Нагота проклятых

Луна над Нод Краем была неестественно острой, как лезвие, готовое вскрыть небеса. Серебристый свет стекал по обломкам корабля близнецов. Воздух вибрировал от остаточной энергии, чуждой этому миру, и Рери, стоявший среди руин, чувствовал ее каждой порой своей бинтованной кожи. Она была горькой, как пепел Каэнри'ах, и такой же желанной. Его тело жаждало так этой силы. Всего десятой части его былой мощи хватило, чтобы плоть под бинтами перестала ныть фантомной болью, но этого было недостаточно. Сердце оставалось пустотой, в которую засасывалась вся его ярость. Он не услышал шагов. Был лишь резкий порыв ветра, пахнущий вином и холодной сталью, и железная хватка на его запястье. —Долгая охота, грешник, — прозвучал низкий, узнаваемый голос, в котором читалась усталая победа. Рери резко рванулся, но захват Варки был выверен и неумолим. Сила Рыцаря Борея, грубая и неотразимая. Там, где лунный свет едва пробивался сквозь листву, Варка развернул его и с силой вдавил в холодную землю, придавив всем весом своего тела. —Шпионил все это это время... — прошипел Рери, его единственный видимый глаз пылал розовым огнем в щели бинтов. Его голос был глухим, искаженным тканью. — Ища момент для подлого удара? —Любопытство, — парировал Варка, его голубые глаза, привыкшие к ветрам Мондштадта, с холодным интересом скользили по забинтованной фигуре под ним. Его массивные сапоги упирались в землю по бокам от бедер Рери, надежно запирая его. Одной рукой он продолжал сжимать запястье грешника, прижимая его к земле, а другой грубо провел по обнаженной груди, ощущая резкую границу между бледной кожей и грубой тканью. —Слышал, ты ищешь замену своему сердцу. Странный выбор места для поисков. Рери попытался вырваться, мускулы на торсе смльно напряглись, но истощение и грубая физическая мощь Варки были сильнее. —Не твоя забота, пьяница. Отпусти. —Уже нет, — Варка наклонился ниже, его дыхание, пахнущее каким то алкоголем обжигало кожу у виска Рери. Его свободная рука скользнула вниз, к поясу на штанах Грешника. Пальцы нашли пряжку. —Ты всегда говоришь о мести, о силе... Давай посмотрим, что осталось под всеми этими повязками, когда лишишься последнего контроля. Резкий звук расстегиваемого ремня был оглушительно громким в ночной тишине. Рери издал короткий, яростный звук, больше похожий на рычание раненого зверя, чем на человеческий голос. Он изогнулся, пытаясь сбросить с себя давившего его рыцаря, но Варка лишь придавил его сильнее, его колено грубо раздвинуло сведенные судорогой мышцы бедер. —Довольно игр, грешник, — голос Варки потерял свои привычные харизматичные нотки, в нем осталась лишь твердая, неумолимая сталь. Он не тратил времени на прелюдии. Его пальцы, сильные и ловкие, грубо проникли в него, исследуя и готовя путь с безжалостной эффективностью охотника, знающего свою цель. Это было больно. Остро, унизительно и лишено какой-либо нежности. Рери замер, его тело вздрогнуло от шока и боли. Его единственный глаз широко открылся, уставившись в темноту над головой. Весь его гнев, вся его ярость копившаяся пятьсот лет, оказались бесполезны против этой примитивной, животной доминации. —Видишь? — прошептал Варка ему в ухо, его губы почти касались края бинтов на лице. —Без твоей силы бездны без твоих угроз... ты просто плоть. И кости. Он не стал ждать ответа. Следом за пальцами последовал его член — жесткий, обжигающе горячий и безразличный к сопротивлению. Он вошел глубоко, одним резким, разрывающим движением, вырывая у Рери сдавленный стон, который был немедленно подавлен. Варка не спешил. Он установил ритм, жестокий, грубый и неумолимый, как прибой о скалы. Каждый толчок вгонял тело Рери в землю, стирая границу между физическим давлением и насилием над самой его сутью. Его массивные руки держали бедра Грешника в стальной хватке, не оставляя ни малейшей возможности для отступления. Мех на его плаще касался обнаженной кожи Рери, и каждый ворсинок был напоминанием о дикости происходящего. Рери боролся. Сначала — яростно, с тихими проклятиями и попытками вырваться. Потом — отчаянно, с молчаливым напряжением каждой мышцы. Но постепенно, под монотонным, разрушающим напором, его сопротивление начало таять. Его тело, столь долго существовавшее лишь как сосуд для мести, вынуждено было признать другую, более примитивную реальность. Дыхание стало прерывистым, по коже, не скрытой бинтами, выступила испарина. Он зажмурил свои глаза, пытаясь отстраниться, уйти в привычную тьму своего внутреннего мира, но каждый грубый толчок возвращал его обратно, к боли, к унижению, к неожиданным всплескам чуждого, запретного удовольствия, пробивавшегося сквозь слои гнева. Варка наблюдал за этой трансформацией с мрачным удовлетворением. Он одной рукой отпустил его запястье и схватил за подбородок, заставляя повернуть голову. —Смотри на меня, — приказал он, его голос был хриплым от напряжения. Рери не подчинился. Варка грубо дернул его за голову. —Я сказал, смотри. Их взгляды встретились. Голубые глаза Варки, обычно ясные, теперь были темными, почти черными от сосредоточенной интенсивности. Розовый глаз Рери был затуманен, в нем читалась невыносимая смесь ярости и стыда, эхто был момент полного краха его защит. Тогда Варка сделал нечто, чего Рери не ожидал. Его пальцы, все еще в перчатке, нашли край черных бинтов, скрывавших нижнюю часть лица грешника. Он не сорвал их, а просто отодвинул вниз, достаточно, чтобы обнажить сжатые, бледные губы. И прежде чем Рери успел среагировать, Варка прижался к ним своими губами в грубом, зверином поцелуе. Это был еще один акт захвата, отметка собственности, нарушение его границ. Это стало переломным моментом. Что-то в Рери сломалось окончательно. Глухой стон вырвался из его груди, уже не только от боли. Его тело, до этого напряженное в сопротивлении, внезапно прогнулось, непроизвольно отвечая на мощные толчки. Его собственное желание, темное и давно похороненное, вырвалось на свободу, смешавшись с насилием и сведя его разум на нет. Варка почувствовал это изменение, и ответил на нее удвоенной силой. Его движения стали еще более резкими, целенаправленными, стремясь к собственному завершению. Его рычание было низким и торжествующим, когда он достиг кульминации, изливаясь глубоко внутри сокрушенного тела под ним, заливая внутренности грешника обжигающим жаром. Секунду, другую, царила полная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием обоих. Потом Варка медленно, почти небрежно, высвободился и поднялся на ноги, поправляя свою одежду. Он смотрел на Рери, который лежал неподвижно, его лицо было частично скрыто, частично обнажено, его тело было побеждено и осквернено, а изнутри вытекала сперма. Рери не смотрел на него. Он лежал на боку, подтянув колени, его спину, обычно прямую и гордую, теперь сотрясали редкие, почти незаметные судороги. Варка повернулся, чтобы уйти, его плащ развевался на ночном ветру. Он не оглядывался. —Охота окончена-а, — бросил он через плечо, и его голос снова был спокоен, как будто он просто покидал таверну после вечера выпивки. Он скрылся в темноте, оставив Рери одного среди кустов, в запахе алкоголя, крови и холодной земли. Луна по-прежнему светила с небес, безразличная к маленьким трагедиям смертных и бессмертных. Рери медленно, с трудом поднял дрожащую руку и потянул сползшую повязку обратно на лицо, скрывая свою наготу и унижение. Пустота на месте сердца никуда не делась. Но теперь к ней прибавилось нечто новое.