Колдуй серенький медведь

      На светящемся в полутьме экране под хрустение чипсами Бильбо спасался от несущихся за ним ревущих орков, от которых даже через монитор телевизора исходила отталкивающая аура. Итэр сидел на расстеленном на полу пледе, облокотившись на диван, замерев, и напряжённо наблюдал за сценой, сжимая меж пальцев чипсину. Аякс рядом наоборот подался вперёд и неосознанно уничтожал содержимое общей миски. Дробящаяся мелодия выходила на свой пик, и хоббит как раз перепрыгивал через поваленное дерево, как — затих телевизор и комната погрузилась во тьму.       После двух секунд тишины в темноте тихо по-русски ругнулись, и ответом было незамедлительное цокание — недавно Аякс просветил Итэра в области своего родного языка. Прошуршала одежда, и Аякс, почувствовав чужое передвижение, взметнул руку, пытаясь ухватить за что-нибудь уходящего в никуда приятеля. — Ты куда? — За свечами, — невозмутимо ответил Итэр, чей голос уже раздался под звук шагов в коридоре, — не иди за мной, я сейчас вернусь.       Итэр на ощупь добрался до окна, по памяти обошёл большой круглый стол посередине и, приподняв занавеску, в лунном свете, скромно льющемся на подоконник, добыл спички. Свечи с фонариком должны быть слева в верхнем ящике. Юноша развернулся и плавно открыл нужный отсек, придерживая неустойчивую мебель за корпус.       Грохот удара об стол и сдержанное мычание заставили Итэра резко развернуться. Привыкшие к потёмкам глаза различили мученическое, но ни разу не виноватое лицо парня. Аякс потирал колено с выражением лица, ясно отображавшим его отношение к тёмному столу, так подло возникшему на его пути как подосланный шпион. — Я же говорил… — начал было Итэр, одергивая занавеску настежь и впуская в кухню бледный свет, но осёкся, думая о том, нужен ли лёд. — Я хотел помочь! И там скучно… — Итэр безнадёжно мотнул головой. Что ж поделать с ходячим источником беспорядка. Зато не сильно ударился, судя по тону голоса. — Лови, — качнув головой, юноша кинул фонарик, и бледный от освещения гость озарился улыбкой и схватил спасительный предмет левой рукой, тут же включая и поднося снизу к лицу. Тени вовсе не зловеще легли на знакомое лицо, искажая его до комично ухмыляющегося. Итэр закатил глаза и, давя улыбку, продолжил, — достань тогда карты из комода. — Будет! — голос подавали уже в другой комнате.

* * *

— М…верю, — Аякс вытянул наугад карту из своего пышного веера и выложил уже шестую десятку поверх стопки таких же потенциальных самозванцев. Совершенно одинаковых в окружении свечей, которые очерчивали небольшой рыжеватый круг, только подчеркивая тени вокруг парней.       Пока Итэр высчитывал, проверять ли противника на честность, Аякс потянулся к непригодившейся миске с уже изрядно подтаявшим льдом. Вода и заледенелые кусочки с гладкими краями приятно холодили пальцы. Приятный способ скоротать время и не дать ненароком противнику подсказку. — Не верю, — рука в миске чуть не перевернула мокрое содержимое на плед, и Аякс зашипел, спасая положение. Итэр вздернул от неожиданности бровь и прикрыл рукой улыбку. — И да, сбрось четыре дамы. — Ты… — Аякс пыхтит, но сдаётся, когда и правда обнаруживает их в веере, — считаешь. — Считаю, — невозмутимо ответил Итэр и потянулся за новой порцией карт. Он никогда не празднует победу слишком рано, и сейчас усердно игнорирует факт своего успеха, чтобы не зазнаться и, не дай Бездна, проиграть из-за ослабленной бдительности. А Аякс хмуро смотрит в свой неровный веер, состоящий из местами двух рядов, а где-то даже трёх. Нос морщится, но остальное лицо Итэр не успевает разглядеть, спрятанное за ворохом карт.       Следующие несколько ходов пролетают на удивление тихо. Итэр не верит, что Аякс обиделся. Увольте, он слишком хорошо знает эту бестию. Может, в голове напротив наконец начал складываться пазл, какую стратегию надо вести?       Аякса нельзя назвать глупым. Напротив, в дураке или козле он становился серьёзным противником. Но, похоже, что разобрать ложь в Итэре, в обычной жизни совсем не склонному к вранью, оказалось для него намного сложнее. — Хм, неужели я могу сказать, что экзамен перенесли на час позже, и ты поверишь? — как продолжение самотёка мыслей и в то же время шутливое поддразнивание. Синие глаза с напряжением отрываются от веера, однако с секунду рассматривания расслабляются. Секундный ужас такого допущения на чужом лице так забавит Итэра, что изо рта вырывается смешок. Но Аякс за ответом в карман не лезет и, откинувшись корпусом чуть назад и наклонив голову, растягивает слова в странной улыбке: — Нет, конечно нет. Только представь, сидеть перед экзаменом и знать, что один студент не явится вовремя именно из-за того, что доверился тебе. Выписывать решение, и знать, что именно сейчас кто-то спокойно собирается в универ, чтобы сдать физику… — Перестань, — дёргается Итэр. Губы кривятся от самой мысли о выдуманной подставе. — А потом этот человек, поверивший тебе, приходит под самый конец экзамена, чтобы встретить расходящуюся толпу и… — Бездна, Аякс, заткнись! — покраснев, парень тянется вперёд, чтобы хоть как-то остановить этот постыдный поток рассуждений, но по пути карты высыпаются из рук, переворачиваясь и предательски ложась цифрами и мастями вверх. Рассмеявшись и проговорив примирительное: «Ладно, ладно», Аякс показательно отворачивается и зажмуривается — все руки заняты веером. Итэр же собирает карты и своё самообладание и в который раз замечает, что рядом со своим парнем становится болтливее обычного.       От финальных слов «и тебя» Аякс отказывается. В конце концов, это всего лишь их словесный спарринг, а не смертельный бой с врагом, и все эти перепалки затеваются скорее как провокация на эмоции, а не чтобы вогнать одного из них в неуютный стыд.       Ещё некоторое время проходит в ленивых «верю» и «не верю». Итэр подозревает неладное, но что именно, объяснить себе не может. Он хмурится, пытается разгадать чужой план, но ничего не происходит. Пока не приходит очередь Аякса первым предлагать потенциально ложную карту.       Он выкладывает весь веер.       Перетасованные между собой, одинаковые, в красно-белую диагональную сетку, карты ложатся на плед, и Аякс гордо, с довольным изгибом губ заявляет: — Семерки.       Итэр поражен. Безбашенность. Настоящая безбашенность.       Аякса нельзя назвать глупым, но дури в нем предостаточно. И да, заставить их обоих сыграть в рулетку — это беспроигрышный вариант для рыжего чёрта — Итэр обязан его проверить, таковы правила. Парень осматривает одинаково выглядящие прямоугольники, будто старается внезапно пробудить способность видеть сквозь предметы. — Ты такая сволочь, — вырывается у Итэра, — ладно, сколько там шанс, три к двадцати? — и осторожно отодвигает одну из карт и берёт ту, что под ней.       Итэр не любит неопределенностей, он стратег. А потому с хлёстом переворачивает карту.       Аякс обожает возможности, которые скрываются в неопределённости. — Бездна!       Аякс вскакивает и начинает приплясывать, празднуя небольшую победу и попутно снова чуть не переворачивая чашу с уже растаявшим льдом, а Итэр сидит с рукой у лба и давится мелким смехом вперемешку с ругательствами. Последний приходит в себя минуты через четыре и не сильно хлопает по бедру ещё крутящегося на ногах Аякса, чтобы тот успокоился. — Ты не можешь всегда рассчитывать на удачу, — убеждает Итэр скорее самого себя, вдоволь наворчавшись на закон подлости, с которым его парень был в сговоре. — Эй, мои методы вообще-то работают, — на такое заявление коса недоверчиво качается из стороны в сторону. Да, так он ему и поверил. Карты — это математика, а не фортуна. Но всё же, перебирая меж пальцев и упорядочивая масти, Итэр заметил, что метод «нам нечего терять» не кажется таким уж и плохим. Особенно если ты — обладатель огромного веера.

* * *

      Итэр смёл стопку карт в сброс и принялся перетасовывать колоду. Аякс, бродя взглядом по полю при свете свечей, хмурясь и выводя какие-то расчеты, поднял взгляд на соперника: — Считал? — Считал, — гордо ответил Итэр. На лице — довольная улыбка человека, наперед продумавшего свои и чужие действия. Игра в «дурака» закончилась, а значит можно со спокойной душой гордиться собой, — ещё? — Естественно, — проигравший даже на задумывается, словно проигрыш его не касается. Впрочем, так и есть: Аякс не принимает близко к сердцу поражения, особенно в картах. В фехтовании… самую малость, и то он рассматривает это как полезный опыт и повод взять реванш. — Дай я помешаю.       Итэр протягивает стопку и хмурится, стоит Аяксу начать бормотать что-то подозрительное: — Колдуй баба, колдуй дед, колдуй серенький медведь: трое сбоку, ваших нет! - громким шепотом причитал рыжий, видимо, заговаривая таким образом карты. — Хэй, мухлевать собрался что ли? — поднял брови от такой картины Итэр и скрестил руки на груди. — Сам говорил, что не веришь в такое, а мне хоть удача улыбнется, — парировал Аякс, заканчивая мешать колоду карт и уже раздавая по одной. — Да, не верю. Это все сказки и совпадени-… - Итэр округлил глаза, когда обнаружил у себя в колоде сплошь слабые карты. Парень вызывающе взглянул на довольно уткнувшегося — слишком подозрительно уткнувшегося — в свою колоду Аякса. — Ах ты мухлёвщик! — воскликнул, не выдержав, Итэр и взметнул руку с проклятой колодой. Таких случайностей не бывает! — Что? — Аякс, конечно, состроил наивную мордочку. Ага, конечно, видел Итэр эти невинные синие глаза. — Вот! — показал парень свою колоду, — и вот! — и открыл чужую. — О, вдвойне сработало, — эта фраза просто истерически подействовала на Итэра, рассыпавшегося в смехе. Когда приступ негодования от несправедливости закончился, он спокойно проговорил: — Всё. Заканчивай. Не собираюсь я вестись на твои фокусы. Я тасую, — Аякс пожал плечами и протянул стопку. — Колдуй баба, колдуй дед… — Итэр старательно игнорировал чужое бормотание под руку.       И когда он посмотрел в свою новоиспеченную колоду, ему стоило больших усилий, чтобы не раскрыться поющему себе под нос противнику, что ему снова попались плохие карты. Ладно, это из-за настроения, простое совпадение.       В конце концов, карты — это математика, а не фортуна.