Ярость ангела

Ночь, проведенная в лихорадочных поисках, не принесла ясности. Белые письмена, видимые лишь Меган, упрямо не желали поддаваться расшифровке. Они были призраком в самом сердце их величайшего знания. С первыми лучами солнца было принято решение: только Совет Четырёх Старейшин, хранители мудрости, что видели смену тысячелетий, мог помочь пролить свет на эту тайну. Их путь лежал к Подножию Ветров — к Великому Древу, что росло в самом сердце мира, на единственном нейтральном клочке земли, где сходились границы четырёх великих земель: бурлящих Водных Угодий, пылающих земель Драконов, суровых Диких земель и, конечно, их родных земель Ветров. Оно открылось им внезапно. Дерево было настолько огромным, что казалось, его крона, простирающаяся в небесах, была отдельным материком из лазури и золота. От мощных корней, уходящих в самую точку пересечения стихийных потоков, и до самых высоких ветвей тянулись витиеватые, пульсирующие тусклым светом жилы цвета весенней зелени. От Древа исходило почти осязаемое спокойствие и мощь — древняя магия, струящаяся по этим изумрудным артериям, была неприступной стеной для любой скверны и гарантией нейтралитета. Но Древо было не только святилищем. Оно было жизнью. В его ветвях, словно сказочные гнёзда, были встроены дома и мосты. Это был целый город в городе, и его бдительно охраняла гильдия «Ночные Ястребы». Едва группа «Ярости Ангела» ступила в зону, где тень Древа сливалась с солнечным светом, как из зарослей у корней появилась фигура. Это был Скифетри Натэ, глава «Ястребов», с ржаво-коричневыми волосами, из-под которых проглядывали аккуратные кошачьи уши. Его ярко-зеленые глаза, похожие на молодую листву Древа, сразу нашли Меган. На нём была удобная, простеганная куртка из мягкой кожи коричневых тонов и широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, голенища которых были туго обмотаны плотной тканью. Два аккуратных шрама на скулах придавали его улыбке озорной вид. — Меган! — его голос был хрипловатым и радушным. — Редкие гости. Утренний визит от «Ярости Ангела» — событие. Всё в порядке? — Привет, Скифетри, — Меган позволила себе на мгновение расслабиться. — Не совсем. Нам нужен Совет Старейшин. Срочно. Скифетри тут же стал серьёзен. Его пушистый хвост на мгновение замер. — Четверо Умудрённых? — он свистнул, впечатлённый. — Прямо наверх? Вы знаете, что поднимаете на ноги существ, которые старше наших дедов в десять раз? — Маги жили долго, по триста лет и более, но пять тысяч лет жизни Старейшин — это была эпоха, заставляющая трепетать любого. — Мы знаем, — твёрдо ответила Меган. — И мы бы не беспокоили их, если бы дело не было столь важным. Скифетри кивнул, больше не сомневаясь. Он повернулся и сделал несколько стремительных знаков руками. Свист, похожий на клич ястреба, пронёсся по ветвям. — Проводите «Ярость Ангела» к Сердцевине! Никаких задержек! — его команда эхом разнеслась по стволу. Затем он снова обернулся к Меган. — Проходите. Они вас ждут. А мы обеспечим, чтобы вам никто не помешал. С его слов путь наверх расчистился. Поднимаясь по спиральным галереям, вырезанным в живом дереве, Меган чувствовала, как нарастает благоговейный трепет. Они шли на встречу не просто с мудрецами. Они шли на встречу с живой историей, с четырьмя столпами, которые хранили равновесие стихий с незапамятных времен. Смогут ли эти древние существа, видевшие расцвет и падение империй, разглядеть угрозу, которая только-только показала свой краешек? Взгляд Меган случайно скользнул вниз, через ажурную вязь ветвей, на одну из многочисленных тренировочных арен, встроенных в корни Древа. И память, как внезапный порыв ветра, нахлынула на неё. Воспоминание Десять лет назад. Она стояла на точно такой же арене, молодая, ещё не обременённая грузом руководства, но уже отмеченная родовым наследием — тонкие, едва проступившие тогда узоры проклятий вились у неё на висках и тыльных сторонах ладоней. Её белые волосы были коротко острижены, а крылья, на которых будущие знаки лишь угадывались, казались просто огромными и неловкими. Шёл ежегодный Турнир Надежд, и для многих участников сама её семья была символом невезения. Её стиль боя вызывал сначала насмешки, а потом — восхищение, смешанное с суеверным страхом. Она не обладала грубой силой многих соперников. Вместо этого она использовала ветер с неожиданной изобретательностью, будто пыталась обойти собственные ограничения, наложенные на неё с рождения: создавала вихри, чтобы отбрасывать заклинания по немыслимым траекториям, использовала порывы, чтобы молниеносно менять позицию. Эта дерзость и сообразительность, рождённая из необходимости постоянно компенсировать свою «отмеченность», принесли ей место в полуфинале. И там её ждал маг воды, способный вызывать туманы и ледяные штормы. Бой был яростным, но вдруг… небо потемнело не по воле мага. Над самим Великим Древом разразилась природная гроза, редкая и могущественная. Потоки ливня обрушились на арену, а шквальный ветер, в разы превосходящий её собственный, вырвался из-под контроля. Её врождённые проклятия, всегда дремавшие в крови, отозвались на разгул стихии ноющей болью. Каждый её порыв тут же поглощался и обращался против неё. Она боролась, отчаянно, до последнего, но её просто смыло с арены, как песчинку. Поражение. Горькое, несправедливое, усугублённое её же собственной проклятой природой. Она стояла, промокшая и побеждённая, ожидая привычных шепотов: «Ну что взять с Галифарнаков? Им всегда не везёт». Но вместо этого к ней подошли двое. Двое магов в скромных, но безупречных одеяниях, с глазами, в которых светилась мудрость, несоизмеримая с их внешним возрастом. Это были Посредники — глаза каждого из Четырёх Старейшин. «Сила, подчиняющаяся стихии, — уязвима, — сказал один из них, его взгляд скользнул по узорам на её руках, но в нём не было ни жалости, ни отвращения, лишь холодная констатация. — Но воля, что сражается на два фронта — и со стихией, и с собственной судьбой, и при этом мыслит ясно… это достойно внимания». Её не пустили в финал, но пригласили на Ритуал Посвящения. Он проходил здесь же, в Сердцевине Древа. Это была проверка не на чистоту крови или силу, а на прочность духа. Её, рождённую с клеймом проклятий, испытывали на стойкость. Её, с детства знавшую боль, проверяли на решимость. Её, привыкшую к косым взглядам, тестировали на умение вести за собой тех, кто может сомневаться в тебе. Иллюзии давили на самые больные места, связанные с её наследием, но она не сломалась. Она доказала, что её род не обречён, а закалён своими проклятиями. В конце ритуала, перед лицом всех Восьми Посредников, ей вручили герб. Ей, Галифарнак, дали право основать свой клан — «Ярость Ангела». Не вопреки проклятиям, а с ними, превратив их из клейма в часть своей силы. Настоящее время Меган выдохнула, возвращаясь в настоящее. Теперь она шла сюда не испытуемой, а Главой, чей клан столкнулся с угрозой, невидимой для других. Та юная девушка, проигравшая из-за грозы, искала одобрения. Женщина, которой она стала, шла за ответами. Она обернулась к своей группе — к Андрею, Ивлесу, Ваануру, Инигу, Милону. К своей семье, созданной тем решением Старейшин. Она кивнула им, и в её глазах горела та самая решимость, что когда-то разглядели в ней Посредники. Галерея закончилась. Перед ними распахнулись огромные врата из живого дерева, ведущие в просторный зал, известный как Сердцевина. Воздух здесь был густым от магии и времени. И в центре, на тронах, впаянных в самую сердцевину Великого Древа, сидели четверо существ. Их тела были почти неотличимы от коры, а глаза сияли холодным светом древних звёзд. Четверо Старейшин. Хранители равновесия, прожившие пять тысяч лет. Меган сделала шаг вперёд, чтобы изложить свою просьбу.