не стой на ветру

середина ноября отдает в кончики пальцев, нервно теребящие докуренный фильтр, пока морозный, почти зимний ветер безжалостно забирается под самую кожу. холодно. сердце забивается в ритме, качая кровь с большей силой, дабы не замерзнуть. хочется спрятаться от мороза, что пробирает с ног до головы, на теплой кухне, где всегда пахло свежо заваристым чаем. в дом, где тебя всегда ждали, где тебя встречали нежными объятиями, где ты мог быть самим собой. на одном плече рюкзак с причудливыми брелками в форме котов, которые прямо сейчас хочется сорвать и бросить в ближайшую урну, куда недавно улетел выкуренный фильтр. вина, также как и чертов рюкзак, повисла тяжелым грузом на дрожащих плечах. дом, дом дом. хочется домой. « Санкт - Петербург — Москва » илья крепко сжимает ручку чемодана, пытаясь мысленно убедить самого с себя, что он сделал правильный выбор. он ненавидит этот город. ему плохо, одиноко, тоскливо. серые будни петербурга загоняли с каждым днем все больше и больше в невылазную яму, откуда не было дороги назад. с самого начала это было довольно романтично: новый город, квартира практически в центре, новые люди и глоток вдохновения. но с каждым днем энтузиазм спадал на нет, питерский контингент пришелся не по душе, а погода нагоняла еще больше тоски. но почему же так тяжело? почему щемящая боль в грудине не дает покоя, а чувство вины давит с большей силой? скоро он вернется в москву, в свой родной город, к себе домой. но дом не в москве. его дом останется в сером петербурге. глаза снова щиплет, то ли от потока ветра, то ли от собственных мыслей. илья не может поверить в содеянное. он от своего эгоизма предал, бросил, ударил в спину человека, который держал его на плаву в этом проклятом мире. своим острым языком растоптал то, что выстраивалось годами. сбежал, поджал хвост, денис был прав, когда кричал в след злые слова. денис всегда в принципе был прав. был прав в том, какой выбор стоит сделать, в том, какая тряпка будет сидеть на илье лучше, да и в людях разбирался хорошо. и когда заводился разговор о переезде, коломиец наставивал корякова хорошо подумать, ведь прекрасно понимал, как каждый из них не готов переезжать из своих городов. понимая, как старший привязан к москве, денис не собирался торопиться, не давил, пуская все на самотек. самостоятельно коряков решил взять все в свои руки, неожиданно для двоих перебравшись в питер. дениса он любил до безумия, был готов претереться к чужому городу, прятавшись в теплой квартире с любимым. ничего не было лучше, как видеть любимого человека запределельно близко, а не через вебку компьютера, проводить с ним все свободное время, да даже вместе гулять по серым петербургским улицам. не слушал блондина, что ему самому может это навредить и стоило подождать, пока денис переберется к нему. и, черт, коломиец был прав. вскоре красивая картинка спала. все больше времени илья стал прятаться в одиночестве, в своей студии, где он буквально поселился. просыпаться с денисом стало тяжелее, появилась неоправданная агрессия и злость на родного человека. музыка давалась тяжело, строчки не складывались, в голове крутилось одно "надоело". коломиец, в свою очередь, замечал подавленное состояние своего парня и молча поддерживал того, делал малейшие жесты заботы, остерегаясь того, чтобы бомба замедленного действия не рванула. по утрам он заваривал любимый чай ильи в парных кружках из японии, заносил горячий ужин в студию, где тот расчеркал стопки листков в попытках нарифмовать строчки, с любовью обнимал, пока тот спит и нежно убирал пряди с глаз. резкая смена настроения корякова подбила коломийца, который верил в то, что у них наконец началась белая полоса и километры позади. голос ильи, что был пропитан жгучим холодом, вышибал сознание дениса. все попытки исправить положение оказались тщетны. но блондин был наделен терпением и опускать руки не собирался, планируя бороться до конца. только сам не заметил, как стал тонуть в слезах каждую ночь, пока перебирал пряди ильи, не тревожа и так чуткий сон. держался ради ильи, ради их любви. пусть, хоть он и сам разбивается, он не даст разбиться тому, кто ему роднее всех. – как же меня это достало, – сквозь зубы шипит илья, потирая глаза татуированными костяшками, – этот город проклятый достал, он жрет меня! перепалка между парня началась, как снег на голову – ни с того ни с сего. терпение не вечно, рано или поздно все выльется наружу, дело времени. денис уставшими глазами смотрит на своего илью, который выглядит таким нервным, таким обессиленным. хотелось утешить, крепко обнять, сказать, что обязательно справитесь со всеми проблемами, решить все вместе. но, кажется, илья уже сам все для себя сам. – хватит! – отпрянул от любимого, словно от чужого, – ты меня тоже достал, это уже невыоносимо. дальше все как в тумане. блондин без сил присел на пол на негнущихся ногах, наблюдая за тем, как его любимый человек в торопях бегает по квартиру, собирая все свои вещи. казалось, что сейчас пожар утихнет, илья подойдет и утешит, крепко обнимет, согреет и скажет, что погорячился. но в слышится хлопок двери, а после надрывный плач, что прорвался через ком спустя месяца. все-таки илья ошибся. денис плохо разбирается в людях, ведь смог подпустить к себе такого как он. обрывая последние нити, илья садится на поезд, оставляя свое сердце и любимого дениса в этом проклятом городе.