Невесомо

И туда, где не ждут и не зовут

Пустые перроны, а ноги несут

Но всё же как-то легко и невесомо!

Может просто привычка сбегать из дома?

      Антон открывает дубовую дверь ключом и ставит две большие сумки на пол в прихожей. За ним пролезает чёрная макушка с чемоданом. Шаст включает подсветку в коридоре и смотрит на Арсения. Тот стоит замерев, немного напугано будто. Выдыхает, поворачивает голову. Антон вроде хочет что-то сказать. Он счастлив, что Арсений стоит в его квартире с вещами… Со всеми своими важными вещами. И теперь они будут жить вместе. — Это твоё, — резко находится Антон и протягивает вторые ключи — арсеньевские. — А это — наше. — Он приобнимает Арсения за плечи и подталкивает вглубь квартиры. — Немного не верится пока что. — Арсений мнётся. На него совсем непохоже. — Чего ты, Арс? Это теперь наша квартира. Можешь наводить свои порядки. Ты знал, — Антон понижает голос и шепчет на ухо, — в нашей спальне ахренительно большая и мягкая кровать.       Арсений улыбается и притягивает Антона за затылок в чувственный поцелуй.

***

      Он нажимает на кнопку калитки и вылетает с территории нового комплекса. Вставляет наушники, проверяет туго ли завязаны шнурки и смотрит на соседние дома со святящимися крышами. Резко выдыхает и бежит по улице. Ноги несут вперед в неизвестном направлении. Почему он опять сбежал? Почему не остался в тёплых объятьях Антона? Его постоянно куда-то тянет. Арсений не видел, но Шаст не спал, когда за ним закрывалась дверь. Он просто лежал с закрытыми глазами, а когда Арсений исчез, подошёл к окну и увидел его удаляющийся силуэт. Не обидно… Наверное.       Убежал в три часа ночи, а вернулся под утро.              В объятой первыми лучами солнца комнате Арсений его обнимает и целует сладко и глубоко. Антон хотел бы обсудить ночной побег, но видит, что Арсений на это совершенно не настроен. Он делает вид будто бы ничего не случилось, а Антон не показывает, что всё знает.       В следующий раз Арсений сбегает аж в Петербург. И делает это ночью. Уведомляет об этом Антона только утром. Записывает голосовое, чтобы не будить телефонными звонками, а голос его такой нежный и ласковый. Антону не понятно.       Арсений бежит по набережным питерских каналов в солнечное раннее утро. Его голова пуста. И ему так легко и невесомо. Уже уезжая обратно в Москву, открывая дверь в их теперь общую с Антоном квартиру, он грузно приземляется на кровать и смотрит на ключи в своих руках. Арсений начинает анализировать что происходит в его голове. Он не то чтобы совершенно безбашенный и ветреный, но почему-то всё время ночью хочется сбежать из их квартиры. Вроде его не держат в клетке, он всё так же свободен. Любим и любит в ответ. И… неужели это действительно привычка? Постоянно сбегать. — О, лягушка-путешественница! — Антон заходит в квартиру, в его голосе нет злости и обиды, но Арсений чувствует, что их ждёт разговор. — Привет, — Арсений облокачивается о дверной косяк и складывает руки на груди в защитном жесте.       Антон сглаживает его колючки своими тёплыми объятьями. Он немного уставший после офиса. — Я заказал ужин пока ехал. Скоро должны привезти. — Шаст улыбается и уходит в комнату. Арсений задерживается в коридоре, но потом всё-таки заходит в их спальню. — Антон, — и молчание. Он не знает, что сказать и как начать. — Ты всегда сбегаешь, — Шаст садится на кровать и опускает голову, его голос спокоен, не напряжен. Он просто констатирует факт. — Почему? Ты не хотел съезжаться? — Арсений молчит. — Я знаю, что у тебя есть квартира и в Москве, и в Питере. Но мы вроде как всё обсудили. Может, ты боялся меня обидеть?       Арсений выдыхает и присаживается рядом на кровать. Он берёт Антона за руку и падает спиной на белое покрывало. Антон повторяет за ним, и они вместе смотрят в потолок. — Шаст, послушай меня сейчас, пожалуйста. Я постараюсь сформулировать. — Арсений выдыхает, так глубоко, что Антон видит боковым зрением как опускается его грудная клетка. А потом снова поднимается. — Я тебя люблю. Давай начнём с этого. Люблю. Не знаю почему мне хочется убегать по ночам, но поверь… Я не от тебя убегаю. Может от себя? От своих тараканов? Как будто бы мне это нужно. Моя голова отчищается, когда я бегу. То что я умчал в Питер, не предупредив, — Арсений на секунду замолкает и крепче сжимает чужую руку, — прости. Не хотел оправдываться, но чувствую, что будто бы во мне какая-то вольная птица просыпается и она хочет лететь. В тот момент по солнечной набережной. Я так привык всегда куда-то бежать. Я чувствую, что мне надо заземлиться. И, думаю, это получится с тобой. Но пока ещё не понял. Может, не до конца доверился. — Он опять повторяет, — Извини.       Антон поворачивается на бок к Арсению, опираясь на локоть. А Арсений наконец смотрит в зелёные тёплые глаза. Выжидающе. — Я слышу тебя. И я уже давно знаю, какой ты, поэтому примерно понимал, что происходит. Мне главное, чтобы ты был счастлив. И я не сомневаюсь, что ты меня любишь. Я тебя тоже люблю. Хоть и редко говорю. — Показываешь зато всегда. — Арсений гладит его по шершавой щеке. — И сейчас тоже. Они молчат какое-то время. Антон краем глаза смотрит в телефон и просит оставить доставку у двери. — Арсень, я принимаю всего тебя. И если тебе нужно время, то у тебя его бесконечное количество. Я никогда не буду тебя держать. И я понимаю как важно отпустить голову. Мне конечно хотелось бы всегда спать по ночам с тобой, но если это время ты хочешь забрать себе, то хорошо. — Ты такой замечательный, Антон. Честно, я немного недооценил тебя. Думал, ты не поймешь. Я и сам-то не совсем до конца понимаю. — Будем понимать вместе. — Антон целует Арсения в нос. — Знаешь что там приехало? — М? — Картошечка фри. С сырным соусом. И салат твой любимый. — Это ты мой любимый.       Арсений дышал намного свободнее после их разговора. Этой ночью он не сбегал, а кормил картошкой человека, который подарил ему ощущение свободы, когда-то отобранное.       А привычка сбегать постепенно превратилась в привычку засыпать и просыпаться вместе.