Уинтерфилд

Дела престола

Свет проникал сквозь щель двери. Стоило Ренсли её распахнуть, как тепло комнаты и оживлённые голоса поглотили его. Станн с ухмылкой хлопнул чужому по плечу. — Ты в последнее время после заката и носа на улицу не покажешь. Что же случилось? — Слышу от тебя это каждый раз. Если бы не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты без меня скучаешь. Вот, решил навестить, — плавно парировал Ренсли. Он прежде бывал здесь несколько раз, но с момента его последнего визита в дом Станна прошло довольно много времени. Они сдружились после его вступления в орден. Едва нога юноши переступила порог, как младшие братья и сёстры Станна с визгом помчались к нему. Самая младшая, которой едва исполнилось четыре, тут же уцепилась за него мёртвой хваткой. Присев, чтобы поднять малышку, юноша тут же ощутил, как её крошечные пальцы впиваются в волосы. Голова дёрнулась назад под безжалостным напором. — Ай, ай-ай, Маргит, больно! — Маргит, так нельзя, — отчитал девчушку старший брат. Протянув руку, он показал, что нужно обращаться ласково. Молодой мужчина потрепал юношу по волосам, словно гладя собаку. — Нужно вот так, аккуратненько. — Девочка, стремясь подражать ему, тут же последовала примеру и, сияя улыбкой, принялась ласково гладить Ренсли по голове. Её радостный смешок заставил забыть о боли, и юноша рассмеялся вместе с ней. Тем временем двое старших детей, лет десяти, беспокойно кружили вокруг его ног. — Рен, ты пришёл поиграть? — Ты опять будешь готовить что-то вкусное? — Конечно. Но разве нашим маленьким принцессе и принцу подобает перекусывать так поздно? — поддразнил их Ренсли, следуя за Станном в гостиную. Как и многие дома в Ольдранте, дом Станна был простым, но тёплым и ухоженным. Хотя Ренсли бывал здесь несколько раз с момента вступления в орден, ничего не изменилось — атмосфера оставалась такой же уютной и гостеприимной. — А где ваши родители? — У них обоих сегодня дела, вернутся поздно. Ты удачно зашёл. — Не против, если я одолжу кухню? — Ты правда что-то собираешься готовить? — Кое-что для твоих братьев и сестёр на закуску… Да и нам тоже. Это ненадолго. Станн позвал слугу, чтобы принесли вина и пива, а Ренсли направился на кухню. Отдав младших детей под присмотр няни, рыцарь последовал за юношей и стал с любопытством наблюдать, как тот с лёгкостью перемещается по их кухне. Ренсли порылся в шкафах в поисках утвари и ингредиентов, а затем достал зелёный томат, который принёс с собой. Станн заглянул ему через плечо. — Что это? Никогда не видел такого. — Томат. — Не слышал о таком. Он ещё зелёный,  разве его можно есть? — Можно, если правильно приготовить. Увидишь сам. — Ренсли протянул руку. — Подай мне пиво. Он щедро посыпал нарезанные ломтики томата солью, а затем разбил в большую миску несколько яиц. Взбивая их, влил немного пива, получив пенящуюся смесь, а остатки в бутылке выпил залпом. Легко отжав излишки влаги с ломтиков томата, юноша обвалял их в муке, окунул в яичную смесь и, наконец, покрыл толстым слоем панировочных сухарей, заранее заготовленных и высушенных прислугой. Он поставил на плиту котёл, налил масла и стал ждать, пока оно нагреется. К тому времени, как масло начало подрагивать, младшие братья и сёстры Станна столпились позади него, с любопытством заглядывая через плечо брата. — Дети, отойдите подальше. Это опасно, — предупредил Ренсли, опуская в котёл первый ломтик томата. Громкое шипение наполнило комнату, и масло забурлило. Дети с визгом разбежались, хихикая, словно только что увидели фокус. Станн, однако, всё же остался на месте, внимательно наблюдая, как юноша обжаривает каждый ломтик томата до золотисто-коричневой корочки. Он методично выкладывал хрустящие кусочки на приготовленную тарелку. Заинтересовавшись, рыцарь поднял слегка остывший кусочек и откусил. Его глаза распахнулись. — Что… что это? Я никогда не пробовал подобного. Взгляд Ренсли выискивал на его лице одобрение. — Тебе не нравится? — спросил он с лёгкой тревогой. — Нет! Это… — Станн медленно прожевал, а затем одобрительно кивнул. — Вкусно. Кисло, но насыщенно. Хрустящие снаружи, но мягкие внутри. Я бы мог съесть целую тарелку таких. Ухмыляясь, Ренсли протянул ему бокал с вином, и они легко чокнулись. Юноша сам взял жареный томат и откусил кусочек. Хрустящее тесто рассыпалось на зубах, а терпкая, на удивление, свежесть томата наполнила рот. Вкус был идеальным, оправдывая надежды. — Давно не готовил, но получилось хорошо, — удовлетворённо заключил Ренсли. — В Корнии мы часто едим их, обычно запивая лёгким напитком. Но и со здешними более крепкими тоже неплохо сочетается. — Блюдо из Корнии? — спросил мужчина, протягивая руку за ещё одним кусочком. — Я в жизни не видел такого. — Оно редкое здесь. Считай, тебе повезло, — ответил юноша, отправляя в рот ещё один кусочек и запивая его большим глотком вина. Станн, всё ещё жуя, бросил на Ренсли косой взгляд, словно выжидая. Рыцарь будто что-то почувствовал в его поведении, но решил ничего не говорить. Ренсли всё равно уловил этот взгляд и ответил лёгкой, ироничной улыбкой. Люди в Ольдранте были по-своему чутки. Они отличались от друзей, что остались у него на родине, — тех, которые не выбирали выражений, были громкими, бестактными и всё обращали в шутку. Тогда он мог смеяться даже над серьёзными, неприятными или болезненными вещами, ощущая как тяжесть уходит из груди, будто пузырьки воздуха в бокале пива. — Станн, ты планируешь остаться в Рудкене навсегда? — неожиданно спросил Ренсли. Мужчина пожал плечами. — Если только я чудесным образом не унаследую титул или не перееду куда-нибудь, женившись на иноземке, то наверное. Мой отец, вообще-то, был из Мидгаллена, но переехал сюда, обручившись с матерью. А что, ты думаешь об отъезде? Если жить в герцогском замке неудобно, ты можешь съехать. Да даже здесь остаться можешь, если тебе нужно жильё. — Дело не в том, что мне некомфортно… — Ренсли вращал бокал с вином. — Но я тут подумал… Если я навсегда останусь в замке великого герцога, изменится ли что-нибудь? Если я решил жить в Ольдранте, то, возможно, мне стоит начать жить именно в нём, а не только в замке. Станн выдохнул, покачивая головой. — Знаешь, поначалу я тебе завидовал. Но теперь задумываюсь, так ли уж хорошо быть близко к Его Светлости. — Затем более твёрдо добавил: — Перестань думать об отъезде. Тебе больше некуда идти. Теперь это твой второй дом. Покинуть родину никогда не бывает легко. Вне зависимости от страны, к пришлым и скитальцам часто относятся с подозрением, ставя под вопрос причину их присутствия. Ренсли повезло, ведь здесь его радушно приняли. Дети, с нетерпением попробовав незнакомую еду, уже после одного укуса от неё отказались, назвав слишком кислой. В итоге продолжили есть жареные томаты мужчины, чередуя дольки с глотками вина. Какое-то время они сосредоточенно пили и ели. Затем, словно мысль только что пришла Ренсли в голову, он произнёс: — Старшая сестра Его Светлости… Слышал, она находится в северном гарнизоне. Станн кивнул, проглотив. — Она приедет через месяц-другой. Даже не верится, что ты уже так долго здесь. — Она ведь всё ещё не замужем? Разве её ещё не обручили? — Будь госпожа обручена, то не поехала бы туда. Член королевской семьи, добровольно ставший командором — это прямое заявление об отречении от обычной жизни. В какой-то момент тарелка между ними опустела. Игнорируя вялые протесты, что слуги сами всё уберут, юноша сам быстро вымыл посуду и вернулся. — Думаю, сегодня загляну в таверну к Максу. — Сейчас? Один? — Я хотел позвать тебя с собой, но ваши родители отсутствуют. Разве тебе не стоит остаться с братьями и сёстрами? — Тц. Почему именно сегодня? — Рыцарь фыркнул. — Забудь, просто оставайся и выпей со мной вместо этого. — Не сегодня. Мне хочется посидеть в таверне. — Ренсли ухмыльнулся, накидывая плащ. — Заходи позже, если передумаешь. С этими словами парень вышел в холодную ночь и отправился неспешным шагом в город. Впервые он бродил за пределами герцогского замка в одиночестве после наступления темноты. По прибытии его заперли. Потом он долгое время составлял компанию Гизеллю, словно только они и существовали в этом мире. После вступления в рыцарский орден он некоторое время проводил на улице с новыми товарищами, но и это стало редкостью. Большинство дней он проводил, не покидая замка. И, возможно, так было и лучше. В конце концов, чем больше ты узнаёшь о месте, тем тяжелее его оставить. Когда Ренсли распахнул дверь таверны, аромат эля и гул непринуждённых бесед накрыли его. Несколько посетителей обернулись и засияли. — Ну-ка, посмотрите, кто же это! — Рен! Ренсли сбросил плащ, повесил на стену и направился к стойке. За ней хозяин таверны, Макс, ухмыляясь, уже доставал бутылку бренди. — Говорил, что вернёшься, чтобы допить, но прошло так много времени, что я чуть не продал её кому-то другому. — Виноват. Налей мне полный стакан. — Ренсли постучал по стойке и повернулся к одному из столов. — И Бенджамин! Мы так и не доиграли ту партию. В прошлый раз мне пришлось уйти рано, но сегодня я останусь, пока кто-нибудь из нас не останется без гроша. Бенджамин усмехнулся и поднял свою кружку. — Тогда хватит болтать и подходи сюда. Начинаем прямо сейчас. Схватив свой напиток, юноша направился к игорному столу. В отличие от Корнии, где карточные игры — излюбленная форма ставок, у игроков Ольдранта вкусы оказались более жестокими. Самой популярной игрой в таверне Макса были не кости и не карты, а бои. Но из-за столь ограниченного пространства схватки устраивались не между людьми или крупными животными. Вместо них крошечные создания — сверчки, жуки и прочие насекомые, — помещались в коробки для поединков, а игроки делали ставки на исход. Ренсли пытался посмотреть несколько игр, но так и не нашёл их привлекательными. Это лишь побудило его поработать над популяризацией альтернативы — игрой в кости. Несколько зрителей заняли свои места, оставив ставки на насекомых, и собрались вокруг него. Каждый игрок по очереди тряс три кости в стакане, прежде чем с грохотом опрокинуть его на стол. — Десять, пять, девять! — выкрикнул Ренсли. Остальные по очереди высказали свои догадки, прежде чем поднять свои стаканы. Как и ожидалось, опыт был на стороне Ренсли. Он угадывал сумму чаще других, и вскоре перед ним выросла стопка монет. Это была лишь игра на мелкие ставки, чтобы скоротать время, но никто не покидал стол. Когда ночь уже затянулась, а улицы затихли, в таверне стало только громче. — Ух, моя голова, — простонал Бенджамин и, проведя рукой по волосам, достал трубку со спичкой. Ренсли, слегка покрасневший от бренди, усмехнулся. — Всю ночь проигрываешь, да? Должно быть, здорово выигрывал, пока меня не было, иначе откуда у тебя деньги на этот дорогой табак? Завсегдатай усмехнулся, стряхивая пепел из трубки. — Лучшее лекарство от головной боли. Хочешь затянуться? — Спасибо, пожалуй, откажусь. Нет потерь — нет и головной боли. — Ренсли потянулся, откинувшись на спинку стула с ленивой ухмылкой. — Посижу эту партию вне игры. — Эй, Ренсли! Ты же не собираешься уйти, пока в выигрыше? — спросил его другой мужчина. — Расслабься, — бросил юноша, бросая выигрыш на стол. — Всё, что я выиграл к этому моменту, оставлю прямо здесь. Затем юноша поднялся с места и повернулся к дальнему концу таверны, где в тесном кругу сидели и беседовали несколько женщин. Без колебаний он направился к ним.