать. Ну а если вдруг кто-то нарушит договор… – и блядский Савада смотрит прямо в алые глаза. – То мне придется пойти на самые холодные меры.       Пидарас.       – Таков итог нашей русской рулетки, – примирительно добавляет Савада, легко хлопая в ладоши. Благодарю за игру и желаю вам хорошего вечера.       В итоге все вышло так, как и хотел Савада. Занзас зло цокает, отворачиваясь от его довольной рожи и цепляя взглядом револьвер на столе. Да, не заряженный. Но можно же из него выстрелить Пламенем Ярости? Седьмой наверняка и не предполагал, что его пистолет будет уничтожен Пламенем Второго. Револьвер, конечно, будет разрушен, но на один выстрел-то его хватит. Да и стрелять не далеко…       Занзас косится влево, с неудовольствием замечая, что советник тоже буравит револьвер напряженным взглядом. Мерзко осознавать, что их образ мыслей сходится. И что думают они об одном и то же. Но это же и к лучшему.       Так Занзас может быть уверен, что ни одна сторона не нарушит эти правила победителя Савады.