Ночной снег

***

Коля рос в этой деревне, исследуя местность и не только. Рос и был такой же занозой, часто на него жаловались его дорогой матери, и не только. На него невозможно было повлиять, просто-напросто невозможно же. Единственный человек, который мог повлиять, — это Фёдор, и то чуть-чуть. — Фёдор-сан, а Фёдор-сан! Расскажи, а почему ты такой одиночка? Ты же такой красавчик… девушки в нашей деревне прям мечтают повстречаться с тобой, и не только, а ты только и делаешь, что читаешь книжки, да богу молишься… — смотрел на старшего парень с игривым взглядом. — У меня нет на это времени, да и мне нужно постоянно присматривать за одной занозой в заднице… — серьёзно сказал парень, не отрывая взгляда от книги. — ЧТО!? Ну, Дос Кун! Зануда! — смотрит, мол, что он читает такое интересное, и это, как обычно, научная литература, скукота то смертная. Улыбаясь, парень рос, и вот он стал совершеннолетним, стал только больше занозой в заднице, творил всякое, то и дело веселился, смеялся, пел и плясал. С парнями молодыми из деревни пили, а на праздниках заплетали венок и прыгали через костёр, тогда было весело, собирали то и дело травы и грибы. Парень перестал ходить в гости к Фёдору от слова совсем, но было легче, эта мелкая срака не будет скрывать проповеди. Коля помогал матери и думал, что это всё, что ему нужно, вот только настала беда. Мама сильно заболела, это не лечилось, лекари пытались ей помочь, не выходило. Коля плакал возле её постели, даже умоляя просто помощи Фёдора, он старался, но помощь не пришла, и ничего не помогло. Беловолосый парень всеми силами ухаживал, помогал с домом, почти не выходил, только за продуктами и водой, и спустя пару месяцев матери не стало, Коля остался один, так как отца он не знал же. — Мамочка… — говорил он со слезами на глазах, держа ту за холодную руку. — Я сильно тебя люблю… и буду скучать… прости, что твой непутёвый сын был такой занозой… — сидел возле кровати и плакал, и уже голос тихий сорвался на крик, на него пришел Федя, видя эту сцену, он приобнял парня, так как девушка была ему близким другом, и успокаивал, решил вывести, мол, плохо ему сейчас, тот не хотел и вырывался, мол, пусти к ней, пусти, пришлось его успокаивать ещё всю ночь. Парень никак не мог сомкнуть глаз и ревел. Прошло несколько месяцев после смерти матери, на похоронах его держали, так как тот не хотел уходить от могилы матери и сильно ревел, когда мать закапывали в землю. Федя забрал парня, так как один он мог сделать себе плохо или убить себя, горе могло довести до такого, и не только. — Я принёс тебе чая… в нём валерьянка, прошу, выпей его, станет намного легче… — холодно, но с сочувствием сказал парень, видя, как тот с горем пополам выпил этот чай и сидит, укрытый пледом. — Спасибо… Дос Кун… — сказал он это не то что убито, скорее обездолено, после спустя месяцы задворничества и жизни на шее у Феди, тот вышел из дома, и первое, что он сделал, это пошел к нему в церковь поставить свечку за здравие и покой матери. — Ты вышел… — улыбнулся парень и подошёл, помогая ему, если что, они вышли и долго сидели, о чём-то говорили, о чём-то странно весёлом или о проблемах. — Я не святой человек, Коля… меня сюда сослали из-за убийства многого количества людей… и теперь я стараюсь замаливать грехи… — спокойно сказал Федя, смотря на сияющее небо от звёзд. — Твоя мама бежала от деспотичного мужа, твоего дорогого отца… она добра… всем помогала… не жалела себя… она не заслужила смерти. — Мама много говорила… о всяком, чаще о людях, она любила их, уважала… помогала, меня она любила… говорила, выросту, обрету больше счастья, чем она… она научила меня всему… но не научила, как жить без неё… — слезы пошли сами собой, и его приобняли, тот долго из-за этого плакал, после стало хоть немного, но легче, период востоковедения начался и длился он долго. Настала зима, в это время много метелей, и люди запасаются дровами, Коля не исключение, он помогал Феде, так как вернулся в один дом, где жила мама, он не мог же. — Дос Кун… — тот к нему повернул голову и получил снежком в лицо и смешной и сильный смех, это было так забавно. — Какими мы наглыми стали, Коленька, ну ничего, сейчас пожалеешь мою мощь… — улыбнулся, смотря на того же, так сказать, и началась перепалка снегом, после которой они вернулись в этот дом и сидели возле камина, ели. — У меня есть вино… ты это не пробовал, по этому держи… — дал стакан на пробу тому. — Благодарю, Дос Кун… — выпил и после подавился, мол, ого, что за вкус, такое горькое, что ужас, но пили и о чём-то говорили, греясь и шутили. — Федя… ты когда-нибудь целовался… — смотрит, так сказать же, и весь был красный из-за действия алкоголя. — Вообще… нет, я не видел смысла в нём… — после его поцеловали в губы. Коля поцеловал его в губы, будучи пьяным, странный парень был, он полюбил того, кто его буквально спас же, и всё равно, что он был старше на несколько сотен лет, но физически они ровесники, и он на это опирался, он совершеннолетний, ему уже было 19. Они целовались страстно, что оба его подхватили, и Коля уже валялся на полу под ним, и умостившись, не пуская друг друга, возможно, они оба хотели, возможно, алкоголь. Но спустя время, оба были полуголые, и Николая целовали и кусали в шею же, и всё закончилась обычной лаской внизу и поцелуями. Федор делал всё деликатно, аккуратно, чтоб не причинить боли и не сделать больно пальцами. Смазав пальцы чем-то, что дал тот, ввел пальцы в того. — Осторожно… сделаю всё аккуратно… — сказал на ухо. — Мм ~ — смотрит на того, краснея и приобнимая того за талию и вздыхал немного же, спустя несколько минут такой ласки, он излился и лежал, отдышавшись, обнял того, укрывшись, даже лень было одеться. — Ты дурак, Коля, ух… попал я с тобой… — смотрит Федя и уснул рядом с ним.