red roses

«Но… пара поцелуев успокоили ее любопытство. Жаль, что с тобой такое не прокатит». Эти слова Скэриэла Джером вспоминал каждый раз, когда тот пытался вывести его на чистую воду. Скэриэл пробовал все: изощренные манипуляции, игривые улыбки и поцелуи. Пробовал бить его, душить и сковывать темной материей. Но Джером не поддавался. Он больше не был тем послушным щенком, что бегает за Лоу с высунутым языком и поднятым вверх хвостом. Но что-то заставляло Джерома оставаться рядом с ним, несмотря ни на что. Они оба бывали на грани истерии все чаще, но по-прежнему цеплялись друг за друга, как за спасательный круг. И если этот жалкий Хитклиф смотрел на них с высоты корабля, то Скэриэл и Джером тонули вместе, путаясь в рыболовных сетях. И честно признаться, Джерому в какой-то степени нравилось тонуть. Нравилось ловить эти взгляды Скэриэла, внешне невозмутимые, но за слоем лжи в них угадывались испуг, отчаяние и… желание. Желание завладеть Джеромом. Джером не был теми «остальными», что охотно или не очень, но все же действовали в интересах Скэриэла. И это делало его желанным. Скэриэл находил свой подход к каждому. Но к Джерому, после всплывшей правды о клятве и ряде других событий, потерял. Ключ к сердцу и разуму Джерома был выкинут за борт и теперь затерялся где-то на дне. Их дом в Центральном районе стал совсем пустым и мрачным, но иногда они здесь бывали, как, например, сегодня. Джером хотел забыться в компании открытой бутылки виски, лишь бы не думать о реальности хотя бы один вечер. С самого прихода домой Скэриэл находился наверху, но за все время Джером ни разу не проверил, чем он занимался за закрытыми дверьми. После их недавних ссор, минув которые Джером чудом остался жив, у него совершенно не осталось сил, чтоб затевать еще одну. — Джером. — Со стороны лестницы раздался игривый голос Скэриэла. — Чего тебе? Наконец-то пришел извиниться? — язвительно ответил Джером и залпом допил виски, плескавшийся на дне стакана. Он был немного пьян, а оттого сохранять самообладание в полной мере все же не получалось. Но Скэриэл не ответил. Подплыл ближе, осторожно присел на подлокотник кресла. Он смотрел на Джерома с легкой улыбкой на лице, но глаза сверкали хитро и не предвещали ничего хорошего.  — Я заметил, что ты стал пользоваться популярностью у чистокровных, — вкрадчиво произнес Скэриэл, проигнорировав вопрос. — Не поделишься секретами, как их очаровать? Или может, все дело в том, что ты забираешь их секреты? Или отдаешь чьи-то взамен? Теперь пришла очередь Джерома молчать. Захотелось курить, он уже было потянулся за пачкой сигарет и зажигалкой, но застыл на месте. Скэриэл призвал материю — маленький черный огонек. Пальцы заискрились и потемнели, словно испачканные в саже. — Ненавижу, когда меня игнорируют. Но еще больше ненавижу, когда молчание — это ложь. Он поднялся и предстал перед Джеромом, закрыв собой свет лампы. Огонь на его ладони медленно разрастался. Теперь он был похож больше на клубок нитей, перетекающих из одной в другую. Из Джерома Скэриэл тоже пытался вить нити. Да вот только они запутывались, часто и вовсе рвались, а заместо них вырастали новые. Джером с опаской сверлил взглядом темную материю. От подступившего к горлу страха он вжался в кресло, его одолела мелкая дрожь. — Шел бы ты сам к этим чистокровным ублюдкам со своей материей, — прошипел он сквозь зубы. — Ты идеально к ним вписываешься, только волосы перекрасить. Скэриэл лишь ухмыльнулся, но затем все же махнул рукой, и материя растворилась в воздухе. Снова подошел к Джерому и опустился, теперь уже на его колени. В каждом его движении проглядывалась утрированная мягкость, словно Джером был хрупкой фарфоровой статуэткой, которая от любого неверного взмаха могла разбиться мириадами осколков. — Джером. — Скэриэл мягко позвал его, заставляя взглянуть на себя. Положил руку на щеку Джерома, погладил.  А после — поцеловал. Но Джером не ответил. Лишь прикрыл глаза, чтобы на Скэриэла не смотреть, но губы остались крепко сжаты. Почувствовав неладное, Скэриэл быстро отстранился и посмотрел на Джерома с горечью. На что тот осадил его мрачным взглядом. — Я не Лора, — почти рычал он. — И не любая другая девчонка. Я не поведусь на это. Как велся когда-то.  — Тогда мне не нужно было, чтобы ты повелся. — Скэриэл покачал головой.  — А сейчас? Чего ты добиваешься? Тебя, — почти вырвалось у Скэриэла, но он прикусил язык. — Мне нужны ответы, — вслух произнес он. — Рано или поздно я заставляю тебя признаться в предательстве. Ты определенно ведешь какие-то игры у меня за спиной. Но сколько на тебя не дави, ты упорно молчишь. Джером молчал и в этот момент, давая Скэриэлу выговориться. Но встретившись с неприступной кирпичной стеной молчания, Скэриэл только больше начинал выходить из себя. — Кто же на тебя так влияет, что ты все еще не сдался? — нервно хмыкнул он. — Люмьер? А может быть, Готье? Оливер? Или может, ты сработался с кем-то, кого я еще сам не поймал? — Я не предатель. — Слова Скэриэла ранили и вскрывали совсем недавно затянувшиеся раны. Но Джером стоял на своем.  — Да как ты меня достал! — не выдержал Скэриэл. Материя угрожающе вспыхнула сразу в обеих руках. — Моей ошибкой было то, что я пригрел у себя такую крысу! Нужно было оставить тебя подыхать на помойке. Но прежде, чем потоки материи обрушились на Джерома и захватили его в плен, он перехватил руки Скэриэла и с силой стиснул запястья. Скэриэл вырывался, пытался укусить, но Джером оказался сильнее. Наученный горьким опытом и постоянными психозами, в которые впадал Скэриэл (что в последние дни происходило все чаще и имело риск сломать его совсем), Джером понимал, что сказанное было лишь обжигающим пламенем неконтролируемых эмоций. Он знал наверняка, что тогда, несколько месяцев назад, Скэриэл искренне радовался тому, что они наконец воссоединились спустя столько лет разлуки.  Вот только… Почему было так больно? — Если хочешь меня победить, для начала перестань использовать против меня гребанную материю, — зашипел он. — Не будь как чистокровки. Не тебе ли знать, что грубая сила часто выигрывает? — Отпусти меня! — не унимался Скэриэл.  Джером скинул его со своих колен и поднялся сам. Выпрямился, навис над Скэриэлом. Отпустив руки, Джером схватил его за волосы, швырнул в кресло и забрался на него сверху, вжимая Скэриэла своим весом в мягкую обивку. — Джером! — Скэриэл явно не ожидал, что столкнется с противодействием. Но стоило ему только попытаться вырваться снова, как Джером обеими руками сжал его шею с явным намерением задушить. — Нравится тебе? Нравится?! — яростно, сквозь зубы процедил Джером. — Почувствуй себя на моем месте. Может быть, это ты крыса? Тебе суждено подохнуть?.. Горло Скэриэла сдавило. Не в силах произнести ни слова в ответ, он отчаянно вцепился в руки Джерома в надежде хоть как-то облегчить боль от удушения. Но хватка Джерома была сильнее всякой темной материи. Большие, грубоватые руки сжимали шею Скэриэла. На Джероме была футболка без рукавов, мышцы подтянутых рук напряглись и обрели четкий рельеф, вены на запястьях вздулись.  — Джером, — снова позвал Скэриэл, хрипло и вяло, почти задыхаясь. Собственное имя из чужих уст подействовало отрезвляюще. Джером и вправду был близок к тому, чтобы перегнуть палку, но теперь часть его гнева отступила, а руки разжались, но лишь слегка, оставаясь на месте и продолжая душить. Лицо Скэриэла порозовело, ресницы опустились на глаза, но это была явно не та реакция, что была присуща тем, кого хотели задушить. — Ты такой… красивый, — выдохнул он и закатил глаза. — Не прекращай, пожалуйста…  — Ненавижу тебя. — Джером обомлел от такой реакции, но виду не подал. — Я тоже себя ненавижу. Скэриэл повторил то, что когда-то говорил ранее, но прозвучало оно так, словно не имело никакого смысла. Однако Джером вдруг осознал — снова, словно прозрел. Для него Скэриэл и все, что с ним связано, не было пустым звуком. Со временем Джером действительно его возненавидел. Но не до конца. Напряжение с треском выплеснулось наружу, Джером накрыл губы Скэриэла своими, сходу углубляя поцелуй. Его руки скользнули по шее, которую сжимали, и ухватились вновь. Не выдержав, Скэриэл откровенно промычал в поцелуй, он тяжело дышал и захлебывался. Джерома в миг обдало жаром, который затем стекся к низу. Он прильнул к Скэриэлу с новой силой и потерся о него, с удивлением обнаружив, что не он один завелся с пол-оборота. У Джерома определенно срывало крышу, когда он находился рядом со Скэриэлом. И он не мог — не хотел — ничего с этим сделать. — Ты сумасшедший, — горячо выдохнул Джером в самые губы.  Он боялся отстраниться на лишний дюйм, продолжая держать Скэриэла под контролем. Но тот и не собирался никуда сбегать. Скэриэл расплылся под Джеромом, колени разъехались, он глубже провалился в кресло, а этот взгляд… Блестящий, томный, немного пугающий, но точно не для Джерома — по-настоящему сводил с ума, заставляя уподобляться животному. — Какими оскорблениями и пожеланиями тебя еще осыпать, чтобы ты взял и придушил меня? — Скэриэл расплылся в довольной улыбке. Сводил с ума. Невероятно.  — Ты можешь просто попросить. Не нужно вилять вокруг да около, как это было, например, с клятвой. — Просто сказать, что я хочу тебя? Скучно.  — Боюсь, если ты снова сравнишь меня с крысой, это будут твои последние слова, — нахмурился Джером. — Значит, прямолинейность — ключ к твоим скелетам в шкафу? — Скэриэл облизнул распухшие от поцелуев губы. — Что ж, это будет… сложнее, чем я предполагал. — А ты думал, со мной будет легко? — Джером усмехнулся. — И кто из нас наивный, Скэр? — Лучше заткнись и просто… придуши меня, — выдохнул Скэриэл и первым сомкнул их губы в новом поцелуе. Теперь, когда его попросили прямо, Джером не мог не повиноваться. Скэриэл закинул ногу на подлокотник кресла, тем самым раздвинув свои ноги шире. Он отдавался Джерому все больше, а Джерома от такого Скэриэла вело. Джером потерся о него, толкнулся, чувствуя под одеждой чужое возбуждение, и выдохнул на грани низкого стона. Руки Скэриэла, на которых остались кольца красных следов, были полностью свободны, и он погладил ими грудь Джерома, вцепившись в футболку, когда хватка на его шее усилилась. Скэриэл заскулил. Их сковывала одежда, ставшая до жути неудобной и тесной, Джером терся о Скэриэла, а Скэриэл толкался в ответ. Слишком много ткани между ними, но отлипнуть друг от друга хоть на мгновение не представлялось возможным. Пока Джером душил Скэриэла, тот хватался за его волосы, оттягивая их, целовал манящие губы и раздвигал их длинным языком, проникая вглубь. Их тела и языки переплелись между собой, достигнув наибольшего соприкосновения. Скэриэл извивался под Джеромом и заходился в мелкой дрожи, то прерывисто вдыхая, то срываясь на тихий скулеж. — Черт… — выдохнул он, после чего дернулся и прикрыл глаза со сладострастным стоном. Джером горячо выругался, волна наслаждения накрыла и его, выбивая из легких весь воздух и изливаясь в нижнее белье. Они посмотрели друг на друга, оба удивленные, покрасневшие и еще не пришедшие в себя после порыва страсти. Отпустив шею Скэриэла, Джером уткнулся в нее, обессиленно навалившись. Скэриэл задышал у самого его уха, обнимая его. — Я не хочу тебя потерять, — зашептал он. — И я не хочу, — ответил Джером, не поднимая головы. — Я ненавижу весь этот мир, он хочет отобрать тебя у меня. Я не позволю.  Он поцеловал Скэриэла в шею, там, где наливались кровью темные пятна, оставленные руками Джерома.  — На моей шее… — неловко начал Скэриэл. — Остались следы? — Да. Но они быстро сойдут, на твоем-то теле. — Плохо, что сойдут, — поджал губы Скэриэл. Джером удивленно взглянул на него. — Но я никогда не против повторить. Джером, я… Он запнулся и затих. Но Джером продолжил за него, словно читая мысли: — Я не могу без тебя, — и поцеловал Скэриэла, подтверждая свои слова. — Обещаешь, что не предашь? — тихо промолвил Скэриэл, взяв лицо Джерома в свои руки. — Не могу обещать. Все может измениться, — не стал скрывать Джером, покачав головой. Но вместо того чтобы разозлиться, Скэриэл лишь погладил его по щеке. — Спасибо за честность. Именно это было мне нужно.  Они нуждались друг в друге как в кислороде. И пусть они причиняли друг другу невыносимую боль, но ничто не могло их разлучить.