Poisoning Healing

Комната Ту Тайма была убежищем и клеткой одновременно. Воздух в ней стоял спертый, пахший пылью, старой кровью и сладковатым душком лекарственных трав, разложенных по банкам на полке. Единственную лампу Азур приглушил еще на входе, и теперь ее желтоватый свет рисовал на стенах гигантские, пляшущие тени от их двоих. Выживший сидел на краю кровати, спина его была напряжена. Он смотрел в стену, но не видел ее. Глаза были остекленевшими, пустыми. На его спине, на бледной, иссеченной старыми шрамами коже, краснели свежие полосы. Рваные и глубокие. Азур стоял на коленях позади него, с баночкой мази в одной руке. Другая его рука неподвижно лежала на пояснице Тайма. — Дыши. Тайм вздрогнул, но послушно сделал глубокий, прерывистый вдох. Пальцы убийцы, смазанные холодной, пахнущей зверобоем мазью, коснулись первой раны. Ту Тайм дернулся, сдерживая стон. Прикосновение было не нежным, но и не грубым. Как будто он латал ткань, а не кожу. — Глупо, — прошептал Азур, его дыхание обжигало спину Тайма. — Вторая Жизнь не стоит такого. — Тогда зачем ты убиваешь меня в первый раз? — выдавил он, уткнувшись лбом в колени. — Чтобы увидеть крылья? Азур не ответил. Он просто продолжил работу. Движения были выверенными. Он знал каждую выпуклость позвонков, каждую впадину между ребер на этой спине. Но потом его пальцев стало мало. Из-под края его одежды, из темных дыр на спине, выползли лианы. Тонкие, нежные на вид, мерцающие тусклым фиолетовым светом в темноте комнаты. Они коснулись лопаток Тайма, и он замер, перестав дышать. — Не бойся, — он провел костяшками пальцев по выпуклым ребрам. — Не... сегодня. Щупальца были прохладными. Они скользнули по воспаленной коже, и на мгновение Ту Тайму показалось, что это касается его чье-то другое, постороннее существо. Но нет. Это был Азур. Самая сокровенная, самая ужасная его часть. И эта часть теперь... лечила его. Холод притуплял жгучую боль. Слизь, покрывающая лианы, смешивалась с мазью, создавая странное, обволакивающее ощущение. Одна из лиан, потоньше, обвила его запястье, сжала. Вторвя провела по шее, смахнула мешающиеся волосы. Тайм расслабился. Его тело обмякло, он откинулся назад, навстречу своему палачу-целителю. Затылком он уперся в плечо Азура. — Все... — выдохнул Азур, убирая руки. Но щупальца остались. Они нежно пульсировали на его спине, запечатывая боль в странный, живой кокон. — Зачем? — прошептал Ту Тайм, не открывая глаз. Голос его был сиплым, но сильным где-то в глубине. — Зачем ты пришел? — Потому что я ненавижу тебя, — он сказал это в макушку бывшего партнера, уткнувшись лицом в его волосы. — Только не ври, — Тайм повернул голову, их взгляды встретились. В глазах непривычная пустота. — Я хочу быть рядом. Даже если ты найдешь путь к моему сердцу кинжалом. — щупальца сильно сжали запястье до легкого хруста суставов. — Тогда... — культист приподнялся на коленях, развернулся к нему. Его лицо было бледным, исхудавшим, но в глазах горел тот самый фанатичный огонь. — Я могу повторить. Он сам потянулся к нему. Сам закрыл расстояние между их ртами. Поцелуй был горьким. На губах Ту Тайма был вкус меди от закушенной губы. На губах убийцы – яд. Азур ответил на поцелуй с той же яростной жадностью, с какой обычно наносил удары. Вцепился в бедра партнера, притягивая к себе. Лозы обвились вокруг его ног, талии, прижимая, приковывая к себе. Тайм не сопротивлялся. Он откинул голову, подставляя шею, и тихо, сдавленно застонал, когда склизкие щупальца дошли до живота, скользнули ниже. Он позволял и принимал. Его собственная рука бессильно лежала на груди Азура, пальцы слабо цеплялись за ворот домашнего халата. Ритуал взаимного исцеляющего уничтожения. Азур был груб и самую малость жесток. Он причинял боль, которая превращалась в странное, извращенное удовольствие. Движения внутри культиста были резкими, укусы покрывали бледную спину, плечи. Оставались краснеющие пятна. Лианы скользили по внутренней поверхности бедер, обвивались вокруг его возбужденной плоти, и Ту Тайм вздрагивал от каждого прикосновения, от чужеродной нежности. Он чувствовал, как по телу бегут мурашки, как организм отзывается на эти ужасные ласки, даже не сопротивляясь. Лозы душили Тайма, и как только сознание было готово покинуть хрупкое тело, отпускали. Культист плакал. Беззвучно. Слезы текли по вискам и впитывались в подушку. Азур видел это. Он наклонился и губами, обожженными ядом, собрал слезы с его щек, провел языком по скуле. — Плачешь? — с насмешкой спросил убийца, двигаясь в нем с прежней неумолимой ритмичностью. — Мне нравится. Ты все еще такой... Живой? Ту Тайм мог только кивать, захлебываясь собственным дыханием. Он перевернулся, обнял его за шею, притянул ближе, впился зубами в чужое плечо, чтобы заглушить собственные стоны и всхлипы. Раз за разом кусал его сильнее, чтобы ответить хоть как-нибудь. Чувствовать, а не существовать. И это был его бесконечный ад. И… новый дом. Никакой яркой волны или же взрыва наслаждения не было. Азур издал тихий, сдавленный стон, вцепившись в волосы партнера. Ту Тайм просто замер, глаза закатились, тело напряглось в немой судороге, а потом распласталось по кровати, как бумажная кукла. Убийца с ядовитыми лозами рухнул на него, тяжело дыша. Щупальца медленно, нехотя, высвободили Тайма. Он не двигался, придавливая культиста к матрасу всем своим весом. Ту Тайм лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. По его щеке ползла последняя слеза. Внутри него пульсирует боль и разливается липкое, теплое семя. Он чувствовал тяжесть Азура на себе. Его гнилостно-сладкий запах, грубость кожи. И раны на спине болели сильнее. Он был снова разбит. Испачкан. И собран заново партнером по несчастью. И в этой чудовищной грязи было место умиротворяющему спокойствию. — Останешься? Азур лишь глубже уткнулся лицом в темные волосы. Его рука нашла руку возлюбленного на простыне и сжала ее. Может в поиске тепла? Нежности? Они не говорили больше ни слова. Им нужно было бы поговорить, разобраться, перестать тянуть друг друга на дно. Но их исцеление – яд.