Безумие

Кэт сменила замки в своей квартире. Она не питала иллюзий, что это сможет остановить Джима, если он захочет попасть внутрь, но символичность жеста была для неё важна. У Джима был ключ от старых замков. Этот ключ теперь был бесполезен, потому что он больше не был здесь желанным гостем. Она погрузилась в работу с головой, чтобы отвлечься от страха и предательской надежды, что Джим может появиться снова, несмотря на своё обещание. Прошло меньше недели, когда Кэт, решительно настроенная, читала статью из свежего медицинского журнала, и в дверь её кабинета постучали. Кат настороженно подняла взгляд, а затем поникла от облегчения и разочарования. — Шерлок, — поприветствовала она. — Ты что, не нашёл дорогу в морг? Шерлок вошёл в кабинет и ожидающе протянул руку. — Мой носовой платок. Кэт приподняла бровь, но послушно полезла в сумочку, чтобы достать свежевыстиранный платок. Когда она протянула его, Шерлок сказал: — Я должен поблагодарить тебя. Твоё замечание об испарении слёз вдохновило меня на ряд новых экспериментов. Кэт подавила смешок. Шерлок нахмурился. — Что-то смешное? Она не могла сдержать улыбку. — Я просто представила, как ты специально заставляешь людей плакать, а потом прилежно пытаешься собрать их слёзы в бутылочки. Шерлок не впечатлился. — Они вряд ли стали бы охотно отдавать свои слёзы, если бы это я заставлял их плакать. Кэт приподняла брови. — Ты слишком много об этом думал, — она покачала головой, откинувшись на спинку кресла. — Что тебе на самом деле нужно, Шерлок? Ты бы не стал идти сюда специально ради носового платка. Он выглядел так, будто обрадовался, что можно отказаться от притворства. Он деловито приказал: — Расскажи мне о Мориарти. — Нет, — она пыталась даже не думать о нём. Уж точно не собиралась, как он однажды выразился, ябедничать на него Шерлоку Холмсу. — Ты не понимаешь, — раздражённо сказал Шерлок. — Любая информация, которую ты можешь дать, даже самая незначительная, может оказаться ключом к тому, чтобы остановить его, прежде чем он причинит кому-то вред. — Знаешь, твоя одержимость поиском смысла в каждой его мелочи — именно то, из-за чего мы вообще оказались в этой ситуации, — сухим тоном напомнила ему Кэт. — Ты правда так хочешь совершить ту же ошибку дважды? Шерлок проигнорировал её. — Мне нужны данные. Ты знаешь его. — Неужели? — спросила Кат, приподняв брови. — Ты уверен? — это был искренний вопрос. Кэт могла любить этого человека, но не утверждала, что знает его. Впрочем, Шерлок, похоже, решил, что она дразнит его. — Люди могут погибнуть, Кэтрин. Кэт тяжело вздохнула через нос и пристально посмотрела на него. Шерлок смотрел прямо в ответ, его бледные глаза требовали ответа. Эта взаимная одержимость его и Джима была крайне нездорова. Она задавалась вопросом, сочтёт ли Майкрофт Холмс, когда дело наконец дойдет до развязки, что, утаивая информацию, она допустит причинение вреда его брату из-за своего бездействия. — Я изложу всё для тебя письменно, — сказала Кэт, хотя её губы скривились от брезгливости при одной мысли об этом. — Так мне будет проще всё вспомнить. Любые последующие вопросы ты тоже задашь мне в письменной форме. Я отказываюсь подвергаться допросу, — она бросила ему вызывающий взгляд. — Это приемлемо? Шерлок резко кивнул. — Хорошо. Кэт кивнула в сторону двери. — А теперь убирайся. Она думала, что написание отнимет много времени, что это будет мучительно, как удаление зубов. На самом деле всё оказалось легко. В свой следующий выходной она села с ноутбуком, за несколько часов выпила целую бутылку вина, и к концу вечера у неё было несколько длинных страниц, детально описывающих каждое её взаимодействие с Джеймсом Мориарти, а также её собственные мысли и догадки о его поведении и происхождении. Было приятно всё изложить, сформулировать всё, что занимало её мысли последние несколько недель. Или, может, это было просто винное опьянение. Она отправила несколько десятков страниц текста Шерлоку по электронной почте с темой «Наш общий друг». По внезапному наитию добавила постскриптум: Как ты вообще нашёл нас той ночью? Я знаю, твой брат подслушивал мою квартиру, но это кажется ниже твоего достоинства. Ответ Шерлока был быстрым и кратким: Сеть бездомных. Мои глаза и уши по всему городу. ШХ Утром, страдая от похмелья, она моргнула, глядя на сообщение, и не могла не подумать, что это звучит не намного успокаивающе, чем мысль о том, что британское правительство установило в её квартире скрытые камеры. Не в первый и не в последний раз она прокляла Майка Стэмфорда за то, что он заставил её прочитать этот дурацкий блог Джона Ватсона.

***

Кэт перестала оглядываться через плечо после того, как прошёл целый месяц без каких-либо признаков возвращения Джима Мориарти. Похоже, он собирался сдержать слово — она больше никогда его не увидит. Это было одновременно облегчением и разочарованием. Она всё ещё хотела его видеть, какая бы плохая это ни была идея. Она встречалась с ним всего несколько раз, но казалось, что она прожила целую жизнь за те короткие часы. Она скучала по этому. Скучала по нему. Тоска была физической болью, как глубокий синяк, который не заживал. И хотя она знала, что лучше бы ей этого не делать, она не могла удержаться от того, чтобы не ткнуть в этот синяк. Она ловила себя на том, что читала и перечитывала его «Трактат о биномиальной теореме» и «Динамику астероида». И, поскольку последнее всё ещё было далеко за пределами её понимания, она начала смотреть математические видео, освежать свои навыки и изучать новые концепции в надежде, что однажды действительно сможет понять эту чёртову книгу. Будь она умницей, она бы избавилась от всего, что напоминало ей о Джиме Мориарти. Но она не могла заставить себя сделать это. Сначала она убрала книги, в дальний угол шкафа вместе с тем красным, алым платьем, но после того, как недели прошли, а Джим так и не появился, она не удержалась, снова достала их, перечитывала, проводила пальцами по страницам. Было больно, но это была приятная боль. Тыкая в этот синяк, ощущая его, она напоминала себе, что рана реальна. Напоминала себе, как она ее заслужила. Напоминала себе, что, как бы ни было больно, она приняла правильное решение и повторила бы его снова, будь у нее шанс. Эта боль заставляла ее чувствовать себя живой, и это было максимально близко к тому, что она ощущала рядом с Джимом Мориарти.

***

Кэт уставилась на кухонный шкафчик, чувствуя беспокойство. Кружка с зомби стояла на самом виду, на нижней полке. Это было необычно, потому что, как заметил Шерлок, Кэт на самом деле почти из неё не пила. Она была, на её вкус, слишком большой и неудобной, да и плохо сохраняла тепло. Но смотреть на неё ей нравилось, поэтому кружка занимала почётное место в передней части второй полки, где Кэт могла видеть еёти улыбаться, когда тянулась за стаканом. Но сейчас она была на нижней полке. Кэт была уверена, что не ставила её туда. Она попыталась вспомнить. В последний раз её использовали почти два месяца назад, когда она налила в неё Джиму чай. После того как он ушел, она вымыла кружку и вернула её на место, на вторую полку. С тех пор она не пользовалась ею, даже не прикасалась. Но она всё равно смотрела на неё каждое утро и видела на том же месте… И вот теперь она переместилась. Её мысли, как это часто бывало, тут же обратились к Джиму, но она сразу же отбросила эту идею. Она не видела и не слышала о нём с той ночи. Да, он однажды взломал её квартиру, но неужели он стал бы взламывать её квартиру только для того, чтобы передвинуть кружку с одной полки на другую? Эта мысль была просто абсурдной. Куда вероятнее, что она передвинула её, не задумываясь. Правда, она не помнила этого, но мысль о том, что она, подвыпив после поздней вечеринки в пабе с Молли, могла переставить на кухне все шкафчики, казалась куда более вероятной, чем первая версия. Тем более, что при более тщательном осмотре больше ничего в квартире не казалось хотя бы немного сдвинутым, а замок на двери по-прежнему был новеньким, блестящим и не подавал никаких признаков, что его пытались вскрыть. Она выкинула эту мысль из головы. На следующей неделе кружка исчезла. Кэт искала её везде, но она не просто переместилась — она исчезла из квартиры, её место в шкафчике было подозрительно пустым. Кат с ужасом смотрела на открытый шкафчик и уверенно заявила себе вслух: — Я не сумасшедшая. А затем, менее уверенно: — Здравомыслящим людям, наверное, не нужно себе этого говорить. Она позвонила домовладельцу, чтобы узнать, не проводился ли в её квартире ремонт во время её работы, который мог бы объяснить исчезновение кружки. Не то чтобы она думала, что ремонтника заинтересует кража глупой сувенирной кружки, но, возможно, ему пришлось что-то чинить на кухне, он случайно разбил ее, а затем избавился от улик в надежде, что она не заметит. Объяснение было натянутым, да, но не более нелепым, чем альтернатива. Домовладелец оставил ей голосовое сообщение, подтверждающее, что никаких работ в её квартире со времени замены замков не проводилось, и довольно снисходительно предположил, что, возможно, она просто куда-то засунула кружку. Кэт в ярости удалила сообщение. Через несколько дней она устроилась в кресле с бокалом вина и «Динамикой астероида». Она открыла книгу на странице, которая всё ещё вызывала у неё затруднения, а затем выронила книгу, словно обожглась, едва не расплескав вино. На полях была рукописная пометка. Сердце бешено забилось в груди. Она выпрыгнула из кресла и обежала всю квартиру, проверила шкаф, крошечную ванную и даже пространство под кухонной раковиной, чтобы убедиться, что она действительно одна. Только тогда она осторожно вернулась в кресло и прочитала аккуратный почерк на полях, который разложил концепцию, с которой она боролась, на более простые понятия, которые она правда могла понять. Это было на самом деле чрезвычайно полезное объяснение. — О, да пошёл ты, Джим, — пробормотала она. Итак. Она не сходила с ума — просто один сумасшедший взламывал её квартиру и трогал её вещи, чтобы вывести её из себя. В целом, это было не так уж и плохо. Она боялась куда худшего, когда разрывала отношения, и уж точно знала, что Джим способен на куда более ужасные вещи. По сравнению с этим, эти маленькие вторжения казались почти милыми. Почти. И хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, крошечная, иррациональная часть её была на самом деле довольна. Тот факт, что он все еще дразнил её, всё ещё играл с ней, означал, что она ему ещё не наскучила. А в глазах Джима Мориарти это было, пожалуй, высшей похвалой, которую только можно получить.