Не тепло

      Знаете, что такое усталость?       Джонни врежет вам, если вы скажете “когда не чувствуешь ног”. В конце концов, он был из тех людей, которые спят без задних ног всегда.       В первое свое дежурство Джайро сомневался, не будет ли проблемой разбудить его, когда придет очередь. К его удивлению, Джонни проснулся сам, и продолжил делать так через раз, из чего Джайро сделал вывод, что американцы спят удивительно чутко. Но Джонни все еще был параплегиком, а значит, был ряд ситуаций, на которые его внимание не распространялось.       Знаете, что такое усталость?       Джайро тот, кто говорит, что усталость – это сидеть на лошади, пока не перестанешь чувствовать ноги. Джонни бы дал ему по лицу, да не дотягивается. Это еще хуже, потому что в этом положении в опасности оказываются уже его шары.       Джайро смотрел куда-то между костром и торчащей из под одеяла пяткой Джонни. Джайро был хорошим другом (нет) и не хотел рисковать темпом их прохождения дистанции, так что, конечно, у него не было другого выбора, кроме как вернуть беглянку обратно в плен одеяла.       Ступня Джонни оказалась до того холодной, что Джайро сам не заметил, как так получилось, что вместо того, чтобы просто подоткнуть одеяло, он сидел у спящего друга, растирая его замерзшие ноги. Чуть не удивился, как же это так, что чуткий Джонни не проснулся от такого грубого вторжения в его сон, пока запоздало не вспомнил, что Джонни не в курсе ни о том, что замерз, ни о том, что Джайро делает с ним прямо сейчас.       Джайро хочет надеяться, что если бы он не был таким уставшим, скучающим и перенапряженным, эта мысль не заставила бы его почувствовать себя настолько сомнительно. Если он сейчас же не отпустит Джонни, на звание хорошего друга он точно может не рассчитывать. Но Джонни все еще был холодноват, а ноги — такая важная часть тела, категорически запрещенная к переохлаждению, если вы не собираетесь простыть, так что, какой у него выбор…       Уж точно не лезть руками выше, пальцами под штанинами, по гладкой коже под коленями. Но он просто проверил температуру, ладно? На сгибах кожа тоньше и честнее отображает реальную температуру тела…       Джайро, как хороший доктор (палач) многое мог сделать своими руками. На дежурстве все равно нечем было заняться, так почему бы не развлечь себя практикой? Отец бы, наверное, одобрил. Не может же Джайро позволить своим навыкам заржаветь за время этого путешествия.       Минут через пять (или нет; он не знает точно, и это тоже, в принципе, довольно плохо) он каким-то образом обнаруживает себя совсем не за тем, чем собирался заняться изначально. То есть, мацанье задницы Джонни точно не поможет тому разогреться. Не в этом смысле, по крайней мере, это Джайро как врач говорит.       Тем не менее.       Джонни ведь все равно не чувствует?       Раздвинув послушные ноги, он размышляет о циркуляции крови. Если усталость — сидеть на лошади так долго, что не чувствуешь ног, Джонни гораздо сложнее определять свое состояние. А ведь он напрягается гораздо сильнее, чем любой из нормальных людей. Так как же устал тогда Джонни, если даже Джайро чувствует себя до того мутно, что ни одна шутка не возникает в голове?       Он видел несколько раз, как люди эякулировали после смерти. Но ни разу — чтобы это могли сделать параплегики.       В голове крутился какой-то смешанный со сплетнями бред и теории о семени, как жизненной энергии, выходящей из тела вместе с остатками души.       Джонни на его ритмично гладящую руку реагировать не собирается, и Джайро приходится искать иные пути.       Если проблема в нервных окончаниях и нарушении связи с опорно-двигательным центром, значит, работа желез проходит нормально?       Джонни такой расслабленный, что его пальцы в принципе не встречают сопротивления. Джайро тратит полторы минуты на то, чтобы вызвать в голове анатомические справочники и найти правильный угол, и заинтересованно смотрит на Джонни в ожидании какого-нибудь результата.       Джонни радует его наличием реакции. Не то чтобы у него встает; но это определенно имеет эффект, и успех до того воодушевляет Джайро, что он даже успевает неуместно задуматься о том, что и сам не получал облегчения со своей последней встречи с девушкой.       Костер едва светит, вычерчивая его дрожащую тень, укрывающую спящую фигуру Джонни. Всем им будет лучше, если их нервные системы не будут перегружены чем-то таким незначительным, как сексуальная неудовлетворенность, говорит себе Джайро, как можно тише расправляясь с застежкой ремня.       На самом деле, Джонни даже не узнает, если Джайро просто сделает это, так ведь?       Это и правда плохое оправдание, но Джайро уже прижимается вплотную, а усталость эгоистично давит на совесть, закрывая глаза и толкая бедра в погоне за быстро достижимым удовольствием.       Действительно неловко то, что делает он это в итоге с открытыми глазами — тревога тлеет углями в поджелудочной, и вид расслабленного лица друга подводит его к черте неожиданно быстро, несмотря на осторожничающий темп. Джайро давится воздухом и чувствует, как от напряжения сводит плечи, едва не выбивая из него слезы.       Действительно плохо то, что он до того засматривается на полустертую помаду Джонни, что забывает даже подумать, что не должен кончать в него.       Огонь тлеет у него за спиной; он не следит за огнем, позволяя костру медленно тухнуть. Он следит за медленно движущимися вниз белыми разводами на испачканной коже, позволяя своим прежним стараниям согреть друга пойти прахом; разогретая кожа стынет под ночным ветром.       Джайро никогда не чувствовал себя большим дураком.