Зарисовка альт!ЮкиМарки

‎ "Марк" никогда не думал над тем, почему красноволосая интересная девушка называет его именно так. Наверно потому же, почему ту девушку назвали 'Юки', просто понравилось. Его имя было простым и незатейливым. Легко запомнить, легко позвать. ‎ ‎ В старой квартире было до ужаса тихо. Даже удушающе тихо. И скучно. Альтернативу, откровенно говоря, нечем было заняться. От безделья он слонялся по дому, и конечно же побрëл в комнату хозяйки. Ну, хозяйки по мнению необычного гостя, так-то квартирка была съëмной. Хотя он никого более в этой квартире не видел, помимо Юки. А на размышления Марка о том, из-за него ли нет других людей в доме, девушка уверяла, что дома и так и так не бывает гостей да посетителей, ибо к сердцу ей уединение и покой. И в этом правда была, но гнетущее одиночество из-за отсутствия настоящих друзей тоже было правдой, только скрытой. Но всë же и это не осталось тайной, ведь нужно же было поделиться кому-то с кем-то своими переживаниями и тайнами. Даже если этот кто-то — альтернатив. ‎ По идее, где может проводить время в  7 часов утра воскресного дня человек неформальной внешности со скрытой депрессией? В церкви, где же ещë! И так оно и было, Юки посещала церковь каждое воскресенье на утренней службе, иногда и в иные дни заходила коль могла. Душа звала. Или что-то другое? Но сейчас она обеспокоена живым, не мëртвыми. Прямо сейчас, пока Марк умирает дома от скуки, Юки зарабатывает деньги себе (и ему) на жизнь. Девушка улыбается покупателям из последних сил. Ей стало в последнее время может быть даже лучше обыденного, но ответственность сильно утомляла. И всë же альтернатив в доме ободрял еë дух. Да и не был он совсем уж бесполезен, как никак сам защищал от себе подобных, развлекал и подставлялся под нож, хотя последнее альтернативу не очень нравилось. А ему выгода в жилье и еде. Но отрицать их дружескую связь едва ли возможно. Юки ведь сама пригласила сущность в дом, разрешила остаться (как такового обсуждения не было, но всë читалось между строк) и дала ему имя. "Марк" ‎ То же самое имя было написано на двух совсем разных фотографиях. Первая была приклеена стикером к компьютеру в нижнем углу. На фотографии изображены Юки и Альт!Марк. На ней видно, как альтернатив изо всех сил пытается притворяться человеком для фотографии, но ослепительная вспышка проявила частичку настоящего. А ярко накрашенная девушка хихикает, зажмурив один глаз и слегка прикрывая ладонью рот, хотя еë тëмно-вишнëвые губки всë равно видно. Это была живая и весëлая картина (хоть и слегка жуткая для обычных людей). Конечно, у Юки есть ещë множество фотографий альтернатива, но все они были помечены как "исследовательские", а эта  была сделана в дружеском личном контексте. Подпись внизу гласила: "Я и Марк" ‎ Вторую Марк нашëл в коробке с надписью "Мои (зачëркнуто) друзья", которая лежала в одной из полочек под компьютерным столом. Ай-яй-яй, нельзя же лазить в чужих вещах! Хотя имеет ли это значение для нелюдя? Внутри, на самом деле, была не одна фотография, а несколько. На некоторых не было Юки вовсе, только один-два парня. Но внимание привлекло именно совместное фото, именуемое как "Я и Марк", которая показывала двух подростков в довольно простых и спокойных позах. Они приобнимали друг друга одной рукой, а сами стояли под каким-то деревом, немного загораживающее какой-то водоëм. Наверно, это то самое озеро, на которое Юки пообещала сходить с Альт!Марком, когда потеплеет и позеленеет. Первого человека он узнал довольно быстро, хоть и не сразу. Девушка на фото имела длинные фиолетовые волосы, ещë более запутанные и кудрявые, чем  сейчас, пирсинг красовался только на брови, а макияж походил на первые этапы к становлению нынешнего стиля, поэтому выглядел слегка вызывающе и неопрятно. Но даже со всеми этими отличиями, Юки есть Юки. А вот второго, сколько не смотри, никак не мог откопать в своей памяти. Этот парень, видимо ровесник подруги, может даже одноклассник, имел пушистые коричневые волосы и такого же цвета глаза, ничего примечательного. Он выглядел даже слишком "нормально" для неформальной Юки. Марк не знал этого человека, но мог быть уверен в одном — этого юношу тоже зовут Марк. Или звали. ‎ Как странно. "Марк" понимал, что точно связан с ним, просто чувствовал, что Юки назвала его так из-за старого друга. Но почему? Эти двое совсем-совсем не похожи! Высшая форма жизни, коей считал себя альтернатив, был гораздо привлекательнее и великолепнее, не боясь додумать, что во всех аспектах сразу. Кроме человечности. ‎ ‎ Но если он намного лучше его, то почему его любимая персона выглядит на всех фотографиях такой счастливой и живой? Его Юки, настоящая Юки выглядела такой изнемождëнной и вымотанной, даже если поспит 8 часов и плотно поест 3 раза в день (что для названной девушки редкость). Эта бедняга всем своим видом кричала: "Мой синдром MAD не за горами!". А вот о фиолетоволосой девочке так и не скажешь. Так что Марку подумалось "осчастливить" свою подругу. Как бы альт не мнил себя особенным, но он был мимиком. Даже его основная лживая форма — это смесь того, чего он увидел в журналах и посчитал красивым (чувство красоты тоже делало его уникальным среди своего рода). ‎ Если старый лучший друг — причина счастья любимого человека, почему бы не превратиться в него? Наверняка, отдав ценное имя такому как он, Юки хотела видеть на месте "Марка" настоящего Марка. Кто знает, может они уже не дружат или разъехались по разным колледжам? Взяв несколько фотографий, где Хитклиффа было видно с разных ракурсов, мимик начал обращаться в новую лживую форму, пытаясь сделаться как можно более похожим. Вот ещë один его повод для гордости — его мимикрированное состояние мало чем отличалось от обычного людского вида, что помогало ему влиться в доверие и проводить свои манипуляции с разумом. ‎ Закончив сей процесс и покрутившись перед зеркалом, ЛжеМарк улыбнулся и хмыкнул, довольствуясь собой. Отличия минимальны. Юки будет гордиться им. ‎ ‎ Работница тем временем уже заканчивала свою смену. Задания от преподавателей на дом были сделаны на работе, так что сейчас ей просто хотелось дойти до квартиры и упасть на кровать. Может на пол, а Марк пусть тащит. Благо, Юки покормила его ещë утром, так что сейчас можно было ничего не готовить и ничего не есть. Холодный зимний ветер бодрил и давал девушке силы идти дальше, даже если для большинства морозы являлись поводом лишний раз переплатить за транспорт, то студентке слишком нравились пешие прогулки, чтобы заменить их на очередной контакт с людьми. Честно сказать, не будь альтернативы летально опасными, то еë интровертская натура предпочла бы общаться с ними. Хотя нет, ей хотелось бы изнутри уничтожить альтернативов, оставшись совсем одной. Это такая глупая идея, и не только потому что одной бедной студентке ни за что на свете не искоренить корень библейского зла, ведь еë рождение не второе пришествие Иисуса Христа. Разве Юки может остаться в этом мире совсем одна, когда дома еë ждëт Марк? ‎ ‎ Ключ поворачивается, и дверь со скрипом открывает хозяйке путь во тьму. Она уже привыкла к тому, что альтернативу нравилось (или ему это физически требовалось) пребывать в темноте. Зато не приходилось тратить на свет лишние доллары. ‎ — Маркуша, я пришла! - Кричит в пустоту девушка, ожидая, что сейчас прибежит еë любимое человекоподобное существо. Но нет. Мрак квартиры позволяет разглядеть очертания кого-то высокого, в мешковатой одежде и короткими волосами. Юки серьëзно напряглась. Этот округ хоть и небольшой, но это не значит, что здесь не могло быть маньяков или грабителей. ‎ — Маааарк? - Более настороженно и не так громко протягивает она, находя на ощупь выключатель. Стоит ей включить свет, как человек узнаëтся за секунду. - МАРК! - Испуганно взвизгивает девушка. Еë расслабленно-уставшее выражение лица преображается и проявляет скованность и ужас. Карие, практически чëрные, зрачки дëргаются, не понимая, не принимая то, что они сейчас видят. ‎ Сам "Марк" же ожидал слегка другую реакцию. Почему ей не понравилось? А может, это просто шок? Она ведь не жертва, она тот, кому было предназначено увидеть своего старого друга вновь. И если его человек попросит, то превратится в кого угодно ещë. Так что не так? Почему еë тело дрожит? Почему не может сдвинуться с места, а глаза сверкают на свету, словно хрусталь? Челюсть напрягается, а сумка спадает с еë плеча на пол с глухим, даже мягким шумом. ‎ ‎  Юки будто и позабыла, что живëт с перевëртышем. Еë покалеченный разум дал трещину, и это было неизбежно. Ей хотелось потянуться к живому покойнику, почувствовать себя также, как и много лет назад, и в то же время не хотелось даже смотреть на него. В его глазах, хмурых, сверлящих еë беспокойную душу, она видела свой страшный грех — связаться, подружиться, принять безбожную тварь, отродье Сатаны, и позабыть о своëм друге, отличавшийся своей набожностью, которая впоследствии перенеслась на кудряшку. Друга, что привил ей большую любовь к Богу, который справился с религиозной задачей лучше родителей и священников, не поминали уже несколько недель. Да такую грубость она себе никогда-никогда не позволяла с момента... С момента захоронения Марка Хитклиффа. ‎ ‎ Девушка падает на колени перед ним, ноги слишком ватные, чтобы удерживать онемевшее тело. Альтернатив хочет что-то сказать, может чтобы ободрить или наоборот добить, но издав лишь звук, Юки истерично перебивает его. ‎ — Прости меня! Прости, прости, простиии! - Надрывается плачущая девушка, речь которой сбивается собственными всхлипами. Она ударяется головой в пол, сжимая кожаную куртку в своих дрожащих руках. Подниматься она будто и не планировала, то ли хотела так показать своë покаяние, то ли боялась, что если снова поднимет на "Хитклиффа" свой взгляд, то увидит в его глазах осуждение, обвинение, непрощение. - Мне ужасно стыдно! Я буду ходить в церковь и поминать тебя и Сезара, как и раньше, клянусь! ‎ ‎ Альтернатив с интересом наблюдает за раскаиванием религиозного неформала. С самой их первой встречи Марк не видел свою любимую персону в таком состоянии. Нет, конечно, эту гостеприимную девушку невозможно было назвать психически здоровой и стабильной. Она казалась спокойной большую часть времени, хотя, если честно сказать, подавленной и уставшей. А еë израненное своими же руками тело говорило о склонности к саморазрушению и мазохизму. В то время как само наличие альтернатива в доме по собственному желанию — о наличии мыслей о смерти. Суицид чужими руками тоже суицид, если ты сам будешь идти опасности навстречу?  ‎ Но теперь он видит. Видит ЕË раразвивающийся МAD, которому девушка так противилась, убеждая себя, что если она и умрëт, то по еë правилам, находясь в рассудке. Но о каком здоровом рассудке сейчас может идти речь? И Марк не собирается отступать. Он ведь не убьëт еë, а значит беспокоиться нечего. Он не воспользуется еë синдромом, так почему бы не притвориться кем-то другим ещë немного. ‎ — Юки... - Тихонечко произносит "Марк", опускаясь ниже, дабы коснуться еë красной макушки. Он пытается подобрать тембр голоса, который подходил бы 18-летнему подростку, поэтому первое слово, такое приятное на язык, выходит достаточно жутким. ‎ ‎ Она не может распознать голос. Будто несколько голосов сразу пытались позвать еë через тело самого близкого человека. "Это Сезар? Марк? Кто... Перед кем ещë она грешна и виновна!?", смесь голосов действовала устрашающе, но прикосновение... успокаивающе. Еë не ударили, не потянули за волосы, скорее погладили и слегка похлопали. Утешение? За что еë можно утешать, если справедливее будет порицать? Но от этого оглушающий звон в голове стихает, и она даëт волю удушающему плачу. Ей и так не хватало воздуха, а теперь как будто слишком много, не выдохнуть. Слово в горле застряло. ‎ Марк трясëт Юки за плечи, и теперь их лица куда ближе друг к другу. Тени слегка смазались, были видны дорожки от слëз, помада тоже смазана пятнами. Еë пронизывают мурашки с головы до пяток. Она так скучала по этому лицу, была уверена, что больше никогда не увидит его вживую. А может она и не жива сейчас? Может, она мертва, еë убили или произошëл несчастный случай, и поэтому она может сейчас увидеть его? Ей бы хотелось, чтобы это было правдой. ‎ — Лучше бы умерла я, а не ты... - Тихо, на грани с шëпотом, признаëтся Юки, полностью выдавая своë отчаяние. Если это Бог решил так покарать своë дитя, то нужно полностью признаться в своих грехах и попытаться их исправить, не так ли? Это и есть исповедь. ‎ — Не думаю, что это было бы правильным. - Отвечает существо, не подразумевая ни капли лжи. - Я бы этого не хотел. - Как странно. Казалось, альтернатив выполняет свою прирождëнную задачу наоборот, предаëт свою же суть! Ведь сейчас "Марк" фактически убеждал Юки в том, что ей надо жить устами самого близкого ей человека. Интересно, если бы Марк сказал это в своëм привычном обличии, как бы она отреагировала? ‎ — Я не нужна никому. Мне даже не для кого жить, но я продолжаю... - Снова заливается стыдливым плачем Юки, размазывая ладонями по лицу слëзы, стараясь прекратить этот истеричный поток. - ... Я продолжаю жить, потому что мне страшно. Я просто не могу убить себя! - Она срывается на крик, уже неспособная нормально контролировать себя и свои эмоции. Еë разум и правда пошатнулся. Хотелось просто уже сделать шаг вперëд к опасности и... Юки поддаëтся, вперëд, утыкаясь лбом под ключицу "Хитклиффа". Тот тянет свои руки к ней за спину, но не чтобы придушить или свернуть голову, а чтобы прижать к себе сильнее. Так она будет счастлива? ‎ ‎ Неумелые объятия оказались слишком грубыми и сжимающими, словно Маркуша боялся, что у него отнимут его любимую игрушку. ‎ — Я не позволю тебе умереть. - Будто подтверждая действия словами, альтернатив выпаливает что-то совсем выбивающееся из образа. Это было сказано так уверенно и настойчиво, для Юки тон показался даже злобным, что услышать угрозы смерти сейчас было бы куда более предсказуемо и не так сбивающе с толку. ‎ Крупная дрожь усиливается, стоит Марку начать наседать больше и больше. Разве можно так обращаться с человеком с панической атакой? Юки отталкивает его от себя, с криками: ‎ — ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ УЖЕ, РАЗВЕ ТЫ НЕ ЗА ЭТИМ ПРИШËЛ? - Запинаясь и подбирая слова. Еë душа разрывалась от боли, видя перед собой расплывающееся лицо лучшего друга. Это еë мозг уже совсем перестал доверять самому себе или... ‎ ‎ — Боюсь, я не могу этого сделать. - Оболочка в виде Марка искажается, искривляется, плавится на еë глазах. Пред ней предстаëт ранее знакомый чëрный сгусток вязкой жидкости, ужасающе страшно превращаясь в миловидного парня. Марка. Еë беловолосого и голубоглазого Марка, которому даже имя его не принадлежало. Он стоял так невинно и беззаботно,с глупой широкой улыбкой ниткой глядел на разбитую Юки. Его совсем не волновало, до чего он довëл своего человека.  ‎ — У меня хорошо получилось? - Парень спрашивал о подражании Марку, достаточно ли точно он повторил внешний вид, голос, манеру поведения. ‎ ‎ Лицо мокрое, но глаза сухие. И сверлят взглядом. Сначала она не верит. Не верит не тому, что это еë альтернатив, а тому, что он мог так с ней поступить. Еë пальцы вжимаются в ладони, ногти впиваются в кожу, но боли Юки не чувствует, только злость, ярость. Она подрывается с места и ударяет Марка кулаком по лицу, выплëскивая оставшиеся эмоции. Нападающая тяжело дышит, осознаëт свои действия пару секунд и ударяет его ещë раз. И ещë раз. И ещë. Эти истерично-детские побои не приносили альтернативу никакого вреда, очевидно. Но Юки бы очень хотелось увидеть его превращëнное в фарш лицо. Это и то было бы менее устрашающая картина, чем лик мертвеца в доме. ‎ — ТЫ ИДИОТ!? ТЫ... Ты... Ахахаа - Кулак остаëтся висеть в воздухе, а затем плавно опускается на пол, рядом с шеей парня. Это она идиотка. Дьявол никогда не перестанет быть дьяволом. Она чувствует себя глупо, отчаянно. Всерьëз закатила такую истерику из-за проделок отродья Сатаны? Она выплакала все слëзы (что для неë нехарактерно, тк обычно еë запасов могло хватить надолго), голова раскадывалась из-за перенесëнного стресса. Юки делает глубокий вдох и выдох, после чего смотрит Марку глаза в глаза. От его огромных, слишком голубых, привлекательных и фальшивых глаз веело холодом. Сложно было понять по его фарфоровым глазам, что у него сейчас на уме. Да и ему не понять, что на уме девушки сверху. ‎ Сам альтернатив же чувствовал превосходство, такое садистическое чувство было присуще многим ему подобным, как бы он не считал себя "особенным". Но при этом он чувствовал капельку жалости к этому смертному созданию, может даже какое-то подобие желания утешить. ‎ И ни капли блеска в красных глазах Юки. Они выглядели мëртвыми, более расслабленными, чем обычно. Брови уже не так сильно, но всë ещë напряжены в жгучей обиде. ‎ — Ну же, скажи что-нибудь, Марк. - Выделяет последнее слово Юки особенно язвительно, сквозь зубы. ‎ — Это слегкааа грубо. Я хотел произвести на тебя впечатление и обрадовать твоим любимым человеком. - Копирует тон собеседник, также выделяя последние слова. Будто ревнует. А может ли альтернатив вообще проревновать? Навряд ли это оно. Скорее всего просто выводит на эмоции. ‎ — Плохо получилось. В следующий раз постарайся лучше. - Сухо отвечает Юки, ни секунду не думая над ответом, даже слегка перебивая. Может, она имела это ввиду, ведь на сарказм сил не хватало. Ей бы хотелось выразиться в сто раз нетактичнее, чтобы показать, что такое настоящая "грубость", но какой в этом смысл? Ты не сможешь изменить кого-то просто захотев, только себя погубишь. К сожалению, прямо сейчас это и происходило. ‎ ‎ Юки встаëт с избитого, но целëхонького Марка, собираясь запереться в своей комнате. Тот пытается ещë что-то сказать, но она лишь с силой наступает ему на грудь. Это ощущалось... немного не так, как если бы это была человеческая грудная клетка. ‎ — Заткнись и оставь меня в покое. - Хриплым и дрожащим голосом успокаивает жертва зверя. Девушка еле плетëтся в свою комнату, хлопает дверью и запирает еë на защëлку. ‎Хочется порезать себя. Желательно насмерть. Но... Она слишком устала. ‎ ‎ А Марку было интересно, сможет ли он наблюдать развитие синдрома MAD у Юки? И о том, что теперь они фактически поменялись местами. Именно Юки теперь — кролик под наблюдением. ‎