Время возвращать долги

Хэ Сюаню было неловко. Но мёртвенно-бледная кожа столетиями не знала румянца. Наверное, при жизни они могли бы познакомиться. Даже подружиться. Ши Цинсюань стиснул зубы. Он тоже изменился, чего лукавить. Вместо юноши с духовным паролем «мне всегда 16 лет» на Хэ Сюаня смотрел мужчина средних лет. Правда, он давно научился быть смертным. Теперь он не был ни заросшим, ни грязным. Простая опрятная одежда скрывала застарелые шрамы и ссадины. Он был гладко выбрит, а волосы собирал на прежний манер, как делал ещё небожителем. Хэ Сюань не желал видеть это лицо. И эту причёску, глаза и улыбку. Особенно улыбку. Но он не преувеличивал. Ему действительно не хватало этого чувства. Когда-то присутствие этого человека, точнее, бога делало его самого практически богом. Он не знал, как выразить это понятнее. Общество Ши Цинсюаня заполняло… пустоты. Как будто он был полым внутри, а потом вдруг стал немного полнее. Всегда голодный и злой, он становился предательски мягким. А Ши Цинсюань угощал его ужином… Однажды он спросил об этом у Хуа Чэна, и тот подтвердил похожий опыт — мол, раньше он словно был оболочкой без души. А потом он наконец нашел своего гэгэ. Это откровение так взбесило Хэ Сюаня, что в северном море еще 3 недели бушевали шторма. Наверное, поэтому он искал Ши Цинсюаня в мире смертных все последние годы. И никак не мог найти. А теперь тот сам появился на пороге. Вернее, на песках у морской кромки. — Как поживаешь? — наконец спросил Ши Цинсюань, виновато прищурясь. И тут же поправился: — Ой, то есть, ты ведь не жив… значит, наверное, мне следует сказать, как у тебя дела? Прости, если я… — Нормально, — слегка напряжённо перебил его Хэ Сюань. — У меня всё нормально. — Пауза. — А у тебя? — Да знаешь, наладилось… — Засмущался почему-то Ши Цинсюань и развел руками. Как будто хотел показать, как именно. Но глядя на него, Хэ Сюань видел только свою вину. Она пахла вином и кровью, вихрилась вокруг стройной фигуры, будто в воде. — Ты не собираешься возвращаться на небеса? — без какой-либо надежды на желаемый ответ поинтересовался Хэ Сюань. Он уже не раз слышал об этом от Се Ляня. Ши Цинсюань хотел прожить ту жизнь, которая была ему предначертана изначально. Даже если это не она. Совсем не она. Хэ Сюань был уверен — Ши Цинсюань в своей жизни добился бы гораздо большего. Он был весёлым молодым успешным братом небожителя. Если бы не божок-пустослов… Если бы не божок-пустослов, ничего этого бы не было. Они могли бы познакомиться в чайной. Может быть, ходить друг к другу в гости. Его невеста была бы рада. Может быть, и у Ши Цинсюаня был бы кто-нибудь близкий. Их дети бы поженились, и семьи слились в одну. Подумать только, Ши Уду стал бы его родственником. Но всего этого не случилось. А самым близким человеком Хэ Сюаня стал Ши Цинсюань. Пора было это признать. В конце концов, времени у них не так уж и много. Скоро Ши Цинсюань постареет и умрёт. Может, от болезни. Или произойдёт что-нибудь ужасное. — Ши Цинсюань, — сурово произнёс он. — Останься со мной. До конца своей жизни. Ши Цинсюань захлопал глазами и покраснел. Потом побелел. Даже посерел. — Звучит как угроза, Хэ-сюн. У него были такие же длинные ресницы. Когда-то он превращался в девушку и кокетничал, стреляя глазками. Но Хэ Сюаню было неважно, какого размера грудь он себе выдумывал. Он всегда смотрел только на эти ресницы. Они никогда не менялись, вне зависимости от облика. Даже сейчас, в костюме жалкого смертного, Ши Цинсюань мог взмахнуть ресницами и свести с ума любого небожителя или демона. Даже князя демонов. Даже неприступного Черновода. — Я не смогу держать тебя насильно, — неубедительно успокоил Хэ Сюань. — Но и стоять и смотреть… Он стиснул зубы. Слова не хотели покидать пересохшее горло. Когда-то его близкие страдали, претерпевали лишения и умирали, а он ничего не мог сделать. Но он больше не тот Хэ Сюань, подающий надежды талант с судьбой небожителя. Его судьбу нагло украли. Отдали проходимцу. Который на поверку оказался куда достойнее него самого. Ши Цинсюань не хотел мстить. И вряд ли он вернётся в обличье демона. Ему претили все эти глупости. Его чистая душа не могла озлобиться настолько, чтобы забыть, кто он такой. Повелитель Ветра. Сияющий достоинствами бог, которому всегда шестнадцать лет. И пусть лёгкие морщины уже испещряли его лицо непослушными волнами, а волосы подернуло серебро, Хэ Сюань тоже больше не выглядел так, как Мин И на небесах. Обличье Черновода всегда внушало не благоговейный трепет, а страх. Его истинное лицо, отражение его чёрной души. — Спасибо, Хэ-сюн, — улыбнулся Ши Цинсюань, а защемило сердце. — Вообще, я пришёл… попрощаться. Он столько лет избегал своего мучителя. Стоило бы догадаться… И закатить скандал в духе Мин И в лучшие годы. Но Хэ Сюань просто вздохнул. — Прости, — прошелестел он, и Ши Цинсюань вздрогнул, как он неожиданного удара. Стоял и смотрел перед собой невидящим взором. Солнце роняло на его лицо косые жгучие лучи. Он был слишком хорош для смертного и слишком прост для небожителя. — Всё это… Он многое хотел бы сказать. Что виноват, что ему жаль, что всё могло быть иначе. Но прошлого не воротишь. Сама суть его существования была в том, чтобы отомстить Ши Уду за свою родню и себя самого. Отвоевать у судьбы каждому по заслугам. Но всё же, готовя свою месть, он узнал Ши Цинсюаня. И как бы он ни хотел оставить того в неведении, обычно ветреный Повелитель Ветров имел право всё знать — и воспользовался им сполна. Хэ Сюань считал это справедливым. Как и конец выродка Ши Уду. А что насчёт всего остального? Это он не смел оценивать. Просто не мог. Наконец Ши Цинсюань сморгнул, и вдруг… улыбнулся ему. Заглянул прямо в глаза, как делал когда-то тысячи раз. Эта улыбка парализовала Хэ Сюаня сильнее любых ядов, пригвоздила к горячему песку, вернула куда-то в прошлое. — Ты ведь не смог завершить начатое из-за меня, — виновато проговорил Ши Цинсюань, закусив губу. Его глаза напоминали о высоте небес и глубине вод. Два омута, в которые хотелось упасть без возврата. — В чём-то, — он невесело усмехнулся, — мы, можно сказать, квиты. Об этом они тоже немало беседовали с Хуа Чэном. И пришли к выводу, что Хэ Сюаня держала в мире смертных и не давала уйти на перерождения одна единственная мысль, засевшая в голове ещё в момент его голодной смерти. Он должен был отомстить. Всем причастным. Ши Цинсюань смотрел на него из-под ресниц. Пока он жив, не видать душе Хэ Сюаня покоя. Пока он жив, Хэ Сюань вечно будет несвободен. …в глубине этой самой души Хэ Сюань был с этим согласен. Поцелуй оказался мягким, как облако. Губы Ши Цинсюаня легонько прикоснулись к его серым губам — камуфляж утопленника. Конечно, Хэ Сюань умер не в воде. Но он долгие столетия работал над тем, чтобы потягаться в конечном счету с самим Повелителем Вод. Голод сыграл ему на руку. Вечный голод, который не могли утолить и мириады смертей. Только один человек (или небожитель) был способен приглушить этот голод. Ши Цинсюань разомкнул губы и выпустил наружу язык. Мысли смешались, Хэ Сюань приоткрыл свой рот и пропал на время. Мир оказался закольцован в круговороте между гаснущим небом и прибрежным песком с линией морской пены. Не будь Ши Цинсюань смертным, которому нужно есть, пить и испражняться, Хэ Сюань бы решил, что они стояли так целую вечность. Только они вдвоем, и небо, и море. Два вечных маятника, качающие друг друга в объятиях. Но они не касались друг друга никак, кроме голодных ртов. Ши Цинсюань раньше всегда делал именно так. Атаковал беспощадно и неожиданно, вылизывал досуха, оставлял жаждущим, прикрываясь веером. Больше такого не будет. Не будет… Не… Безысходность сменилась отчаянной решимостью. Больше он его не оставит. Со стороны картина ясная — демон повалил смертного на песок. Должно быть, хочет выпить его энергию ян до капли, завладеть его жизнью. Хэ Сюань упёрся коленом в чужой янский корень и выдохнул тихий полустон. Как же он жалок. Это всё голод, и только. Янский корень признаков жизни не подавал. Ши Цинсюань засмеялся сквозь поцелуй. Хэ Сюань отстранился — что не так? Над ним смеется? Да как он смеет… Его сейчас можно переломить, как тростинку. Его… Его глаза искрились звёздами, морщинки вокруг глаз напомнили линии на руке. Судьба. Куда их искаженная судьба всё это время вела их обоих? Неужто друг к другу? — Я уже не юный небожитель, — кокетливо пояснил бывший Повелитель Ветра, демонстративно подаваясь на костлявое колено. — Быть смертным довольно… непредсказуемо, Хэ-сюн. Песок забился в растрёпанные локоны. Губы слегка покраснели от слабых укусов. Родинка на шее осталась на прежнем месте. Некоторые кости срослись не совсем правильно, Хэ Сюань чуял это даже под скромными одеждами. Но он по-прежнему был великолепен. Вместо ответа Хэ Сюань пригвоздил Ши Цинсюаня к земле голодным поцелуем. Придавил всем своим скелетоподобным естеством. У демонов никогда не было никаких физиологических проблем — если одно тело не устраивало, можно было создать другое. Оболочка служила лишь сосудом плоти, идеально исполняющим желания души. Его душа жаждала единения. Раньше он считал, что так хотя бы немного, но забирал своё. Получал собственную судьбу на время, пока они сливаются воедино. Что в этом секрет их запутанных отношений. Но после смерти Ши Уду и всех этих лет он наконец понял. — Это не обязательно, — прошелестел он в ароматные волосы, упав в их облако. Ши Цинсюань всегда пах чем-то зелёным, наверное, раньше он душился цветочными маслами, а сейчас спал на траве. Хоть что-то между ними не изменилось до основания. Может быть, его душа проклята навечно? Он никогда не отомстит Ши Цинсюаню, тот попросту умрёт от старости или болезни, а принять такое как месть его упрямый разум просто не мог. Он навеки будет заперт в этом проклятом мире, демон наедине с собственными демонами. Смертные мечтали о бессмертии. Но к чему — не умирать, если ты можешь лишь это? Просто влачить жалкое существование, не в силах выбрать свою судьбу вновь. Пальцы знакомо посчитали его позвонки. Сейчас он был куда худее и без того стройного Мин И. Кожа чернела, натянутая на кости. Ши Цинсюань и сам был подобен ветру. Иногда Хэ Сюань размышлял, каким богом стал бы, вознесись он в свой срок. Ясно было лишь одно: точно не Повелителем Ветра. Он для этого решительно не подходил. Блядский Ши Уду переписал не только их судьбу, но и мировую историю. Кто знает, какие ветра властвовали бы над Поднебесной без Ши Цинсюаня. Быстрые пальцы скользнули ниже, огладили поясницу и нерешительно остановились. Он приподнялся на руках, чтобы заглянуть в глаза-звезды. Они будто отливали кровью, когда Ши Цинсюань хотел его. Когда они останавливались в постоялых дворах. В своих небесных дворцах. В паланкинах. В пещерах для внезапного ночлега неизвестно где. Под раскидистыми деревьями у уютно трескучего огня. Поначалу это возмущало, затем раздражало, потом стало чем-то естественным и привычным. Как дышать. Ветер трепал волосы, а Ши Цинсюань кусался при поцелуях. И с тем, и с другим трудно было бороться. И Хэ Сюань сдался. Один укус — на нижнюю губу, чтобы растянуть поцелуй подольше. Ещё один — в нежную шею около кадыка. Следующий — торчащая ключица. Хэ Сюань пробовал себя в искусстве быть ветром. Никогда не получалось так же хорошо, как у его Повелителя. Но на этот раз старания тоже в счёт. Когда он спустился к тёмному соску, Ши Цинсюань засмеялся, как от щекотки. Начинало темнеть, и его лицо постепенно скрадывали сумерки. Хэ Сюань ощутил горчащее на языке чувство обиды. Он хотел видеть всё до мельчайших деталей. Пришлось перейти на ночное зрение — спасение в водных глубинах. Так Ши Цинсюань выглядел слегка призрачно, полупрозрачно. Можно было посчитать хрупкие рёбра сквозь светящуюся во тьме кожу. Если бы у Хэ Сюаня было сердце, оно бы заболело от красоты. — Хэ-сюн, — прошептал Ши Цинсюань, поерзав на песке. — Холодно. Он отпрянул. И правда. У водных тварей другая температура. Солнце скрылось, забрав с собой тепло. Влажные пески, должно быть, тоже не самое приятное ложе. В такое время только водная гладь хранит в себе солнечное пламя. Не оглядываясь на пенный ленивый прибой, Хэ Сюань заставил воду подняться к ним. Одежды Ши Цинсюаня сразу намокли, море облизало пятки. — Волшебство, — завороженно выдохнул Ши Цинсюань, застигнутый этим врасплох. — Давай я помогу тебе снять лишнее, — предложил Хэ Сюань, убирая с его лица влажную прядь. Вода обволокла их, словно в невидимой бочке для купания. Он знал по себе, как неприятно может быть в ткани. Но Ши Цинсюань, кажется, понял что-то другое и даже слегка покраснел. — Ты живешь в Чёрных водах? — невпопад кивнул он куда-то за горизонт. Вода бережно придерживала его, как ребёнка. Хэ Сюань невпопад подумал: делал ли так же Ши Уду, когда брату приходило в голову поплавать? — Я не живу, — так же невпопад напомнил он, и повисла тишина, нарушаемая лишь волнами. Это не было лукавством, попыткой скрыть своё местонахождение или обманом. Он бывал в своём чёрном дворце, но никогда не оставался там надолго. Обходил всё дно от края до края, затем выходил к смертным, искал в их мире покоя или забвения, не находил и исчезал снова. Иногда оберегал корабли на пути. Иногда устраивал бури. Всё по настроению. — Я искал тебя, — сказал он вдруг, представляя, что водная гладь, обнимающая Ши Цинсюаня от головы до ног — это он сам. — Я скрывался, — улыбнулся Ши Цинсюань, а потом снова потянулся к нему, положил руки на плечи, прильнул всем телом. — Знаю, — просто сказал он, снова ловя его губы своими. Когда эта ласка закончилась, окончательно спустилась ночь. Он медленно снял с него всё до последней тряпки, представляя, что вода — это его язык. Ши Цинсюань всегда был слегка солёным на вкус, как будто наглотался на пляже. Водные жгуты гладили кожу, не упуская ни единой части. Ши Цинсюань прикрыл глаза и поднял лицо к небу. Давно Хэ Сюань не видел его таким. — А ты… в этой форме… — запнулся Ши Цинсюань, задумчиво погладив выступающую у предплечья рыбью кость. — Чего бы тебе хотелось? — Он имел в виду «Я всё сделаю». Поймал его ладонь и поднёс к губам. Пальцы стали грубее, но и он изменился. В огромных глазах отражались звёзды — ночь словно решила подсмотреть за ними тысячами глаз. — Наполни меня, — одними губами произнёс Ши Цинсюань, обхватывая его бёдрами. — Хочу, чтобы мы соединились. Раньше для этого конкретного желания он менял обличие на Повелительницу Ветра. Если подумать, Хэ Сюань никогда не брал его так в своём настоящем теле. Дрожь пронимала от странного чувства. Как будто что-то подобное уже происходило тысячу лет назад. Было чем-то естественным для них, как ветер. Что ж, если Собиратель Цветов как-то справляется со своим мужчиной, Черновод тоже сможет. Тёплая вода расслабляла мышцы. Они словно купались в лунном свете. — Тебе не противно? — спросил Хэ Сюань, имея в виду свою внешность. Но вернуть тот самый облик Мин И он бы ни за что не решился. — А тебе? — усмехнулся по-доброму Ши Цинсюань, и вновь показалось, что он чем-то смущён. — Никогда, — не задумываясь, ответил Хэ Сюань, а затем подался вперёд. Ши Цинсюань впился в его губы, как если бы хотел забрать воздух из пустых лёгких. И прижался крепко-крепко, царапая шею и спину. Они легко покачивались на волнах, как обломки корабля, выброшенные прибоем. — Хочу больше, — бездумно шептал Ши Цинсюань, невидяще глядя куда-то ему за спину. Возможно, там зарождался шторм, но Хэ Сюаню было плевать. *** Они долго качались на волнах и после, подхваченные солью, лежали спинами бок о бок прямо на водной глади. — У тебя кто-то есть? — без обиняков спросил Хэ Сюань, уставившись прямо на слепящий лунный диск, чтобы стало больно. — Есть, — кивнул Ши Цинсюань и виновато улыбнулся. — Она тебе бы понравилась. Особенно стряпнёй. И малыши… Он запнулся и продолжил только через какое-то время: — Быть смертным — странная штука. Никогда бы не подумал, что хочу такой жизни. Но вот… — Я могу тебя убить, — непонятно зачем произнёс Хэ Сюань, повернув к нему голову. Половина лица оказалась под водой, но его выражение даже не изменилось. — Знаю, — хмыкнул Ши Цинсюань в звёздное небо. Не верит? Зря. Хэ Сюань немного подумал, как хотел бы его убить. Потом ещё немного. Затем разжал кулак и нехотя вернулся в прежнее положение. Всё равно ответом было «никак». Ши Цинсюань захохотал и под водой отыскал его руку, чтобы сжать как-то… успокаивающе. — Понимаю, друг, — отсмеявшись, выдал он. — Я ведь и сам хотел тебя убить. — Ты не сможешь, — настала очередь Хэ Сюаня усмехаться. — Наверное, ты прав, — вздохнул глубоко Ши Цинсюань, и Хэ Сюаня вдруг обдало жаром от осознания. Наверное, самоуверенный бывший Повелитель Ветра имел в виду не глупые физические ограничения. Уж кому-кому, как не Хэ Сюаню, знать, что убить при желании можно любого, даже небожителя. — А у тебя? — неожиданно раздался вопрос. — Что у меня? — раздражённо уточнил он. — Есть кто-нибудь? — Ши Цинсюань, насколько мог, тоже повернулся к нему. — Только ты, — неумело признался Хэ Сюань. — Ты нарываешься, — с угрозой предупредил Ши Цинсюань. — Я не человек, — едва заметно улыбнулся он, — могу сколько угодно раз и не устану. Кудрявые волосы красиво плавали вокруг силуэта Ши Цинсюаня. Его одежда покоилась где-то на дне морском, где ей было самое место. — Я соврал, — зачем-то признался Ши Цинсюань. — Я живу с женщиной и её детьми, приглядываю за ними с малых лет. Но это не мои дети и не моя женщина. Ей просто нужна была помощь. Не говоря ни слова, Хэ Сюань нырнул в чёрную под светом луны воду. — Хэ-сюн? Хэ-сюн! Не надо дутьс… Его вдруг потянули вниз. Здесь всё казалось иным, как в неверном отражении. Через поцелуй Хэ Сюань дал ему немного воздуха, не разрывая объятий. Возможно, секрет человеческого счастья не в том, чтобы никогда не врать, а в том, чтобы вовремя в этом признаваться. Вода ласкала щиколотки, бёдра, живот. И Хэ Сюань вместе с ней. Янский корень Ши Цинсюаня уже был наполовину готов к бою. Не удержавшись, Хэ Сюань прикоснулся к нему губами, попробовал шершавым языком. Ши Цинсюань задрожал, попытался вырваться, пришлось полностью захватить его плоть губами, чтобы он не мог сбежать. Вскоре Ши Цинсюань дернул ногами, застучал кулаками по его плечам и спине, и в самый последний миг они поднялись на поверхность. Отплёвываясь от воды и забавно фыркая, Ши Цинсюань раскраснелся, вздыхая и пытаясь успокоить бешеный стук сердца. — Я хотел достичь вершины с тобой! — Он пытался притвориться возмущённым, но видимо, никак не получалось. Ничего не говоря, Хэ Сюань приоткрыл тёмный рот, и из него потекла струйка жемчужной жидкости. — Выплюнь скорее! — ужаснулся Ши Цинсюань, но не успел ничего больше сказать, потому что Хэ Сюань лязгнул зубами и демонстративно проглотил. — Что это ты делаешь? Мало солёной воды? — В следующий раз сделаю из воды продолжения своих пальцев, — задумчиво пообещал Хэ Сюань, непринуждённо взмахнув рукой, чтобы течение само поднесло к нему Ши Цинсюаня. — Следующего раза не будет! — пообещал тот, прекрасно зная, что не собирается выполнять обещанное. Кажется, голод слегка поутих. Когда нежная человеческая кожа Ши Цинсюаня вконец устала от морской пены, Хэ Сюань подхватил его и спрыгнул на песок неподалёку. Затем водяная башня эффектно рассыпалась мириадами брызг. Театральность была присуща скорее Хуа Чэну, чем «его главному конкуренту», но Хэ Сюань быстро учился. Как рыба, когда-то вышедшая на берег, он заимствовал всё, что могло помочь выжить. Ши Цинсюань захлопал в ладоши, но потом всё равно потребовал поставить его на землю. Этих ног не должна касаться земля, с досадой подумал Хэ Сюань. Роль Мин И ему шла, но никогда не давалась легко. Быть Повелителем Земли для демона Чёрных вод — всё равно, что солнцу стать полумесяцем. Он втискивал себя в костюм небожителя, как Ши Цинсюань — пышную грудь своей женской версии в дерзко приталенные наряды. Он отыскал на берегу позабытую одежду, заставил воду покинуть простоватую ткань. Раньше Ши Цинсюань надевал только самое лучшее. До того, как узнал, каким путём это получил. Затем расчесал его кудри, слушая истории о путешествиях и городках. Ши Цинсюань мастерски опускал названия мест и не называл даже имён, а у Хэ Сюаня не хватало духа его перебивать. Достав откуда-то из запазухи шпильку, Хэ Сюань молча завершил причёску. Ши Цинсюань осторожно наощупь оценил его шедевр, словно боялся испортить: — Спасибо, Хэ-сюн. Пальцы пробежались по гладкому чёрному дереву шпильки, как мурашки — по телу Хэ Сюаня, потом коснулись жемчужины на конце, но Ши Цинсюань тактично ничего не сказал. — Ты придёшь снова? — Он понадеялся, что надежда не будет сильно заметна, если скрыть её в скучающем тоне. Ши Цинсюань улыбнулся лукаво, коротко вздохнул: — Неужели ты не будешь следить, куда я уйду? Хэ Сюань помолчал немного и честно возразил: — Ты мог бы остаться. В этом «мог бы» было сокрыто всё. — Да. Мог бы. Они ещё немного помолчали, глядя, как поднимается из воды солнце. Словно ненастоящее, оно неестественным фонарём роняло на зеркальную гладь лучи и тени. Луч и тень — вот и всё, что могло их описать. — Я проголодался, — признался Ши Цинсюань, не поворачивая на него лица. — А я всегда голоден, — поддержал его Хэ Сюань. — Хочешь, проведу тебя до деревни поблизости? Там есть постоялый двор с неплохим вином. — Когда-то я угощал тебя, — заулыбался Ши Цинсюань, на пару минут предавшись тёплым воспоминаниям. Хэ Сюань поднялся на ноги, протягивая ему нечеловечески длинную бледную ладонь: — Пришло время возвращать долги.