Судебные тяжбы

      Мама радовалась, когда перед ней ползали на коленях, а Кайра больше всего на свете любила радовать маму.       В лёгкой сорочке и с распущенными волосами она отнюдь не походила на грозную Владыку, подчинившую весь мир своей воле. От контраста Кайру била мелкая дрожь. Тонкие пальцы скользнули в её волосы, сжали пряди на макушке до выступивших на глазах слёз и притянули ближе. Кайра впечаталась губами во внутреннюю сторону бедра. Взгляд равнодушных глаз, у цвета которых не было названия, вернулся к отчёту, написанному убористым почерком.       Их редкие встречи повторялись по единому сценарию: Кайра входила в пустые покои, касалась лбом пола и ждала грудного голоса Владыки, приказывающего приблизиться. А после мама читала отчёт, пока Кайра старательно работала языком.       Иной раз ей до одури хотелось втянуть тонкую кожу в рот, оставить следы, пометить, как мама помечала своим знаменем завоёванные земли, но… но ей было позволено лишь служить. Доставлять удовольствие. Ноздри судорожно задрожали от терпкого запаха естественной смазки, и Кайра широким движением языка облизала половые губы. У неё было не так уж много возможностей подразнить свою Владыку. Оттого избегать клитора, пока силой не направят, ощущалось вдвойне приятно.       — Ты недостаточно стараешься, Кайра.       — Может, дело в том, что тебя ласкают так часто, что там уже всё стёрлось?       Конец фразы на пару с усмешкой утонули в мычании от того, что острые ногти впились в кожу головы, а ладонь прижала лицо к промежности. Кайра извиняюще завозилась: знала, что чем больше давление, тем сильнее удовольствие. Ей единственной позволялось дерзить и непристойно шутить, хоть и приходилось отрабатывать. Язык скользнул вдоль половых губ, боязливо подобрался к входу. Кайра многое отдала бы за возможность трахнуть Владыку. Пускай и стоя на коленях, с влажным от выделений лицом и высунутым, как у собаки, языком.       Проникновение в каком бы то ни было виде, однако, воспрещалось. Кайра заскулила, будто лишённый любимой игрушки зверёк, и зарылась носом ещё сильнее между ног. Собственное возбуждение било по натянутым нервам, моля запустить руку под исподнее и выбить из груди протяжный стон. Но нет. Нельзя. Право на удовольствие было только у Владыки, в её-то покоях.       Управление Ярусами туманило рассудок. Кайра успела позабыть и боль от долгого стояния на коленях, и тяжесть усталого языка, и попытки быть лучшей среди многих. Может, права была мама, когда говорила, что ей стоит чаще возвращаться в столицу? К корням и к своему месту в её ногах.       Бёдра зажали уши, язык особенно глубоко зарылся между половых губ, нос тёрся о клитор. Кайре не хватало воздуха, но как будто отыскать свою смерть между ног Владыки не было мечтой каждого жителя Терратуса. Всё закончилось так же резко, как и началось: сильная рука рванула за волосы, и лёгкие судорожно наполнились кислородом.       Мама аккуратно отложила отчёт и задумчиво погладила Кайру по голове. Незамысловатая ласка заставила довольную улыбку расцвести на лице. Прижавшись щекой к колену, Кайра преданно взглянула на мягкое в свечных огнях лицо. Они были похожи, как две капли воды, но мама всё равно казалась недостижимым идеалом.       — Послушай мой совет, дитя: не будь столь милосердна. Те, кого ты пощадила, этого не оценят и воткнут тебе нож под ребро, как только ты отвернёшься.       — Я учту, мамочка.       — Ступай. У меня ещё дела.       Кайра поднялась на дрожащих ногах и засеменила к выходу, будто в надежде, что ей разрешат свернуться под боком и уснуть рядом. Тщетно. Нарушать дисциплину разрешалось, только когда верх брал папа.       Может, в следующий раз именно он уделит ей время? Или же они будут вместе — ни мужчина, ни женщина; и то, и другое? Было бы неплохо.