вперед

солнечные лучи выжигают сетчатку, надолго оставляя голубые круги перед глазами. нечестно, это милое, доброе солнце, так осторожно ласкающее красивые ренатины ноги, плечи и ребра не должно вести себя так по-хамски. оно должно по-матерински обволакивать теплом, должно обрекать тьму на гибель, должно пускать своих прекрасных зайчиков всем неравнодушным. оно точно не должно жалить, сдирать кожу и вызывать рак. жалкая насмешка природы.  это добродушное, милосердное солнце, которое приносит так много радости, которое сопровождает людей во все времена: и в тоске, и в радости, и в любви. это солнце, лучи которого выбивают дрожащую в небе радугу из дождевых капель, лучи которого лежат в основе всего живого и лениво, непрошено позволяют всяческим зеленым почти-живым тварям продуцировать для всех совсем-живых тварей кислород. оно не должно приносить столько бед, оно не должно сжирать гектары в лесных пожарах, оно не должно испещрять морщинами прекрасные ренатины руки. ох, эти нежные, многострадальные руки.  это вечное, важное солнце, которое неосознанно, нечаянно стало центром всех достоверных представлений о мире, которое радостно к себе притягивает планеты и их спутники, задавая их невнятным перемещениям ось и ритм, которое так безупречно озаряет ледники, пуская мириады световых пятен вокруг. это солнце абсолютно точно не должно плавить эти самые тысячелетние глыбы отвердевшей воды, вызывая цунами и потопы, не должно порождать уродливые засветы на пленочных фотографиях такой чувственной и безобразно очаровательной ренаты. бедная-бедная безупречно прелестная рената, скрывающаяся за белесыми разводами на аналоговых кадрах.  это единственное, основополагающее солнце, так легко и играючи поддающееся затмениям, так безвозмездно делящиеся своим светом с неимущей луной. солнце, которое так радостно, так беззаботно осветляет русые волосы, притягивает к себе эти чудесные, создающие для шмелей и пчел рабочие места цветы. это жестокое и расчетливое солнце не должно доводить своих покорных наблюдателей-людей до тепловых ударов, не должно ослаблять и так расшатанный ренатин иммунитет. эта насчастная, вечно болеющая рената, бесконечно сопливая и простывшая, даже когда в близи целебного моря.  эта загадочная, оккультная луна, обращающая моря в дороги, так четко и осмысленно ведущая счет нескончаемому времени. эта зависимая и щербатая луна, так хорошо отражающая смыслы начинающих поэтов, так ловко обличающая влюбленных и всех ее чествующих. никак не может эта знакомая луна, суррогат земли, по своему скромному желанию отзывать могучие волны, затапливать приливами прибрежные поселения, выводить из себя обычно послушную и уравновешенную ренату. эта по полнолуниям страдающая от сжигающего изнутри неспокойства и не находящая искаженной себе места рената.  этот лунный свет, искусно заигрывавший с белыми и кудрявыми волосами ренаты, интригующе подсвечивающий ее монгольские скулы и прочие телесные изящества в укромной темноте спальни. лунный свет, струящийся в окружающем постлюбвные лежбища зное, покорно рассыпающийся сквозь толщу стекла стаканного дна, танцующий на соленой-соленой воде средиземного моря, издеваясь щекоча потолки вилл. созидательный свет, неразрушительный, дарующий успокоение, приносящий с собой долгожданный и заслуженый сон.   они бьются в своей дихотомии, упиваются своей неоднозначностью и возможностью создавать добро, которое, как известно, без зла необратимо теряет всякий смысл. и все они - это солнце, эта луна, эти звезды - обречены на условную вечность. мы с ренатой тоже обречены, но только на вечность настоящую; даже когда выродится солнце, взорвутся все до единой звезды, и схлопнется эта вселенная, мы с ней останемся. это я знаю точно.