Открытая дверь

Стук в дверь не способен приковать к себе мое внимание. Пока я прижат к стене, вряд ли хоть какой-то звук смог бы. Длинные, холодные как остывшее тело пальцы сжимают мою шею, а мой затылок упирается в стену около двери ванной. Даже жаль, что вдова не сможет выйти оттуда, узнать, что это был за грохот. Она не дожила до этого момента. – Ты думаешь, люди тянутся к тебе, потому что твой дом близко? – произносит он. Голосом, звучащим так, будто кто-то скребет вилкой по тарелке. Этот звук вызывает физический дискомфорт, а единственное желание — не слышать его. – Люди, то, что вы называете гостями... Их интересует вовсе не твоя гостеприимность, – продолжает это существо. Я ошибся насчет звуков — этот завладел не только моим вниманием, но и всеми эмоциями разом. Словно что-то копошится внутри меня, все яростнее и яростнее. Неизвестно, что можно сделать с этим чувством. Ещё немного, и оно, кажется, разорвёт меня изнутри. Хотя даже к нему, скорее всего, возможно привыкнуть. Я дёргаю ногами в воздухе, потому что не могу дотянуться до пола, а существо, по виду напоминающее худощавого мужчину средних лет, все равно возвышается надо мной с этой зловещей улыбкой. Оно продолжает говорить, и скрипучий голос даже не вздрагивает, когда мои ногти впиваются в руку на моей шее. Руку, от которой по телу мурашками расходится ощущение холода. – Ты не знаешь, что там снизу, да? – улыбка соскальзывает с лица высокого "человека" так же резко, как из раза в раз появляется на нем. Его взгляд опускается ниже. Больно. Давление на шее затрудняет мое дыхание. Пусть и постепенно, но вдохи даются все сложнее. Значит, таким и будет мой конец? В руках Гостя, толком не объяснившего, кто он есть на самом деле?.. Боль расползается дальше, и я чувствую, как кожа моей шеи натягивается словно резина. Если ничего не предпринять, моя жизнь оборвется с минуты на минуту. Зачем я открыл дверь? – К-кх... – говорить сложно, но еще сложнее знать, что я ничего не пытаюсь сделать. Впрочем, существо поднимает на меня пустой взгляд после этой попытки сказать что-либо. Будто бы сосредоточенный на чем-то далеко за мной. На той пустоте, куда собирается отправить меня. – Ты особенный, – он снова расплывается в улыбке, но глаза закатываются, и я почти не вижу ее. От недостатка кислорода зрение размывается. Отвратительный скрежет его голоса бьётся в моей голове как о зеркала, отдаваясь песочным эхом снова и снова. – Неужели не понял? – до моей отключки остаются считанные мгновения, когда он роняет меня на пол. На свое удивление, я даже успеваю выставить руки, почти что падая на четвереньки. Мой размытый взгляд скользит к ружью — оно стоит у двери. Паника разгоняет кровь по телу, позволяя мне чуть больше выносливости. Огибая гостя, я пытаюсь дотянуться до оружия рукой, но прежде, чем у меня могло бы получиться, холодные пальцы накрывают мои сверху и прижимают их к полу. Никогда еще я не чувствовал такой беспомощности. Сердце стучит как бешеное, а я не двигаюсь. Лишь отчаянно пытаюсь заставить свой мозг придумать хоть одно решение, не приводящее меня к гибели. В конце концов, кто вообще захочет умереть и слиться с пустотой, откуда не будет выхода? – Не трать силы. Сейчас твоя смерть все равно не имеет смысла, – бормочет Гость, – Ты ещё не готов к той стороне. Бессилие заставляет ощущать ярость. Ярость заставляет творить необдуманные вещи. Рука этого существа, холодная и сухая, прижимает мою вспотевшую ладонь к полу. Я чувствую собственное подскочившее сердцебиение в кончиках пальцев. Я человек. А эта тварь нет. И почему он разбрасывается фразами, будто знает абсолютно все, недоступное мне?! Как только голос возвращается в достаточной степени, чтобы сказать хоть слово, откашливаясь, я выдавливаю из себя слог за слогом: – От-со-си... Кха!.. Мудак... Ответа не следует, но можно разобрать тихий, щелкающий звук пузырьков воздуха, выскальзывающих из-под губ, когда те растягиваются на зубах в улыбке. Несколько секунд тишины прерывает только мое сердцебиение, глухим стуком отдающееся сквозь пол. Гость хватает меня за кофту и рывком тянет ближе в сторону ванной, переворачивая. Теперь его рука держит мою футболку в охапке, а наши взгляды встречаются. – Люди... – задумчиво произносит он с довольной ухмылкой. Она все так же омерзительна, но с большим количеством веселья. Может ли ему в принципе быть весело? Если он говорил, что не главный, мог ли кто-то послать его сюда? Когда кровь наконец снова приливает к голове, а ощущение удушья становится слабее, осмысление слов приходит следом. Внизу? Связано ли это с дырой, что я начал выкапывать в подвале? Особенный? Почему? Нет смысла убивать меня? Я что, могу стать таким же?.. – Пошел на хуй, – процеживаю я сквозь зубы. Гостям в этом доме не рады. – Хочешь присоединиться к нам? – игнорируя мою бессильную агрессию, тянет существо. Сложно понять, улыбается оно или нет, но его мёртвые глаза застыли на моем лице, и это вызывает дискомфорт. Ответ не заставляет себя ждать, потому что я абсолютно уверен в нем: – Я не стану чудовищем. Уголки губ высокого гостя медленно поднимаются в стороны, покрывая его лицо неестественными складками, а длинные пальцы поднимают мою руку, рассматривая ее. Он смотрит на грязь под моими ногтями, но я точно знаю, откуда она взялась. Первая моя реакция — вырвать свою руку из его; щуплой и затхлой. Те же пальцы тянутся к моему рту, сопровождаемые заинтересованным взглядом. Я как могу пытаюсь отвернуться, вжимаю затылок в деревянный пол, но избежать его руки не выходит. Дотянувшись, он с нечеловеческой силой раздвигает мои губы. Обнажает зубы и широко улыбается, несколько секунд показывая свои, такие же белые. – Думаешь? – только и говорит Гость с ухмылкой, тянущейся через все его лицо. Меня охватывает беспокойство. Приходится отвернуться. Мой взгляд падает на телефон. Но звонить некому. Некуда бежать. Неожиданно прохладная рука скользит ниже. Подушечки пальцев проходятся по моему свитеру, а спустившись к поясу, и вовсе закапываются под шершавую ткань. – Кх-х!.. – меня выгибает от смутного мороза, щекочащего кожу. Я хватаю руку через одежду, в попытке остановить это безумие. – Отвали. – но выходит лишь тихое шипение с оттенками гнева. И гость молчит. Его взгляд застывает на моих глазах, переполненных ненавистью. Однако спустя всего несколько секунд, вторая его рука снова опасно приближается к моей шее. Прижимает к полу сначала слабо, затем чуть сильнее. Стоит моим пальцам метнуться выше, чтобы попытаться остановить новую попытку удушения, – ослабить хватку, – как освободившиеся пальцы под моим свитером, лишь продолжают безнаказанно гулять под ним. Кажется, что холод заразителен. Я пытаюсь дёргать ногами, но это не оказывает никакого эффекта. Только я, уставший от страха, испытывающий скорее стыд, злость и разочарование. Только мертвый взгляд, не сходящий с моего лица ни на мгновение, пока холод чужих рук отдаётся ознобом во всем теле. Дрожью растекается от моей шеи, от моей груди. Будто я и сам становлюсь таким же холодным. Таким же мёртвым. – Не нужно бояться, – сквозь ухмылку шепчет мне Гость. Но я не боюсь. Страх уже ушёл, оставив после себя нечто другое. Нечто куда более странное и опасное. Любое холодное касание этого существа я ощущаю до невозможности ярко. Ладонь, распластавшаяся у меня на груди, лишь играючи ерзает, словно пачкая мое тело, заражая этой стылостью. Пальцы другой руки, словно у чучела с надетой на него кожей, сжимают мою шею чуть сильнее с каждой секундой. Мне уже знакомо это ощущение. Одно оно не заставит меня испытать ужас. Становится страшнее, только когда прохладная ладонь выскальзывает из-под свитера и спускается ниже. Медленным, плавным движением достигает пояса штанов, ставя меня в тупик: зачем делать что-то подобное? Я бы задал этот вопрос, будь у меня такая возможность. Но из моего горла доносятся только приглушенные хрипы из-за руки, с силой сдавившей его, тогда как неуклюжие пальцы другой руки монстра залезают в мои штаны.. Когда дышать снова становится сложно, сознание ощущается туманом, парящим где-то внутри головы. Руками я судорожно сжимаю запястье у моей шеи. Не знаю, смогу ли оставить хоть одну царапину, но это лучше, чем сдаваться без боя. Тревожное желание жить затмевает отвращение, возникшее внизу моего живота. Холод завладевает мной все больше. Не только от недостатка кислорода и невозможности вдохнуть, — он прикасается ко мне и физически, сквозь один единственный слой ткани, поглаживая и прижимая. Температура моего тела падает, несмотря на то, что быстрое биение сердца должно согревать, наполняя тело адреналином. Глаза бегают, и я изо всех сил стараюсь не сосредотачиваться на лице, покрытым складками от этой безумной улыбки. Гость не отводит от меня пристального взгляда. Он не смотрит сквозь меня — он смотрит внутрь. Вычерпывает из меня человечность движение за движением, и когда мои губы синеют, а адская смесь страха, холода и смутного отвращения достигают своего пика, все это заканчивается в одно мгновение. Остаётся только пульсация. В районе шеи. В районе паха. Только стук в дверь, что я, кажется, слышал на протяжении всего времени. И серый цвет, мелкими снежными хлопьями, которых этот мир уже не увидит, складывается в пелену перед моими глазами, оставляя после себя смутное ощущение завершенности.

***

Я вскочил с кровати как ошпаренный. Никогда не думал о том, что одиночество может довести до таких сновидений. Все казалось слишком реальным, чтобы сейчас я проснулся на своей кровати. Сердце еще бьётся как бешеное. Оно держит пульс высоким на протяжении минимум минуты, что я стою у кровати, в попытке отдышаться. Лишь стук в дверь неизменен, и преследует меня даже сейчас, когда я выбрался из этого кошмара. Покинув спальню и коротко оглядев дом, я наконец оказываюсь напротив двери. Если это тот человек с ружьем, мне стоит осмотреть себя. Я захожу в ванную, наклоняюсь к зеркалу. Мое внимание приковывают фиолетовые синяки, покрывшие всю мою шею.