Школьная драма

Можно ли сказать, что Володя стал учителем физкультуры просто потому что они не проверяют домашние задания? Вероятность положительного ответа на этот вопрос довольно высока. И каждый раз, он благодарит вселенную за этот факт, когда видит, с какими горами ученических тетрадок приходится разбираться другим ученикам. В то время как его максимум - проставление оценок в журнал. И тот нынче электронный. Нет, конечно, совсем бюрократии он не лишен, широкое разнообразие отчетов постоянно висит над его шеей как гильотина. Но всяко проще, чем быть каким-нибудь учителем литературы и проверять по 30 сочинений за один присест. А то и под сотню. От этих мыслей по спине Володи пробежали мурашки, заставляя его пальцы дернуться над клавиатурой, из-за чего в ячейку была введена неверная цифра. Нахмурившись, он быстро стер свою ошибку, поставил абсолютно заслуженную пятерку и вернул взгляд к своим заметкам, лежащим перед клавиатурой. Немного головной боли добавляла и собранная им самим команда по плаванию. Хотя, на самом деле, он был безумно рад, что его инициатива пришлась кстати. Учить детей спорту, в котором сам провел много лет и который любил всей душой, было приятно. Он радовался каждому маленькому успеху этих мальчишек и девчонок, гордился каждой заработанной ими медалькой или даже кубком, которые украшали отдельную полочку в его тренерской. Подняв глаза от монитора, Володя перевел взгляд на дверной проем, в котором вдалеке то и дело виднелись бегающие ребята. Старшеклассников можно было смело оставить одних в зале, они были поответственнее и не стремились выбить окно, в отличие от детей помладше, да и в волейбол гоняли с охотой. Володя только периодически поглядывал, чтобы никто не убился, не дрался, ну и не отлынивал. Хотя таких у него меньшинство. Стоило ему перевести взгляд обратно на монитор, как в дверном проеме появился высокий худощавый мужчина с черными волосами в зеленой рубашке. Даже не увидел его, скорее услышал довольно легко узнаваемый, четко поставленный голос: - Как вы могли! Этот голос буквально сквозил смесью искреннего возмущения и непонимания, смешанных в одном сосуде, взболтанных до состояния дикого коктейля и поданных с веточкой мяты. Просто потому что рубашка у обладателя голоса была зеленой. Пальцы Володи замерли над клавиатурой, в опасной близости от цифры "2", а его взгляд тут же поднялся к обладателю голоса. Конечно же, преподаватель литературы и, по совместительству, театрального кружка. Взгляд скользнул по идеально уложенным волнистым волосам, которые, будь они блондинистыми, то светились бы как нимб. Но они были угольно-черными, придающими своему обладателю какую-то особо аристократическую ауру, дополняющую невозможно изящные аристократические черты лица. Обладатель жестких рыжих волос, Володя всегда как-то завистливо смотрел на эти черные волны. - Не понимаю, о чем вы, Евгений Александрович. Соединив руки вместе, он выжидательно посмотрел на преподавателя перед собой, ожидая объяснения его такого яркого возмущения. - Васильев! - Евгений коротко взмахнул рукой у своего лба, убирая выпавшую на лицо прядку волос. - Он сказал, вы забираете его на 14-ое. Задумавшись на мгновение и повернувшись к календарю, висевшему на стене, Володя нашел глазами жирно обведенный розовым квадратик с нужной датой. Он и сам знал, что там назначено, но предпочел проверить себя, нежели отвечать сходу и возможно неправильно. Стоило его взгляду вернулся к Евгению, уголки губ непроизвольно, всего на долю секунды, дернулись в стороны в коротком смешке. Возмущенный, он был чем-то похож на черного кота со стоящей дыбом шерстью. Вытянутого черного кота. Точно был бы ориенталом. - Да, у нас отборочные соревнования, - Володя подтвердил свой ответ кивком. - Но он у меня в театральном. - Я знаю, хороший мальчик, разносторонне развивается. - Да как же вы.., - широко взмахнув руками скорее от собственного бессилия, Евгений практически сразу остановился и сжал пальцы, словно говоря себе успокоиться. - У нас репетиция в этот день. Володя медленно поднял брови, осознавая причину этой маленькой трагедии в один акт, которая происходила прямо сейчас на пороге его тренерской. Не то чтоб он был глупым, дурацкий стереотип про тупых и медлительных учителей физкультуры, просто эмоциональные пассажи ему было воспринимать и расшифровывать несколько труднее. Откинувшись на кресло, он скрестил руки на груди и еле слышно хмыкнул: - Со всем уважением, Евгений Александрович, - имя учителя напротив намерено произнесено особенно четко, с максимальным вложением всего уважения, - но у вас - репетиция. А у нас - отборочные на первенство. Если он их пропустит, то точно вылетит из его. Наше мероприятие поважнее будет. Последние слова о степенях важности их внеклассных занятий Евгений, пожалуй, принял слишком глубоко к сердцу. Нахмурившись, он поднял подбородок повыше, чтобы смотреть на Володю еще чуть более свысока, и скрестил руки на груди, словно зеркаля своего оппонента. - Не ожидал от вас такого предательства, Владимир Владимирович. Вздохнув Володя прикрыл на секунду лицо ладонью, заглушая смешок. Он встал с кресла и подошел к двери, обходя следящего за его движениями Евгения. Выглянув на секунду в зал и убедившись, что его ученики еще не убили друг друга мячом, а спокойно играют себе в волейбол, он закрыл дверь. Обернувшись с улыбкой на губах, Володя прижался спиной к двери, на автомате засунув руки в карманы спортивок. - Жень, - теперь тон его голоса был максимально мягким, - какое предательство? Стоило двери закрыться, как Евгений тут же опустил руки и принял более расслабленную позу, сменив надменное и даже немного вычурное выражение лица на теплое, с чуть прищуренными, будто от постоянной улыбки, глазами. Их разделяли всего пара шагов, которые он быстро преодолел, его то длиннющими ногами, и зацепил пальцами собачку на олимпийке Володи, застегнутой наполовину. Володя тут же опустил глаза и не отрываясь следил за проехавшейся по молнии собачкой, точнее, за изящными пальцами на ней, которые сразу следом невесомо ухватили его за подбородок, заставляя приподнять голову. Он сам чувствовал, как светится изнутри, и уже не мог сдерживать свои губы, которые растягивались в разные стороны в своей самой искренней и счастливой улыбке. Это ощущалось одновременно так мило и трогательно, возможно, даже слишком, что от переполнения эмоциями хотелось уткнуть лицо в ладони, чтобы спрятаться. Тем временем, Женя максимально сократил расстояние между их лицами, оставив между ними лишь несколько сантиметров. Слишком близко, чтобы можно было сфокусировать зрения и увидеть каждую черту лица, но достаточно, чтобы увидеть любимые изумрудные глаза, в которых он каждый день находил какой-то новый до этого ему неизвестный оттенок. - А как бы еще я заставил тебя закрыть дверь посреди урока, чтобы поцеловать? Поцелуй последовал сразу после, Володя даже не успел до конца переварить фразу, осознавая ее уже в процессе. От Жени пахло мятной пастой и книгами. А еще можно было почувствовать тонкий аромат его шампуня для волос, еле заметный, но он очень нравился Володе. Особенно когда он оставался на пальцах, после того, как Володя зарывался ими в обманчиво мягкие пряди, всегда казавшиеся более жесткими, чем они есть на самом деле. Еще, кажется, был запах тканей, такой специфичный, который появляется в шкафу, где хранится много одежды. Это от небольшого театрального гардероба, который есть в распоряжении Жени. И собственный уникальный запах, запах его кожи, который Володя любил больше всего. Эта смесь пьянила каждый раз, малейшего вдоха хватало, чтобы на губах появлялась глупая улыбка, а в голове - это легкое головокружение от эйфорической влюбленности. Так не хотелось разрывать этот поцелуй, но каждое мгновение риск быть обнаруженными только рос. Это было чем-то похоже на адреналиновую гонку, когда пульс повышался не только от самого факта поцелуя, но и от страха быть пойманным каждую секунду. Володя был не один в этих ощущениях, они разделяли их всецело, поэтому Женя отстранился первым, сразу же вернув улыбку на губы. - Значит, это все специально? - усмехнулся Володя. Он едва сдерживался, чтобы не броситься вперед и не обнять Женю, сжав его в медвежьих объятиях, до характерного хруста в ребрах и писков “ты меня сейчас задушишь”. За милую агрессию в их паре отвечал явно он. Вместо этого он приподнял руку и коснулся пальцами чужого запястья, буквально самыми подушечками пальцев, чуть поглаживая. - Ну, за Васильева я все еще немного злюсь, - Женя снова зацепился за собачку на олимпийке и расстегнул ее обратно, остановившись примерно там, где она была ранее. - Предупреждай, когда уводишь моих учеников. Я их ревную. - А что мне за это будет? Его пальцы продолжили невесомо скользить по запястью Жени. В их стесненных условиях и необходимости постоянно прятаться он был рад даже такому незначительному прикосновению. - Узнаешь вечером, а пока… Женя сделал драматичную паузу, приглядываясь к положению собачки на олимпийке, которая, кажется, сейчас ниже, чем была до закрытия двери в кабинет. Повозив ее туда-сюда, он остановился на каком-то среднем положении, которое, судя по удовлетворению на лице, его полностью устраивало. Обратил ли Володя внимание на этот немного странный жест? Отнюдь, он уже давно привык к небольшим странностям и просто давал Жене их проявлять. - А пока, марш из моего кабинета, - его пальцы соскользнули с запястья на ладонь и сжали ее, прежде чем отпустить совсем и сделать шаг в сторону от двери. - У тебя урок, между прочим. - И вам не хворать, Владимир Владимирович, - кивнул Женя, тут же становясь более серьезным на вид. Он за одно мгновение будто стал еще выше, выпрямившись и подняв голову. Резко распахнув дверь кабинета, он буквально вылетел за нее, иначе и сказать было невозможно, настолько летящей и пружинистой была его походка. Настоящий породистый кот. О недавнем поцелуе напоминали лишь звуки отдаляющихся шагов и запах Жени, щекочущий ноздри Володи, который все никак не мог прогнать дурацкую улыбку с губ.