Доброта Римуса Люпина

***

Римус не планировал идти на студенческую хэллоуинскую вечеринку. Но знал, что ему все равно придется это сделать, потому что Алиса уже купила себе костюм мумии. – Я пойду, но ничего не стану надевать, – обреченно вздыхая, вяло сказал Римус, и ужаснулся, когда Алиса со шкодливым видом вытащила из сумки костюм и для него. С ковбойской шляпой и пластиковым пистолетом в кобуре. – Ремень тут отстойный, но я дам тебе свой окей? – попросила Алиса нежно. – Ты вертишь мной, – сказал Римус, забирая из рук подруги костюм. – Ты не стал бы это надевать, если считал, что тебе не пойдет, – усмехнулась Алиса, открывая широкую дверцу гардероба, чтобы скрыться от Римуса, и принимаясь переодеваться. Римус покривился, потому что надо было признать – Алиса права. Так что он, закатив глаза, вытряхнул из шелестящего пакета к кобуре и шляпе клетчатую жилетку и красный платок на шею. Алиса помогла принарядиться, пальцами уложила русые кудри Римуса и очень осторожно прижала их шляпой. Римус был покорен, ведь он в любом случае пойдет, чтобы приглядеть за Алисой. Не то, чтобы его подруга устраивала дебош или пила до рвоты. Просто она была красивой, активной, и ее всегда всем было видно издалека. И, к тому же, она надела костюм мумии, что хоть и был полностью закрытым, но также очень обтягивающим. И Римус был, как говорила Алиса, подстраховкой. Расслабленной, медленно попивающей одну единственную бутылку пива подстраховкой. Громко играла музыка, сливаясь воедино с шумом голосов, смехом и веселыми вскриками. Очевидно, чье-то общежитие прямо сейчас неотвратимо превращалось в свинарник. Совершенно трезвый Римус долго сидел в продавленном кресле, поглядывал по сторонам из-под своей ковбойской шляпы, ощущая смесь скуки и праздного любопытства. Он рассматривал костюмы – иногда довольно изобретательные и интересные. В углу целовались две девушки – одна в костюме Фродо, а другая в костюме башни Саурона с сияющим Всевидящим Оком над головой. А в одной из комнат десять минут назад скрылись сразу три парня, и Римус понадеялся, что у них все же были с собой презервативы. Алиса тусовалась с рыжей девушкой в костюме ведьмы и очень неловким парнем с вампирскими клыками. Римус знал его, это был Фрэнк Лонгботтом. Алиса то и дело оборачивалась на Римуса, переживая, что тот торчит один, но он только отмахивался. И Алиса оглядывалась все реже и реже. Римус не был оскорблен – они сразу договорились об этом. Что он будет трезв и ленив, и Алиса может веселиться, сколько ей захочется. В конце концов, в ответ она принимала участие во всех учебных проектах Римуса, чтобы тому не пришлось делать это с малознакомыми студентами с его курса. Чуть позже, убедившись, что все в порядке, Римус позволил себе сходить на кухню, чтобы раздобыть хоть какую-нибудь еду. После долгих, полных стыда поисков по чужим ящикам и полкам, Римус с благодарностью обнаружил явно припрятанную коробку хлопьев. Не то, что подойдет под пиво. Но как же ублажит оголодавший желудок! Рядом тусовались очень выпившие незнакомцы. Громко болтали и смеялись, облюбовав обшарпанный кухонный остров. И один из них заметил хлопья в руках Римуса. Незнакомец был высокий, патлатый и довольно пьяный. А еще он был в шикарном золотом камзоле и с наклеенными тонкими усиками, точно Фредди Меркьюри. – Ты нашел еду! – воскликнул Фредди. Вскинул взгляд к лицу Римуса. Обмер на неприлично долгое мгновение, бесцеремонно шагнул вперёд, отчего Римус отшатнулся, и так же громко сказал: – Какой красивый! Это настоящие кудри, или ты что-то делаешь для них? Римуса это рассмешило. Парень напротив него очевидно был очень дружелюбным, как и его друзья, что тоже стали пялиться на Римуса и кивать с умными лицами. – Кудри, действительно кудри, – поддакивал очкарик. Такой же высокий, как и его бестактный друг. Он был одет в костюм Волли, раздобыв уродский, полосатый свитер и смешной колпак. – Красивее, чем у твоего бывшего. Хотя он был такой классно рыжий! – Откуда идет звук? О чем речь? – Фредди явно не понравилось замечание друга. Он показательно завертел головой из стороны в сторону, отчего усы начали потихоньку отклеиваться. – Кажется, мы потеряли Волли! – Да я же прямо перед тобой! – неожиданно раздраженно воскликнул Волли, кажется, потерянный другом уже не в первый раз за вечер. – А вот и ты! – обрадовался Фредди и с силой ударил друга в плечо. Тот зашипел, но счел нападение справедливым. Фредди обернулся к Римусу, прижал край отходившего уса к лицу и спросил слегка заплетающимся от выпитого языком: – Можем ли мы рассчитывать на то, что ты поделишься с нами хлопьями? – С чего бы? – ухмыльнулся Римус, достав из коробки целую горсть хлопьев и ссыпая ту в рот. – Из вежливости? – неуверенно предположил пухленький, невысокий парень, что был вместе с этими двумя шумными бестолочами. Он был одет в призрака, но, кажется, ему давно надоело смотреть через отверстия для глаз, проделанных в выцветшей почти добела, полосатой простыне. Так что он небрежно разорвал простыню по центру и продел в дыру голову. – Из-за комплиментов? – присоединился к нему Волли. – Из-за взаимного притяжения? – ослепительно улыбнулся Фредди. Римус рассмеялся. Эти болваны его и правда смешили. Такие искренние, пьяненькие и симпатичные. – Я не слышал ни одного комплимента, – шкодливо сказал он, впервые за вечер ощущая веселье. Ему казалось, что парни перед ним неплохи. Они не грубили, хотя явно перебрали. Не были неприятными, хоть изо всех сил пытались его уговорить поделиться едой. – Он назвал тебя красивым, – вступился за Фредди Призрак, вскинув брови. И он явно готов был биться за эту правду. – Я и правда назвал тебя так, да, – краснея, подтвердил Фредди и снова прижал ус к лицу. И посмотрел на Римуса пристально, взволнованно и даже чуть смущенно. Римуса охватила теплое ощущение, которое возникает в редкие моменты своей очевидной привлекательности в чужих глазах. Он определенно нравился Фредди, и это очень-очень льстило. – Но, если этого мало, у тебя клевые родинки, – вмешался Волли. – И красивые глаза. Так нам можно хлопьев? Римус не сдержался и снова засмеялся, не в силах поверить, что это происходит. Он уже готов был сдаться, когда вдруг услышал громкий вскрик Алисы. Римус мгновенно забыл о парнях. Он стремительно выскочил из кухни, бросив коробку с хлопьями на столе, взволнованно оглядел шумную толпу студентов, и почти сразу увидел Алису. Та, смеясь сидела на шее у Фрэнка, и тот весело катал девушку по гостиной. Римус застыл на пороге комнаты, силясь справиться с адреналином в теле. Как быстро его веселье сменилось ужасом, а следом облегчением. Невероятно. – Все окей? – теплое дыхание Фредди обдало ухо и щеку Римуса. Тот вздрогнул и обернулся, нос к носу столкнувшись с встревоженным парнем. Тот был близко, но к Римусу не прикасался, и выглядел чертовски решительно. – Надо кого-то растаскивать? Вау. Этот незнакомец готов был заступиться за Римуса, если бы пришлось. Это подкупало. Римус, сделав несколько глубоких вдохов, покачал головой. – Нет, все хорошо. – Твоя девушка в порядке? – осторожно спросил Фредди, чуть качнувшись. Лицо его было светлокожим и привлекательным. Светлые глаза смотрели открыто и пристально, явно нервничая. Девушка. Он переживал из-за этого. Римус криво улыбнулся и ответил: – Да, в полном. И она мне не девушка, а подруга. – А твоя девушка в курсе об этой подруге? – с деланным равнодушием спросил Фредди, снова попытавшись прижать сильно отошедший ус к лицу. Римус тяжело вздохнул, пытаясь решить, что же он будет делать дальше. Фредди выглядел таким очаровательным, будучи взволнованным и пьяным. А еще он был красивым. И готов был драться за Римуса, хотя, кто знает? Может этот тип просто любит драться. Римус чуть двинулся к Фредди, взялся за его отклеивающийся ус и очень бережно и медленно полностью оторвал его, слегка касаясь кончиками пальцев чужой прохладной кожи. Фредди, казалось, забыл, как дышать, во все глаза глядя за Римуса, пока тот полностью не справился с задачей и не засунул ус в карман брюк Фредди. – Если бы у меня была девушка, то да, она была бы в курсе о подруге, – мягко сказал Римус. Он бросил еще один долгий взгляд на Алису, после чего обошел обмершего Фредди, улыбнулся ему хитро и вернулся на кухню. А там Волли и Призрак склонились над островом и рассыпали хлопья по найденным в шкафах мисках. Мисок было четыре. – Вот сюда ещё, а то маловато, – сказал Волли. – Вы воры, – укорил парней Римус. – Технически, это ты вор, – ответил Призрак, быстро обернувшись и слегка качнувшись. – Это ты первым украл эти хлопья. А мы разделяем их по-справедливости. Каждому из нас по равной части. Разве это не справедливо? Римус, поджав губы, качнулся вперёд-назад, закатил глаза и двинулся к столу, протянув руку за своей порцией. Фредди, зашедший следом, казался еще пьянее, чем был. Он не сводил поплывшего взгляда с Римуса, и спросил: – А девушки у тебя нет потому что..? Римус посмотрел на него с видом "серьезно? Ты пытаешься это выяснить так?". Но вредничать не стал и ответил: – У меня ее никогда и не было. – Это странно, ведь ты такой привлекательный, – с неубедительным безразличием сказал Фредди, неаккуратно отправляя горсть хлопьев в рот, почти промахнувшись. – Да, мне это говорили некоторые парни, – ухмыльнулся Римус. – О, я понял, хорошо, – закивал Фредди, разнервничавшись. – Ясно. Так это тогда нормально, что я говорю тебе комплименты? Римус сощурился. Стоит ли в это впутываться? Вдруг этот парень хорош только пьяным? Вдруг он мудак? Или идиотина? Одной мордашкой тут не обойдешься. Но, с другой стороны, ничего плохого не случится, если Римус решит это проверить, не так ли? – Да. Это нормально, – вытолкнул из себя Римус. – О, хорошо, – кивнул Фредди. – Хорошо, – подтвердил Волли. – Очень хорошо, – согласился Призрак. Римус улыбнулся шире. Ну кто бы мог подумать. Как легко эти шумные парни смущаются. Да ещё и не только за самих себя, но и друг за друга. Римус промедлил мгновение, после чего сказал: – Я Римус. – О, я Сириус! – взволнованно сказал Фредди, указал на своих друзей дрогнувшим пальцем, и добавил: – А это Питер и Джеймс. Мы с третьего курса политехнического. Нас позвал Фрэнк. А тебя? – Я с его подругой, – осторожно ответил Римус, стараясь на всякий случай не называть имя Алисы напрямую, находу отмечая, что хоть эти парни и были с политехнического, мудаками не казались. Хоть и воспользовались оставленными без присмотра хлопьями, чтобы украсть три четверти. – Ты тоже живешь в общежитии? – спросил Сириус и открыл внезапно извлеченную маленькую бутылочку виски из внутреннего кармана куртки, сделал большой глоток, словно храбрясь, и тут же предложил выпить Римусу. Тот отказался, и тогда настала очередь пить Питера и Джеймса. Они все с интересом глядели на Римуса, и тому, что удивительно, не было от этого некомфортно. – Нет, мои родители живут в городе, так что мне проще пока жить у них, – ответил Римус легко. – Но это только до конца года. С января я все же перееду. – Мои родители тоже живут в Лондоне, но как только мне выдали комнату в общежитии, я мгновенно переехал, – с радостью доверился Сириус, пьянея на глазах. Язык его стал чуть заплетаться, а взгляд поплыл сильнее прежнего. – Они такие мудаки! – Настоящие сволочи, – поддакнул Питер, поморщившись. – Как-то раз даже поругались с моим отцом из-за того, что Сириус часто оставался у нас на лето в школе, – кивнул Джеймс, пытаясь поправить свой колпак, но тот стал сползать все сильнее и сильнее. – Так что общежитие было ясным светом в этой бесконечной тьме. Колпак сполз на бок так сильно, что готов был вот-вот упасть, так что Римус сжалился, подошел к Джеймсу и быстро поправил тот, заново приколов к взъерошенным волосам невидимками. Джеймс посмотрел удивленно прямо в лицо Римуса, потом повернулся к Сириусу и с чувством сказал: – Давай, зови его на свидание. – Я зову тебя на свидание, – залихватски сказал Сириус, с трудом опершись о стол. Глаза его были пьяные-пьяные, губы влажные, с прилипшим кусочком хлопья. Джеймс это заметил, дотянулся и стряхнул кусочек. Сириус благодарно медленно кивнул, не сводя плывущего взгляда с Римуса. Тот с трудом сдерживал смех, но все же тоже оперся о стол, подавшись вперед. Он в близи оглядел красивое лицо Сириуса, склонил голову на бок и ответил: – Я соглашусь, если позовешь меня будучи трезвым. – Договорились, – серьезно кивнул Сириус и протянул длинную, худощавую ладонь. Римус постарался не рассмеяться, и пожал эту руку. Горячую, чуть влажную и липкую из-за хлопьев. Лицо Сириуса порозовело. – А теперь, – продолжил Римус. – Вам пора бы отправиться домой, иначе вскоре вы допьетесь до рвоты. А туалеты уже заблеваны. – Это справедливое замечание, – кивнул Питер и отряхнул руки, после чего обтер пальцы о свои брюки. – Сколько будет стоить такси? Со вздохом Римус нехотя прекратил рукопожатие. Сириус всем телом потянулся за его ускользающей рукой и шлепнулся грудью на стол. Римус все же рассмеялся, и выглянул из кухни, встретившись взглядами с Алисой. Та пальчиками зашагала в воздухе, спрашивая, можно ли уходить с вечеринки. – Как все вовремя, – пробормотал Римус и кивнул. Он вернул свое внимание к парням и сказал: – Я отвезу вас. Но есть правило. Не блевать. Почувствуете, что сейчас что-то произойдет, постучите рукой по спинке моего кресла, и я сразу тормозну. Окей? И второе правило. Не орать слишком громко, если вам будет очень уж весело. Договорились? – Ты святой человек, – с благодарностью выдохнул Питер и буквально поклонился. – Я готова ехать, – сказала Алиса, появляясь на кухне. Она притормозила и удивленно оглядела пьяную компанию, после чего, вскинув брови, взглянула на чуть смущенного Римуса. – То есть, чтобы завести друзей, тебе нужно, чтобы они были в хлам? – Я не думал об этом в таком свете, – ответил Римус, доставая ключи из кармана. – Они поедут с нами. – Меркьюри блеванет, – определила Алиса. – Я знаю, – рассмеялся Римус, и полез в один из ящиков, где уже видел пакеты. – Это должно помочь. Алиса закатила глаза, но ни слова против не сказала. За ней присматривают, ее везут домой. Она не в праве говорить ничего плохого на счет любого решения Римуса. Так что послушно приняла пакеты и первой пошла на выход, оборачиваясь на пьяную троицу. Римус шел последним, желая убедиться, что никто не свалится на пол. Но трое друзей отлично справлялись с целью выйти из дома на холодный воздух, где им явно полегчало. Впятером, они двинулись вдоль криво припаркованных машин, остановившись возле потрепанного черного Форда Кортины. Римус открыл автомобиль и позволил парням втроем загрузиться на заднее сиденье, после чего выдал каждому по пакету. – Пристегнитесь, – велел Римус, оказавшись нос к носу с дышащему алкоголем Сириусом. Тот был явно взбудоражен поездкой, но еще больше его будоражила внезапная близость с Римусом. – Куда вас везти? – Тут недалеко, я покажу, – сказал Джеймс. Римус вздохнул, снова взглянул в глаза Сириуса и повторил: – Пристегнитесь. После чего захлопнул дверь и сел за руль. – Ты реально собрался везти трех пьяных незнакомцев? Что такого они сделали? – присвистнула Алиса, защелкивая ремень безопасности. – Ну, Меркьюри пообещал позвать меня на свидание, – рассмеялся Римус. – И тебе понравилось это? Серьезно? – ужаснулась Алиса, пока Римус завел двигатель и сдал назад, чтобы наконец выехать на пустынную дорогу. – А тебе понравилось сжимать голову Фрэнка бедрами, – ухмыльнулся Римус, ничуть не смутившись. – Я просто прокатилась на его шее! – жутко покраснела Алиса. – Уверен, дай ты ему шанс, и он с радость прокатит тебя на своем лице, – бесстыдно ответил Римус. Алиса строго поджала губы, замолчав и явно не находясь с ответом, после чего издала смешной, высокий звук и отвернулась. – Так я прав? – весело спросил Римус. – Иди на хуй, – с чувством ответила смущенная Алиса. – Я пытаюсь! – рассмеялся Римус, отчего Алиса не выдержала и тоже захохотала. А потом обернулась к стихшим парням на заднем сиденье. Те сидели молча, напряженно сжимая в руках расправленные пакеты и, кажется, вовсе не были в состоянии распознать речь Римуса и Алисы. – Ну, он симпатичный, – признала Алиса. Сириус, к ее удивлению, тут же попытался расправить плечи, но уперся в дверь и в Джеймса, а потом невнятно сказал: – Спасибо, надеюсь Римус это заметил. – Я заметил! – смеясь, ответил Римус. Пьяность новых друзей бессовестно развязала ему язык, так что он, глянув в зеркало заднего вида на Сириуса, добавил: – И руки у тебя классные, и рост то, что надо. Если трезвым ты окажешься столь же милым и смущенным, как сейчас, то я тоже с радостью прокачусь на твоем лице. У Сириуса шокировано открылся рот, но его взгляд все еще был настолько пьяным, что Римус был уверен – на утро этот парень не сможет вспомнить поездку. А Алиса громко ахнула, а потом рассмеялась так громко, что у Римуса уши заложило. Красные-красные уши. – Ты такой говорливый от одной бутылки пива? – с трудом справившись с собой, уточнила подруга. –  Можно же и мне хоть иногда подурачиться, – сказал Римус. –  Здесь направо, мистер, желающий проехать… прокатиться… Прокатиться на его лице, – невнятно вытолкнул из себя Джеймс, красный от услышанного. Римус послушно повернул, больше не в силах вернуться к похабному разговору. Алиса включила радио, и так, молча, под песни Queen, ABBA и Blondie, они доехали к общежитию. Питер и Джеймс первыми вывалились из машины, блестяще справившись с поездкой, а вот Сириус, которого явно растрясло, стал соображать еще хуже. Он попытался выйти из машины, но ремень безопасности раз за разом удерживал его. – Какого черта? – пробормотал Сириус, неловко откидывая волосы с лица. – Он в хлам, – кисло сказала Алиса. – Я вижу, – поджав губы, ответил Римус. – Давай, старик, соберись, – шептал Джеймс, пытаясь вытащить друга из машины. Алиса извернулась, подавшись между сиденьями, и с громким щелчком отстегнула ремень. Сириус с Джеймсом шлепнулись на землю. – Вы доберетесь? – неуверенно спросил Римус, скривившись с недоверием. – Абсолютно точно да, – заверил Питер, обернувшись на здание общежития, и вдруг увидел свет в окошке на первом этаже. – Блять, Кэрри не спит! – Это комендантша? – догадалась Алиса. – Если она нас заметит, нам пиздец, – в ужасе прошептал Джеймс, и начала заталкивать Сириуса обратно в машину. – Нам нужно сваливать! – Куда?! – ужаснулся Римус. – Мне некуда вас везти! Выметайтесь! – У нас уже три предупреждения! – взмолился Питер, обежав машину, и принявшись тащить Сириуса на сиденье с другой стороны. – Умоляю, отвези куда угодно! – Да мне некуда! – громко прошипел Римус и тут он увидел, как, очевидно, Кэрри вышла на улицу и быстрым шагом через широкий газон направилась к ним. Римус охнул и тоже, прямо в машине, начал помогать парням. За несколько шумных, неудобных мгновений Сириус был втащен. Джеймс и Питер впрыгнули к нему, захлопнув двери. Римус обернулся и, увидев гневное лицо Кэрри, с паникой вжал педаль газа в пол. Машина взвизгнула шинами и рванула вперед. – Господи, что мне теперь делать?! – трясясь, спросил Римус. – Не везти же мне трех малознакомых чуваков в дом родителей? – Я ничем не могу помочь, – жалостливо проблеяла Алиса. – Мне бы самой как-то в окно пролезть. – Проклятье, стоило запасть на парня, и вот, как всегда, какая-то жесть! – воскликнул Римус, ударив ладонью по рулю, случайно попав по клаксону. От пронзительного гудка встрепенулись все. Римус словно пришел в себя. Успокоившись, он принялся быстро думать. Джеймс и Питер явно протрезвели от пережитого, хоть и не полностью. А вот Сириус стал совсем невменяемым, и сидел с пакетом в руках, ничего не соображая. Надо отвезти Алису, а потом решать проблему. – Уверен, что готов остаться с ними сам? – спросила подруга, спиной вперед выходя из машины, когда Римус подвез ее к задней стороне общежития. – Чем ты мне можешь помочь? – отмахнулся Римус. – Все окей. Беги к окну, пока я смотрю. Алиса помедлила, но все же благодарно кивнула, закрыла дверь и бегом бросилась прочь. Римус пристально смотрел ей вслед, и только после того, как Алиса влезла в свое окно, включила свет и помахала рукой, он снова тронул машину с места. Итак, может, оставить парней ночевать в машине? Но они ведь зассут всю подъездную дорожку. А Сириус в любой момент заблюет себя и сиденье. Какой кошмар. Может, снова попробовать помочь им вернуться в общежитие? Или узнать, есть ли у них друзья, живущие в съемной квартире? – Спасибо, что не бросаешь нас, – с чувством сказал Джеймс и мягко сжал широкой ладонью плечо Римуса. Тот глубоко вдохнул и шумно, протяжно выдохнул. Вот черт. Что ж, остается только одно.

***

Сириус с трудом разлепил веки. Белый, далекий потолок чуть кружил перед глазами, но не до такой степени, чтобы вызвать страдания. В комнате было пасмурно, и Сириус медленно повернул голову на бок, чтобы увидеть плотно задернутые шторы, между которыми просачивался дневной свет. Сириус лежал так то ли несколько минут, то ли добрый час, прежде чем нашел в себе силы осторожно сесть. Он огляделся, и понял, что лежал на спальном мешке, на полу, укрытый цветочным пледом. На полу рядом стоял пустой таз, явно для рвоты. Сириус неспеша повернул голову и увидел небрежно заправленную, пустую постель, заваленный книгами рабочий стол и приоткрытый шкаф, из которого торчали рукава рубашек. Комната была небольшой, симпатичной но, самое главное, незнакомой. В ней Сириус прежде никогда не был. Отсидевшись, он нашел в себе силы медленно подняться с пола, отчего все вокруг пугающе закружилось, но к счастью вскоре остановилось. Сириус подавил рвотный позыв, разлепил ссохшиеся губы, почувствовав кислый привкус рвоты. А значит, он вчера все же проблевался. И кто-то за ним все убрал. – Я идиот, – хрипло пробормотал Сириус, после чего вдруг понял, что он в халате. Пушистом, персиковом и явно великоватом ему в объеме. Халат явно был с плеча округлой барышни. Сириус определил, что под халатом на нем есть белье и попытался найти взглядом остальную одежду, но безуспешно. После чего, едва соображающий от похмелья – не такого мучительного, как бывало – он обнаружил дверь в ванную и с радостью ее открыл. Чистый унитаз показался радостным подарком. Сириус не нашел себе силы отлить стоя, и опустился на сиденье. Вытянув ноги и вздохнув с облегчением, он оглядел маленькую комнатку. Большое, влажное полотенце висело на крючке на двери, а бледно-зеленая раковина была усыпана длинными, кудрявыми волосами. Сириус помыл руки, умылся и сунул в рот горошинку зубной пасты, чтобы хорошенько сполоснуть рот. И только после этого он счел себя готовым посмотреть в зеркало. –  Пиздец, – справедливо заключил Сириус, видя свои покрасневшие глаза и полопавшиеся сосуды на отекших щеках. Да, он определенно хорошенько вчера поблевал. Вернувшись в комнату, он снова попытался найти одежду, но нашел только свой ярко-красный носок. Сириус небрежно сунул его в карман халата и набрался смелости выйти в коридор. Что ж, похоже, он в чьем-то доме. Это точно не общежитие. Несколько белых дверей, выходящих в коридор, и лестница, ведущая вниз. Сириус, растерянный и страдающий, ухватился за деревянные перила и осторожно пошел вниз. На середине пути он услышал негромкие, расслабленные голоса. В воздухе закружился аромат блинчиков. Сириус притих, силясь понять будет ли его тошнить, но все, вроде, было в порядке. И тогда он двинулся дальше, стараясь быть как можно тише. Спустившись, он увидел небольшую, чистую прихожую, где стояли его высокие, грязные ботинки, по соседству с ботинками Питера и Джеймса. Значит они здесь! Отлично! Приободренный, Сириус заторопился и, ведомый голосами, вошел в столовую. Все разом смолкли, обернувшись. Питера и Джеймса тут не было. Зато за столом сидела пухленькая, невысокая женщина, худой, рослый мужчина и… Ах, вот черт. Римус. Кудрявый, красивый и глядящий удивленно, строго и предупредительно. Он словно телепатически стремился передать Сириусу прямо в его нечесаную голову: «не выкинь хуйни и будь вежлив». И Сириус вдруг осознал, что он стоит перед родителями Римуса. В одном халате. – О мой Бог, мне так неловко, извините, – хрипло пробормотал Сириус, попытавшись расчесаться пальцами. – Все в порядке, всякое случается! – очень доброжелательно ответила женщина, кажется, пытаясь не рассмеяться. – Я Хоуп, мама Римуса. А это мой супруг Лайелл. – Он отец Римуса, или? – осторожно уточнил Сириус. Римус закатил глаза. Да, именно эту хуйню он и ожидал. Лайелл помрачнел и прокашлялся, пока Хоуп, вскинув брови, вопросительно посмотрела на Римуса. – Простите, я просто все еще не пришел в себя, – прокашлявшись, поторопился добавить Сириус. – Мне очень жаль. И простите, что доставил ночью неприятностей. Я не очень помню, что было, но уверен, никому от этого не было приятно. Спасибо, правда. Хоуп снова улыбнулась, хоть уже и не так приветливо, а Лайелл сбавил недовольства. Римус, выдохнув, сказал: – Питер и Джеймс спят в гостевой комнате, но, надеюсь, скоро проснуться. А ты спал у меня, потому что я обещал родителям, проследить, чтобы тебя не вывернуло на пол. – Меня не вывернуло? – с надеждой спросил Сириус истончившимся голосом. – Нет, только на улице, – ответил Римус и ногой вытолкнул стул из-под стола. – Если готов, можешь поесть. – Спасибо, – с жаром ответил Сириус и осторожно сел за стол. Хоуп передала ему кофейник, а Лайелл не глядя подтолкнул блюдо с блинчиками. Сириус осторожно глянул на Римуса и тот едва заметно подмигнул, словно говоря: «все в порядке». – Так вы друг Римуса, верно? – спросила Хоуп с явным любопытством. Кажется, она хотела услышать версию Сириуса и сравнить со словами сына. Сириус поплотнее запахнул халат и негромко ответил: – Да. – И давно вы знакомы? – строго уточнил Лайелл. – Несколько месяцев, – ответил вместо Сириуса Римус. – Он с политехнического. Как и Джеймс с Питером. – Ты тоже мог бы там учиться! – вздохнул Лайелл. – А выбрал лингвистику. – Зато ему очевидно интересно там учиться, – серьезно вступился Сириус. Он не тушевался, хотя был в чертовски неловком положении. Ночевал в чужом доме, куда его пьянющего принесли друзья. Римус соврал ради него! А теперь скис, услышав слова отца. Сириус сталкивался с этим дерьмом так много раз, пока жил с родителями, и у него, казалось, вскипела кровь от острого чувства несправедливости. Столкнувшись взглядами с Лайеллом, он не дрогнул, продолжив: – Мне пришлось прекратить общаться с моими родителями из-за их постоянного давления. Все за столом неловко замолкли. Римус с жутким видом уставился на Сириуса и пнул его под столом. Тот, не дрогнув, продолжил: – Но зато они были счастливы, узнав, что я поступил на политехнический. Как иронично, неправда ли? – Нам нравится, что Римус учиться на лингвиста, – поспешила на помощь Хоуп. – Просто иногда отцу кажется, что он мог бы добиться большего на другой специальности. Но мы очень поддерживаем Римуса. – Иначе как трое пьяных вдрызг парней могли оказаться у нас дома в три часа утра, – буркнул Лайелл, уязвленный. Но, к счастью, он не был из тех мужчин, что любили довлеть над другими. Особенно после сказанного Сириусом.  Римус мягко улыбнулся отцу, и тот, фыркнув, отвернулся, пряча ответную, едва приметную улыбку. – А моя одежда, похоже, в полном беспорядке, да? – решился уточнить Сириус. – Да, но к твоей чести, ты разделся сам, и мне не пришлось с этим возиться, – сказал Римус, беря вишневый джем и заливая им свои блинчики. Сириус подумал, что он мог так раздеваться не чтобы помочь Римусу, а чтобы произвести на него впечатление. И у него это получилось. Правда не такое, как он рассчитывал. В какой момент Сириус вообще перестал понимать, что происходило? Он помнил очаровательного, насмешливого Римуса с хлопьями, помнил свой жалкий флирт. Помнил, как Римус посмеивался над ним, но совсем не зло. Напротив, мило и по-доброму. Так, а потом Сириус получил блевательный пакет. Но между этими двумя событиями ведь что-то было, верно? Ах! Он позвал Римуса на свидание! Сириус круто повернул голову к Римусу, чем напугал того, протянул дрожащую руку за банкой джема, и Римус передал ее. Теплые пальцы столкнулись с холодными, напряженными пальцами Сириуса, от чего у того все тело бросило в жар. Сириус нервно поджал губы и чрезмерно залил свои блинчики вишней. Он позвал Римуса на свидание, но что тот ответил? Что он сказал? Как спросить? Вдруг Римус согласился, а Сириус не помнит? Или отказал. Что же было после вопроса? Сириус замер, подумав, что возможно, стоит учесть, что он завтракает вместе с семьей Римуса, одетый в халат его мамы. Может, у него и Римуса что-то произошло, а Римус пуританин? Пуритане женятся после первого секса? Был ли он у них? Вряд ли. Нет конечно. Сириус чуть не рассмеялся из-за прилива собственной глупости. Он покачал головой и исподтишка глянул на Римуса, столкнувшись с ним взглядами. При свете дня были видны, какие у Римуса зеленые глаза. Не такие, как яблочная жвачка. Напротив, цвет мягкий, но очень красивый. А щеки и переносица были усыпаны светлыми веснушками. Кудрявые, русые волосы были там и сям примяты после сна, делая Римуса необычайно чудесным. Римус вопросительно вскинул брови и Сириус, смутившись, отвернулся. У них точно не было секса. Сириус бы запомнил такое. Римус открыл, было рот, но вдруг послышался хлопок двери и громкое шиканье. – Не греми! – раздался строгий, но тихий голос Питера. – Это невежливо. – И ты и я понимаем, что это было чистейшей случайностью, – шепотом ответил Джеймс. – Незнакомая дверь. Неизвестная степень прикладываемой силы. – В таких случаях начинают с самой слабой! – цыкнул Питер. – Ох. Как мы воняем. Такой перегар последний раз был на день рождение Сириуса. – Да, вытащить его пьяного в одних трусах на матрасе на улицу… – тихо засмеялся Джеймс, показавшись в дверях и сразу замер, как олень в свете фар. Глаза его шокировано расширились, а тело окаменело. Из-за него осторожно показался Питер, явно сразу же все поняв. Он вежливо улыбнулся и дрожащим голосом сказал: – Доброе утро, мистер и миссис Люпин. Извините за шум. И большое спасибо, что позволили нам переночевать. Мы не думали, что вы просыпаетесь так рано в выходной. Особенно учитывая, что мы разбудили вас ночью. Римус закрыл лицо руками. Хоуп покривилась, явно сожалея о ночном гостеприимстве, а Лайелл и вовсе поднялся на ноги, потом, правда, сел обратно на стул, тяжело вздохнул и сказал: – Вот блинчики. Будьте тихими. – Спасибо, извините, – зашептали Джеймс и Питер, торопливо садясь за стол и стараясь стать невидимыми. Лица их были красными от стыда. Как и лицо Сириуса. Он прикрыл глаза ладонью и молча ковырял джем в своей тарелке. Оставшийся завтрак прошел в молчании. Лайелл первым вышел из-за стола, ссылаясь на дела. Он убрал свои тарелку и чашку, покачал головой, глядя на пристыженных парней, встретился взглядом с горевшим от стыда сыном и вышел из столовой. Хоуп, вздохнув, махнула в сторону стола рукой, и Римус подскочил, принявшись убираться. Хоуп помогала ему, стараясь отвлечься от трех бестолочей, что все так же сидели за столом, не живы, ни мертвы. – Спасибо, что позволила им переночевать, – мягко поблагодарил мать Римус, склонившись к ней. – Тебя они голым никуда не выносили же? – уточнила Хоуп строгим шепотом. – Ни в коем случае! – оскорбился Римус. Хоуп обернулась через плечо на сына, смерив его жестким взглядом. Тот шумно сглотнул, не зная, что делать. Но к счастью Хоуп поверила ему, или сделала вид, что поверила. Она покачала головой, еще раз осмотрела сгорающих парней и покинула столовую, закрыв за собой двери. И Римус тут же коршуном обернулся к троице, едва не убив их одним лишь желанием, а потом открыл рот: – Я, по доброте душевной, решил вас отвезти в общежитие, а потом был вынужден привезти сюда, в мой дом. Я разбудил родителей, упрашивая оставить трех незнакомых им парней на ночь. А потом ловил рвоту Сириуса, к сожалению, увидев слишком много кукурузных хлопьев и теперь больше никогда не смогу их есть. Я почему-то искренне надеялся, что та вежливость и добродушность, что вы проявили вчера в мой адрес, компенсирует утренний перегар. Надеялся, что вы не наговорите никакой сомнительной хуйни. Хотя с чего я это взял? Я вчера увидел вас впервые в жизни! И наврал родителям об этом! Поверить не могу, растаял от идиотских комплиментов и обещания позвать на свидание. Да я бы сходил на свидание с кем угодно, чем с тобой, Сириус! Как ты догадался выйти из комнаты в мамином халате?! – Я не знал, что это халат мамин халат, – откашлявшись, справедливо заметил Сириус, разрываясь между желанием спрятать глаза и наоборот, не спускать их с яростного, прекрасного Римуса. – Я вообще не очень понимал, где нахожусь. Я проснулся в незнакомой комнате с похмельем и был, ну… сбит с толку, понимаешь? Я не думал, что это чей-то реальный дом. – На какой ступеньке лестницы ты это осознал? – напрямик спросил Римус, скрестив руки на груди. Сириус страдальчески скривился и ответил: – Когда уже вошел в столовую. – Ты необычайно туп, – покачал головой Римус, разочарованно. – Похмелье делает из него тупицу, не будь таким категоричным, – вступился за осевшего от стыда друга Джеймс. – У тебя такого никогда не было? – К сожалению, я делаю глупости на трезвую голову, – поморщил нос Римус и, вздохнув, взял со стола чашку остывшего чая. Допил, все еще глядя на Сириуса, после чего спросил: – И с чего это я решил, что быть милым с вами было хорошей идеей? – Потому что это и было хорошей идеей, – теперь Сириус скрестил руки на груди, сползая на стуле, отчего его колени разъехались в стороны, как и полы халата, открывая вид на сильные, сухие бедра. – Я уже извинился кучу раз. И мне жаль, что сегодняшнее утро оказалось такой катастрофой. Но вчерашний вечер был совсем не таким. Тебе было со мной весело. – С нами всеми, – сконфужено добавил Джеймс. – И ты флиртовал со мной, – продолжил Сириус. – Это только с ним, да, – закивал Питер, пряча глаза. – Потому что мне на мгновение показалось, что ты милый и смешной, – отчеканил Римус. Сириус задергал ногой и стал еще мрачнее, чем был. – Ты сказал, что пойдешь со мной на свидание, если я позову тебя трезвым, – дробью уронил он слова, исподлобья глядя на враз растерявшегося Римуса. – Это было до того, как ты вышел без штанов на завтрак к моим родителям, – брякнул тот, с трудом держа лицо. – Я был в халате. Моя задница была прикрыта, – ответил Сириус, распаляясь. Он подался вперед, опираясь ладонями о колени, и смотрел теперь так неотрывно, что Римус заволновался. – Я точно устроил очень глупую сцену сейчас. Ты ругаешь нас заслуженно, очень строго и даже грубо. Вероятно, теперь мне придется приложить кучу усилий, чтобы понравиться твоим родителям, но я с этим справлюсь. Потому что я трезв. Ты нравишься мне. И я зову тебя на свидание. Римус сжал зубы, со злым прищуром глядя на Сириуса. Тот тоже был порядком взвинчен, пока Джеймс и Питер рядом старались исчезнуть, особо не двигаясь и глядя строго на свои руки.  Римус прищелкнул языком и, наконец, сказал: – Ладно. Ты прав. Вчера ты мне понравился. – Спасибо, – кивнул Сириус с важным видом. – И мы пожали с тобой руки, – нехотя признался Римус. – Позову по трезвому, и ты согласишься, – снова кивнул Сириус, но вскинул палец вверх, добавив: – Но это бесчестно. Мало ли кто там кому руки жал. Особенно после того, что сейчас произошло. И того, что сейчас происходит. Но я все равно хочу пойти с тобой на свидание. Если при виде моих губ у тебя не будут бесконечные воспоминания о рвоте. Римус медлил. Он пристально смотрел на замершего в ожидании Сириуса, постукивая пальцами по собственным локтям, и все никак не мог решить. Потом вдруг негромко спросил: – Можешь подойти? Сириус мгновенно встал и в два шага пересек столовую, оказавшись перед Римусом. Высокий, с всклокоченными волосами и в персиковом халате, что едва прикрывал колени, но не кажущийся смешным. Напротив, от него веяло смиренным ожиданием и решительностью. Римус, поджав губы, неторопливо осмотрел светлокожее лицо Сириуса. Отечность потихоньку сходила, но все еще была заметной. Глаза красные, красные полопавшиеся сосудики на щеках. И губы. Тонкие, розовые и чуть приоткрытые. Глядя на них, Римус вспомнил, как они растягиваются при улыбке. Как обнажают ровные зубы при лающем, ясном смехе. О том, что Римус вчера мог бы даже их поцеловать, будь Сириус трезвее. Но о рвоте он совсем не думал. Так что Римус, помедлив еще немного, вдруг осторожно подался вперед и коротко, мягко поцеловал Сириуса. Тот разом покрылся мурашками, но не успел податься навстречу, как Римус отступил и с трудом сказал: – Ладно. – Ладно? – уточнил встрепенувшийся Джеймс, словно и не стремился слиться со столовой всего мгновение назад. – Ладно, – подтвердил Римус, глядя на Сириуса. Тот нервно выдохнул и улыбнулся так ослепительно и так счастливо, что это даже льстило. – Ладно… – счастливо выдохнул Сириус, крепче запахиваясь в халат. – Но тебе и правда придется постараться, чтобы мой отец снова пустил тебя на порог, – покачал головой Римус, не в силах противостоять расцветающей на его лице улыбке. – А еще твоя одежда все еще мокрая, так что я могу одолжить тебе что-то из моего. – Могу ли я оставить халат себе? – с надеждой спросил Сириус. – Уверен, мама не захочет надевать его, после того как ты терся о него членом, – ответил Римус. – Я куплю ей новый, – заверил Сириус. Окрыленный, он вернулся к столу и запихал себе в рот остатки блинов со своей тарелки, не в силах поверить в произошедшее. Невероятно, что Римус после всего произошедшего, согласится. Да еще и так! Джеймс и Питер тоже приободрились. Они громко попрощались с Хоуп и Лайеллом и вышли на улицу, ожидая Сириуса. Тот следом за Римусом поднялся к тому в спальню, где принялся собирать с пола спальный мешок и складывать плед. А Римус силился найти что-то у себя в шкафу, что будет нормально выглядеть на Сириусе. В конечном счете, он отдал ему спортивные штаны, свитер в полоску и даже парочку клетчатых носков. Сириус оделся, собрал в хвост измученные волосы и спросил: – Можно мне заехать за тобой сегодня? – Так у тебя есть машина! И ты не сел пьяным за руль? Я приятно удивлен! – со смешком ответил Римус. – У меня нет машины, – ухмыльнулся Сириус. – У меня мотоцикл. Лицо Римуса замерло. Он долго смотрел на очень довольного Сириуса – красивого, счастливого и самодовольного, – и несчастно предложил: – Можно тогда я заеду за тобой? Заодно привезу твой костюм. Сириус нехотя заскрипел, но был вынужден согласиться, ведь он не в том положении, чтобы спорить. В уютном, пышном и очень непривычном свитере, совсем не такой, каким Сириус был вчера, он осторожно протянул руку к Римусу и почти шепотом спросил, улыбаясь: – Можно тебя обнять, прежде чем мы с парнями уйдем? – Можно, – так же шепотом ответил Римус, улыбнувшись в ответ и шагнув к Сириусу навстречу. – Кхм-кхм! – раздался громкий, театральный кашель Лайелла из коридора, заставив обоих парней вздрогнуть от неожиданности. – Мы явно тут задержались, по его мнению, да? – усмехнулся Сириус, убрав руки за спину. – Тогда отложим объятье на вечер, – решил Римус, краснея, будто отец стоял прямо в комнате. – Выметайся. Сириус засмеялся и первым вышел из спальни. Лайелл стоял у двери в свою спальню, хмурясь и крепко сжимая в руках газету. – Большое спасибо за вашу доброту, – честно сказал Сириус, стараясь не дрейфить. – И что позволили переночевать. – Пожалуйста, – сухо ответил Лайелл, нахмурившись еще сильнее. – Сириус уже уходит, – заверил отца Римус, подпихивая парня в спину. Сириус закивал и быстро сбежал вниз по лестнице, лихо натянул ботинки, и снова встретился взглядами с Лайеллом. Сириус нервно поджал губы и почти вывалился из дома наружу. Римус выскочил следом. Питер и Джеймс стояли у обочины, болтая, и тут же обернулись, услышав хлопок двери. – Все, до вечера, – поторопил Римус. – Иди, пока у отца давление не поднялось. – Я не оставил тебе свой адрес! – воскликнул Сириус. – Я знаю твой адрес, – фыркнул Римус. – Я приеду к семи, ладно? – К пяти? – принялся торговаться Сириус, развернувшись и зашагав спиной вперед, чтобы как можно дольше глядеть в лицо Римуса. – К семи, не раньше, – не поддался тот и, глянув на дом через плечо, быстро подался вперед и еще раз поцеловал Сириуса. Тот в ответ обхватил Римуса за пояс руками и с легкостью поднял над землей, целуя в ответ. Мягко, не разжимая губ, но очень волнительно. Дрожь и жар заполнили живот Римуса. Казалось, все тело разом покрылось мурашками. Он крепко обвил шею Сириуса руками, зарываясь пальцами в черные, длинные волосы. – Ладно, я приеду в семь, – выдохнул он в лицо Сириуса, с трудом прервав поцелуй. Глаза Сириуса блестели, а губы растянулись в довольной улыбке. Все еще держа Римуса навесу, он спросил: – Если я тебя поцелую еще дважды, ты приедешь к пяти? – Римус! – окликнул Лайлелл из окна второго этажа. Сириус и Римус вздрогнули. Сириус лихо поставил Римуса обратно на землю, тот сделал строгое лицо, погнав парня руками прочь, и тот бегом добрался до Джеймса и Питера. Втроем они побежали вниз по улице, все время оборачиваясь на Римуса, но стремясь как можно быстрее скрыться от глаз его отца. Римус смотрел им вслед, обнимая себя за плечи и подмерзая в первое утро ноября. Сириус снова и снова оборачивался, махая рукой, и Римус помахивал в ответ, пока не замерз так, что пришлось торопливо направиться к дому. Счастливого, взбудораженного, его встретила на пороге Хоуп. Удивленной она не выглядела, спросив: – Так Сириус твой бойфренд? Вы не делали ничего ночью у тебя в спальне? – Нет, мам, господи, – жутко смутился Римус, проскальзывая мимо Хоуп на лестницу, но наверху послышались шаги Лайелла. Римус оказался зажат на ступеньках и не знал смеяться ему или постараться сохранить приличное лицо. – Он правда учится на политехническом? – стараясь не выглядеть слишком строго, спросил Лайелл, крутя в руках измочаленную газету. – Правда, – ответил Римус, надеясь, что парни не соврали ему. – А почему ты ничего не рассказывал нам о Сириусе прежде? Вы встречаетесь? – спросила Хоуп, кажется, оскорбленная незнанием ничего о личной жизни сына. – У нас еще не было свиданий, – нехотя вытолкнул из себя Римус, ощутив волну стыда. Он сцепил руки, крепко стискивая пальцы, и постарался выглядеть не слишком виноватым. – И вы уже целовались! – возмутился Лайелл, но маленькая, пухленькая Хоуп строго цыкнула, и ее муж сбавил обороты. – Мы совсем чуть-чуть целовались, – сгорая со стыда, проскрипел Римус. – Ничего такого. – Но он ночевал у тебя, разве нет? – уточнил Лайелл так, словно не знал ответа. – Его тошнило, пап, ну, о чем ты говоришь? – с жалостью выдохнул Римус, все же прижав руки к лицу. – Пожалуйста, отпустите меня к себе, я не могу больше. – Вот поэтому мы и против твоего переезда в общежитие, – покачала головой Хоуп, глубоко вздохнув. – Эти парни так и ждут момента. Римус взвыл и зашагал вверх по лестнице, не слушая причитаний родителей. Он осторожно оттеснил отца и зашел к себе, спокойно и вежливо закрыв дверь. Родители еще какое-то время ворчали, но скоро ушли, оставив Римуса лежать в постели в комнате, пахнущей перегаром и рвотой. Красный, смущенный, но очень счастливый, он провалялся в постели еще некоторое время, прежде чем нашел в себе силы отправиться в ванную, чтобы принять душ и привести себя в порядок. Было только начало десятого утра, впереди целый день в доме, где мама и папа считают, что Римус в теории мог бы переспать с пьяным парнем в золотом камзоле. Как же безмерно неловко. Но, с другой стороны, могли бы они и правда сделать это? Римус застыл, сняв штаны с бельем и взявшись за края футболки. Он простоял так несколько секунд, прежде чем выглянул в комнату и представил голого Сириуса у себя в постели. Вчера вечером, когда Сириус блеванул на самого себя по пути к дому, Римус помог ему раздеться здесь, в спальне, стянув все, кроме нижнего белья. Так что представить обнаженного Сириуса было совсем легко. Это было чертовски волнительно. Римус поджал губы и разделся до конца, влезая под душ и очень нервничая. Это дурно, что он думает о таком, или все в полном порядке? Он разглядел почти все, что хотел, пользуясь пьянющим состоянием Сириуса. Разве это было правильно? – Бессовестно и грязно, – обвинил себя Римус, подставляя голову под теплые струи воды и безжалостно мочаля их шампунем. Но, с другой стороны, Римус помог Сириусу в такой неприятной ситуации! И теперь они, вроде как, собираются встречаться, верно? Римус и так бы скоро все увидел. Римус обмер. Он скоро все увидит? – Господи, – выдохнул он и начал ожесточенно мыть лицо и тело, после чего выключил воду и стал укладывать кудри ливином, рассеянно формируя кудри. Щеки Римуса горели, и он, глядя перед собой пустым взором, по привычке стал сушить волосы диффузором, все глубже и глубже падая в объятья стыдливых размышлений о теле Сириуса. Он даже не знает его фамилию, но уже в курсе парочки классных татуировок на руках, темных родинках на груди и очень длинных ногах. А еще у Сириуса были проколоты соски. Римус рухнул на корточки, пряча лицо в коленях, но продолжая сушить волосы. Если бы его отец узнал о татуировках или пирсинге, он бы прогнал Сириуса из дома еще задолго до завтрака. Римус выключил фен и тихо засмеялся, все так же сидя на корточках. В маленькой ванной было душно и влажно, дышать было сложно, но Римус не мог заставить себя подняться на ноги и вернуться в спальню. Как скоро Сириус поймет, что Римус видел действительно немало? – А он видел твои соски? – спросил Питер, наматывая призрачную простынь себе на шею и голову, чтобы согреться. – Уверен, что да, – весело ответил Сириус, краснея ушами. – Уверен, это произвело на него впечатление. – На меня произвело, – кивнул Джеймс, смеясь. – Потому что мне прокалывали их при тебе, – Сириус пихнул друга плечом, получив тычок в ответ. Джеймс глубоко вздохнул, задирая лицо так, чтобы сползающие очки сами вернулись на положенное им место, а потом уверенно сказал: – Римус классный. – Да, я знаю, – улыбнулся Сириус, шмыгнув носом и ускоряя шаг. Пустынное, субботнее утро забиралось под одежду, морозя, и хотелось как можно быстрее добраться до общежития, чтобы согреться и помыться. И дождаться вечера, когда Римус приедет на машине и заберет Сириуса как принцессу из фильмов, чтобы покататься, что-то съесть, наговориться и – пожалуйста, пожалуйста! – много целоваться.