В тишине умирать

— Вы умрете. Вероятно,уже завтра. — слова врача звучали как приговор–они им и были. Лололошка и не знал,что думать. Да,он виноват,что не уследил–заметил рак легких поздно. Как там сказал врач его диагноз два дня назад,перед тем,как его срочно положили в больницу? «Острый молниеносный рак легких.» Все слова врачей о диагнозе звучат,как приговор. Его глаза впились в чужую физиономию,когда та стала расплываться–то ли от слез,то ли от того,что он снова ушел в себя. Поверить такому–глупо. Совсем глупо! Но это была правда: в его руках был документ о диагнозе и все прилагающееся,все заключения,подписи и официальная печать врача,главного в онкологическом отделении. — Вы слушаете меня,сер? Если вы сейчас откажитесь,мы,конечно,ничего не сможем сделать–ваше согласие все! Но если вы откажитесь остаться тут,в больнице,то,к сожалению,у вас может начаться септический шок на фоне ослабленного иммунитета. Вы понимаете это? Тогда вы точно не доживете до следующего утра. Посмотрите на себя: бледны,худы,слабы,да уставши! Я жду вашего ответа. Лололошка помял документы в руках и вздохнул. Он ненавидел больницы с детства. Тут всегда ужасно воняло разными препаратами,и,после всего одного посещения этого злочастного места,он чувствовал этот запах везде еще неделю. Он словно ходил за ним по пятам. Остаться тут на неопределенное время? Тем более,когда место,куда его хотят поместить–гребанный хоспис! Он не хотел сидеть с бедными людьми вокруг,которым осталось чуть-чуть–это тяжело слушать,что уж говорить о том,чтобы видеть? Смотреть,как вокруг люди угасают,отправляясь на смерть? Нет уж. Уже нагляделся за свою жизнь.. — Простите,но я не могу согласиться. — ему потребовалось много сил на эту простую фразу. Особенно видя,как глаза врача–мужчины в возрасте–поддернулись пеленой боли. Не физической,моральной. Тот уже понял,что это значит,как и сам Ло знал,что с ним будет в таком случае. Только если врач давал себе отчет,что это так и не пытался скрасить или отрицать,то шатен по полной отрицал,что такое может быть. Да,он харкался кровью,но думал,что просто сильно кашляет и каппиляры в слизистых стенках горла рвутся,поэтому и была кровь–это ведь более чем возможно! Понял,что что-то не так синеглазый только тогда,когда крови стало слишком много,а потом он грохнулся в обморок. Тогда то Дилан и отругал его,заставив пойти к врачу..

***

Воспоминания.

— Ло.. Ло!!!! — чей-то голос доносился словно из-под толщи воды,глаза отказывались открываться,став в миг тяжелее целого здания. Спустя время веки поддались ему и он смог открыть свои прекрасные глаза. Первое,что всплыло перед глазами–чужие,до боли родные,глаза,синие и глубокие,как сам океан. Хотелось окунуться на их дно. Тело будто горело,конечности неподъемные,дышать жутко тяжело–вместо вдохов и выдохов слышны были только ужасные хрипы. Как он сам не замечал это раньше(возвращаясь в воспоминаниях назад,его осеняет,что уже недели три он так дышал,постепенно все хуже)?.. — Чувак,наконец ты пришел в себя!.. — голос Дилана дрожал,как и его руки,что было заметно по его хватке. — Что это,черт возьми,было? Ты вообще понимаешь,что это ненормально!? Ты буквально кашлял кровью и ее сгустками,а потом просто упал на пол,как какой-нибудь мешок картошки! Дилан все ругался и ругался,волнуясь и переживая о соседе по комнате. Объятия от этого задрота и недотроги оказались очень неожиданными–как снег среди июля. Ло не мог даже сопротивляться,поднять руку,одну единственную,чтобы обнять в ответ,было тяжело. Ужасное ощущение. И все внутри,в груди,будто скреблось,болело,каждую секунду,каждое мгновение. — Все в порядке,Ди.. — это все,на что хватило его сил. Объятия резко разжали,а чужие бледные руки вцепились в его плечи. — «В порядке»!? Ты в своем уме!? Ты.. Я не могу так! Раз ты сам не можешь о себе позаботиться,это сделаю я. Сейчас же запишу тебя к врачу и ты идешь в ближайшие дни туда–один или со мной,но я точно узнаю,был ли ты на приеме. Только попробуй меня обмануть! — чужие слова отпечатались в памяти на всю жизнь тогда. Ну а теперь на то,что осталось ему прожить от своей жизни. Неужели он угаснет вот так? Глупо не усмотрев за собой? Это било под дых–бросить его любимого Дилана? Друзей? Нет,он не готов к такому прощанию! Но,видимо,уже ничего не сделать. Он просто умрет тут,в этом знакомом до каждого камешка городе,в комнате общежития,которая была его и Дилана интимным местом,в его объятиях. Не хотелось думать,как на это отрегируют другие– Карл,Чед,Дилан,Шерон и Ричард. Насчет девушки он не уверен–все-таки с ней отношения в последнее время натянулись. «Добегался!» — скажет она,когда узнает его причину смерти,и даже не пожалеет,что отказалась участвовать в дальнейшем плане побега. Краем сознания он понимал–если он умрет,то ничего не изменится. Все будет так же: солнце будет светить,воздух быть доступным,люди вокруг,сам мир.. Ничего не изменится–изменятся только близкие ему люди. Иногда задумываешься о том,какое же ничтожное количество людей знает тебя и будет помнить,пока и они не умрут или не забудут. Дружи ты хоть с сотней людей–это меньше процента от всего населения Земли! Что такое сотня против восьми миллиардов? Правильно–ничто. Было страшно умирать,страшно мучаться в агонии перед смертью. Он надеялся,что будет умирать тихо и без боли,как во многих романах и описывают умиротворение и вечный блаженный сон,называя смерть такими изворотливыми словосочетаниями. Но знает,что это не так.

***

— Дилан.. Я пришел! — Ло вошёл в общую комнату,зная,что все соседи сейчас в университете,кроме его любимого соседа. Пошатнувшись,он снял кеды. Как же было хорошо с модщным обезболивающим,которое ему вкололи при поступлении на прием и осмотре–он чуть ли не молил их остановить боль и умер бы,наверное,от болевого шока,или как там это называется? Из комнаты тут же показалась чужая копна волос. — Наконец-то. Что сказали? Какой диагноз? Лечение? Синеглазый услужливо помог Лололошке дойти до их комнаты и постели парня,прежде чем усадить и отпустить его. Биолог не поднимал на него глаз,боясь увидеть страх и боль в любимых глазах. Жаль,что признаться он так и не признался. Всегда казалось–вот он,момент! А потом и страшно становится,и,кажется,уже и вовсе не до этого,да и портить атмосферу не хочется.. И в итоге ничего не произносится вслух,оставаясь в голове. — Ну? Хватит молчать. — Сейчас прочитаю тебе дословно.. Сейчас.. — он покопался в документах,выудив нужные,ловко,как рыбак клюющую рыбу. — “На основе осмотра,результатов анализов и первичного и вторичного осмотров ставится диагноз: “Рак третьей степени,переходит в четвертую,острый и мгновенный по характеру. Очаг образования–легкие. Лечение: не представляется возможным. Вывод: лучше перевести пациента в хоспис с его согласия и продержать там.” Перечитав все хриплым голосом,Лололошка не смел поднять голову. Так было до момента чужих слез и того,как Дилан упал на колени перед ним,плача и обнимая за торс. Это смущало и волновало его одновременно. Правда он не сказал о главном–он может умереть уже завтра. Но его брюнету об этом не обязательно знать! И так настрадался уже.. Он отложил листок и обнял парня,аккуратно поглаживая по спине и голове,слегка ероша волосы.

Они оба надеются на лучшее,но прекрасно понимают,что время прощаться пришло слишком быстро,чем ожидалось.