Нежность султанского сердца

***

Багровые лучи заходящего солнца золотили купола Топкапы, но не могли растопить ледяную ауру, окружавшую Султана Чонгука I в его личных покоях. В свои тридцать лет он был воплощением власти: высокий, широкоплечий доминантный альфа с кошачьим взглядом и той особой, почти звериной грацией, что давала понять — перед тобой хищник. Он является доминантным альфой, что означало наличие особых физических и интеллектуальных качеств, особого доминантного феромона, который способен подчинять своей силой и властью. Его правление было эрой небывалого расцвета: корабли строились быстрее, торговые пути процветали, враги дрожали при одном упоминании его имени. Народ боготворил его за силу и справедливость, не замечая, что за стальной волей скрывается усталость и смутное чувство... неполноты. Сегодня он собрал своих ближайших подданных, чтобы обговорить планы на ближайшие походы и дела в столице. Мин Юнги, Великий Визирь, тридцатиоднолетний альфа с проницательными глазами и острым умом, невозмутимо потягивал шербет. Он был мужем младшего брата Султана, омеги Чимина, и отцом их двух альфочек. Рядом с ним сидел Ким Намджун, паша, который периодически сменяет Юнги на посту, тридцатидвухлетний, интеллектуально подкованный альфа, который, несмотря на добрый вид и ямочки на щеках, уничтожит любого, кто посмеет навредить его родным. Ведь он является ещё одним зятем Султана. Его муж — прелестный омега Сокджин, который за восемь лет брака успел подарить альфе двойняшек: альфу и омегу. Чонгук, откинувшись на подушках, невольно наблюдал за своими друзьями. Юнги и Намджун, нежные отцы и преданные мужья. Их запахи, обычно сдержанные, иногда выдавали тончайшие ноты счастья и умиротворения, когда они говорили о своих семьях. Это вызывало в Султане острую, жгучую зависть. Но он был рад за своих младших братишек, ведь несмотря на то, что Чонгук дал им свободу выбора в поиске спутников жизни, они выбрали двух его товарищей, которые были с ним ещё с детства. Он любил своих детей, бесспорно, и был щедр к их омегам-наложникам, родившим их. Но все они были лишь сосудами, родившими ему наследников. Ни один из них не зажег в его груди того огня, который он видел в глазах своих друзей. Он искал того самого омегу, свою Истинную Пару, сколько бы он их ни видел под собой, но всегда находил лишь пустоту. — Говорят, что Венецианский торговец прислал тебе весьма дорогой подарок, мой Султан, — заметил Намджун, прерывая тишину. — Известия о твоей мощи достигли и тех берегов. — Говорят, что его похитили по дороге из какой-то европейской Академии для омег. Весьма своенравный, как говорят калфы, но очень красивый, — невозмутимо добавил Юнги. — Надеюсь, он не доставит тебе лишних хлопот, мой повелитель. Чонгук лишь пожал плечами. Омеги. Они все были одинаковы в своем желании комфорта и послушании. — Даю гарантию, что этот строптивый юнец сломается в первый же день, — говорит Намджун. — Ну-ну-ну, я ставлю на два дня. Будем уважать горячий итальянский нрав, — Султан лишь усмехнулся. — Может, мне вашим мужьям рассказать, с каким воодушевлением вы обсуждаете другого омегу? — А мы-то что? — стушевался Юнги. — Для тебя стараемся, Повелитель. Мы же должны уведомить тебя... — А вдруг это твой истинный. Мы же за тебя переживаем, — сделал невинные глаза Намджун. — Засранцы, так нагло Султану врать! — Мыы? Мы никогда не врём, — синхронно сказали паши и хитро посмотрели друг на друга. — Казню обоих. — А кто же будет помогать тебе? Да и наши мужья не будут рады, — сказал Намджун. — А Чимину вообще волноваться нельзя, — сказал Юнги, смотря на реакцию друзей. — Ты хочешь сказать, что... — Да, дай Аллах, я скоро стану отцом в третий раз. И я молю Всевышнего, чтобы у нас появился маленький омега, — Намджун и Чонгук весело засмеялись. Им было лучше всех известно, как Юнги хотел омегу. Он мечтал о маленьком нежном омежке, похожем на своего мужа. Но пока у них рождались только активные и смышлёные альфы, которые иногда и отдохнуть родителям не дают, даже учитывая всех нянек и прислугу. — Ну не знаю, как по мне, с омегами тоже может быть трудно. Вот, например, Ёниль— это ураган на ножках, а вот Хёнджун — само спокойствие, — сказал Намджун с нежностью в голосе. — У тебя просто омега, как в одно место ужаленный, а у меня Чиминни очень нежный. — Ты что о моём омеге сказал? Ещё раз о нём в таком ключе скажешь, я тебя не то что с поста уберу. Ты на него больше и не сядешь. — А ну прекратили. Два индюка. Подеритесь мне тут ещё. — А почему он про Джина моего начал говорить? — Он у тебя и правда гиперактивный. Это знают все, а я с ним вырос. — Может, чуть-чуть. Но он стал поспокойнее в последнее время. Всё-таки беременность не придаёт больше энергии. — Вот это вы засинхронились, — присвистнул Чонгук. — Дай Аллах здоровья моим братьям и племянникам. А вы должны ещё лучше о них заботиться. И давайте через три дня соберёмся на ужин все вместе. Давно не видел племянников. — Конечно, Повелитель.

***

В то же время, в глубине гарема, царил хаос, невиданный за последние годы. Ким Тэхён, восемнадцатилетний омега, воспитанный в роскоши и свободолюбии Италии, стоял посреди общей комнаты для новоприбывших рабов и орал, не стесняясь в выражениях. Его золотисто-каштановые волосы были растрепаны, глаза, цвета топаза, горели яростью. — Вы! Как вы посмели, твари?! Мой отец — альфа Ким Тэгук! Он сровняет ваш дворец с землей! Я не раб! — голос его срывался, но не терял силы. Он не боялся. Ему было омерзительно. Он ехал домой, в Неаполь, после выпуска из престижной Академии, и тут... похищение, грязь, вонь, а теперь вот этот гарем. Калфы, пожилые беты и омеги, привыкшие к слезам и покорности, лишь закатывали глаза. — Замолчи, щенок! — рявкнула старшая Калфа, бета по имени Хаджи, с лицом, словно высеченным из камня. — Ты теперь здесь никто. Твоя судьба — быть наложником Повелителя, если повезет и мозгов хватит, или всю жизнь стирать вещи в прачечной и прислуживать фаворитам Султана, если нет. Тэхёна, невзирая на его сопротивление и угрозы на идеальном турецком (который он изучил в Академии), отправили к лекарю. Девственность подтверждена. Здоров, как бык. И, что самое невероятное, его запах. Он был сильным, густым ароматом горького шоколада и редких, нежных фиалок — смесь, которая заставила лекарку-омегу неосознанно задрожать. Этот запах был особенным. Это был запах доминантного омеги, которые являлись невероятной редкостью и были очень ценны. После осмотра его отправили в общую комнату и... приставили к работе. Таскать белье и стирать. Для своенравного и избалованного омеги это было неслыханно. — Я не буду это делать! — Он швырнул таз с бельем на пол. — Мои руки созданы не для того! И не подумаю это делать! — Омега, даже не желая того, выпустил доминантные феромоны. Хоть у него они были не настолько сильны, как у альф, и омега ещё не до конца мог ими управлять, но всё же омеги вокруг него немного пошатнулись от резкого наплыва подавляющих феромонов. — Будешь, и не это сделаешь, — шипела Калфа Хаджи. С тех самых пор Тэхён стал проблемой гарема. Он не плакал, а огрызался. Он не подчинялся, а спорил. Его итальянский темперамент смешивался с врожденной гордостью, делая из него маленького, упрямого чертенка.

***

Султан, утомленный государственными делами, решил пройтись по дальним коридорам гарема, чтобы проветрить голову. Ему хотелось тишины и покоя, но вместо этого до него донеслись громкие, раздраженные голоса. — Ты, бесстыжий щенок! Я сказала, иди и почисть этот ковер! Ты, что, глухой? — голос калфы Хаджи был полон ярости. — Я не глухой, я просто отказываюсь! Какое право вы имеете обращаться со мной, как с... рабом? — в ответ послышался высокий, но поразительно чистый и звонкий голос. Чонгук нахмурился. Он не любил, когда в его дворце нарушали порядок, но интонация в голосе омеги зацепила его. В ней не было ни страха, ни раболепства, только чистое, неразбавленное возмущение. Он свернул за угол и замер. Посреди коридора, где калфы и пара евнухов пытались утихомирить скандал, стоял тот самый "подарок" от торговца. Омега был ослепительно красив, даже в грубой одежде раба виднелось: тонкая талия, изящная шея, яркие, словно искры, глаза. Но что заставило Чонгука остановиться, так это не его красота, а запах. Сильный аромат горького шоколада, смешанный с пьянящей фиалкой, достиг его, пронзая всю его сущность альфы. Доминантный омега, — пронеслось в голове. Он лишь единожды их встречал, настолько редкими они были. Тот доминантный омега, которого Султану посчастливилось встретить, был королём одного из союзных государств, взрослый мудрый омега, который дал ему хороший совет: "Никогда не спорь с предназначенным омегой. По глазам вижу, что ты его ещё не встретил, но когда встретишь, помни: как бы он тебя ни любил, он может уйти, если к нему проявится неуважение. И в некоторых случаях даже твоя многотысячная армия не сможет вернуть его к тебе." Его тело напряглось. Древний, хищный инстинкт проснулся и зарычал, требуя немедленно схватить, пометить и защитить. Это было настолько внезапно и ошеломляюще, что Султан впервые за долгое время потерял контроль над своим феромоном. Помещение мгновенно наполнилось его запахом — сильным, резким запахом влажной земли, дуба и чистого, неразбавленного могущества. Все присутствующие застыли, как статуи, почувствовав присутствие Султана и его внезапно агрессивный запах. Тэхён, внезапно замолкнувший, почувствовал, как сильный запах обволакивает его, сдавливая грудь. Но в отличие от других омег и бет, он не упал в покорном поклоне. Он поднял свой подбородок. Чонгук уставился на него, не в силах оторвать взгляд. Омега не дрожал. Он не опустил глаз. Он просто смотрел на Султана с невероятной смесью гнева и любопытства. — Кто это? — Голос Чонгука был низким, рычащим и полным угрозы. Калфа Хаджи поспешно поклонилась до земли. — Мой Повелитель, это Ким Тэхён, новый омега. Подарок венецианского торговца. Он... он ведет себя непокорно. Чонгук сделал шаг вперед. Его взгляд поглощал Тэхёна. Омега не подчинялся, он был как дикий, упрямый котенок, который смеет шипеть на льва. Эта дерзость, эта невинная наглость, невероятно, но позабавила альфу. И он знал, что это не просто забава. Это была Истинность. Внутри него все ликовало и рычало. Наконец-то. МОЙ. Тэхён же, в силу своей юности и воспитания, не придал значения этому внезапному, невероятному притяжению. Он лишь почувствовал сильную ауру доминантного альфы, которая, как ни странно, не заставила его бояться, а только разозлила еще сильнее. — Ты. Подойди сюда, — приказал Султан, и это был не вопрос, а инстинктивный императив альфы к своей истинной паре. Тэхён стиснул зубы, его глаза сверкнули, но впервые он почувствовал, что неповиновение может стоить ему жизни. Он сделал медленный, небрежный шаг вперед. Чонгук втянул носом воздух, наслаждаясь ароматом. — С этого момента, этого омегу трогать запрещено — прозвучал его приказ, который мгновенно изменил иерархию гарема, — Подготовьте его, как подобает. Сегодня ведь ночь четверга. И если хоть один волос упадет с его головы, я велю отрубить голову вам всем. Он отвернулся, не дожидаясь ответа, оставляя за собой шлейф своего могущественного запаха и ошеломленного, но все еще упрямого, омегу. Котенок научится послушанию. Он будет моим. — Решил Султан. Тэхён, чувствуя на себе ошарашенные взгляды калф, евнухов и рабов, впервые ощутил ледяной страх, смешанный с необъяснимым, сильным возбуждением. Его жизнь только что перевернулась.

***

Приказ Султана был абсолютно понятен. Калфы, дрожа от страха после угроз Чонгука, бросились готовить Тэхёна. Его увели в роскошный хамам, где вода, пар и ароматические масла смыли с него не только грязь, но и остатки унизительного статуса раба. Тэхён, несмотря на свою внутреннюю ярость, сдерживал открытое неповиновение. Он помнил, что ему сказал Султан: «трогать запрещено», но также помнил, что за неповиновение альфе можно получить наказание, которое будет куда хуже работы в прачечной. Он позволял себя мыть и втирать масла, но его золотистые глаза метали молнии. Его кожу натёрли до нежного блеска, волосы уложили. На него надели наряд, струящийся, лёгкий, открывающий ключицы, плечи и большую часть спины. Калфы подвели его к зеркалу, слегка подчеркнув кёлем разрез глаз, чтобы сделать его взгляд более выразительным. Когда Тэхёна привели в комнату обучения для омег. Где рассказали немного о том как правильно вести себя с Султаном. Там было полно омег которые долгие годы мечтали о подобном внимании Султана, но никогда его не получали. Это были наложники и фавориты, которые когда-то проводили время с Чонгуком и родили ему детей. Они с презрением оглядели новичка. — Посмотрите на это, — протянул один из омег, Аль-Хафиз, папа старшего сына Султана. — Какой худой. Султану придётся его откармливать, как цыплёнка. За что там ухватиться можно? — И ты слышала этот акцент? — добавил другой омега, Хайдар, с лёгкой насмешкой. — «Я не буду это делать!» — передразнил он Тэхёна, имитируя его итальянский акцент на турецком. — Ты в Стамбуле, щенок, а не в своих грязных европейских академиях. Здесь говорят правильно. Тэхён, стоявший прямо и гордо, почувствовал, как в нём закипает кровь. Его доминантный феромон, который он всё ещё не контролировал полностью, мгновенно усилился, наполняя воздух резким, чуть горьким ароматом шоколада, который заставил более слабых омег вокруг почувствовать дискомфорт. — Мой акцент, — голос Тэхёна был звонким и уверенным, — это признак моего образования. В то время как я учился в Академии, достойной принцев, изучая языки, которые открывают мир, вы сидели здесь, поджав хвосты, и соревновались за крошки внимания, — он оглядел их с ледяным презрением. — А насчёт моей худобы... я не золото, чтобы нравиться всем, я — сокровище, за которым Султан сам пришёл. И я уверяю вас, Повелитель насладится моим телом так, как не наслаждался вашими тушами за все эти годы. Теперь можете вернуться к своим интригам, ибо ни на что большее вы не способны. Его слова, полные яда и чистой доминантной силы (несмотря на то, что он был омегой), поразили их, как пощёчина. Наложники в ужасе замолчали, их запахи дрогнули от унижения. Они, фавориты Султана, были поставлены на место этим юным, наглым «подарком». В этот момент в дверях появился Хосок-ага, бета, Хранитель покоев Султана, служивший ему верой и правдой десятки лет. Это был худощавый, но проницательный человек, чьё лицо отражало хроническую усталость от гаремных драм. — Тэхён хатун — сухо произнёс он, игнорируя наложников. — Повелитель ждёт. Он направился в сторону покоев Султана, и Тэхён последовал за ним. Хосок-ага шёл быстро, говоря вполголоса. — Послушай меня, омега. Султан — величайший альфа. Он не терпит, когда ему перечат. Я знаю его характер. Любой, кто посмеет оспорить его слово или взглянуть на него с пренебрежением, будет наказан. Жёстко. Он может быть нежен, да. Но не испытывай его терпение. Никогда не перечь Повелителю. Тэхён, слушая наставления аги, лишь фыркнул, но запомнил: не перечить. Он не боялся, но понимал, что Альфа-Султан — это не его богатый отец-торговец. Хосок-ага остановился у дверей. В его взгляде читалось странное сочетание страха, любопытства и даже толики жалости. Он понятия не имел, как не терпящий пререканий Султан будет укрощать этого бойкого, своенравного омегу. Он просто знал, что зрелище будет грандиозным. Он распахнул тяжёлые двери. — Повелитель, я привёл Тэхёна хатун.