Признание

Ин Хо и Ки Хун сидели молча, каждый думал о своем. Ки Хун нервно курил сигарету, как вдруг Ин Хо спросил: — Я действительно тебе нравлюсь? В ответ ему послышалось недовольное фырканье. Чон Бэ, эта пьющая сплетница, выпила вместе с Ин Хо и тут же разболтала ему о очень НЕПРОСТЫХ чувствах Ки Хуна. Что еще важнее, эта самодовольная морда все помнила и сказала через несколько месяцев, объяснив это тем, что он его прибьет. Конечно, прибьет! За такое вообще нужно бить не глядя! Такое РАЗБОЛТАТЬ! И кому? Ин Хо, предмету его обожания! А Ин Хо тоже хорош: все знал, молча наблюдал за ним, ничего не говорил, а теперь позвал его поговорить. Сиди теперь тут на скамейке и не думай о том, что хочешь сдохнуть. — Ответь, Ки Хун, — тихо произнес Ин Хо, — я хочу услышать это от тебя. Ки Хун пару секунд подождал и ответил, тоже тихо, но так, чтобы Ин Хо услышал: — Да, нравишься. Ин Хо слегка кивнул, его требовательность сменилась робким облегчением. - Ты… ты тоже мне нравишься, Ки Хун, — прошептал Ин Хо, его взгляд теперь не был таким требовательным, а скорее наполненным застенчивостью. Он запнулся, словно подбирая слова. - Я тоже думал об этом. Много думал. Мне нравилось, как ты… как ты смеешься. И то, как ты переживаешь за других, даже когда сам в дерьме. Ки Хун поднял голову, впервые за долгое время отрываясь от своих пальцев. Его прежнее недовольное фырканье уступило место неловкому покашливанию. — Правда? — выдохнул он, голос звучал непривычно тихо. — Я думал, ты просто… ну, наслаждаешься, что я такой дурак. Ин Хо покачал головой. — Нет. Я тоже немного боюсь. И не знаю, что со всем этим делать. Все это… совсем по-новому. Ки Хун понимающе кивнул. — Да. Сложно. — Он снова затянулся, но на этот раз движение было спокойнее. — Но может, попробуем? Ин Хо посмотрел на него, и на его губах впервые за вечер появилась неуверенная улыбка. — Попробуем, — согласился он. — Просто… посмотрим, к чему это приведет. Без громких слов… и чтобы Чон Бэ больше никогда ничего не разбалтывал. Ки Хун усмехнулся, уже без горечи. — Договорились. Они сидели на скамейке, и теперь молчание было иным — более комфортным, наполненным хрупким обещанием. Оба понимали, что им предстоит много нового и, возможно, сложного, но в этот момент они решили сделать первый, самый важный шаг навстречу друг другу