О воде и её капельках

Мы должны держаться за руки, чтобы не потеряться в воде.

***

      Их история - это развилки реки. Они камни, огромные глыбы льда, падающие с вершин в озеро. Чем больше событие - тем больше кругов на воде. И вода эта принадлежит древнему, озеленевшему озеру, скрытому в тенях. Печенье, способное добраться так далеко на своих двоих, наверняка захочет испить воды после столь долго путешествия. Да только в таких прудах мало движения, а пакость распространяется со страшной скоростью. Старые раны не бередят по той же причине: раненый зверь может быть опаснее своей активной, здоровой формы.       И так путник обманывается, чистая с виду вода может стать самой страшной его погибелью.       Шедоу Милк много раз ассоциировал себя с водой, потому что та была страшной стихией, неподвластной ничьим законам - та утечёт по своим делам, если будет хоть одна прорезь. В искусственных условиях можно создать стакан и закупорить его плёнкой, чтобы вода уж точно не вышла, но беда-беда, живые существа всегда имели недостатки, а иногда и их творения.       Шедоу Милк воображал себя водопадом. Прекрасным явлениям, которым любуется и восхищается каждый. Громким настолько, что болят в уши, но всегда любимый даже несмотря на это. Он представлял себя вечно падающим вниз, без сожалений, на всей скорости, каждой проносящейся капелькой воды, любил представлять, как его потоки подхватывают наивную рыбку и несут её так быстро, что та не успевает вырваться и падает, разбивается об жесткую воду внизу, этот пласт, неспособная вынести его падение.       Чувство одиночество от осознания очевидного покрывало всё его тело уродливыми мурашками - жалкими попытками вздыбить шерсть в его истинной форме: никакая рыба, никакое другое существо не сможет вынести его падения. Все, кто пытался понять или попадался, умирали или сбегали - случайно, сломя голову убегая и спасаясь. Пф, будто бы он серьёзно пытался их топить, нет, это были лишь игры, глупая забава без каких-либо ожиданий. Вполне логичные разрушения от чудовища всего Хлебоземья. Ничего личного.

***

      Просто Пьюр Ванилла стал тем, кто выглядел как печенье, способное пережить аллегорию его падения. Тогда родилась надежда, следом расцвело счастье - выдержал! Он выдержал!       Таких существ был лишь один Пьюр Ванилла на миллион, милллиард, абсолютно всех остальных других печенек. Исключительный. Один, кого нельзя отпустить, а Звери всегда были территориальны, подобно воде, из которой нельзя выбраться, будучи выбитым из сил.       Пьюр Ванилла хотел быть рекой. Той самой, к которой бы любое печенье могло подойти, закрыть глаза и успокоиться под мерное жужжание. Стать пристанищем для семейства рыб, местом, где животные могли утолить свою жажду и продолжить жить. Он хотел увидеть, как в неглубоких местах реки играют олени, ловко отплясывая танец, а бабочки проносятся целыми стаями, мигрируя над ним. Он был рекой, внутренне, по крайней мере: его упрямству можно было позавидовать, как и твёрдости принципам. Простая с виду река может дать сильный отпор тому, кто решит пойти против его течения.       Для него Шедоу Милк не был злом во плоти, злодеем из поучительной сказки, без чувств, переживаний и добра. Все рождаются из одной капли воды, имеют одно и тоже начало. Именно поэтому он и дал ему шанс - шанс другой жизни, на которую он имеет право ровно настолько, насколько и сам Ванилла. Шанс простить себя за то, что совершил. Возможность стремиться стать лучше и однажды сказать "мне жаль" по-настоящему.

Ведь если действовать осторожно, то можно найти безопасный источник воды, и при этом насладиться красотой скрытого в тенях озера.