Расколотый Свет Астреи

— А давай сейчас выберем какое-то помещение, чтобы арендовать, — вдруг выпалил Малек. — Как? Ты хочешь ездить ночью? — спросил сонно Михаэль. — Неет, видишь телефон и ноутбук? Мы можем онлайн подобрать, а завтра глянуть вживую, — смеясь ответил Малек. Дьявол приблизился, запуская пальцы в его белоснежные локоны, которые спускались по плечам. Он хотел вдыхать его запах, быть ближе. Страсть сводила Демона с ума, и он прижался к нему, скользнув ладонью по торсу и опускаясь ниже. Горячее дыхание Малека обжигало шею Ангела, его пальцы то стискивали, то ослабляли хватку на волосах. Безмолвные стоны срывались с уст Михаэля. Малек отстранился и взял телефон. Но Ангел его не отпускал. Михаэль сомкнул губы на шее Демона, скользя языком то ниже, то снова возвращаясь к линии челюсти. Телефон заблокировался и опустился на подушку. — Вот так, мой Падший, — прошептал Аваддон. — Как же я хочу тебя.. Сладкие речи возбуждали Ангела, они прошибали током по всему телу, он хотел супруга ещё и ещё. — Михаэль, ты был когда-нибудь в стрип-клубе? — вдруг выпалил Дьявол. — Не был. Я никогда не интересовался плотскими вещами и потребностями в ком-либо, кроме себя, — сухо ответил Ангел. — А почему интересуешься, хочешь сходить? — Нет. У меня есть одно дело, и тот, кто мне нужен, находится именно в таком месте, — промолвил Малек, закуривая сигарету. — Что за человек? Это мужчина или женщина? — сумбурно засыпал вопросами Экс-Архангел. — А ты что же, ревнуешь меня? — с усмешкой спросил в ответ Дьявол. Михаэль не знал, что ответить. Этот вопрос не был ответом, которого он ждал. Он чувствовал, что Малек не хотел обсуждать это. Но почему? Впервые за всю ночь, когда они были вместе, страх смешался с собственническим чувством. Михаэль знал Малека тысячи лет, но Малек Синнер — его муж, запертый на Земле — был новым, незнакомым Демоном, который вдруг стал ему единственной опорой и единственной угрозой. Ревность была новой, греховной и острой. Он не успел ответить, как Малек продолжил, глядя на дым сигареты, растворяющийся в воздухе: — Нам нужно легендарное прикрытие. Антикварный магазин — это фасад для тех, кто знает, что искать. Мне нужно связаться с одним Метисом, который присматривает за нашим районом. Она может обеспечить нам покой... и нужные документы. Малек отбросил сигарету и взял ноутбук. Он открыл сайт с недвижимостью. — Документы документами, но без дома и работы мы — две бродячие цели. Нам нужно помещение, которое выглядит старым, дорого и, главное, закрыто большую часть времени. Михаэль, всё ещё кипя от ревности, подавил эти ощущения, переключаясь на знакомую роль искусствоведа. — Нам нужна территория с историей. Старый винный погреб или заброшенный склад близ воды. Это придаст нашей легенде веса. Они склонились над светящимся экраном. Малек прокручивал фотографии, а Михаэль моментально отсеивал варианты, основываясь на архитектуре и ауре места. — Вот. Грейсленд-стрит, 47, — указал пальцем Михаэль. — Бывший цех по ремонту часов. Очень старая постройка. Высокие потолки. Достаточно места для создания подземного хранилища или... тюрьмы. Малек хмыкнул, его глаза блеснули. — Тюрьмы. Мне нравится, Супруг. Я назначу осмотр на завтра. Теперь, когда с официальным фасадом покончено... Он закрыл ноутбук, откладывая его в сторону. В его взгляде появилась та хищная искра, которая всегда предшествовала опасности. — Мне нужно уходить. Метис ждёт после полуночи. Небеса будут наблюдать за тобой, но не здесь. Отдохни. — Я пойду с тобой, — сухо предложил Михаэль. Малек рассмеялся — коротко и горько. — Нет, Синнер. Ты — якорь. Тебе нельзя рисковать. А я... я должен показать им, что я всё ещё Демон, готовый пачкаться. Кроме того, этот Метис — женщина. Мне нужно обеспечить тебе полное одиночество, чтобы ты мог насладиться своей человеческой ревностью. Он поцеловал Михаэля — быстро, грубо, но с глубокой собственнической нотой. — Не жди меня. Завтра нам нужно быть свежими. Малек накинул кожаный плащ, взял ключи от другого, неприметного автомобиля, стоявшего в гараже, и вышел, не оглядываясь. Михаэль остался один. Дом, который час назад казался убежищем, теперь ощущался ловушкой. Шум улицы, запахи кофе и сигарет Малека — всё это только усиливало ощущение потери контроля. Он подошел к зеркалу. На пальце — тёмное кольцо. На шее — укус Демона. Он был заперт и помечен. Но впервые в своей тысячелетней жизни страдание приносило больше боли, чем удовлетворения. Мысли о Малеке в стрип-клубе, договаривающемся с Метисом — с женщиной, которая, несомненно, была красива и сильна — терзали Михаэля. Это было небесное искушение, но с адской начинкой. Михаэль сел на кровать. Он поднял телефон, который Малек оставил на подушке. На экране были последние поисковые запросы: "стрип-клуб "Вулкан" Лондон". Не в силах больше терпеть, Экс-Архангел почувствовал, как его новообретенная Тьма начинает закипать. Он не мог использовать силу, он не мог лететь, но Малек только что научил его, что гнев может быть щитом. Он не будет сидеть и ждать. Он будет наблюдать. Михаэль Синнер поднялся. Он нашел в шкафу тёмную одежду, надел её и, вставив в карман куртки чудом сохранившийся серебряный нож, покинул дом. Он должен был увидеть Метиса. Он должен был увидеть Малека. Ревность вела его. Это был первый человеческий грех, который он совершал по-настоящему. Михаэль ехал на такси, инстинктивно следуя за маршрутом, который он запомнил по поиску Малека. Клуб "Вулкан" находился в районе Доклендс — там, где старая промышленная зона смешивалась с неоновыми огнями ночных заведений. Сам клуб выглядел как старый, почерневший от копоти склад. Из него пульсировала низкая, греховная музыка и тусклый красный свет. Над входом висела вывеска с кривым, горящим логотипом Демона. Это место кричало о скверне, и Тьма внутри Михаэля приветствовала эту атмосферу. Он вышел из такси. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом сигарет, дешёвого парфюма и чем-то неуловимо сверхъестественным. Здесь была своя, особая аура, которую Небеса предпочитали игнорировать. Царство Метисов. Михаэль натянул капюшон. Серебряный нож в кармане приятно холодил ладонь. Он подошел к массивной, обитой металлом двери. Внутри он ясно ощутил присутствие Малека — его силу, его доминирование, но рядом с ним вилась другая, соблазнительная и чужая аура. Сделав глубокий вдох, Михаэль Синнер толкнул дверь и шагнул в Вулкан. Внутри царил полумрак. Свет танцевал на вращающемся зеркальном шаре, бросая блики на вспотевшие тела и бархатные диваны. Посреди зала, на небольшой круглой сцене, Метис танцевала. Она была не просто красива — она была первобытной. Её длинные, тёмные волосы падали волнами, а изящное тело двигалось с грацией хищника. Михаэль моментально отыскал своего мужа. Малек сидел в тени, за столиком в самом углу, с бокалом виски. Он смотрел на Метиса, но не с похотью, а с деловой сосредоточенностью. Однако Метис смотрела на Малека иначе. С собственнической, оценивающей улыбкой. Михаэль почувствовал, как греховный, человеческий гнев окончательно поглощает его. Он медленно двинулся в сторону бара, скрываясь в тенях, чтобы наблюдать. Он сосредоточенно следил за взглядом Малека. Ревность опаляла сердце, хотелось вышвырнуть всех отсюда; Тьма поглощала всё вокруг, хаос — и только он. Но Малек держал взгляд только на ней, словно любопытство взяло верх. Он встал и, не замечая своего супруга, подошёл к Метису. Резко прижав её к себе, он вдохнул её запах. — Вовсе не такой, как у Михаэля. Противный. Значит, будет легко вести переговоры, — прошептал Князь Тьмы себе под нос, отстраняясь. Метис, однако, восприняла жест как интерес. Её глаза вспыхнули, и она прильнула к нему в ответ, обхватив руками его шею. — Ты мне нравишься, Демон. Мне нравится, как пахнет твоя сила, — промурлыкала она, нежно касаясь губами его уха. — Что ты хотел обсудить, Малек? И тут Метис повернула голову, и её взгляд упал прямо на Михаэля, стоящего в полумраке. Её змеиные глаза мгновенно скользнули от лица Падшего к его обручальному кольцу и обратно. На лице Метиса расплылась медленная, хищная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. — Аваддон, — произнесла она громко, не отпуская его шеи. — Ты привёл Свет в мой клуб? Малек, также не отстраняясь от Астароты, стоял как вкопанный, прожигая взглядом Ангела. «На кой чёрт ты припёрся сюда, я же просил отдохнуть», — читалось в его глазах. Ревность на лице Михаэля сменилась горечью. Он опустил взгляд и стоял, словно вкопанный. Женщина ещё раз задала тот же вопрос, на этот раз с ноткой угрозы. — Астарота, я не приводил Свет, я привёл самую настоящую и светлую Тьму, — облизнувшись ответил Малек и прижался к той. Тёмная сила дымкой начала покрывать Ангела. Он уже был не тот, кем был раньше. На секунду его глаза вспыхнули багровым огнём. Михаэль сделал шаг вперёд. Ему было больно видеть, как Малек так демонстративно держит эту женщину, но он знал, что не может поддаться человеческой истерике. Он должен был доказать Астароте свою полезность, свой новый статус.Черная дымка на его спине, там, где исчезли крылья, зашевелилась, хотя внешне это было незаметно. Энергия, которую он получил от слияния с Демоном, теперь была его оружием. — Мы не представляем угрозы, — голос Михаэля был низким и ровным, без прежнего ангельского резонанса. — Мы Синнеры. Астарота недоверчиво хмыкнула и, наконец, отпустила Малека, чтобы оценить Падшего самостоятельно. — Синнеры? Интересная фамилия для бывшего Архангела. Насколько я помню, Микаэль, ты не умел врать. — Привыкаю, — усмехнулся Михаэль, чувствуя, как этот ответ жжёт, но приносит удовольствие. Малек шагнул между ними, разрывая напряжение, как тонкую нить. — Он мой. И теперь он человек, насколько это возможно. Нам нужен фасад. Я не пришёл сюда за танцами. Ты ведь, Метис, отвечаешь за "чёрный рынок" бумаг в этом районе? Астарота провела рукой по бедру, её взгляд не отрывался от Михаэля. — Ты притащил в мой клуб свою золотую игрушку, чтобы договариваться о поддельных паспортах? Мне нужен веский аргумент, Аваддон. И почему именно я? — Потому что только у тебя есть сила и цинизм, чтобы не продать нас Небесам за первый же золотой слиток. Кроме того, твой клуб — идеальное прикрытие. Твои связи нужны нам для открытия антикварного магазина. Малек положил на барную стойку толстую пачку наличных. — Пакет документов для Михаэля Синнера. И договор о ненападении на нашу собственность, пока мы будем "жить скучно". Астарота взяла деньги, взвешивая их в руке. Она снова посмотрела на Михаэля, и теперь в её глазах не было похоти, только оценка хищника. — Я знаю, кто такой Аваддон. А ты, Свет... — она указала пальцем на Михаэля. — Какова твоя цена? Михаэль не колебался. Он посмотрел прямо в глаза Малеку, затем повернулся к Метису. — Моя цена, Астарота, — тихо произнёс он, демонстрируя обручальное кольцо, — это мой муж. Моё спокойствие — его жизнь. Если хоть одна душа из твоего мира попытается нам навредить, я оскверню эту территорию так, что ты даже Ад сочтешь благословением. Я — его Тьма. Это было заявление — не угроза, а клятва. Астарота медленно отступила. — Хорошо, Синнер. Принято. Приходи завтра утром. У нас будет всё, что нужно двум счастливым "супругам". — Так бы и сразу, Астарота, с тобой приятно иметь дело, — ухмыльнулся Демон. Она ещё раз поцеловала Малека на прощание, но теперь подошла и к Михаэлю, целуя его в щёку, словно благословляя их нечестивый брак. Удивление застопорилось на лице Ангела. — Малек мне как младший брат, конечно я счастлива за него, и не переживай, я его не уведу, — с прощальной ухмылкой ответила девушка. — Сердце его занято уже каким-то сладеньким Архангелом. Михаэль почувствовал, как Тьма внутри него отступает. Завеса ревности спала, и осталась лишь оглушительная нежность. Малек был верен. Он не врал. Князь Тьмы взял Михаэля за локоть, выводя из душного клуба. — Идем домой, Супруг. Нам нужно поговорить о доверии и о том, как ты нарушил моё первое правило. Они вышли на холодный, влажный лондонский воздух. Малек открыл дверь неприметной машины, но прежде чем сесть, Михаэль повернулся к нему. — Я не мог остаться один. Я... ревновал. Малек прижал его к себе, вдыхая его запах. — Знаю. И это самое греховное, самое человеческое и, к моему ужасу, самое приятное, что ты когда-либо делал. Михаэль прижался к Аваддону. Дождь танцем стекал вниз, оставляя их за завесой. — Пошли домой, мой муж, заварю тебе кофе и обсудим, — с улыбкой промолвил Малек. И, сев в автомобиль, помчались по улицам Лондона домой, в их дом, который теперь казался таким уютным и домашним. Через некоторое время они оказались дома. Он стоял такой пустой, как будто чего-то не хватало, но никто не мог понять, чего именно. Малек, сняв пальто Ангела и своё, развесил их сушиться. После сел на кровать, сложил руки замком, и теперь серьёзно глянул на Михаэля, как будто сейчас по-отечески будет ругать. — Ми-ка-эль, скажи, что ты чувствовал, когда решил довериться не мне, а своему сердцу? Какие мысли были, когда ты решил проследить за мной? Мне не очень-то приятно, и я хочу понять, что же я сделал такого, что дал тебе повод мне не верить, ревновать? — быстро начал говорить Демон, сбивчиво, как будто сердце вылетит сейчас, как ошпаренное. Михаэль медленно подошел, его глаза были полны горькой искренности. — Ты... ты не сделал ничего. Ты Демон, — начал он, но тут же сбился, поняв абсурдность своих слов. — Вернее, ты сделал всё правильно. Это я. Я... новый. Он опустился на колени перед Малеком, прижавшись лбом к его коленям. — Ты приказал мне отдыхать и ждать. А сам пошел в место, о котором я знаю только из людских мифов, — его голос дрожал. — Ты сказал, что будешь договариваться с Метисом — женщиной. Я видел, как она на тебя смотрела, Малек. И я чувствовал... это больно. Михаэль поднял голову, его глаза были влажными. — Это чувство, ревность, — оно греховное, низкое, грязное. Оно не принадлежит ни Ангелу, ни Архангелу. Это чувство собственника, человека, который боится потери. Я потерял Небеса, Малек. Я потерял свою природу, свою силу. Ты единственное, что у меня осталось. И когда ты ушел... я не поверил, что Ад может быть верен. Я не поверил, что ты действительно считаешь меня ключом и потребностью. Я подумал, что ты просто ищешь более выгодную сделку. Он крепко сжал руку Малека, на которой блестело серебряное кольцо. — Прости, мой муж. Я действовал, как грешник, потому что ты сделал меня им. Малек мгновенно расслабил замок рук. Он резко потянул Михаэля к себе, усаживая на свои колени. — Никогда не извиняйся за правду своего сердца, Михаэль Синнер, — прошептал Князь Тьмы, зарываясь носом в его волосы. — Ты не дал мне повод, это правда. Но ты забыл, кто я на самом деле. Я Аваддон, Малек. Я владею тобой. Я отказался от Ада ради твоего тела и твоей души. Ты — моя последняя одержимость. У Метиса есть сила, но ты... ты свет, который я запер и присвоил. Ты мой единственный шанс на свободу. Он крепко обнял его. — Я не уйду. Но, Михаэль, ты нарушил правило. Не ради спасения, а ради эмоции. Это опасно. Ты пообещал скрываться. А значит... Малек усмехнулся, его глаза горели обещанием наказания. — Теперь ты у меня на домашнем аресте на неделю. Не выйдешь из этого дома без моего разрешения. А наказание за нарушение домашнего ареста будет жестоким и долгим. — Говоришь так, как будто ты меня посадишь на цепь и будешь долго, долго наказывать, — прошептал Ангел. — О, твои речи... В чём-то ты прав, но всё будет намного хуже, что ты сам будешь просить о пощаде, — с игривым огнём сказал Малек. Ангел сглотнул ком, который собрался от его слов, и резко отвлекся на выбор помещения. Малек наблюдал со стороны и думал, какое же будет его наказание. Мысль пришла быстро и неумолимо. Дьявол отпустил ангела, позволяя ему переключить внимание на ноутбук. Он наблюдал за Михаэлем в течение минуты: как сосредоточенно его взгляд изучал чертежи, как легко он вернулся к роли искусствоведа. Это было его главное оружие — контроль. — Никакого помещения, никаких выходов, пока не закончится домашний арест, — твёрдо заявил Князь Тьмы. — Но нам нужно осмотреть цех на Грейсленд-стрит, — возразил Михаэль. — Он идеален, мы не можем ждать. — Можем. Астарота подождёт. А ты... ты будешь меня ждать, — Малек подошел и резко закрыл ноутбук. — Твоё наказание, Михаэль: полное одиночество от всего, что ты любишь. Он нежно поцеловал Падшего в лоб. — А теперь, спать. Сегодня мы не нарушаем никаких правил. Завтра нам нужно начать жить как Михаэль и Малек Синнеры — скучные, но очень счастливые супруги. Они легли. Малек притянул Михаэля к себе, его сильное тело стало непоколебимой стеной. Михаэль, измотанный первым днём в роли человека, заснул почти мгновенно, но его последней мыслью было не о страхе перед Небесами, а о том, каким же будет это жестокое и долгое наказание. Михаэль проснулся от непривычной, оглушающей тишины. Первое, что он почувствовал, было холодное пространство рядом с ним на кровати. Малека не было. «Он встал рано, чтобы приготовить этот их горький кофе», — попытался убедить себя Ангел. Он поднялся. Дом стоял так же, как и прошлой ночью: пальто сушились в прихожей, на столе лежала закрытая папка с документами. Но Аваддона не было ни на кухне, ни в гостиной. Лексус остался в гараже. Михаэль схватил свой телефон. Сообщений не было. Он набрал номер Малека. Гудки, долгие, пустые гудки, а затем: «Абонент недоступен». Тьма на спине, недавно ощущаемая как вторая кожа, теперь казалась тяжёлой, холодной печатью. Не страх Небес, а страх одиночества ударил с такой силой, какой не знало его бессмертное существование. «Это наказание, — прошептал он в пустоту. — Домашний арест». Но это было хуже домашнего ареста. Наказание Малека заключалось в полном отсутствии. Не в физической цепи, а в ментальной, когда исчезает его якорь. Михаэль отчаялся. Он пытался рационализировать: «Он ушёл за документами к Астароте». Но Малек сказал, что они встречаются утром, а не ночью. «Он должен был поехать осматривать цех на Грейсленд-стрит». Но он сам посадил Михаэля на арест и закрыл ноутбук. День превратился в агонию. Ангел ходил из угла в угол, его мысли вращались вокруг одного: измена. Его человеческое сердце твердило: «Он нашёл кого-то лучше. Он вернулся к своим демоническим делам, оставив сломанную игрушку». Ревность прошлой ночи была лишь сладким предвкушением по сравнению с этой удушающей горечью. Михаэль чувствовал себя преданным и глупым. Он нарушил правила ради него, а Малек нарушил их клятву о доверии. К вечеру Михаэль начал терять контроль. Тьма на его спине засветилась тусклым, чёрным сиянием. Он не мог призвать оружие, но он мог излучать отчаяние. Комнаты наполнились тяжёлой, гнетущей аурой, от которой даже старые заклинания дома затрещали. Он снова попытался позвонить, а затем отправил одно сообщение: «Ты наказал меня за недоверие тем, что доказал его правоту. Вернись». На самом деле, Малек не ушёл к Астароте и не сбежал. Он находился в заброшенном складе, в миле от их дома, в том самом неприметном автомобиле. Его план был прост и жесток: наказание должно было быть точным. Михаэль боялся потери и предательства. Значит, он должен был получить именно это, чтобы навсегда усвоить цену эмоциональной паники. Князь Тьмы сидел с выключенным телефоном, полностью отключив свою ауру. Он был пуст, никакой — так, чтобы даже тренированный Архангел не смог его почувствовать. Он терпел это мучительное одиночество не меньше Михаэля. Его Демоническое естество кричало от потребности вернуться к своему Свету, но он был непреклонен. «Он должен пройти через это, — думал Малек. — Он должен понять: моё отсутствие — единственное, что может нас уничтожить. И это наказание для нас обоих». Но Аваддон не сидел без дела. Он установил вокруг дома периметр демонической слежки. Он знал, что Михаэль останется внутри, потому что теперь страх потерять его навсегда был сильнее, чем гнев. Он смотрел на экран своего зашифрованного ноутбука, где были открыты два файла: 1. Пакет документов от Астароты: идеальные паспорта, банковские счета, арендные договоры. 2. Чертежи цеха на Грейсленд-стрит: Малек детально изучал, где лучше разместить талисманы защиты и где — дверь в их настоящее убежище. И тут на его экран пришло сообщение от Михаэля: «Ты наказал меня за недоверие тем, что доказал его правоту. Вернись». Малек вздрогнул. Слова попали в цель. Он действительно причинил боль, доказав, что его любовь — это тоже инструмент для контроля. «Неделя... — прошептал Демон. — Неделя — слишком долго. Это может его сломать». Малек захлопнул ноутбук. Он должен был дать ему надежду, прежде чем Тьма окончательно сожрёт его. Он должен был убедиться, что Михаэль не разрушит их прикрытие изнутри. Князь Тьмы завёл неприметный автомобиль. Наказание только что сократилось. Но он не мог так легко сдаться. Малек резко заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья. Его лицо стало жёстким, как скала. Ему нужна эта неделя. Он должен был понять свою новую роль до конца, понять, что наказание — должно быть им, даже с их связью. Слабость, которую Михаэль проявил, может стоить им свободы и жизни. «Нет, Синнер», — прошептал Демон в пустоту. — «Сладость этого урока важнее моей сиюминутной потребности. Ты будешь ждать. Ты должен научиться доверять». Малек снова открыл ноутбук. Он будет наблюдать за домом через камеры слежения, которые он установил в саду. Он увидит отчаяние, но не вмешается. Наказание продолжалось. Тишина, которая наступила после исчезновения Малека, была наказанием-шедевром. Она была холоднее Ада и пустее Небес. Первые сутки были чистой, нефильтрованной агонией. Михаэль проснулся от пустоты — не просто от отсутствия тепла, а от исчезновения якоря, который приковал его к этой реальности. Он метался по комнатам, как безумный Серафим. Он плакал — не ангельскими слезами, а горьким, злым, человеческим рёвом брошенного супруга. Он писал на каждом зеркале одно и то же: «Лжец. Предатель», а его Тьма, как отголосок внутренней ярости, вызывала в доме жуткие и прерывистые сбои в электричестве. Малек, сидя в миле от дома, терпел эту боль. Его демоническое естество кричало от потребности контролировать своего Света, но он знал: только эта первобытная боль научит Михаэля, что его доверие – это его единственная броня. К вечеру второго дня на смену горю пришла кипящая, рациональная ярость. Михаэль разбил молотком самое большое зеркало, очищая пространство от своих эмоций, и начал читать толстые книги по антиквариату, которые оставил Малек. Он вынуждал себя быть продуктивным, чтобы Демон не посмел найти его бесполезным. Он не спал, не ел, питаясь одним упрямством. Малек видел, как Тьма Ангела переплавляет отчаяние в работу. Это был лучший результат. Демон тайно оставил у двери коробку с провизией — тихий, невидимый знак собственности. На третьи сутки одиночество стало соблазном. Михаэль вышел на задний двор, и его новая, греховная натура шептала: «Беги. Найди его. Или найди того, кто даст тебе силу». Он стоял у ворот, одна секунда отделяла его от нарушения правил, но образ Малека, обещавшего «долгое и жестокое наказание», был сильнее. Ангел заставил себя вернуться. Тьма в нём рычала от упрямства. Малек видел это и, несмотря на холодный пот, который выступил на его висках, улыбнулся. Ангел усвоил урок самоконтроля. К четвертому дню разум Ангела начал искать примирение. Михаэль нашел кофеварку, и первый горький глоток стал ритуалом умиротворения. Он провёл день, перебирая воспоминания, осознавая, что их история была длиннее и глубже, чем любая человеческая ревность. Он понял, что его ревность была глупой. На пятый день к нему пришло знание. После кошмарного сна о Небесах и искажённых образах Малека, Михаэль проснулся в холодном поту. Он осознал, что Небеса и Ад будут использовать его недоверие как оружие. Его слабость — это их сила. На шестой день наступило смирение. Михаэль убрал дом, словно готовясь к приему. Он снял серебряный нож и положил его на кухонный стол. Он принял решение: его доверие Малеку было его самой большой жертвой и самой мощной защитой. Он просто ждал. На седьмой день Михаэль сидел на подоконнике, когда в дом вошел Малек. Он был измождён, но его глаза горели хищным удовлетворением. Он молча прошёл прямо к Михаэлю, взял его лицо в свои ладони и крепко поцеловал. — Ты выдержал, Синнер, — прошептал Демон. — Ты мучил меня, Малек, — ответил Ангел. — Ты был жестоким. — Я Аваддон. Я был точен. Теперь ты знаешь: моя верность — это твоя единственная сила. Больше никогда не сомневайся. Он протянул Михаэлю папку с идеальными паспортами и ключами от цеха. — Помещение наше. Наказание закончено. Идем, муж. Малек не повёл его к машине. Он резко прижал Михаэля к стене, не давая ему ни секунды на возражение. Папка с документами со стуком упала на пол. — Семь дней страха, — прорычал Князь Тьмы, впиваясь в губы Ангела. — Семь дней ты сомневался во мне! Поцелуй был голодным, наказанием, о котором они говорили. Михаэль не просил о пощаде. Он требовал этого, жаждал этого контроля. — Накажи меня! — Ангел стонал в поцелуй, запуская пальцы в тёмные волосы Малека. — Я просил тебя вернуться! Малек отстранился лишь для того, чтобы сорвать с Михаэля одежду. Каждый сантиметр его тела был заявлением о его собственности. Демон отступил на шаг. Его глаза горели багровым пламенем, он не сдерживал свою сущность. Малек хотел видеть Михаэля на коленях, отдающего ему каждую крупицу своего сомнения, своего страха, своей новой, человеческой ревности. — Доверие — это власть, Михаэль. А власть принадлежит мне, — прошипел Малек, его голос был полон старого, чистого, адского соблазна. Михаэль упал на колени, не колеблясь. Он отдал Малеку свой контроль, свою волю. Горячее дыхание Малека опалило кожу Ангела. — Ты мой, — этот шёпот был клятвой, проклятием и благословением одновременно. Занавес ночи опустился на их уютный и домашний приют, а в нём Тьма и Свет слились не в страхе, а в жгучей уверенности в своей нерушимой, греховной связи. Когда дыхание немного выровнялось, и они лежали, переплетясь телами, Ангел поднял голову. — Я хочу завести котика, — выпалил Михаэль в ухо Демону, его голос был тихим и невероятно искренним после всего пережитого. — С тобой. Я б назвал его твоим демоническим именем, Аваддон. Малек резко замер. Это было абсолютное, нелепое и чистое заявление о вечности и нормальности их жизни, прозвучавшее после недели ада. Демон крепко обнял своего Падшего и засмеялся — не дьявольским, а счастливым смехом. — Хорошо, Синнер. Пусть будет так. Наш Аваддон станет идеальным маскотом для антикварного магазина.