Solve et Coagula: Разделяй и соединяй

      Рону с его советами «лечь на пару неделек на обследование в Мунго и проверить голову» Гермиона в ответной кричалке предложила наконец принять новую реальность, а заодно добавила пару тезисов о том, что отсидевшие своё Пожиратели смерти — больше не Пожиратели, а полноправные члены магического общества. И ещё какой-то бред, в который она сама не поверила.       Тем не менее отстаивать честь своего мужа оказалось удивительно легко, учитывая то, что в абсолютное зло в лице Малфоя она особенно не верила. Да и с чего бы? Люди от него хоть и шарахались, но скорее из-за прошлого, чем из-за какого-то вымышленного настоящего, о котором в коридорах юные стажёры шептались, выдвигая дикие версии о пытках в подземельях.       От политиков, конечно, можно было ожидать всякого — Гермиона это знала наверняка, — но обычно всё ограничивалось старыми добрыми, проверенными методами: шантаж, кумовство, взятки. Эти способы Малфою с его деньгами и папочкой Люциусом, в прошлом заседавшим в Министерстве, вполне подходили.       Сделав глоток кофе и с хлопком поставив картонный стаканчик на кухонный стол, Гермиона бросила ещё один взгляд на заголовок на первой странице «Пророка».       Гермиона Грейнджер и Драко Малфой заключили брак в тайне от общественности.       Какая же это, к чёрту, тайна, когда их подловили прямо в министерском атриуме, наделали кучу колдографий и выкатили статью уже на следующее утро? Секретность уровня Тёмного Лорда в лучшие годы.       Впрочем, удивляться тут не приходилось: та мерзкая бабка в отделе регистрации магических браков изначально доверия не внушала. Стерва, вероятно, слила всё прессе ещё до того, как они с Малфоем успели переступить порог кабинета и убрать палочки. Газетчики за такую бомбу точно передали старухе увесистый мешочек галеонов.       Но колдография, надо признать, получилась хорошей. Качественной такой. Малфой на снимке смотрел на неё так, словно действительно был по уши влюблён ещё со времён Хогвартса — или какую они там чушь успели скормить журналистам? Да и её брючный костюм на снимке удачно подчёркивал талию, которую Малфой уверенно зафиксировал своей длинной ладонью. Гермиона мысленно поставила плюс в карму Джинни — не зря та тогда настояла на этой покупке. В таком виде стоять рядом с холёным Малфоем было хотя бы не позорно.       — Гермиона, если тебе… я не знаю… нужно поговорить, — послышался неуверенный голос Гарри из очередного вскрытого конверта.       Письмо взлетело в воздух, шустро сложилось пополам и продолжило говорить голосом Поттера, слегка подрагивая над столом. Стоило отдать другу должное — он хотя бы держал себя в руках. В отличие от Рона, который устроил истерику и, кажется, был готов прямо сейчас бросить работу в своей процветающей сети «Всевозможные волшебные вредилки», сорваться к ней, а заодно вызвать наряд целителей из Мунго, чтобы те упаковали её в смирительную рубашку.       — В общем, я рядом. Да, — тихо добавил Гарри, после чего письмо самоуничтожилось, осыпавшись на скатерть мелким пеплом.       Это было даже мило, подумала Гермиона, смахнув остатки пергамента со стола и отправив всю оставшуюся стопку писем прямиком в раскрытую сумку. Возможно, почитает их как-нибудь на досуге, когда появится свободное время, или просто сожжёт в ближайшем камине. Пары анонимок, которые она успела вскрыть первыми, — видимо, от особо преданных и ущемлённых фанаток Малфоя — ей на сегодня хватило.       Расчётливой шлюхой она себя, конечно, не считала, но паршивый осадочек всё равно остался. В конце концов, за деньги или статус Гермиона никогда и ни с кем не спала. В её жизни всё всегда происходило исключительно бескорыстно и взаимно.       Она вышла из кухни и прошлась по комнатам в который раз за утро. Со своим съёмным жильём хотелось попрощаться нормально. Маленькую и уютную квартирку, где она благополучно провела несколько последних лет, совсем скоро сменит какой-нибудь гигантский замок, в котором в первые недели, вероятно, можно будет заблудиться просто с непривычки.

***

      Кольцо на безымянном пальце левой руки чувствовалось непривычно. Драко прокручивал его постоянно — и за завтраком, и на унылом заседании Совета, и пока шёл сейчас по тёмным коридорам Нотт-Мэнора. Впрочем, на такое неудобство можно было и закрыть глаза, учитывая, что теперь у него официально появилась его леди, а вместе с ней — голоса в Визенгамоте. Общее имущество — это приятно.       Древние предки Нотта, чей ряд портретов тянулся вдоль стен, узнали его по пепельным волосам. Они чинно приветствовали гостя с холстов и вежливо сообщили, что один из наследников — Тео — сейчас ужасно занят в подземельях, так что лучше бы его лишний раз не отвлекать.       Чем именно там занимался Нотт, Драко знал прекрасно. Становиться свидетелем этого зрелища у него не было ни малейшего желания — аппетит потом пропадает наглухо. Но, как и в подвалы Министерства, в сырые казематы Ноттов его привела деловая нужда.       — Ты за теми часиками? — улыбнулся Тео, стоило двери со скрипом открыться. Он махнул рукой, приглашая внутрь.       Драко, оглядев «кабинет» Тео, напомнил себе позвать того на конную прогулку или куда-то ещё — друг, судя по появившемуся здесь письменному столу и вменяемому освещению, стал проводить в подземельях слишком много времени.       — Это, знаешь, Драко, немного... абьюзивно, — протянул Нотт, крутя в пальцах палочку.       — Абьюзивно? — переспросил Драко. На его взгляд, под это слово, которое Тео непонятно где подцепил, подходил абсолютно любой чистокровный брак.       Встретившись взглядом с гостем Тео, Драко невольно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Рэй Роули — строптивый советник Визенгамота и ярый сторонник Кингсли — вероятно, прямо сейчас с этой самой строптивостью и прощался. Причина мерзкого запаха в помещении стала вдруг очевидна: Роули вспотел так, что тёмные пятна были отчётливо видны на его безупречно белой рубашке. Пожалуй, Драко стоило посоветовать ему своего портного.       — Малфой... так и знал, — просипел Роули. — Вы... вы не имеете права. Это незаконное удержание чиновника Министерства! Кингсли поднимет авроров...       — Кингсли сейчас занят, — мягко перебил его Драко, прохаживаясь вдоль стены и рассматривая висящие на ней старинные гобелены. — Он согласовывает бюджет на закупку новых мётел для Департамента магических игр. Ему, откровенно говоря, не до тебя.       — Возвращаясь к абьюзу, — встрял Тео. Он упал в кресло, закинул ноги на отполированный стол и повернул голову в сторону Роули. — Рэй, подскажи, ты следишь за своей женой через магический артефакт?       — Что?       — Не абьюз. Безопасность, Тео, — тихо произнёс Драко, заглянув через плечо Нотта и рассматривая рассыпанные по столу колдографии и папки с документами. Уже и к Грегу сходить с утра успел. Поразительная исполнительность.       — Безопасность, — фыркнул Тео. — Ты от Кингсли нахватался, Драко? Нельзя просто взять и назвать контроль безопа... а, ладно. Твои часы, — он кивнул в сторону тёмного угла с напольными винтажными часами. — Думал, Горбин спину сорвёт, пока их вынесет. Ты бы зашёл к нему. Старик совсем стал плох, про элементарные заклинания не помнит.       — И ты, конечно, не стал ему напоминать? — уточнил Драко, взмахивая палочкой.       Старые часы издали пищащий звук, сжались и с хлопком уменьшились до размера спичечного коробка. Драко ловко подцепил их пальцами и отправил в карман пиджака.       Тео демонстративно ухмыльнулся, оставив вопрос без ответа. Ему явно было плевать на чужие логистические проблемы. Этого гедониста волновали дела более приземлённые.       — Когда нам с Пэнси ждать приглашения на свадьбу?       — Мы проведём приём.       — Торжественный?       — Формальный.       Сбоку раздался хрип, и явно разочарованный такой скучной новостью Тео, даже не глядя в сторону пленника, взмахнул палочкой и наложил Силенцио на Рея.       — Не хочет сотрудничать, — кивнул Тео на беззвучно открывающего рот советника. — Думал рассказать ему про улыбку Челси. Слышал о такой, Драко?       Драко вздохнул и покачал головой. Наверняка какое-то очередное изобретение магглов. Тео хоть виду и не показывал, но тихо их изобретательностью восхищался. Драко заметил подобную девиацию друга ещё в школе. Тот был уверен, что никто не знает о его тайных посещениях занятий по маггловедению. Драко тогда едва подавил желание растрепать об этом всему факультету. Видимо, их дружба всё же перевесила, и он смолчал, отвечая на регулярные вопросы однокурсников: «А где, собственно, Нотт?» — «Да кто его знает. В библиотеке опять сидит».       — Избавь меня от подробностей, Тео, — Драко брезгливо скользнул взглядом по пунцовому лицу Роули. — Мне нужно, чтобы этот придурок голосовал правильно. И без следов физического насилия на лице, если можно.       — Нам.       — Что «нам»? — устало переспросил Драко.       — Вам нужно, чтобы этот придурок голосовал правильно. Тебе и Грейнджер. Общее благо, Драко.       — Общее благо, — согласился Драко, направляя палочку на Роули, округлившего глаза.       Коротенький Обливиэйт подчистую стёр последние пять минут разговора, а Рэй завис, глупо уставившись в одну точку и приоткрыв рот.       — Как это назовёшь? — хмыкнул Тео, кивнув на Роули, всё ещё напоминавшего овощ. — Забота о ментальном здоровье коллег? Или, может, превентивная психотерапия?       — Политический гуманизм, Тео, — ровно отозвался Драко, пряча палочку в пиджак и проверяя посадку манжет. — Мы избавили человека от лишней тревожности.       — Знаешь, Пэнси сказала...       Драко тяжело вздохнул. После «Пэнси сказала» обычно звучало что-то особо неприятное. Они с Паркинсон перекидывали этот бладжер через Тео постоянно, пытаясь уколоть друг друга — их дружба монументально строилась именно на этом. Его настроение портилось после этих слов, настроение Пэнси — после «знаешь, Драко сказал». Идеальный баланс преданности, который поддерживал Нотт.       Драко хлопнул дверью подземелья, так и не дослушав реплику, и снова невольно прокрутил кольцо на пальце. Чёртов металл всё ещё ощущался чужеродно.       На обратном пути по тёмным коридорам Нотт-Мэнора ему пришлось выслушать ещё пару унылых баек от каких-то дальних родственников Тео с портретов. Старики на холстах скучали в своей глуши и цеплялись к любому прохожему, но Малфой лишь прибавил шагу, решив воспользоваться камином хозяина поместья, чтобы не тащиться до аппарационной черты.       Главное, чтобы Грейнджер в последний момент не передумала и не заблокировала собственный камин. Его опасения оказались напрасны — зелёное пламя выплюнуло его в её гостиной ровно в двенадцать.       Взъерошенная Грейнджер замерла посреди комнаты, запустив пальцы в свои кудри. Судя по её лицу, Леди Малфой тоже не могла сдержать восторга от их брака.       — Ты пунктуален до тошноты, Малфой, — выдохнула она, оглядывая пустые книжные полки и оставшиеся на полу коробки.       Пнув на ходу одну из них — судя по глухому звуку, там покоилась очередная стопка юридических справочников, — Гермиона скрылась в кухне. Уже через пару секунд она вернулась, яростно тряся утренним выпуском «Пророка».       — Ты читал это? — спросила она, вызывающе выгнув бровь. — Ворох. Именно столько кричалок пришло мне сегодня от твоих преданных поклонниц. Что с ними вообще не так, Малфой? Я не удивлюсь, если половина из них строчила тебе любовные письма прямо в Азкабан.       Драко улыбнулся, даже не подумав сделать виноватое лицо. Да, вообще-то, такое действительно было. В своё время совы заваливали его камеру надушенными пергаментами. Он не ответил ни на одно. Некоторые из этих сумасшедших девиц пугали его куда сильнее, чем матёрые пожирательские недобитки, с которыми ему приходилось делить тюремный блок.       — Ровно столько же, сколько пришло мне, — хрипло ответил он, принимая предложенную ему газету и лениво рассматривая снимок. — Тебе не нравится колдо, Грейнджер? Лично я оценил. Костюм тебе идёт.       Он поднял глаза от «Пророка» и медленно осмотрел её. Ткань безразмерной футболки сползла, обнажая веснушчатое плечо, и Драко вовремя воздержался от странного порыва подойти и вернуть рукав на место. Вместо этого он поспешил добавить:       — Но так тоже неплохо.       Грейнджер скептически хмыкнула, вырвала газету из его рук, скрутила в плотный рулон и точным движением отправила её прямиком в мусорную корзину у камина.       — И что конкретно тебе прислали? — поинтересовалась она, снова упорхнув в соседнюю комнату.       — Что-то про то, что я тебя не заслуживаю, — бросил он ей вслед, прокручивая кольцо на пальце. — Как думаешь, что мне ответить? Столько лет тебя добивался, в конце концов, но мои старания так и не оценили.       Из-за стены послышался короткий сдавленный смешок, но вернулась Грейнджер в гостиную с совершенно деловым выражением лица и в пальто. Она несла в руках последнюю коробку, увенчанную белым картонным стаканчиком.       — Оставь её, Грейнджер. Эльфы всё заберут, — сказал Драко, перехватывая стаканчик за ободок.       В маггловской части Лондона он часто видел людей, бегущих куда-то с точно такими же стаканчиками в руках. Пахло на удивление хорошо — густо, сладко и уж точно в разы лучше, чем от той сомнительной жидкости из кофейника Грега.       Пожав плечами, Драко поднёс стаканчик к губам и сделал приличный глоток. Вкус оказался специфическим, но бодрящим — с каким-то жжёным карамельным сиропом.       — Малфой, это мой кофе! Я думала, вас с детства учат манерам. Или ты их растерял, пока...       — Пока в моём доме жил Тёмный Лорд? — переспросил Драко, сделав ещё один глоток. — Вероятно. Где ты его купила?       Он покрутил стаканчик в руке, заметив какой-то зелёный круглый логотип.       — В кофейне за углом, — выдохнула Грейнджер, бесцеремонно забирая у него стаканчик.       Она пристально посмотрела на пластиковую крышку, брезгливо зафиксировала, с какого именно края он отпил, демонстративно сняла её и сделала глоток с абсолютно противоположной стороны.       Драко эта демонстративность только повеселила, однако Грейнджер должок ему вернула. В школе он показательно морщился, если её мантия случайно задевала его руку. По-настоящему мерзко ему, конечно, не было, но образ следовало держать. А теперь они делят один стаканчик на двоих. Какая ирония.       Вспомнив всё-таки о манерах, Драко галантно протянул руку вперёд, заложив вторую, с зажатой палочкой, за спиной. Грейнджер, опустившая коробку поверх остальных, покосилась на его пальцы. Но её ладонь всё же легла поверх его.       — Мы не воспользуемся камином?       — Нужно пройти через ворота в первый раз, чтобы дом запомнил твою магию.       — О, я читала об этом. Родовые чары чистокров...       Её голос утонул в вихре трансгрессии. Драко, сжав её тёплую руку крепче, втянул их обоих в узкую воронку. Потолок съёмной квартиры Грейнджер закрутился, растворился с глухим хлопком и в ту же секунду сменился облачным, по-английски серым небом.

***

      Гермиона пошатнулась, восстанавливая равновесие, и сильнее вцепилась в чужие пальцы. Желание залепить новоиспечённому мужу пощёчину за столь резкое перемещение пришлось поумерить. Эмоции следовало контролировать — не хватало ещё, поддавшись импульсу, устроить нечто подобное на виду у всех. Газетчики от такого зрелища просто взорвались бы.       Смирившись с тем, что публичные пощёчины отменяются, и напомнив себе, что именно с этим человеком ей теперь часто придётся держаться за руки, Гермиона сделала шаг вперёд, прямо к кованым воротам, и расправила плечи.       Стать выше Малфоя не получилось — он вытянулся, точно проклятое дерево из Малфой-Мэнора, и ей по-прежнему приходилось унизительно задирать подбородок. Её взгляд в который уже раз застыл на его рунной татуировке на шее. Придя к выводу, что теперь-то она уж точно имеет полное право удовлетворить своё любопытство, Гермиона подняла глаза выше и сразу же столкнулась с изучающим взглядом серых глаз.       Малфой вопросительно выгнул бровь, поправляя пепельные волосы.       — Почему ты не скрываешь её с помощью чар?       — Что это изменит? Я перестану в прошлом сидеть в Азкабане?       — Логично, — кивнула Гермиона. — Примерно так же, как… я убрала тот шрам, — добавила она, неопределённо поведя свободной рукой вдоль предплечья. — Но не перестала помнить пытки… тётки моего мужа?       Собственные слова в ту же секунду показались ей до абсурда сюрреалистичными. Как и неуместная улыбка, сама собой появившаяся на губах.       Малфой, впрочем, её внезапного веселья не разделил. Он резко дёрнулся вперёд и хлёстким взмахом палочки заставил ворота Харлоу с грохотом распахнуться перед ними.       Шутка, видимо, всё-таки оказалась неудачной. Гермиона и сама об этом догадывалась, но минутами позже убедилась окончательно.       Они шли по территории особняка вдоль высокой, подстриженной живой изгороди в абсолютной тишине. Со всех сторон её окутывал сладкий аромат цветов, чьё цветение явно поддерживалось какими-то сильными климатическими чарами — для такого времени года благоухание было слишком явным. Самих клумб, однако, видно не было, по всей видимости, парадные сады скрывались за плотной зелёной стеной.       Под ногами размеренно хрустела мелкая щебёнка, а где-то впереди послышался шум воды. Они остановились у источника звука несколькими минутами позже. Перед ними раскинулась круглая мощёная площадка, в центре которой возвышался мраморный фонтан с полуразмытым гербом на центральной чаше. Нечто подобное Гермиона обычно видела на старинных площадях европейских городов или в маггловских музеях-усадьбах, куда её в детстве возили родители.       — Это поместье всегда принадлежало твоей семье? — спросила Гермиона, обходя фонтан по кругу.       — Нет, я выкупил его три года назад, — отозвался Малфой, наблюдая за её перемещениями. — Селвины разжились имуществом, которое они оказались не в состоянии содержать.       — Я слышала, это проблема многих чистокровных семей, — ответила Гермиона, невольно подумав о том, насколько на самом деле схожи маггловские и волшебные титулованные семьи. Протекающие крыши, неподъёмные налоги и гниющий паркет одинаково волновали и тех, и других.       — Нам это не грозит, — улыбнулся Малфой.       — Даже не сомневаюсь.       Мысли о собственном имуществе проскочили в голове, но тут же были сдвинуты на задний план, стоило им выйти на открытую аллею.       Впереди наконец показалось само поместье. Напоминало оно миниатюрный замок с фасадом из выцветшего светло-серого камня. Высокие стрельчатые окна, узкие башни с декоративными балконами и глубокие каменные арки над входом. Оно выглядело так, будто кто-то из предков Малфоя в своё время чрезвычайно впечатлился французской готикой и решил, что их новое гнездо обязано походить на аккуратный мини-Нотр-Дам.       И всё же оно было намного лучше или, точнее… приятнее того зловещего поместья, что она однажды видела в Уилтшире.       — Хозяин!       Гермиона вздрогнула, оторвавшись от созерцания высокого сводчатого потолка. Они миновали массивные парадные двери всего мгновение назад, и она даже не успела толком рассмотреть залитый дневным светом главный зал и лестницу, уходившую разветвлениями в два противоположных направления, как прямо перед ними с тихим хлопком материализовался эльф.       К большому удивлению Гермионы, домовик был облачён вовсе не в грязную старую наволочку наподобие той, что когда-то носил Добби. На нём красовался аккуратно подогнанный по размеру костюмчик, а на груди виднелась вышивка с гербом.       — Серьёзно? — едва слышно прошептала она себе под нос, покосившись на Малфоя.       — Твои вещи уже доставлены, Грейнджер, — небрежно бросил Малфой, переведя взгляд на замершего в глубоком поклоне эльфа. — Угомони свою внутреннюю правозащитницу. В этом доме никто не ходит в лохмотьях. Познакомься, это Ретч. Он следит за порядком. Ретч, это Леди Малфой. Её распоряжения имеют такой же вес, как и мои.       — Ретч рад приветствовать Леди Малфой в Харлоу! — пропищал домовик, согнувшись в поклоне.       — Спасибо? — пробормотала Гермиона.       На эльфе в костюмчике поразительные открытия не закончились. Малфой решил лично провести ей экскурсию по, как он выразился, главным местам их общего пользования.       — Мой адвокат зайдёт после праздников и проконсультирует тебя по поводу твоего нового имущества, — ровно произнёс Драко, уверенно ведя её по коридорам первого этажа.       Стены здесь были сплошь увешаны бесчисленными картинами и портретами. Со старинных холстов на неё надменно взирали люди с исключительно пепельными волосами. Фамильные черты Малфоев сложно было не узнать — скулы, серые глаза. Что странно, Люциуса среди всех этих стариков она так и не приметила.       — Я пожертвую его на борьбу с эльфийским рабством, — твёрдо ответила Гермиона.       Её расчёт оправдался сполна. Малфой остановился, резко развернулся к ней корпусом и уставился на неё.       Уголки её губ дрогнули, выдав всю несерьёзность этого заявления.       — Я почти поверил.       — Так и было задумано.       Они вошли в библиотеку, и Гермиона, не выдержав нахлынувшего тихого восторга, сдавленно выдохнула. Она изучала бесконечные ряды книжных полок из тёмного дерева, тянувшихся от самого пола до высокого потолка.       Впечатлить её всегда было до глупости просто — покажи подобную коллекцию, и она готова была авансом списать многие грехи её владельца. О закрытых библиотеках чистокровных она была наслышана из рассказов Рона и Гарри, зачищавших дома бывших Пожирателей во время аврорских будней, оставшихся в прошлом. Но видеть такое сокровище вживую ей ранее не удавалось. Огромный, жирный плюс в личный рейтинг Малфоя она всё же добавила, хотя и предпочла оставить это без комментариев, чтобы не тешить его эго.       Гермиона прошла вперёд, заворожённая масштабом. Пальцы сами собой тянулись к старинным корешкам с тиснением, а в нос ударил ни с чем не сравнимый запах старого пергамента, пыли и дорогой кожи. Кажется, вынужденное сожительство обещало быть куда более сносным, чем она предполагала изначально.       Малфой, однако, надолго задержаться здесь ей не дал. Коснувшись её плеча, он деликатно направил её к выходу и повёл дальше по анфиладе — демонстрировать главную столовую, парадную гостиную и, наконец, её личные покои.       На фоне увиденного книжного царства все остальные интерьеры казались Гермионе довольно скучными. Подобные диваны восемнадцатого века, гобелены и древние полотна в тяжёлых рамах она в избытке видела и в маггловских музеях.       — Ты не шутил, когда сказал, что уважаешь приватность, верно?       Раздельное проживание они обсудили заранее. Вот только под этим пунктом она подразумевала стандартные две спальни через стену или хотя бы в разных концах коридора. Речь же, как выяснилось, шла о целом изолированном крыле особняка.       — Зависит от настроения, — отозвался Малфой.       Он неторопливо прошёл по паркету среди её неразобранных коробок и провёл пальцами по безупречно отполированному деревянному комоду.       — Считываешь моё настроение сейчас? — мягко поинтересовалась Гермиона, плюхнувшись на огромную двуспальную кровать.       Ложе было в разы больше того, что стояло в её съёмной квартире. Здесь совершенно свободно уместились бы человек шесть — одной тут вполне можно было потеряться среди бесчисленных подушек.       — Удивительно, но оно совпадает с моим, — ровно произнёс Малфой, бросив на неё беглый взгляд, и направился к выходу.       Уже в дверях он обернулся, взявшись за ручку, и лаконично сообщил время ужина, а также упомянул о маленьком мероприятии, которое ждало их сразу после десерта — внесении её подписи в родовую книгу.       Дверь тихо закрылась. Она уставилась в высокий потолок, переваривая услышанное. Ещё один архаичный обряд чистокровных, о котором она мельком читала в хогвартской библиотеке, будучи абсолютно уверенной, что все эти средневековые условности никогда в жизни её не коснутся.

***

      — Драко, — выдохнул Люциус, поджав губы. Портрет едва заметно задрожал от презрения, с которым старший Малфой уставился на вошедшую следом Гермиону.       Молодой, ещё не утративший спеси Люциус с портрета картинно округлил глаза, стоило Драко галантно приоткрыть дверь и пропустить свою леди вперёд — в свой кабинет.       Этот портрет написали где-то перед пятым курсом, аккурат под возвращение Тёмного Лорда. Люциус там всех прелестей Азкабана ещё не знал, а о своих решениях не успел пожалеть. Плюсов в браке сына с магглорождённой он, как догадывался Драко, тоже не видел.       — Отец, — сухо кивнул Драко на ходу.       Остановившись у стола, он выдвинул нижний ящик и с глухим звуком грохнул толстым фолиантом по полированной столешнице.       — Я надеюсь, это твоя очередная глупая шутка, — вкрадчиво произнёс Люциус с холста, демонстративно игнорируя присутствие Грейнджер. — Твоя мать... Нарцисса бы этого не потерпела, Драко. Привести её в наш дом? Вписать в родовую книгу?       — О, матушка в восторге, — усмехнулся Драко, шурша пожелтевшими страницами.       — Этот позор...       — Поубавь пафос, Люциус, — выдохнул Драко, потянувшись пальцами к чернильнице.       Покойные были так себе советниками. Задавшись резонным вопросом, почему этот портрет до сих пор не был ритуально сожжён во дворе особняка, Драко на секунду замер, оглядев знакомое нарисованное лицо. Придя к выводу, что подобные посвящения в семью Грейнджер, вероятно, слегка напрягут, он подцепил пальцами перо и аккуратно подал его весело поглядывающей на свёкра Грейнджер.       — Ты хранишь в доме портрет, который тебя оскорбляет? — уточнила она, принимая перо.       Казалось, у Грейнджер сегодня был собственный бенефис. Вероятно, тот неплохой кофе с карамелью так бодряще на неё действовал, иначе её странные шутки в течение всего дня и искреннее веселье от созерцания брызжущего ядом Малфоя-старшего объяснить было трудно.       — Привычка, — пожал плечами Драко, переводя взгляд на раскрытый фолиант.       Он молча наблюдал за тем, как Грейнджер сосредоточенно выводит свою подпись на старинном пергаменте. Видимо, привычная бюрократия действовала на неё успокаивающе.       — От плохих привычек надо избавляться, — ровно заметила она, возвращая перо на подставку.       Своей репликой Грейнджер запустила очередную тираду с холста. Молодой Люциус, не выдержав подобной дерзости, дошёл до крайней степени кипения и даже показательно плюнул куда-то в нижний угол рамы. До такой вульгарности Драко не удавалось довести отца даже в подростковые годы.       Сам Драко, глядя на этот перформанс, был в полном восторге. Унылая до тошноты процедура с подачи его жены становилась всё интереснее.       — Хочешь, сожги, — совершенно серьёзно предложил Драко.       Со свадебным подарком он всё равно припозднился. Ювелир Нарциссы его заказ хоть и поставил в приоритет, но в такие короткие сроки уложиться не успел. А тут — пусть и не материальное, но вполне морально удовлетворяющее подношение. Как аванс вполне сойдёт. Собственное идиотское желание завалить её и редкими книгами, и фамильными украшениями, и нужными голосами в Совете Визенгамота пришлось поумерить, дабы не спугнуть.       — Сжечь, Драко? — оскорблённо переспросил Люциус, и его нарисованная рука судорожно сжала трость со змеиным набалдашником. — Я полагал, что хуже способа осквернить собственную фамилию ты уже не придумаешь, но ты превзошёл себя.       Потрясающее лицемерие, подумал Драко. И это учитывая то, как сам Люциус в своё время благополучно всё просрал. Его покойный отец не то чтобы «просчитался в тактике» или «промахнулся с сильными союзниками». Нет, он вот конкретно взял и обосрался на глазах у всего магического мира.       Из мыслей его вырвал тихий гул, прошедший вибрацией по стенам кабинета. В этот же момент витиеватая подпись Грейнджер на пожелтевшем пергаменте вспыхнула серебром и намертво впечаталась в страницу родовой книги. Магия особняка Харлоу приняла нового члена семьи без лишних препирательств.       — Ну, похоже, ваша родовая магия не такая уж и избирательная, — хмыкнула Грейнджер. Она вытянула руку вперёд, с любопытством разглядывая камень на своём кольце, внутри которого как раз в эту секунду появилось еле заметное мерцание.       — В отличие от моих родственников? Да, пожалуй, — не мог не согласиться Драко, захлопывая тяжёлый фолиант.       Он на самом деле ожидал куда худшего сценария, помня смутные рассказы Нарциссы о том, как старинные поместья чистокровных могли неделями выживать неугодных невесток, устраивая им мелкие пакости вроде ледяной воды в купальнях или внезапно захлопывающихся дверей.       Тут, вероятно, дом разумно решил просто не испытывать судьбу, и Драко его прагматичные опасения полностью разделял. Не зря всё-таки Грейнджер так ему приглянулась: эта женщина, помимо министерских стариков и чистокровных, умудрялась наводить страх ещё и на древние чары.       Его внутренний восторг, казалось, и не думал утихать. Обещанная ему когда-то родителями Астория Гринграсс подобные испытания едва бы осилила.       В подобных странных мыслях он провёл весь остаток вечера. Ретч настиг его во время одинокой прогулки в саду ближе к полуночи и осторожно поделился своими восторгами по поводу новой леди Малфой.       — ...и хозяин ведь не посчитает своевольностью то, что Ретч сообщил хозяйке о том, что она в своём полном праве принимать решения по ремонту?       — По ремонту? — переспросил Драко, останавливаясь на дорожке и поправляя воротник пальто.       От приторно-светского тона домовика было уже тошно, но Ретч, нахватавшийся подобных словечек от своих прошлых хозяев-Селвинов, на более простой диалог за три года так и не перешёл. Видимо, считал, что статус мажордома обязывает его изъясняться как минимум на уровне лорда-председателя Визенгамота.       — Люциус Малфой... — многозначительно протянул эльф, виновато прижав уши к голове. — Ретч слышал, как он досаждал леди Малфой. Он перемещался по другим картинам в коридорах и называл её... словом, абсолютно непозволительным для высшего общества.       — Грязнокровкой, — кивнул Драко. — И что именно ты подразумевал под ремонтом, Ретч?       — Некие исправления в интерьере, хозяин. Возможно... радикальные ликвидации арт-объектов. Леди Малфой поинтересовалась у Ретча о расположении каминов.       — Вот оно как, — предвкушающе улыбнулся Драко.       Внутри шевельнулось приятное любопытство. Кажется, Грейнджер решила не откладывать избавление от «плохих привычек» в долгий ящик, и идея сжечь Люциуса приобретала вполне реальные очертания.       — Что ж, полагаю, мне стоит лично посмотреть на эти изменения?       Без помощи Ретча Драко точно прошёл бы мимо гостиной, из приоткрытой двери которой просачивался неяркий, колеблющийся свет. Эльф с тихим поклоном испарился в воздухе, а Драко, недолго думая, мягко толкнул створку плечом и остановился на пороге, рассматривая открывшуюся ему картину.       Грейнджер, подсвеченная только пламенем камина, стояла спиной ко входу и молча наблюдала за огнём. Не зная предыстории, можно было бы подумать, что она здесь — без вина, без книги в руках в глубокую полночь — вероятно, совершает какой-то жуткий ритуал. Или занимается прорицаниями, читая знаки судьбы по раскалённым углям. А может, воображает себя суровым представителем святой инквизиции? Во всех этих случаях он бы ни в коем случае не был разочарован. Драко вообще тяготел к интересным, многосторонним людям с лёгкой чертовщинкой внутри — Тео Нотт его лучшим другом в конце концов был совершенно неспроста.       Но тут и гадать было нечего. Стоило сделать шаг, как его с ходу обдало едким запахом горелого масла. В глубине камина догорала тяжёлая обугленная рама, а из пламени доносился отчётливый, сухой треск пожираемой огнём холщовой ткани. Похоже, Люциус договорился.       Покойся с миром, отец, подумал Драко, останавливаясь рядом с Грейнджер и засовывая руки в карманы брюк.       — Сожгла моего отца?       — Портрет твоего отца, — спокойно уточнила она. — Он перемещался по остальным картинам в доме и кричал «грязнокровка». Больше не кричит.       — Очевидно, — кивнул Драко, наблюдая за тем, как последние куски холста осыпаются чёрным пеплом. — У него сгорел рот.       Грейнджер коротко усмехнулась. С чувством юмора у них явно были какие-то проблемы, как и с её фамилией. Драко в этом бюрократическом казусе даже не хотел разбираться, прикинув, что получалось нечто странное, именуемое Грейнджер-Малфой-Флинт.       Грейнджер-Малфой-Флинт тем временем медленно повернула к нему голову, не переставая торжествующе улыбаться. Языки багрового пламени ярко отразились в её потемневших карих глазах, и Драко против воли на мгновение залюбовался.       — Как-то не находил времени уточнить твои предпочтения в алкоголе. Вино?       — Огневиски. Повод вполне подходит.       Драко задумался, ещё раз взглянув на догорающие остатки рамы в камине. Найдя в этом зрелище нечто терапевтическое — уж точно получше унылого трёпа министерских целителей разума, к которым его одно время отправляли принудительно, — он двинулся к тёмному стеллажу у стены.       Пэнси как-то сказала Ретчу, что бутылочка хорошего огневиски должна быть в каждой грёбаной комнате особняка — вроде как по новому аристократическому этикету. Исполнительный домовик шутки не понял, и на следующий день Драко с изумлением обнаружил свои запасы алкоголя даже на бортике мраморной ванны. Из комнат подобного пользования он бутылки тогда, конечно, приказал вынести, но в гостиных, столовых и кабинетах предусмотрительно оставил. Получилось и правда удобно.       Он разлил огневиски по гранёным стаканам и, ловко подхватив их, вернулся к наслаждающейся содеянным Грейнджер.       — Благодарю, — театрально кивнула она, принимая. Холодный стакан скользнул в её тонкие пальцы.       Встретившись взглядами, они молча смотрели друг на друга добрую минуту. Драко, не разрывая зрительного контакта, медленно вытянул руку вперед и со звоном ударил своим стаканом по её.       Грейнджер сделала приличный глоток, даже не поморщившись, и Драко мысленно добавил ей ещё один балл за выдержку. Они молча наблюдали, как дорогое холщовое полотно окончательно превращается в кучу бесполезной сажи. Наверное, следовало сказать Грейнджер, что этот портрет обошёлся примерно в две тысячи галеонов, но Драко решил, что зрелище того стоило.       Качественный вышел костёр.