День, изменивший жизнь

Спальный район Нью-Йорка, за неделю до ссоры

      — Какой же великолепный подарок мне преподнесли на день рождения! — сияя, как начищенная золотая монета, воскликнул Крист и переступив порог квартиры, обернулся, улыбаясь своему парню.       — Да. Это действительно Подарок с большой буквы «П», — вернул улыбку Сингто и весело предложил:       — Ну что, давай это отпразднуем? Подогреешь нашу пиццу, ммм?

***

      — Туан, как думаешь, этот вечер может стать лучше, чем день, в который я наконец-то услышал, что скоро получу шанс провести свой первый серьёзный репортаж? — хитро улыбнулся Перават, потянувшись к банке с пивом.       — Хмм, я не уверен, но сейчас попробую сделать кое-что, чтобы ответ на твой вопрос стал утвердительным, — вкрадчиво протянул Прачая и отставив свою банку с пивом, поднялся с дивана.       Пройдя те пару шагов, что их разделяли, старший навис над Кристом, который с того момента, когда Сингто встал, не спускал с него глаз и легко коснувшись губами щеки любимого, бархатно поинтересовался:       — Останемся здесь или перейдём в другое место?       — Это зависит от того, чего хочешь ты, — в тон ему отозвался младший и, подавшись вперёд, коротко лизнул губы Прачаи.       От этой незамысловатой ласки во взгляде старшего тут же заплясали черти, после чего Сингто тихо подытожил:       — Я хочу устроиться поудобнее. И ты… кажется, тоже, — после чего, протянув руку, в ожидании посмотрел на любимого.       На что Крист, ухмыльнувшись, проговорил:       — И ты абсолютно прав в своём предположении, — а затем, ухватившись за руку старшего, встал с дивана, сразу же начав наступление на Прачаю, отчего тот стал отступать к двери спальни.       Однако одержать победу Перавату в этот вечер точно не светило — едва дверь спальни за ними закрылась, его губы были без предупреждения атакованы.       Нежный и мягкий поцелуй в доли секунды набрав обороты, перерос в жаркий и жадный, а потому Крист, в самое короткое время превратившись в тихо стонущую лужицу, потерялся в ощущениях, немного очнувшись лишь тогда, когда по телу ударили струи теплой воды, по спине прошлась мочалка, а нос уловил аромат их любимого геля для душа.       После этого наступил период ясности сознания, во время которого младший оказал Сингто ответную услугу и вскоре, когда оба парня, вытершись, вышли из ванной, старший произнёс:       — Я хочу высушить твои волосы, Кит.       И тут что-то пошло не так: получив кивок Перавата, Прачая принялся за дело, однако в тот момент, когда он, немного наклонившись, увидел лицо любимого, на котором читалось откровенное блаженство, желание поцеловать манящие губы полностью заглушило здравый смысл.       А затем пришло безумие!       Уложив младшего на кровать, Сингто осыпал молочно-белую кожу, которая сейчас так соблазнительно пахла, чередой поцелуев, не забывая при этом уделять внимание твёрдым, как камень, соскам. Что определенно нравилось Кристу, так как при каждом прикосновении пальцев или языка, с губ младшего слетали глухие стоны, а сам он мелко дрожал.       Не собираясь долго мучить своё тело, которое уже буквально требовало слиться с любимым воедино, Прачая потянулся к ящику за смазкой, в короткие сроки довёл Перавата до оргазма пальцами, а после, перевернув его на бок, устроился удобнее и наконец-то вошел в желанное тело.       «Как же я соскучился. Словно прошла целая вечность», — пронеслось в голове Сингто, а затем он, под аккомпанемент стонов Криста, начал двигаться в том темпе, который так нравился им обоим, готовясь в очередной раз подтвердить, что они созданы друг для друга.

На следующее утро, за шесть дней до ссоры

      — Твою мать! Где мой ярко-синий костюм? — услышал старший вместо привычного «доброе утро» и, копаясь в холодильнике, стал лихорадочно припоминать, где же находится наряд его любимого человека.       А когда взъерошенный Перават появился на кухне, негромко спросил:       — Разве ты не отдал его в химчистку несколько дней назад?       — Что?! В химчистку? Ох, чёрт! — вдруг воскликнул Крист, а далее двинулся к кофеварке, бормоча себе под нос — раз в пятидесятый наверное — какая же Сара идиотка.       — Вот и кто её просил пить свой чертов молочный коктейль рядом со мной? — ворчал младший, наливая две чашки кофе. — И кто просил её махать своими ручищами? И вообще, когда держишь почти полный стакан…       — О! Кофе заканчивается. Купишь сегодня, если будешь ехать мимо мага…       — Безответственность в чистом виде! Больше я с этой дурой рядом точно не сяду! Это ж надо…       — Ки-и-ит, — не выдержал Сингто и, поставив перед ними по тарелке хлопьев с молоком, добавил:       — Солнце, давай попытаемся сделать наше утро добрым, угу?       После этого Перават замолк, а через несколько секунд его выражение лица вдруг изменилось и уже через пару мгновений кухню осветила улыбка, демонстрируя Прачае самые восхитительные ямочки в мире.       — Вот так-то лучше, — на губах старшего возникла ответная улыбка. — Приятного аппетита, Кит-Кит.       — И тебе приятного, любимый, — немедленно отозвался младший и некоторое время в кухне стояла тишина, нарушаемая лишь звоном ложек по тарелкам.

Спустя некоторое время

      — Знаешь, этот наряд тебе идёт даже больше, — удовлетворенно заключил Сингто, глядя на Криста в костюме винного цвета и сняв с вешалки темно-серое шерстяное пальто, подошел к смотрящемуся в зеркало парню.       — Держи.       — Спасибо, — произнёс Перават и быстро повернув голову, чмокнул Прачаю в щеку.       — Угу, — пробормотал старший, который всё ещё не мог привыкнуть к этим неожиданным знакам внимания, хотя они встречались год и ещё дольше дружили, ведь оба приехали в Америку, чтобы выучиться и набраться опыта работы на телевидении. Так как оба были тайцами, то естественно испытывали трудности, постигая особенности американской культуры и в особенности языка, а точнее сленга, на котором чаще всего общались студенты. Поэтому встреча со старшим для Перавата, поступившего на первый курс, стала глотком свежего воздуха.       А со временем он и вовсе осознал, что Прачая стал для него особенным человеком.       — Ладно, идём, иначе опоздаем.       — Да. Идём, — отозвался Крист, поворачиваясь к любимому.       А потом, слегка нахмурившись, подошел ближе и поправив воротник водолазки Сингто, пробормотал:       — Вот так-то лучше. А теперь идём.

***

      До вчерашнего дня, когда его усердную работу наконец-то оценили по достоинству, дав шанс заняться чем-то серьёзным и значимым, Перават снимал повседневные сюжеты о проблемах со светофором или об открытии зоомагазина в спальном районе и всё в таком же духе. Нет-нет, безусловно, это тоже довольно важные темы. Но, как показывала упрямая статистика, сюжеты Криста освещали события, которые в рейтинге занимали, в лучшем случае, почётное пятое место.       Но несмотря на то, что значительных успехов ему пока достигнуть не удавалось, на работу младший предпочитал одеваться так, будто бы у него на повестке дня был репортаж в здании мэрии или научного института.       Сингто же таким не страдал. Будучи лишь членом съёмочной команды и первым помощником оператора, он мог себе позволить максимально свободный стиль, ведь в кадре никогда не появлялся. Свободолюбивому парню, который предпочитал комфорт во всём, это очень нравилось, а потому на работу он приезжал либо в водолазке и джинсах. Либо в свитере и джинсах, если погода была плохой.       Единственной деталью, на которую уломал его всё тот же неутомимый модник, когда на улице похолодало, было черное шерстяное пальто такого же кроя, как и у самого Перавата. И что скрывать, Прачая в нём выглядел так, словно только что сошел с подиума и отправился гулять по улицам.       — Во сколько тебя забрать? Или ты вечером на выезде? — деловито поинтересовался Крист, перестраиваясь на другую полосу, чтобы в нужный момент съехать с автострады и быстро пробраться улицами к месту их работы, минуя один кошмарный участок, где автомобили постоянно стояли в пробке.       — Сразу после обеда интервью с врачом Центральной больницы, и я свободен, — ответил старший, листая сообщения, что уже успел прислать коллега, с которым ему сегодня предстоит работать. — И кстати, солнце, купи домой кофе — наш уже заканчивается.       — Ааа, это по поводу неправильного диагноза, что поставил молодой специалист? — насмешливо фыркнул Перават. — Слышал-слышал, как об этом вчера говорило наше начальство. Окей, заеду за тобой после. Постараюсь припарковаться возле сквера напротив. А кофе… да, кофе куплю, — подытожил младший, мягко тормозя на их привычном месте.       И заглушив мотор, отстегнул свой ремень, потянувшись к любимому.       — Ки-и-ит. Опять? — хихикнул Сингто, когда репортёр, расстегнув ремень безопасности, скользнул по его губам своими.       — Снова. Хорошего дня, родной, — улыбнулся Перават.       И разве Прачая мог отреагировать как-то иначе? На губах старшего тут же расцвела глупая улыбка и он, вернув поцелуй, взялся за ручку двери со словами:       — И тебе хорошего дня, Кит-Кит.

Спустя два дня, вечер, за четыре дня до ссоры

      — И почему она строила тебе глазки? — зло прошипел Сингто, едва оба парня сели в машину.       — Её спроси! Твою мать, Пи! Хватит уже! Я два раза в неделю отдаюсь тебе со всеми потрохами! И вообще, после встречи с тобой, на девушек уже не стоит! Так откуда, бля, взялась эта тупая ревность? — воскликнул Крист и со вздохом отвернулся, уставившись в окно, за которым начинался мелкий и противный дождь.       Здесь надо отметить, что оба парня родились в Таиланде, а сюда уехали учиться. Так что обращение «Пи» и «Нонг» для них должны были стать проявлением нежности.       Но в итоге, всё время, когда они ссорились, хонорифики вылетали сами собой!       — Откуда? Ты реально хочешь знать откуда, Нонг? — фыркнул Прачая и дёрнув младшего за рукав, чтобы привлечь его внимание, выпалил:       — Как только эта тварь услышала, что ты репортёр — её грудь чуть не вывалились из декольте!       — А когда это у тебя было время смотреть на её сиськи, ммм? — вдруг прищурился Перават и внезапно схватив любимого за воротник неизменной — у его парня было минимум три таких — черной водолазки, притянул к себе, прошептав:       — Учти дорогой, единственные полушария, которые ты можешь рассматривать безо всякого опасения — мои! И это не грудь, понял?       После этого Крист замолчал и тяжело дыша, уставился на старшего. А Сингто, в свою очередь, стал смотреть на младшего, пытаясь по его лицу считать, на какой стадии находится их конфликт.       И удостоверившись, что истолковал всё верно, подался вперёд, запечатывая желанные губы поцелуем.

***

      Ввалившись домой, парни на миг оторвались друг от друга и, Перават, захлопнув дверь квартиры, посмотрел на любимого, задавая взглядом вполне конкретный вопрос.       Ты хочешь продолжить, Туан?       — Хочу, — выдохнул Прачая, не теряя ни секунды и шагнув вперёд, положил руку на талию младшего, притянув его к себе так, что их губы почти соприкоснулись.       В ответ глаза напротив сверкнули, а затем Крист прорычав:       — Хорошо. Тогда сегодня ты мой, — подхватил старшего под колени, заставив обвить ногами его талию и направился в сторону ванной. Там, моя и одновременно соблазняя любимого, он заставил Сингто содрогнуться в первом оргазме. А потом, когда парни дошли до спальни и Прачая удобно устроился на постели, Перават накрыл его своим телом, начиная свою новую игру.       Игру, в финале которой единственное, что слетало с губ его личного соблазна, было негромкое:       — Кит. Ещё, — что придавало сил двигаться активнее, вырывая у Сингто всё новые и новые стоны.       А через некоторое время стройный парень, чья кожа была поцелована солнцем, выгибаясь на постели, оставлял на пальцах Криста невесомые ленты белесого цвета, ещё сильнее сжимаясь вокруг него, тяжело дышал и качаясь на волнах второго оргазма, отлично понимал, что вскоре младший последует за ним.       И Перават, который, как и в первую их ночь, просто дурел от бархатных стенок любимого, что так восхитительно сжимали его член, действительно не заставил себя долго ждать. А после, аккуратно протирая уставшего Прачаю влажным полотенцем, поцеловал его в щеку и ловя поплывший от удовольствия взгляд, счастливо подумал:       «Он всё ещё только мой».

На следующее утро, за два дня до ссоры

      — Кит? Ки-и-и-ит! Ты только глянь, что говорит синоптик? — услышал Перават и вместе с зубной щеткой выскочил из ванной, уставившись на лежащего на кровати Прачаю.       Старший уже привёл себя в порядок, но так как сегодня у парней был выходной, они, не сговариваясь, решили провести его первую половину дома.       А во вторую прогуляться в магазин за кофе, который они так и не купили. И в парк.       Вот только за окном лил нехилый дождь. А на экране телевизора синоптик, повернувшись к карте, рассказывал…       — Ого-о-о-о! — воскликнул Крист, предварительно вынув изо рта щётку. — Это что за…       — Циклон, — отозвался Сингто и вздохнув, добавил:       — Похоже, сегодня гулять мы не идём, а завтра придётся встать раньше.       — Прекрасно! Просто великолепно, — фыркнул Перават, который никогда не являлся поклонником раннего подъёма.       Ну разве что, его будил любимый и делал это самым приятным способом.       — Ладно. Ляжем спать пораньше и всё будет о… кей, — вздохнув, завершил Прачая, услышав громкий хлопок двери.       А затем, вернув внимание телевизору, стал слушать прогноз погоды.

Кафе неподалеку от студии, за день до ссоры

      — Кит! У меня есть прекрасная новость, — выпалил Сингто, сияя, как самая яркая звезда. — Мне доверили снимать очень ценный для культурного мира сюжет!       — Охо-о-о! Мой малыш вырос, — снисходительно отозвался младший, но увидев, как взгляд Прачаи буквально метает молнии, тут же добавил:       — Поздравляю, мой хороший. Ты это заслужил.       И быстро поднял свою чашку с латте, приглашая любимого чокнуться.       Старший охотно принял это приглашение и отпив американо, стал делиться подробностями.       Оказывается, уже завтра утром в Публичную библиотеку должны привезти бесценный артефакт — Библию Гутенберга.       — Как мне объяснили, это бесценный дар и для библиотеки, и для Нью-Йорка, да и для Америки в целом, поскольку издание именно этой книги традиционно считается точкой отсчёта истории книгопечатания в Европе, — широко улыбаясь, подытожил Сингто и замолчав самодовольно посмотрел на Криста.       — Да-да-да. Я оценил весь масштаб. Поздравляю ещё раз, Mr. Star.       — Лучше кофе наконец-то купи. И вообще, я Mr. Superstar, — поправил Прачая и расхохотался.       — Хорошо. Сегодня я точно не забуду его купить. А Mr. Superstar ты будешь, когда сюжет снимешь, — не преминул поддеть любимого Перават, но потом тихо добавил:       — Хотя для меня ты уже давным-давно звезда.

День ссоры

      За окном дождь лил как из ведра.       И приблизительно такая же непогода царила в кухне квартиры Криста и Сингто.       Никогда ещё фраза «Утро началось не с кофе» так сильно не пугала старшего.       Осколки двух чашек валялись на полу, кофе образовав лужицу, всё ещё продолжал растекаться по паркету, а Крист, стоящий в центре всего этого безобразия, тихо, но очень сердито бормотал:       — Твою ж мать, Сингто! Сингто… Сингто… Сингто…       — Мне казалось, мы обсудили это вчера утром, разве нет? — осторожно спросил Прачая, идя за веником и совком.       — Да! Да, так и есть! А вчера ДНЁМ, в кафе после того, как мы отпраздновали твой успех, я сказал о том, что мне задерживают зарплату, а потому покупку более мощного компьютера придётся отложить, — прошипел Перават, ненавидящим взглядом уставившись на ноутбук последней модели.       — Или взять в кредит, — ещё осторожнее произнёс старший, подходя к тому месту, где лежали осколки. — На довольно выгодных условиях, если что.       — Я тебе что говорил? — тон младшего внезапно стал назидательным. — Туан, мы сейчас не можем позволить себе кредит, понимаешь? Ни на каких условиях! Я ведь сказал тебе это ещё в тот момент, когда мы только решали какой компьютер выбрать. Чёрт побери, почему ты никогда меня не слушаешь? — выкрикнул Крист и прислонившись к столешнице, медленно съехал вниз, на пол.       — Я? Это я тебя не слушаю?! — вдруг громогласно прокатилось по кухне. — А сам-то? Я раз пять только за эту неделю просил тебя забежать за кофе, потому что не мог никуда отлучиться, а ты по работе не единожды проезжал мимо магазина. И что в итоге? Две последние чашки ты только что разбил! И больше, дорогой мой, кофе у нас нет, потому запить завтрак и проснуться, как мы обычно и делаем, не получится!!!       — Не ори на меня, Пи…       — А я ещё и не начинал, ясно? Так, идём дальше. Что это за вопли были шесть дней назад? Где мой костюм, где мой костюм? — проорал старший, передразнивая своего парня. — Хотя ты сам сдал его в химчистку! Забыл, верно?       — Да, мать твою, да! Забыл! А как тут всё помнить, если в химчистку я бежал, разговаривая по телефону с начальством?       — Потому что квитанцию надо хранить на видном месте, ясно? И вишенка на торте. Чёрт возьми, Перават, я с тебя охреневаю. Сколько раз, вот сколько раз я просил тебя провести черту в общении с коллегами женского пола, чтобы они на тебя не вешались, так как меня это бесит, а?! — хрипло проорал Прачая, так как голос уже садился, а после выплюнул:       — Бля, дорогой мой, я тебе сколько раз говорил: страдаешь хреновой памятью — заведи блокнотик и всё туда записывай, ясно? — а затем вновь вернул внимание осколкам.       — Это что за наезд? — немедленно взвился Крист, всё ещё пребывая в шоке от того, насколько разъяренным выглядел любимый. — Я всё помню! — и вскочив с пола, подбежал к старшему, естественно не смотря под ноги.       — Ай! — синхронно прозвучало в кухне и в голове каждого из них тут же вспыхнула мысль.       «Порезался».       — Тащи сюда аптечку, — прорычал взбешенный донельзя Прачая.       Вот только ран ему и не хватало в такой архиважный день!       Единственное, что хоть немного радовало — так как они встали раньше, время обработать порез спокойно и без спешки, всё ещё было.       Вскоре, прихрамывая на одну ногу, в кухне появился Перават и, плюхнув на пол аптечку, открыл её, роясь в поисках нужного. Найдя перекись и ватный тампон, младший смочил его и протянув любимому, фыркнул:       — Держи.       — Спасибо, — в тон ему отозвался старший и продезинфицировав рану, заклеил её пластырем, радуясь, что пострадал всего лишь большой палец.       У Криста же напротив, пострадали мизинец и безымянный, но продезинфицировав рану, Перават заключил, что легко отделался, а потому так же, как и Прачая заклеил всё пластырем. С той лишь разницей, что ему их понадобилось два.       Покончив с этим, Сингто наконец убрал осколки, а Крист вытер кофейную лужу и после оба парня, переглянувшись, в один голос выдохнули:       — Ни слова больше. Поговорим вечером.       И кивнув друг другу, поспешили обуваться и надевать верхнюю одежду.

Рокфеллер-центр, 10:00

      — Прямо сейчас вы видите то, что осталось от Лос-Анджелеса. Управление авиации запретило авиарейсы на всей территории страны. К несчастью, директива поступила поздно, когда два самолёта уже упали из-за сильной турбулентности на Среднем Западе, — донеслось до ушей Перавата и когда он удивленно повернул голову, то увидел, что коллега широко раскрытыми глазами смотрит в телефон.       — Джейк, в чём дело?       — Оу, это ты, Крист? — отозвался парень, на секунду подняв глаза, после чего подошел и показал репортёру экран.       — Это… это что такое? — взволнованно выдавил из себя Перават, видя кадры того, как символ Голливуда, те самые знаменитые на весь мир буквы, превращаются в пыль. — Это что за хрень?       — Циклон, — коротко ответил Джейк. — По крайней мере, так говорят в новостях.       «Да хрена с два это циклон»! — тут же мысленно возразил Крист, потому что циклон в его понимании не мог выглядеть вот так!!!       Пока репортёр, чертыхаясь на все лады, пытался подобрать тому, что увидел, наиболее подходящее название, коллеги и след простыл. А вместо него рядом с Пераватом оказался его оператор — Сэт.       — Ты же видел, что происходит в Лос-Анджелесе, да? — вместо приветствия выпалил Крист, когда мужчина, поздоровавшись, спросил, готов ли он ехать?       — Угу. В страшное время мы живём, да? — отозвался оператор. — Так что, ты готов?       — Да, — отозвался Перават, слегка обескураженный тем, что реакция Сэта на происходящее была не такой, как он ожидал. Всё же не каждый день погода решает разгромить Город Ангелов.       — Жду тебя в машине, — бросил тем временем оператор и быстро зашагал к выходу из здания.       — Угу, — вполголоса пробормотал репортёр, в голове которого внезапно всплыл тот самый прогноз погоды, где синоптик впервые сообщил о циклоне. Повинуясь шестому чувству, которое у него работало отменно, Крист немедля открыл сегодняшний прогноз погоды и взволнованно выдохнул, увидев, что во второй половине дня в Нью-Йорке ожидается ливень.       — А температура? Хмм, сейчас около десяти градусов. Нууу, для октября вроде бы неплохо. Чёрт, если бы не шанс, который я получил, мы бы уже ехали домой, — выругался себе под нос Перават. И понадеявшись на лучшее, поспешил в ту сторону, куда не так давно убежал его оператор.

11:00

      Мероприятие, которое доверили освещать Кристу было подготовительным. Но даже при таком раскладе репортёр не мог поверить своим ушам.       Ещё несколько мгновений назад он садился в автомобиль, вновь прокручивая в голове события сегодняшнего утра и ссору, которая вспыхнула, словно лесной пожар, в доли секунды сжигая уже привычную гармонию совместного утра.       А сейчас получил такой сюрприз!       — Но я ведь должен был освещать подготовку стадиона Метлайф к финальному матчу Лиги США по футболу! И взять интервью у тренера Нью-Йорк Ред Буллз, разве не так? — воскликнул Перават, едва машина тронулась с места и Сэт сообщил, что в их планах произошли изменения.       — Всё верно. Но, мой дорогой друг, как выяснилось утром, Мик заболел. У него всю ночь был жар, а утром, когда ему не стало лучше, жена вызвала врача, а тот настоял на госпитализации, чтобы предупредить развитие более серьёзной болезни. Хотя, я думаю, что это сезонный грипп. Он в это время года нередкое явление. Отлежится день-два, потом если надо, ещё денёк дома побудет и снова в строй, но… — мужчина выдержал паузу, а затем проговорил:       — Вот только интервью с работниками Мэдисон Сквер Гарден, где уже завтра должна выступить…       — Мадонна? — вдруг с придыханием произнёс Крист, который конечно же был в курсе того, как сильно подфартило коллеге. Паззл в голове парня сложился довольно быстро и через несколько мгновений Перават тихо спросил:       — Сэт? Мы… мы сейчас едем… прямо туда?       — Да, — широко улыбнувшись, ответил мужчина. — Мы сейчас едем в Мэдисон Сквер Гарден.       — И я… — всё ещё не мог поверить своему счастью Крист. — Я лично смогу увидеть её…       — Разве что издалека — Поп-Королева не любит, когда ей мешают на репетиции. Репортёр MTV несколько лет назад получил штраф за то, что подошел слишком близко и отвлёк Мадонну, в результате чего та сбилась с ритма. Но, хвала всем Богам, мы не музыкальный канал и этот сюжет освещаем только потому, что он должен появиться в вечернем выпуске, понимаешь?       — Ещё бы. Это ведь грандиозное событие, — благоговейно пробормотал Перават, который обожал драйв и энергию культовой певицы, ведь в нём самом тоже жило это чувство внутреннего огня.       Кроме того, увидеть издалека — лучше, чем вообще никак.       — Хмм, а ты точно готов к таким изменениям? — вдруг прищурившись, поинтересовался оператор, заметив, что Крист молчит. Осознав, что коллега принял его задумчивость за неуверенность, репортёр тут же поднял голову и воскликнув:       — Готов! Я абсолютно к этому готов! — для верности ещё и вскинув зажатую в кулак руку вверх.       — Вот это правильный настрой, малыш, — снисходительно протянул Сэт, который был старше самого Перавата лет на семь или около того. И увернувшись от подзатыльника младшего, скомандовал:       — Так! Приехали! Выходим здесь, пусть Джим паркует машину сам.       И первым покинув машину, зашагал к запасному выходу стадиона. А когда Крист поравнялся с ним, проговорил:       — Бейдж не забыл?       — Здесь, — отозвался Перават, ощущая, как внутри поднимаются, смешиваясь в причудливый коктейль волнение, смущение и предвкушение.       Ещё немного и он увидит Легенду.       Поздоровавшись с девушкой, которая была работницей Мэдисон Сквер Гарден и женщиной, которая представилась, как пиар-менеджер певицы, Сэт и Крист двинулись внутрь, стремясь поскорее добраться до трибуны и увидеть сцену для будущего зажигательного шоу!

Публичная библиотека Нью-Йорка, полдень

      — Всем привет, уважаемые зрители. С вами Бэн Коллинз и сейчас я нахожусь на ступенях одного из самых величественных зданий в Нью-Йорке — Публичной библиотеки, — широко улыбаясь, репортёр перехватил свой микрофон, подавая Прачае знак, о котором они условились ранее.       «Так. А теперь немного отойти от него, чтобы показать вход в здание и заодно толпу людей, которые хотят культурно развиваться», — промелькнуло в голове оператора, пока он, двигаясь на автомате, делал всё, чтобы сюжет получился интересным и увлекательным.       — Вау! Только посмотрите, сколько здесь сегодня людей, хотя погода и не радует. А знаете, почему? — слегка игриво спросил Бэн, чувствуя, что может дать зрителю эмоцию, ведь сюжет был исключительно позитивным. — Потому что в эти самые минуты мы ожидаем прибытия в библиотеку бесценного сокровища и памятника мировой истории — Библии Гутенберга!       «Окей. Что дальше? Ракурс. Нужен такой ракурс…» — начал вновь думать Сингто, но тут репортёр, вновь перехватив микрофон, воскликнул:       — Что ж, а пока мы ждём этого знаменательного события, давайте уже в который раз — хотя лично мне это никогда не надоест — полюбуемся зданием библиотеки, а затем пообщаемся с народом. К слову, для тех, кто не знает этого, здание за моей спиной было построено в стиле боз-ар. Ключевые особенности этого стиля в здании библиотеки — внешняя облицовка, которая выполнена из большого количества мрамора, включая двенадцатидюймовую толщину облицовки, что подчеркивает роскошь и классическую эстетику. Архитектура стиля боз-ар в Нью-Йоркской публичной библиотеке сочетает в себе академизм и декоративность, создавая богатое и внушительное здание, которое является одним из знаковых образцов этого стиля в городе, — начал вещать мужчина.       Услышав это, Прачая медленно поднял камеру вверх, начиная снимать величественное здание и одну из жемчужин архитектуры США, а потом, вновь направив камеру на Бэна, увидел, что тот уже готов пообщаться с семьёй, стоявшей у подножия лестницы.       «Отлично. Теперь надо подойти ближе и можно немного расслабиться», — с облегчением выдохнул оператор, а затем двинулся к коллеге.

14:30

      — Окей. Как вы могли заметить, уважаемые зрители, среди посетителей библиотеки сегодня есть люди разного возраста. И лично меня это очень радует, поскольку знать историю своей страны должны все без исключения. А если вы в чем-то не уверены или чего-то не знаете — добро пожаловать в это хранилище знаний, которое сегодня пополнилось ещё одним бесценным даром — Библией Гуттенберга. Напоминаю, что расписание работы библиотеки висит на её сайте, так что не теряйте времени и скорее бегите сюда, чтобы увидеть это чудо своими глазами. А у меня на этом всё. С вами был Бэн Коллинз. Специально для Fox News, — ещё раз улыбнувшись во все тридцать два мужчина застыл на месте и Сингто, подержав его в кадре ещё несколько мгновений, воскликнул:       — И-и-и. Снято!       — Уффф! — выдохнул репортёр. — Нет, знаешь, я люблю сюжеты о высоком искусстве и прочем, но иногда это настолько кропотливая работа. С ума сойти можно.       — Кажется, тебе было бы легче с другим оператором, да? — пробормотал Прачая, когда они, порядком отойдя от здания библиотеки, двинулись по улице в сторону машины.       — Кофейку бы, — мечтательно протянул Коллинз, но потом до него долетели слова коллеги и мужчина, заставив парня притормозить, воскликнул:       — Сингто! Что ты такое несёшь? По крайней мере, ты не замирал, как испуганный олень в свете фар, а пытался снимать. Буду честен — о качестве съёмки судить не мне. Но тот факт, что камера не тряслась, действительно говорит о многом, ясно? Эх… кофеёк. О, кофейня! Будешь горяченького?       — Ооой, выпить американо было бы супер. Но там же Мэттью. Он ведь ждёт нас…       — Ох… засада! Тогда… давай так. Дуй к Мэту, скажи, что я через десять минут буду. А если начнёт ворчать — скажи, что я куплю его любимый эспрессо с молоком, договорились? — быстро нашелся Бэн.       — Хорошо, так и поступим, — просиял Прачая, который успел подмёрзнуть и припустил дальше, к ожидающему их автомобилю. Открыв дверь со стороны пассажира, Сингто плюхнулся рядом с водителем и когда тот, вынув наушники, уставился на него, проговорил:       — Бэн сказал подождать его десять минут и добавил, что купит тебе эспрессо с молоком.       Наверное, если бы оператор замешкался, он услышал бы что-то нелицеприятное в адрес репортёра… а может и в свой. Но похоже, что «эспрессо с молоком» было аналогом заклинания немоты, потому как открывший было рот Мэттью, мгновенно его закрыл, а на его губах расцвела улыбка.       Которая, впрочем, довольно быстро пропала, поскольку из наушника вдруг донеслось:       — Внимание. В ближайшие несколько часов циклон из Лос-Анджелеса направится в сторону Нью-Йорка и его окрестностей. Кроме того, прямо сейчас ожидается сильный ливень. Пожалуйста, позаботьтесь о себе и постарайтесь находиться в безопасных местах. В случае, если у вас нет дома, список приютов можно найти…       — Чего?! Полчаса назад было десять градусов. А теперь два! — удивленно выдохнул Прачая, начиная осознавать, почему ему резко стало холодно.       «Надо было надеть свитер, но кто же знал, что погода настолько испортится»? — подумал Сингто и тут его телефон завибрировал.       «Надо поговорить. Давай увидимся после работы».       «Окей. Давай в кафе», — отстучал оператор, зная, что в первую очередь Крист подумает именно о том самом заведении и спрятал телефон в карман, уставившись в окно.       — А вот и он! — подал голос водитель, указав на спешащего к ним Бэна. А Прачая, быстро выпрыгнув из минивэна, прошел к дверце, открывая её перед репортёром, у которого были заняты руки.       — Спасибо, — коротко поблагодарил Коллинз. — Ну и похолодало, бррр. Так, вот твой американо. И твой эспрессо. Уффф, всё, теперь можно в студию, чтобы сдать сюжет. А пока мы едем, я выпью свой капучино, — довольно протянул мужчина и сделав первый глоток, зажмурился от удовольствия.       Сингто немедленно последовал примеру коллеги — за всё утро и до обеда он так не смог выпить животворящего напитка, поскольку его то и дело отвлекал старший товарищ, давая последние инструкции. Причем умудрялся делать это до самого отъезда съёмочной команды.       Но это же было и плюсом, потому что до появления коллеги он вспоминал и вспоминал безобразную утреннюю ссору, четко осознавая, что неправ и с покупкой ноутбука всё-таки сильно поспешил.       Кофе, скользнув по горлу, направился дальше, в считанные мгновения согрев парня изнутри. Настроение с отметки «всё хреново» поднялось до отметки «всё не так уж хреново» и Прачая, впервые за этот день выдохнув, продолжил смаковать американо, глядя в окно, по которому уже барабанили крупные капли дождя и готовясь к важному разговору.

Мэдисон Сквер Гарден, 14:30

      — Итак. Как вы видите, подготовка к одному — без преувеличения — из самых ярких шоу этой осени идёт быстро и качественно. Как в плане декораций, — на этом месте Перават улыбнулся, а потом обернувшись, продолжил:       — Так и в музыкальном плане, — махнув рукой в сторону сцены, где распевалась Поп-Королева и немного отошел в сторону, чтобы Сэт мог приблизить картинку.       А через несколько секунд, вернувшись на своё место, вновь улыбнулся, сообщив:       — Напоминаю, что грандиозное шоу легендарной Мадонны состоится завтра. Начало концерта, который открывает её мировое турне в 18:00. А для вас на Мэдисон Сквер Гарден работал Крист Перават. Специально для Fox News, — бодро закончил репортёр и дождавшись команды «снято» простонал:       — Е-е-сть! Я голоден, как собака!       — Какие-то конкретные планы? — невозмутимо поинтересовался оператор, прекрасно зная, что коллега в отношениях и не спеша предлагать пообедать вместе.       — Да. Встречаюсь с Сингто. Так что надо бежать… — начал парень и тут вдруг услышал:       — Внимание. В ближайшие несколько часов циклон из Лос-Анджелеса направится в сторону Нью-Йорка и его окрестностей. Кроме того, прямо сейчас ожидается сильный ливень. Пожалуйста, позаботьтесь о себе и постарайтесь находиться в безопасных местах. В случае, если…       — Что за… — в один голос выдохнули Крист и Сэт, смотря друг на друга.       — К нам движется циклон? — испуганно поинтересовалась та самая девушка, что сначала встретила, а теперь вызвалась провести их до выхода со стадиона. — Ой, неужели повторится история с Лос-Анджелесом? Надо позвонить родителям. Извините, — пробормотала она и остановилась, набирая номер.       В сердце поселилась какая-то неясная тревога — с одной стороны циклоны были нередким явлением. С другой — то, что транслировали из Города Ангелов меньше всего в представлении Перавата было похоже на циклон.       Это скорее можно было бы назвать… природной катастрофой!       «Сингто», — вспыхнуло в мозгу репортёра и едва они покинули здание, Крист, положив руку на плечо коллеги, произнёс:       — Сэт. Скажи Джиму, что я своим ходом до студии доберусь. Буду там после обеда, окей?       — Не вопрос. Приятного аппетита. Заслужил, — по-доброму улыбнулся мужчина и после этого Перават развернулся, побежав в сторону кафе.       Прачая уже был там. Он, как обычно, занял их любимый столик, на котором уже стояло две тарелки куриного супа.       — Привет. А это, в честь чего? — спросил Крист, садясь напротив и кивая на обед.       — Привет. Чтобы не заболеть — я немного замёрз, — пояснил Сингто и взяв ложку, начал есть.       — Что случилось? — взволнованно поинтересовался репортёр.       — Ничего. Ешь, — тихо отозвался Прачая, продолжая поглощать первое.       В кафе было тепло, но от любимого веяло таким холодом, что Перават осознал: сначала ему придётся поесть, а затем поговорить по душам.       Максимально откровенно.       Чтобы выплеснуть все чувства.       Найти компромисс.       И больше не возвращаться к этой теме.       Именно поэтому Крист, больше ничего не говоря, уткнулся в свою тарелку.       Суп был ароматным, наваристым и… горячим. Специи приятно щекотали нос и на душе становилось как-то уютно.       Покончив с первой частью обеда, репортёр подозвал к себе официантку и вскоре на столе появилось по большому сэндвичу со свининой и две чашки кофе: американо и латте.       — Спасибо, — произнёс оператор, вгрызаясь в сэндвич и на некоторое время за столом опять повисла тишина.       Однако за годы знакомства с этим Львом Перават научился ждать.       Вот и сейчас, увидев, что Прачая почти допил кофе, он предпринял вторую попытку, позвав:       — Сингто.       — Ммм, — откликнулся старший.       — Ты плохо себя чувствуешь?       — Подмёрз. Потому и решил взять суп. И тебе тоже… на случай, если…       — Спасибо, — перебил Крист, чувствуя, что сердце вот-вот вылетит из груди. Ну не мог он спокойно воспринимать эти, на первый взгляд, крошечные и обычные, но такие необходимые знаки внимания.       Знаки того, что о нём заботятся.       Беспокоятся.       Знаки того, что он любим.       — Прости, — тихо пробормотал репортёр. — Сегодня утром…я был на взводе. Этот сюжет… ответственность, которая в итоге на меня свалилась. Прости меня, Туан.       «Похоже, я никогда не смогу сказать ему нет», — подумал оператор, который в отличие от своего парня никогда не мог устоять перед искренностью, плещущейся во взгляде темно-карих глаз. Перават ни разу не фальшивил перед ним, после того как узнал, что больше всего на свете Прачая ненавидит ложь и притворство.       Крист никогда не был тихим. Он мог весь день находиться на драйве, поражая работоспособностью всех вокруг. А в выходные взять и затеять что-то грандиозное: готовку, уборку, поход по магазинам или спланировать необычное свидание вне дома. Одним словом, Сингто ни разу не было с ним скучно!       Однако существовало одно-единственное исключение. Одно-единственное условие, которое заставляло младшего стать тише и выглядеть так, словно он растерял все слова — чувство вины.       — Мне было больно услышать такое от тебя, — выдохнул наконец Прачая, осознавая, что молчание затянулось, а их обед всё равно не закончится, пока Перават не услышит то, что хочет. — Скажи, неужели нельзя было обойтись без этого назидательного тона? Я что, ученик в кабинете директора?       — Синг…       — Не перебивай, — в светло-карих глазах сверкнул недобрый огонёк. — Я ещё не закончил. Крист, мы ни к чему хорошему не придём, если не научимся слушать и слышать друг друга, ясно?       — Хорошо. Я слышу. Слышу от тебя, что должен поделиться чувствами. Так вот, слушай. Думаешь, мне сегодня было приятно узнать, что любимый человек, зная о том, что из-за своего темперамента я бываю рассеян, издевательским тоном предлагает мне завести блокнотик, а? — негромко отозвался Перават и тут кто-то крикнул:       — Смотрите? Это что град? — а следом по стеклу забарабанили горошины размером с M&M's.       И судя по той частоте, с которой они падали…       — Твою ж мать! И у кого-то хватает наглости назвать ЭТО циклоном?! Так, Сингто, я рассчитаюсь за наш обед, а ты быстро хватай вещи и беги к студии, — припечатал младший, вскакивая из-за стола.       — Нет! — моментально прилетело в спину репортёра. — Крист, я без тебя не уйду. Иди, расплатись, а я пока возьму наши сумки.       Тон старшего не оставлял сомнений: всё будет так, как он сказал. Потому Перават, не желая терять драгоценное время, быстро побежал к прилавку и рассчитавшись за еду, подлетел к любимому, который уже был одет. Быстро последовав его примеру и обхватив кисть Прачаи, репортёр выдохнул:       — Всё. Бежим, — после чего оба рванули к выходу из кафе в направлении Рокфеллер-центра.

15:30

      До пункта их назначения обычно можно было добраться за десять или очень ленивым шагом за пятнадцать минут. Но в этот раз парни потратили на дорогу почти сорок и влетев в здание, бросились к экрану, который транслировал прогноз погоды.       — Твою мать, — одними губами выдохнул Крист, обработав поступившую информацию. — Один градус тепла и дождь с градом похоже, даже не думает утихать. Неужели нас ждёт судьба Лос-Анджелеса? Сингто? Сингто!       Но Прачая, никак не реагируя на младшего, широко раскрытыми глазами смотрел на экран, а через пару секунд на фоне их города появился репортёр, который проговорил:       — Чтобы дать вам представление о ситуации… которая ухудшается с каждой минутой, сообщаю, что в настоящий момент большая часть острова затоплена. Движение транспорта затрудняется ещё и тем… что почти весь Манхеттен остался без электричества. Светофоры не работают. Число ДТП перевалило за двести. Нижний Манхеттен практически отрезан от всего мира.       — Кит, — так тихо, что если бы Перават не стоял рядом, он бы этого не услышал. — Кит, что происходит? — растерянно пробормотал старший, переведя взгляд на любимого.       — Похоже, природа решила нам отомстить, — невесело хмыкнул младший. И тут же содрогнулся от громкого звука.       — А это что та… — начал Крист, но тут в здание влетел промокший с ног до головы Сэт, крича:       — Чёрт побери, ребята. На улице сейчас творится настоящий пиздец! Только что, выходя из машины и радуясь, что мы доплыли до безопасного места, я чуть не получил градиной по голове и увидел, как один автомобиль наехал на другой, а этот другой врезался в третий… — тут оператор вдруг замолчал и Перават, взволнованный этим, проследил за его взглядом, который был направлен на экран, откуда неслось страшное:       — К Нью-Йорку движется сплошная стена воды. Все…       На лицах всех троих вмиг отразился самый настоящий шок, а после прерванную трансляцию сменил сюжет другого репортера, который настоятельно рекомендовал в срочном порядке искать источники тепла и по возможности забраться, как можно выше, чтобы не быть смытым взявшимся из ниоткуда цунами.       — Тогда наверх? — поинтересовался Сэт и Крист, кивнув в ответ, уже собрался к лифту, но тут здание вдруг внезапно задрожало, свет погас, а Сингто, придержав рукав младшего, прокричал:       — Я не хочу здесь оставаться. Здесь слишком много стекла, — после чего Перават притормозил и переглянувшись с Сэтом, который тоже остановился, спросил:       — Тогда… что ты предлагаешь?       Прачая слегка нахмурился, думая о сложившейся ситуации, а затем воскликнул:       — Публичная библиотека! Сегодня Бен, рассказывая об архитектурном стиле, в котором она выполнена, упомянул двенадцатидюймовую толщину облицовки И похоже, это самое надёжное здание, которое находится ближе всего к нам!       В голосе его парня было столько огня и уверенности в собственных словах, что Крист, не решившись спорить с любимым, который выглядел так непривычно, выдохнул:       — Хорошо. Идём. Сэт?       Но мужчина внезапно рванул к лестнице, хотя до этого казалось, что он собирался убегать с ними.       — Сэт, ты куда? — закричал озадаченный этим Перават, собираясь бежать туда же, но был перехвачен за руку старшим, который тоже закричал:       — Кит, если ты побежишь за ним, мы… мы не успеем.       Тон, которым это было сказано не отличался от обычного тона Прачаи, но вот его глаза. Они, как это и бывало во многих случаях, сказали младшему всё, что он хотел понять.       — Но как же… мы ведь не можем… — растерянно начал младший, но тут здание содрогнулось во второй раз, напоминая о том, что происходит снаружи.       Ощущая, что к горлу подкатил ком, Крист попытался сглотнуть, а затем, приняв непростое решение, быстро провел рукой по лицу, чтобы вытереть выступившие слёзы и грубо бросил:       — Идём, — а затем, переплетя их пальцы, побежал к выходу.

***

      Пока они находились в здании температура успела из плюс один превратиться в ноль и ливень с градом, бушующий на улице, перерос в снег с градом, а потому всё, что оставалось парням, это расстегнуть пальто и накинув воротник на голову, молиться, чтобы их по дороге не прибило.       В ясную погоду путь до библиотеки занимал около двадцати минут прогулочным шагом. Теперь же эту дорогу можно было смело окрестить пафосным и леденящим душу титулом «дорога смерти». На проезжей части образовалась пробка из столкнувшихся машин, а менее везучие автомобилисты вообще оказались в прямом смысле слова, на обочине, частично загородив путь тем, кто бежал по улице, пытаясь спастись от разбушевавшейся стихии.       Каждый шаг давался с трудом, но Крист, до боли сжимая пальцы Сингто и, чувствуя такой же крепкий ответ, молча пробирался по щиколотку в воде, разбивая тонкий слой льда, которым она уже покрывалась и старался не обращать внимание на раздававшиеся отовсюду крики.       Зрелище, которое представало перед репортёром, было чем-то абсолютно нереальным. Такое он видел только в фильмах-катастрофах, но ведь там стихию создавали умелые руки членов команды, отвечающих за спецэффекты. А здесь…       Здесь и сейчас спецэффект из фильма стал реальностью.       Страшной и неотвратимой реальностью, от которой в голове резко стало пусто и осталась лишь одна мысль, что мигала в мозгу ярко-красной строкой:       «Опасность для жизни! Срочно предпринять все возможные усилия для того, чтобы спасти Сингто и себя»!       Внезапно на их пути выросла машина, которую кто-то уже бросил на произвол судьбы и старший, быстро проговорив:       — Придётся перелезать, — отпустил руку любимого, первым двинувшись к багажнику.       Поставив колено на автомобиль, Прачая подтянулся и… неминуемо соскользнул бы на землю, но благо младший, встав сразу за ним, чтобы не мешкать, поймал своего парня со словами:       — Я подтолкну, только давай побыстрее.       — Окей, — отозвался старший и через короткое время уже находился на крыше машины, крича:       — Лезь.       — Угу, — откликнулся Крист и подтянувшись, оказался на багажнике. А затем, стараясь удержать равновесие, влез на крышу, где уже был Сингто, который подал ему руку, и парни аккуратно сползли вниз, на капот, после чего спрыгнули в воду, подняв брызги.       — Уф. Бляха муха, это какой-то квест, — выругался Перават, вновь переплетая их пальцы. И услышал недовольное:       — Да, это твою мать, новая версия передачи «Последний герой».       — Герои, — поправил младший и встретившись взглядом с любимым, пояснил:       — Нас двое. И давай прямо сейчас сделаем всё, чтобы к концу этого кошмара нас всё ещё было двое, окей? — поднимая их переплетенные пальцы вверх.       Что ж, если ранее Крист открыл для себя новую интонацию старшего, то вот Сингто этот тон его парня был хорошо знаком. Перавату сейчас страшно. Он до чертиков боится даже подумать о чем-то, кроме того, как им двигаться к библиотеке. И руку сжимает так, что синяки потом останутся надолго.       Но! Этот командный тон и эта бравада свидетельствуют о том, что несмотря ни на какие трудности младший не сдастся и, если потребуется зубами выгрызет путь к их спасению.       «А я ему в этом помогу», — устало и слабо улыбнулся Прачая и ещё крепче сжав руку любимого, шагнул вперёд, чтобы с ним поравняться.

***

      — Почти добрались! — крикнул Сингто, указывая на здание, у которого он был всего несколько часов назад и услышал:       — Давай-ка прибавим ходу, Туан. Хорошо?       Голос Криста был неестественно высоким и причину этого старший понял сразу же, как только посмотрел на своего парня, а затем повернул голову туда, куда глядел Перават.       — Бля, — одними губами прошептал Прачая, смотря на волну высотой с небоскрёб и резко ускорился, прорываясь к лестнице, на которой уже толпилась куча людей.       — Быстрее, Туан, — взмолился Крист, у которого стремительно приближающаяся волна вызывала самую настоящую панику.       — Всё! Мы на лестнице. Давай, Кит. По ступенькам. Только осторожно, прошу, — проорал Сингто и тут ощутил, как воздух резко стал ледяным, а его горло обожгло огнём.       Младший, который хотел было ответить, оказался более везучим, поскольку, втянув носом, который тут же закололо, ледяной воздух, решил не открывать рот и просто рванул вперёд, таща за собой Прачаю.       В дверь парней попросту внесла толпа, хлынув в библиотеку, как та волна, которая сейчас двигалась на близлежащие здания. Подхваченные потоком, Крист и Сингто буквально пролетели по лестнице, ведущей на верхний этаж, и когда люди, что доставляли их до места, оказались в читальном зале, все услышали, как в здание ударила добравшаяся волна, выбив великолепные витражные стекла и хлынув дальше, словно бы пытаясь любой ценой догнать беглецов.       Кое-как сумев отделиться, когда люди остановились, парни, осознав, что добрались до безопасного места, без сил упали на пол. Какое-то время Перават просто лежал и пытался сообразить, почему у него так болит рука. Но потом его взгляд упал на переплетенные пальцы и младший, осознав ситуацию, позвал:       — Туан.       — Ммм, — тихо отозвался Прачая и закашлялся.       — Можно отпустить, — пробормотал Крист и подергал их соединенные руки, чтобы пояснить наглядно.       Спустя какое-то время Сингто отцепился от младшего и закашлялся ещё раз.       — В чём дело? — немедленно встрепенулся Перават. — Горло болит?       — Наглотался… холодного… воздуха… — еле выдавил из себя старший и сев, стал растирать руку, которую замучил Крист.       — Тебе надо выпить чего-то теплого… — начал младший и тут, запнувшись, посмотрел на любимого, вспомнив, в каких условиях они находятся. Глаза внезапно защипало и Перават уже вскинул руки, чтобы вытереть лицо от непрошенных слёз, но тут Прачая внезапно закашлялся ещё раз и сейчас это звучало… как-то очень нехорошо.       — Давай присядем, ладно? — нежно попросил Крист, пытаясь не дать панике им завладеть.       «Это точно никому из нас не поможет, Перават. Так что давай, бери себя в руки и думай, как ему помочь», — скомандовал сам себе младший и вдруг ему в голову наконец-то пришла идея.       — Посиди тут и никуда не уходи, — мягко проговорил Крист и поцеловав Сингто в макушку, устремился к людям, что находились поближе к огню, отчаянно моля Всевышнего о помощи.       И видимо кто-то на небесах его всё-таки услышал.       — Туан! — негромко, но очень воодушевленно позвал Перават. — Держи и скорее прими это!       Старший, который естественно наблюдал за тем, куда пошел его парень, перевёл взгляд на то, что тот держал в руке. А затем на лицо младшего.       В темно-карих глазах, словно жемчужины, искрились слезинки, но губы Криста продолжали удерживать улыбку.       «Моя храбрая Черепаха», — с нежностью подумал Сингто и взяв из руки любимого блистер с шестью пастилками от боли в горле, быстро достал одну и положил в рот. А затем, перекатив её за щеку, произнёс:       — Спасибо, Кит-Кит.       Перават в ответ на это лишь молча кивнул, присаживаясь напротив. И буквально в ту же секунду, сорвавшись с места, подбежал к Прачае, устраиваясь рядом.       — Что такое? — хрипло поинтересовался старший, но и сейчас Крист ничего не говоря, просто обхватил его, крепко сжав в объятиях и уткнувшись куда-то в шею, замер. Тихо вздохнув, Сингто продолжил рассасывать пастилку, чувствуя, как по горлу идёт приятная прохлада со вкусом лимона и мяты.       И думать о том, каким же хрупким иногда бывает его любимое солнце.       — Смотрите. Дождь с градом утих, но теперь за окном настоящая снежная катастрофа! — воскликнул один из временных постояльцев библиотеки и Прачая, вынырнув из мыслей, а затем невольно вздрогнув, прошептал:       — Что же с нами будет?       Только тогда Перават, подняв голову и всё ещё держа старшего в объятиях, посмотрел на него и тихо ответил:       — Не знаю, Туан. Похоже, сегодня настал тот день, когда я смело могу утверждать: сейчас наши судьбы в руках Господа.

Первая ночь в снежном плену

      Как только за окном стемнело и этот безумно выматывающий день наконец-то подошел к концу, парни, которые вызвались помочь товарищам по несчастью, после краткого обсуждения решили перебраться поближе к огню. И сейчас, сидя сбоку от камина, держали в руках по стопке книг, чтобы не дать огню погаснуть, пока остальные товарищи по несчастью спят.       Через несколько часов их сменит другая пара, но пока что Крист и Сингто были предоставлены лишь друг другу и… самим себе.       Глядя на то, как пламя извивается в каком-то причудливом, только ему понятном танце, старший начал прокручивать в голове события ушедшего дня и вдруг угодив в кольцо сильных и таких знакомых рук, услышал:       — Знаешь… мне сегодня было так страшно… Как ещё никогда в жизни, — прозвучало где-то в районе затылка и старший быстро навострил уши, стараясь ничего не пропустить.       — В тот момент, когда я повернул голову… Эта волна… бля, Туан, я так испугался. Представляешь, в мозгу не осталось ничего кроме: «А если мы не успеем добежать?» — прошептал Перават и опять затих, а затылок Прачаи почему-то стал мокрым.       Хотя… причину этих осадков Сингто отлично знал.       — Я не хочу потерять тебя! И пофиг на кредит! Я буду работать. И как можно скорее заработаю нам на новый компьютер, слышишь? В конце концов мои заслуги уже потихоньку признают, а значит скоро что-то должно измениться, и моя зарплата станет выглядеть солиднее. Хотя… сегодня я вдруг понял, что это всего лишь жалкие бумажки. И перед лицом стихии они не стоят вообще ничего! А ещё… ещё они точно не стоят того, чтобы ругаться друг с другом, Туан. Прости, пожалуйста, прости меня за сегодняшнее утро. И не уходи. Никогда не уходи, прошу, — отрывисто просипел младший, обнимая его ещё крепче.       — Кит, — спустя пару минут тихо позвал Прачая, удостоверившись, что Перават завершил свою речь. — Я знаю, что тебе сегодня было страшно. Мне тоже, солнце. И пробираясь к библиотеке я, как и ты, больше всего боялся… не успеть сюда. У меня от одной мысли о том, что я больше не услышу твой голос и не увижу лица, почти останавливалось сердце, — прошептал старший и вдруг закашлялся, быстро отвернув голову, чтобы хоть как-то уберечь любимого.       В ответ по его спине прошлась рука Криста, каким-то волшебным образом утихомирив кашель и тогда Сингто, сглотнув, продолжил:       — Наверное, ты не мой идеал. Но если я что и понял за всё время наших отношений… мне не нужен идеал. Совершенству лучше оставаться недостижимой мечтой, поскольку именно тогда оно останется совершенством. А для меня важна не погоня, а жизнь в этом моменте, понимаешь, солнце? Да, я хочу жить здесь и сейчас. И особенно сильно я захотел этого сегодня, когда увидел, что наша жизнь может вот так глупо прерваться в одно короткое мгновение, — Прачая умолк, а затем, отстранившись настолько, чтобы Перават расслабил объятия, встретился со сверкающим взглядом младшего и нежно прошептал:       — Кит, прости за сегодняшнее утро и за ту фразу про блокнотик. В следующий раз, если он будет, я постараюсь держать себя в руках, слышишь? А ещё… помни, что я люблю тебя. Вот такого неидеального, вредного, забывчивого и неугомонного. И… не бойся, потому что я никуда не собираюсь от тебя уходить, ясно? — завершил Сингто и подавшись вперёд, чмокнул своего парня в нос.       — Туан, — одними губами выдохнул младший, всматриваясь в глаза человека, который стал для него личной Вселенной. — Мой Лев, — и внезапно отстранившись, поднял руку вверх, стирая слёзы.       Прачая, отвернувшись, чтобы подбросить «дров» в огонь, хранил молчание уже давно осознав: если повод не является серьёзным, быстрее всего Перават берёт себя в руки, когда он просто находится рядом, не пытаясь его успокоить. Внезапно в голове появилась мысль, что он ещё кое-что забыл и старший поспешил добавить:       — И не взваливай на себя всё то, что мы должны делить пополам, окей? Компьютер нужен нам обоим, а значит и работать, чтобы его купить, мы будем вместе, понял? — строго завершил Сингто и внимательно посмотрел на Криста.       — Да, понял, — негромко отозвался младший и Прачая с облегчением выдохнул, осознавая, что теперь они окончательно всё прояснили и помирились.       В этот момент, с другой стороны, раздались тихие голоса тех, кто пришел их сменить и уже через пятнадцать минут Перават, постелив их пальто, которые успели высохнуть у камина, на пол, предложил старшему улечься. А когда Сингто, зевая, быстро устроился там, куда пригласили, поцеловал его в щеку и тихо-тихо выдохнул:       — Ты тоже не идеал. Но запомни: я никогда не захочу полюбить кого-то другого.

***

      Второй день и ночь в снежном плену прошли так же, разве что кашель старшего так до конца и не прошел. Наступил третий день. И единственное, что с момента попадания в это место хоть как-то радовало Криста — между приступами кашля проходило два, а иногда даже три часа.       Ну и то, что у них не промокли ноги, так как парни с утра, глянув прогноз погоды, догадались обуть утепленные ботинки, а не модные осенние туфли.       — Как только мы выберемся отсюда — я немедленно отведу тебя в больницу, — фыркнул Перават, в очередной раз наблюдая, как Прачая, отойдя подальше от людей, отвернулся к стене, начиная кашлять, а потом добавил:       — Чёрт побери, как же паршиво чувствовать, что ты абсолютно бессилен сделать что-либо для любимого человека!       — Я по глазам вижу, что ты сейчас занимался самобичеванием, — негромко заметил Сингто, внимательно смотря на младшего. — Кит, послушай, такого не мог предвидеть никто. Ну, за исключением профильных специалистов. Но и они не могли утверждать это со стопроцентной уверенностью, понимаешь?       — Угу, — пробормотал Перават — пристальный взгляд старшего практически всегда заставлял его дать вербальный ответ, выводя на эмоции и вытаскивая сдерживаемые чувства.       И тогда Прачая, абсолютно не желая звучать, как какой-нибудь профессор, вызывая у младшего ощущение, что его принимают за малое дитя, присел возле любимого и положив свою руку на его, проговорил:       — Солнце, пойми одну вещь: если бы ученые поделились бы с жителями США имеющейся у них информацией, это вызвало бы всеобщую панику. Только представь, что тогда бы началось в Нью-Йорке, да и не только здесь. Представляешь? — мягко спросил Сингто и дождавшись кивка своего парня, так же мягко продолжил:       — Я не поклонник теории естественного отбора и мне больно думать, что в этом мире должны выжить лишь сильнейшие, но… Это наша жизнь, Кит-Кит. Нет-нет, я не пытаюсь объяснять тебе прописную истину. То, что я сейчас делаю — доношу до тебя одну-единственную мысль: мы и те, кто успел найти себе достаточно надёжное укрытие и есть сильнейшие представители человеческого рода, понимаешь?       После того, как старший замолк, за столом стало тихо. А затем Перават, высвободив свою руку, погладил пальцы Прачаи своими, переплетая их. И сжав руку в подобие кулака, выдохнул:       — Туан. Понимать то, что ты сейчас сказал — больно. Но… — младший повернул голову и смотря старшему прямо в глаза, завершил:       — Я действительно это понимаю.

Спустя неделю

      — Ты мне не нравишься. Вот совсем не нравишься, — то и дело ворчал Крист, глядя на то, как постепенно слабеет его парень.       — Вот так новость! Теперь я тебе уже не нравлюсь? — капризно протянул старший после очередного приступа кашля и демонстративно надул губы.       — Сингто. Мне сейчас совсем не смешно, — лишь отмахнулся Перават, сверкнув глазами. — Ты ведь знаешь, что…       — Знаю, любимый, знаю. Но и ты знаешь, что пока мы не можем выбраться отсюда, — со вздохом отозвался Прачая, а затем добавил:       — И лично я не собираюсь ещё больше усугублять своё состояние, каждую секунду думая о том, пневмония у меня или пока что просто какое-то воспаление горла, ясно?       — Да. Просто… Чёрт возьми, как меня это достало! — в сердцах прошипел младший и тут же услышал:       — Кит! Ночь на дворе. И все, кроме нас уже спят, — прошипел Сингто и обхватив запястье любимого, притянул его ближе.       — Да понял, я понял, — прошептал Перават, усаживаясь удобнее и взял в руки стопку книг.       Именно в этот момент откуда-то снаружи послышался шум, заставив парней вскочить на ноги и обратиться в слух. Затем странные звуки стали громче и вскоре Крист взволнованно проговорил:       — Это дверь. Это… это возле двери, Туан.       — Да. Я понял, — отозвался старший, напряженно сжимая кулак и продолжая смотреть в сторону выхода.       А потом дверь открылась и в лицо парням ударил луч света.       Перават и Прачая, застыв, как те самые пресловутые олени в свете фар, молча наблюдали за тем, как двое мужчин в теплых костюмах для альпинистов продолжают двигаться к ним, а луч света продолжает скользить, будто бы пытаясь кого-то найти.       И через какое-то время, когда мужчина, сместив фонарь вправо, вдруг разбудил сначала девушку, а потом парня, дремавших около камина, первая спросила, кто это, растерянно глядя на вновь прибывших. А второй едва слышно, но при этом так слышно в ночной тиши, проговорил:       — Мой отец, — и поднявшись, быстро пошел к мужчине, стоящему впереди.       Крист и Сингто, глядя на то, как обнимаются отец и сын, потянулись друг к другу, переплетя пальцы и младший тихо проговорил:       — Туан. Если они… сумели сюда… если они сумели добраться — значит…       Перават не смог завершить фразу и, шумно сглотнув, потянулся к щеке. Но Прачае, который знал, как сильно это бедствие вымотало его парня, не нужны были лишние слова, чтобы понять своё солнце. Именно поэтому, сжав руку Криста, старший тряхнул её и когда младший посмотрел на него, с улыбкой вытер слезу и выдохнул:       — Да, любимый. Если они сумели сюда добраться — значит скоро мы будем свободны.

Спустя день

      Мужчины, добравшиеся до Публичной библиотеки, которая стала временным пристанищем тех, кто решил укрыться от разбушевавшейся стихии, оказались теми самыми учеными, которые принесли с собой прекрасную новость — по распоряжению президента за выжившими вылетели на вертолётах, чтобы отвезти их в безопасное место.       Вот так вот парни в компании своих товарищей по несчастью, оказались в одном из вертолётов и когда тот поднялся в воздух, знаменуя скорое окончание, пожалуй, самого кошмарного периода в их жизни, младший, не сдержавшись, потянулся к щеке Прачаи и коснувшись её губами, прошептал:       — Туан. Мы всё-таки выжили.       А Сингто, не медля ни секунды, вернул Кристу поцелуй и жадно ловя взгляд таких родных темно-карих глаз, счастливо выдохнул:       — Да, солнце. Мы всё-таки выжили.

Спустя неделю

      Несмотря на все заверения, что с ним всё в порядке, сразу по прибытии на место, Перавату пришлось заглянуть на приём к врачу.       И вовремя, поскольку, проведя довольно много времени в тесном контакте с Прачаей, он тоже начал заболевать. Но, к счастью, обнаружить это удалось на ранней стадии, а потому, получив рецепт на таблетки и настоятельную рекомендацию выспаться, так как младший всё это время или сидел возле палаты, пока шел осмотр Сингто. Или в тот момент, когда посещения наконец-то разрешили, сидел рядом с ним.       Вот так и прошли эти семь дней, а после врач, в очередной раз осмотрев старшего, заключил:       — Хорошо, что вас эвакуировали, как можно раньше. Благодаря этому нам не пришлось бороться с запущенной формой острого бронхита, который возник у вас из-за невозможности получить нужные лекарства. Что ж, если хотите — я могу вас выписать, но дома вам придётся поберечь силы, а также ещё семь дней пить таблетки, которые я выпишу, ясно? — подытожил доктор, пристально глядя на Прачаю.       — Мы вас услышали, — отозвался Крист вместо Сингто, а затем, посмотрев на любимого, спросил:       — Хочешь выписаться?       — Да, если можно, то очень хочу, — улыбнулся старший, которому порядком осточертело лежать и почти ничего не делать.       — Хорошо. Тогда я пойду готовить документы и выписывать рецепт. А вы пока собирайтесь и когда закончите, загляните ко мне в кабинет, — кивнул врач и быстро покинул палату.       И когда дверь за ним с мягким хлопком закрылась, Прачая наконец-то почувствовал, что кошмарный период их с Пераватом жизни медленно, но верно подходит к концу.

Спустя ещё неделю

      — Ты точно здоров? — прищурившись, поинтересовался младший, открывая перед Прачаей дверь их временного жилища.       — Ты спросил об этом триста раз!       — И это ещё мало, — начал Перават, но тут старший фыркнул:       — Триста раз — это только в больнице. А по пути сюда ещё раз сто ми-ни-мум! — и прищурившись, посмотрел на любимого.       После этого на лице Криста появилось смущенное, а затем виноватое выражение и через секунду Сингто услышал тихое:       — Туан, прости меня. Я просто…       — Волновался, — тут же закончил Прачая. — Да, я знаю, родной. Но поверь, сейчас я уже здоров. Хотя врачи сказали, что если бы мы посидели в снежном плену ещё пару дней, всё было бы намного хуже.       — Хвала Всевышнему, что нас нашли и эвакуировали раньше, чем ухудшилась ситуация, — воскликнул младший, сложив руки в молитвенном жесте, а затем, хитро улыбнувшись, спросил:       — Значит, мой Лев, ты утверждаешь, что абсолютно здоров?       — Абсолютно, — на губах старшего, который уже почувствовал, откуда ветер дует, появилась лёгкая ухмылка. — А что?       — Тогда предъяви доказательства, — улыбка Перавата стала ещё шире, а в глазах заплясали чертята.       — С удовольствием. Но для начала, не будешь ли ты так любезен подсказать мне, что же может служить доказательством? — ухмылка Прачаи тоже стала шире.       — Хмм… Даже и не знаю, — промурлыкал Крист и шагнув вперёд, обхватил лицо любимого ладонями, медленно проведя языком по губам Сингто.       Молодой и здоровый организм старшего отреагировал на эту провокацию, как и должен был. А потому уже через несколько мгновений Перават, которого прижали к стене, вновь ухмыльнулся и прошептав:       — Туан. Осилишь пятьдесят четыре раза, ммм?       Ответом младшему стала не менее дерзкая ухмылка и урчащее:       — Не уверен. Но что нам мешает проверить это прямо сейчас, верно, Кит?       И рассмеявшись, когда их позиции поменялись — теперь к стене был прижат он — приоткрыл губы, позволяя самому жаркому в мире солнцу начать их первый поцелуй этим вечером.       Потому что только жар взаимного чувства мог сделать то, что не сделают даже самые квалифицированные врачи: стереть страх, который съедал их заживо и дать осознать главное…       Они пережили этот кошмар!       И их всё ещё двое.