Сюрприз

За неделю до собственного праздника Шарль впадает в осеннюю хандру. У него постоянно все идет не так, как он хотел и тем более планировал. Хотел побеждать – стабильно получал шестое-седьмое место. Хотел отдохнуть от медийности – заставили сниматься в рекламных роликах. Хотел не вспоминать о своем дне рождения – все вокруг спрашивали, как Шарль будет его отмечать? Да никак, если честно, Шарль не хотел его отмечать. Именно поэтому в ночь перед днем рождения, совершенно не продумывая вечер на следующий день, Шарль просто скроллил ТикТок. Ему попадались смешные видео, которые он пересылал Максу и Артуру, в надежде, что хоть как-то сможет поднять им настроение, но сам не смеялся. Даже легкой ухмылки не появлялось на его лице. - Нужно пораньше уснуть, завтра тяжелый день, - выдохнул монегаск, откладывая телефон. Пытаться заснуть одному будет достаточно трудно. Будильник на девять утра был заведен еще часа два назад, а глупый скроллинг помогал отвлечься от мыслей. Ему исполняется двадцать восемь. Двадцать восемь – это уже приличный возраст, когда пора бы обзаводиться чем-нибудь собственным. Может быть, победой. У его нынешнего напарника Льюиса в этом возрасте был контракт в Мерседес, Нико и титул чемпиона мира. Обиднее всего было то, что даже у его парня, Макса, в двадцать восемь побед в жизни больше, чем у Шарля: он четырехкратный чемпион мира в Формуле-1, у него есть победы везде, где только его душе угодно и где есть автоспорт. Да хотя бы семьей можно было обзавестись. Вот, например, у его отца в двадцать восемь уже были гонки в Формуле-3 и его прекрасная мама в качестве жены. Его брат Лоренцо в двадцать восемь женился на Шарлотте. У Себа в этом возрасте были и место в Феррари, и кубки, и жена, и двое дочек, и что-то неоднозначное с Уэббером в прошлом. А у Шарля есть только святая верность Скудерии и Максу, и четырехлапый сын - Лео. Под коркой отчаянно билась мысль: а что если он ничего не добьется к концу своей карьеры? Макс когда-нибудь уйдет, у него появится настоящая семья, а с каждым годом, проведенным в красном болиде, вера в чемпионство растворяется, словно несбыточная мечта. Монегаск вздыхает, разворачиваясь на бок. Одному все-таки засыпать сложно, но Макс был на встрече с давним знакомым, у которого остался на ночь. Как там говорилось: «Депрессия не выбирает когда и у кого начаться», да? Он просто надеется на то, что это просто такой период, и скоро все встанет на свои места. По крайней мере, тогда он решится на серьезный шаг хотя бы с семьей. Утро далось тяжело. Вставать и, в принципе, функционировать совершенно не хотелось, но медиа-день сам себя не начнет и не закончит. Шарль тянется к телефону, надеясь на то, что все забыли о его существовании и никто не писал ему поздравления, но удивленно хмыкает, увидев количество уведомлений. Его поздравили, кажется, все: мама, Лоренцо и Артур. Они прислали картинки с поздравлением, будто Шарль - какой-то старикан. Ландо вместе с Оскаром записали кружок, где Норрис во все горло завывал «С днем рождения!», а Пиастри только глупо смеялся, добавляя слова от себя. Оливер и Кими скинули какие-то мемы в качестве поздравления, а Льюис и Джордж отправили ему переводы с практически одинаковой подписью: «С днем рождения, il Predestinato». Только Макс молчал. Может, это было к лучшему. День проходил на удивление легко: репортеры не обращали внимания на дату, спрашивая только о предстоящей гонке, и Шарль охотно говорил с ними об этом. Казалось, что в паддоке никому не было дела, и это даже радовало, ведь эта легкая безразличность была такой спасительной и избавляла от постоянного, неловкого: «Спасибо за поздравление». Он практически не сталкивался за день с другими гонщиками, но взгляд все же цеплялся за то, что нигде не мелькал Макс, как будто он просто взял и растворился. Это настораживало. Небольшая коробочка в кармане собственных джинсов морально давила сильнее. Может, не все было к лучшему. Нервозность подкатывала к горлу. Медиа-день подходил к концу, а это значило, что можно было поговорить с Вассером о планах на гонку и благополучно сваливать домой, тухнуть в компании шоколадного торта, бутылки вина и записи матча по падлу. Но найти Фредерика оказалось той еще задачей со звездочкой. Оббегав практически весь паддок, Шарль нашел Вассера только в боксах Феррари. И не только Вассера: казалось, в их небольших боксах собрались все, кого Леклер когда-либо знал. На него сразу же посыпались поздравления, от которых на самом деле стало очень тепло, ведь каждый был искренен с Шарлем. Пьер и Юки протянули ему пакет с хорошим, вкусным вином; Карлос подарил ему красивый торт, который вызвал у Шарля много восхищения; Оливер и Кими с гордым видом подарили ему небольшую коробочку, где лежали собственноручно сделанные подвески на телефон и ключи; а Ландо притащил целую связку гелиевых шаров, которые, как оказалось, тот полночи надувал вместе с Оскаром. Шарль расплылся в улыбке, ему было невероятно приятно. Он был глупцом, раз думал, что будет лучше, если никто не вспомнит о его дне рождения. Но расстраивало одно: Ферстаппена нигде не было. Никто не знал, где мог быть голландец. «Лучший подарок от парня, с которым ты вместе пять лет, – сбежать от тебя в твой же день рождения», - промелькнуло где-то в голове. Всего на одну секунду, но выражение лица монегаска сменилось: уголки губ начали медленно падать вниз, пока в глазах искреннее счастье сменялось пустотой. Шарль мотнул головой в сторону, отгоняя дурные мысли. Его бурное обсуждение с Льюисом о планах на вечер прервал знакомый голос: - Всем привет. Извиняюсь, что опоздал, чертовы пробки в чертовом Остине. Шарль обернулся, и его глаза засияли так, словно он не видел Макса несколько мучительных лет, а теперь он тут – собственной персоной. Оскар присвистывает, пока Джордж вытягивает удивленное лицо. Монегаск охает, потому что его Макс выглядит другим. На нем светлая футболка, темные брюки и неизменная кофта с логотипом Ред Булла, а в руках большой букет его любимых белых хризантем. Шарль с особой нежностью принимает цветы, сразу же расплываясь в слабой улыбке. Ферстаппен заметно нервничает, переминается с ноги на ногу. - Прости, что не поздравил. Посчитал поздравление по переписке каким-то неестественным. Дорогой мой Шарль, в этот особенный день я хотел сделать тебе сюрприз, от которого бы ты был крайне удивлен, но, я надеюсь, счастлив. – Макс прочищает горло, отгоняя нервозность. Прямо перед всеми он встает на одно колено, вызывая удивленные вздохи. Глаза Шарля округляются, а собственное сердцебиение отдается даже в пятках. – Чарли, эти пять лет, нет, все эти годы, которые мы были рядом, были самым прекрасным временем, которое когда-либо было в моей жизни. Ты – невероятный человек, и я не стесняюсь перед всеми признаться, что ты – лучшее, что случалось в моей жизни. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, чтобы я был такой же важной частью истории твоей жизни, какой ты являешься в моей. – он выдыхает, вспоминая, что еще хотел сказать. На них обращены удивленные, но полные счастья за них взгляды друзей и знакомых. Глаза Шарля наполняются слезами, он закрывает рот рукой, стараясь не разреветься. – Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер, я – Макс Эмилиан Ферстаппен, признаюсь в абсолютной слабости и любви к тебе. И я хотел бы узнать, согласишься ли ты стать моим мужем? Шарлю показалось, что время остановилось. Он ничего не слышал, словно он был в вакууме, пока из глаз предательски текли слезы. Он повернулся к стоявшему за спиной Хэмилтону, отдавая букет, с полным пониманием: либо сейчас, либо никогда. Он тянется в карман собственных джинсов, отзеркаливая положение Макса. По толпе снова проходятся удивленные вздохи. Шарль смотрит на удивленного Макса, прежде чем дрожащим голосом произнести: - Только если Макс Эмилиан Ферстаппен согласится стать моим. Они смотрят друг на друга, раскрасневшихся от смущения, но таких счастливых, и одновременно кивают. Макс бросается к Шарлю в объятия, целуя того в щеку. И Макс готов поклясться, он слышал, как Джордж и Ландо одновременно выкрикнули радостное: «Да, они сказали, да!», после чего поднялся воодушевленный гул. Это было самое необычное, что можно было наблюдать в паддоке: действующий четырехкратный чемпион мира, гонщик, выступающий за Ред булл, в боксах Феррари надевает кольцо на палец будущей звезде Феррари, и тот надевает такое же кольцо в ответ. И все пилоты вокруг радуются так, будто каждый лично стал чемпионом. Они поднимают Макса и Шарля в воздух, словно они не только что обручились, а спасли весь мир от надвигающейся катастрофы. Вассер, не скрывая счастливой улыбки, мотает головой: увидел бы их Хорнер, все по первое число уже получили бы. Когда ребят опускают на землю, Рассел похлопывает все еще красного от смущения Макса по плечу: «Молодец, дружище!». Кими протягивает Оливеру купюру, ведь Олли победил в их маленьком споре: «Кто кому первый сделает предложение?». «Действительно, - проносится в голове у Шарля, – сюрприз на день рождения вышел удивительным и невероятно праздничным». Шарль поднимает взгляд на счастливого Макса, еще крепче сжимая его ладонь в своей.