Лучший мальчик

-Прогнись сильнее, малыш, - мурчат ему на покрасневшее ушко. Голос настолько завораживающий, властный, но мягкий, что он немедленно исполняет приказ, стараясь поднять растянутый зад как можно выше. Сверху тихо хихикают, а к прогнутой пояснице прижимаются немного влажные от слюны губы, в безмолвной похвале. Терпение стремительно пропадает, хоть на теле и чувствуются теплые ладони. Они подхватывают одно из мягких бедер, и поднимают выше, заставляя согнуть ногу в колене. Такая открытая поза. Парню сзади открывается отличный вид на блестящее от смазки, и сжимающееся от пустоты колечко мышц, из-за чего ноги невольно стараются вернуться на исходную. -Чан-и, - предупреждающе, в самое ухо. -Прости, - срывается с покусанных губ, за что ему тут же прилетает ладонью по мягкой ягодице. Чан вскрикивает, и замирает. -Ты же помнишь, малыш, от чего я тебя отучаю? - мягко поглаживая место удара, успокаивая, спрашивает парень. -Да, но, Ликс-и... -Тише, - обрывает его Феликс, впиваясь пальцами в чувствительную плоть. Чан тихо всхлипывает, но не пытается уйти от немного болезненного прикосновения, зная, что ему это точно не удастся - Ли все равно его поймает. - Просто скажи мне, что ты делаешь неправильно? -Я...- он запинается, когда чувствует два скользнувших в него пальца. - Я слишком много извиняюсь... -Верно, - младший мягко массирует внутренние стеночки, зная, что Чан плывет от лёгкого давления изнутри. - Я слышу слово "прости" чаще, чем вижу твою прекрасную улыбку. Так нельзя, милый. Ты просишь прощения за все, даже за запинку в предложении. Я пробовал тебя отучить, ты помнишь. Но кажется, тебе просто нужна поддержка в виде похвалы? Чан еле заметно кивает. Зачем отпираться, когда твой муж уже очень давно знает об этой маленькой слабости, и бессовестно этим пользуется? Феликс убирает пальцы, из-за чего по комнате разносится громкий жалостливый хнык. Слишком громкий и жалостливый (так считает ещё сильнее покрасневший Чан, но никак не довольный Ли). -Мой Чан-и такой громкий, - с улыбкой шепчет младший, сжимая свой член у основания, чтобы позорно не кончить от одного прекрасного звука снизу. Чан всегда действовал на него, как алкоголь на старшего - пусть и немного, но сводило с ума. - Так сильно хочешь мой член в себе? -Феля...- тянет плаксиво Бан. - Ликс-и... -Такой нуждающийся. Это я с тобой сделал, милый. Благодаря мне ты лежишь здесь, растянутый, раскрасневшийся, открытый...Попроси, Чан-и, и я тут же наполню тебя. Старший хнычет тихо, смущаясь, но выбирать не приходится. Он правда очень хочет, чтобы его уже натянули на длинный член, что всегда так смущающе выпирает на животе. Какое счастье, что Феликс сегодня не сможет увидеть этого зрелища. Он разрешил лежать на животе. -Пожалуйста, Феликс, - начинает он не громко, и замолкает, не зная, как сказать о своем желании. Он открывает рот, чтобы извиниться за заминку, но вовремя вспоминает о тяжёлой ладони младшего. - Я...Пожалуйста, можешь...Чтобы ты...- Чан снова останавливается, и жуёт губу. Мягкий поцелуй чуть ниже лопатки, - поддерживающий жест - и Бан все же решается. - Я хочу, чтобы ты был в-во мне... Короткие пальцы тянут за волосы, заставляя запрокинуть голову, и немного приподняться на локтях. Феликс тут же прижимается к напряжённой шее открытым ртом, заставив парня под ним задрожать от влажного жара. Немедленно поднимается по кадыку выше, шепчет зажмуренному Чану в губы: -Так? - и скользит языком в послушно приоткрытый рот. Он вылизывает его изнутри, всасывает чужой язык, сжимает пальцами подбородок, не давая отстраниться, и пытается сожрать такого вкусного и размаренного старшего. Чан тихо мычит в поцелуй, и зарывается рукой в отросшие пряди волос, безмолвно прося сбавить напор, другой упираясь в кровать. Его челюсть болит от сильной хватки, а спина ноет от болезненно задранной головы. Он слегка ёрзает, чувствуя, как по подбородку скатывается слюна, и стонет младшему в рот. Феликс тянет его за подбородок вниз, заставляя максимально открыться, и старается запустить язык как можно глубже. Он отстраняется только тогда, когда Чан похлопал ладонью по его предплечью, говоря о нехватке воздуха. Старший загнанно дышит, прикрывая глаза. Феликс видит, что его подбородок блестит от слюны, и наклоняется, чтобы прижаться губами. Совсем слегка посасывает кожу, и возвращается на свое место между ног Чана, позволяя лечь. -Или так? - спрашивает Ли, прежде чем войти в старшего тремя пальцами. -Ах!..Нет...- хнычет Чан, падая лицом в подушку. -Что ты хочешь? Выражайся яснее, малыш, - Феликс снова вытаскивает пальцы, и склоняется над старшим. Бан старается отдышаться после голодного поцелуя, от чего его спина тяжело поднимается. Он чувствует, как чужое, совершенно немаленькое возбуждение прижимается к потной пояснице. Он невольно сглатывает вязкую слюну в предвкушении. -Я хочу в с...себе твой ч-член. - тихо шепчет Чан, и отворачивается от младшего, чтобы он не видел его лица. -Вот так, малыш, - Феликс оставляет лёгкий поцелуй на шее, и отстраняется. Старший вздрагивает, когда ему на ягодицы капает что-то холодное, и слегка ёрзает. Ли подставляет крупную горячую головку к растянутому входу, и спрашивает: -Готов? Чан от нетерпения подаётся назад, стараясь насадиться на чужой член самостоятельно, и быстро кивает. Феликс тихо хихикает. -Какой нетерпеливый, - и рывком входит до основания. Бан стонет громко, и невольно приподнимается на ладонях, с низко опущенной головой. Он дышит рвано, на выдохе срываясь на стон, и старается отползти вперёд. Феликс подхватывает его под талией, и прижимает снова к себе. -Больно, маленький? - слегка обеспокоенно спрашивает он. -Немного, - сдавленно бросает Чан, и мотает головой, стараясь разогнать звёздочки перед глазами. -Прости, малыш, - Ли целует напряжённое плечо. - Потерпи чуть-чуть, я сделаю тебе приятно. -Ха...- старший мешает смешок со стоном. - А отучаешь меня...Ох...Извиняться... -Я прошу прощения только по делу - я сделал тебе больно. - сквозь зубы возражает Феликс. - Черт, какой же ты узкий! - рычит он, невольно сильнее сжимая чужую талию. - Сколько ты уже не был подо мной, а? Полгода? Нужно брать тебя почаще, а то совсем разучишься принимать мой член. - Чан хнычет от его слов, неконтролируемо сжимаясь. За это он получает не сильный, но ощутимый шлепок по ягодице. - Знаю, что тебе нужна ласка и похвала, но ты сам нарываешься, Чан-а. -Прос-...- старшего прерывают пальцы, что скользят в рот, и нажимают на язык. -Чшш...- шипит Феликс. - Ты ни в чем не виноват. Бан мычит от того, что пальцы находятся глубоко, и давят на корень языка. Он пару раз кивает, подтверждая, что понял, и его отпускают. Руки разъезжаются по простыне, и Чан ложится грудью на кровать, прикрывая глаза. Он старается дышать через нос, но у него это плохо получается, с длинным членом внутри, что давит на внутренности. Он и вправду забыл, каково это - быть наполненным. Феликс аккуратно подползает рукой под старшего, и начинает мягко массировать его напряжённый живот. Чан постепенно расслабляется, за что получает мягкий поцелуй в шею. -Умница, малыш, - хвалит Ли. Старший стонет тихо, и активно ёрзает, привыкнув к размеру. -Двигайся, - шепчет он, нетерпеливо и рвано дёргая бедрами. -Тише, Чан-а, - Феликс не сильно сжимает зубы на нежной коже, заставляя замереть. - Я все сделаю сам. Ты взял на себя слишком много обязанностей в наших отношениях. Поэтому лежи, и продолжай стонать так же красиво, а я хорошенько трахну тебя. - Бан тут же сопит, боясь сгореть от смущения, и кивает, позволяя делать с собой все, что потребуется. Ли целует широкую спину, и делает первый слабый толчок. Чан стонет негромко, и пытается не податься назад за продолжением, помня чужие слова. Феликс ласково выводит большими пальцами круги на прогнутой пояснице, придерживая за талию, и набирает медленный темп. Старший жмурится, и все же слегка подвиливает бедрами в такт движений сзади. -Плохо себя ведёшь, милый? - Чан вздрагивает от горячего дыхания на чувствительной коже, и тут же снова замирает. - Чего ты хочешь? Только скажи, и я сделаю это для тебя. -Феликс...Ускорься, пожалуйста... -Неужто так не терпится? - Ли целует куда то за шею, но услышав громкий всхлип, примирительно шепчет. - Хорошо, малыш, не расстраивайся. Он выходит до головки, и толкается резче обычного. Чан сдавленно хрипит, и прогибается сильнее, вжимаясь задом в бедра Феликса. Глаза невольно зажмуриваются до звёздочек, и он зарывается лицом в подушку, пряча красные щеки. -Эй, детка, - зовёт Ли, зарываясь пальцами в светлые волосы на затылке старшего. - Не прячь свое прекрасное личико, я хочу слышать тебя. Ты же не откажешь мне в удовольствии послушать твои милые стоны? Чан всхлипывает жалобно, и мотает головой из стороны в сторону. Он позволяет вытянуть из-под себя подушку, и безвольной куклой падает на прохладную простынь. Феликс ускоряется быстро, рывками входя до основания, а Бан плывет под ним, сходя с ума от грубой ласки. Младший гладит его по напряжённой спине, и оставляет лёгкие поцелуи на плечах, в попытке полностью расслабить. -Послушный мальчик, - Ли впивается губами во влажную шею, в награду за несдержанные, громкие стоны. Чан вздрагивает под ним из-за укуса в чувствительное место, и хнычет смущённо. - Такой милый, когда смущаешься. Лидер получает ласковый поцелуй в красную щеку, а затем яркий засос на лопатке. Он скулит, потому что темное пятно печет несильно, а мышцы жгут из-за растяжки на чужом члене. -Ликс-и...Ох, Ликс-и!..- выстанывает Чан сквозь зубы, и сжимается судорожно. Из горла рвется хриплый вскрик, а поясница прогибается едва не до хруста. Феликс попал по простате. Он ухмыляется тихо, и склоняется над старшим, шепча ему на бордовое ушко комплименты. - Феля, сделай так ещё...- воет старший, пряча лицо от смущения. Ли послушно толкается в ту же точку, наслаждаясь громкими, такими сладкими стонами снизу. Ему льстит то, с каким доверием Чан жмется к нему, гнет спину, стараясь угодить. Как он слушается его, выполняя все просьбы немедленно. Феликс скользит ладонью по прогнутому позвоночнику, заставляя чуть больше приподнять зад. Ему нравится, когда старший прогибается. Его тело становится таким хрупким, податливым, что у Ли слюни текут, а Чан хнычет смущенно. Он вообще часто смущается. А младший ловит мини-инфаркты от милоты своего мужа, и таких любимых красных щек. Бан дрожит в его руках мелко, почти незаметно, и цепляется пальцами за тонкую простынь в попытке заземлиться. Феликс гладит его талию, и перетекает ладонью на мягкую ягодицу, чтобы сжать любовно, и отвести в сторону, открывая себе вид на слегка покрасневшее колечко мышц, что открывается легко, податливо принимая в себя член. От понимания, что сделал Ли, и куда он смотрит, Чан скулит в свою ладошку, и снова сжимается, реагируя на его действия. -Так хорошо меня принимаешь...Такая умница, - шепчет Феликс, и целует ниже лопатки, не отрывая взгляда от такого зрелища. В чужих стонах проскальзывают слезливые нотки, что становится для младшего зелёным светом. - Как всегда красивый, открытый, громкий...Мой нежный мальчик, такой любимый. Самый чудесный, и только мой... Ли часто называет его чудесным. Это вошло уже в привычку: "Чудесный, будешь чай?" или "Ты чудесно выглядишь". Но каждый раз сердце ёкает счастливо, а губы расползаются в глупой, но счастливой улыбке. Правда, в особых случаях, это слово отдается новой волной удовольствия, а член наливается кровью, прося продолжения. Только сейчас Чан понимает, что возбуждение становится слегка болезненным, просящим снять напряжение. Сильные толчки в простату разносят разряды приятного тока по всему телу, а мозг затуманивается медленно. Он и вправду долго не был снизу - выдержки почти не осталось. Феликс подхватывает его под бедрами, заставляя встать в смазанно-коленно-локтевую позу, и одной рукой упирается в матрас рядом со старшим, другой придерживая за живот. Он мурлычет что-то довольное, чувствуя под пальцами четко выраженные кубики пресса, и нежно ведёт носом по влажной от пота спине. Бан видит чужую руку, что держит вес Феликса совсем рядом с собой, и сглатывает невольно густую слюну. По всему сильному предплечью, и даже большому бицепсу, тянутся сетки множества синих вен, особо выраженные уличным фонарем из не до конца закрытых штор. Ему всегда нравились эти руки, он сходит по ним с ума. Они могут обнять крепко, погладить мягко, сжать нежно или с силой, и отшлепать до слез из глаз, ведь эти небольшие ладони тяжёлые очень. Чану нравится это, он принимает все с радостью и покорством. Но Ли никогда не пытался этим воспользоваться. Он любит так же, как всегда, останется, если это будет нужно, и уйдет, если его попросят. Он никогда не пытался воспользоваться им во время минутной слабости. Он ни разу не злоупотреблял чужой покорностью. Лидер скулит громко от ласкового, но сильного укуса в загривок, и снова срывается на стон. Его горло уже саднит от непрекращающихся шумных выдохов, и кажется, он скоро сорвёт голос - Чан всегда был громким. Феликс оставляет множество извиняющихся поцелуев на покрасневших следах, а затем шепчет на ушко: -Чан-и, ты помнишь, с какой целью я беру тебя? Старший не сразу понял, что обращались к нему, и какой вообще был вопрос, поэтому Ли терпеливо повторяет: -Милый, что ты должен запомнить с помощью моего члена? -А-ах! - вскрикивает Чан, прежде, чем сбивчиво зашептать. - Я должен...Ох...Не должен так...Ликс-и!..Много...Извиняться...А!.. -Что, Чан-и? Я не понял, что ты сказал, малыш, - с наигранным расстройством в голосе, говорит Феликс. Он замедляется заметно, и мягко убирает мокрые пряди волос с чужого лба, под громкие, бессвязные хныканья. - Повтори, маленький, и я тут же помогу тебе. Конечно же Чану не понравилось, что такой близкий оргазм так грубо обрывают, не давая уйти в эйфорию. Поэтому он облизывает пересохшие губы, и пытается чётче произнести простую фразу, прерываясь на жалобный выдох: -Я не должен...Не должен так много изв...Извиняться... Пожалуйста, Феля...Прошу тебя, ускорься, пожалуйста!..- скулит он под конец, пытаясь самостоятельно насаживаться быстрее. Из-за позы и крепкой хватки (на самом деле, Чану настолько хорошо, что это он уже потерял все свою силу, отдаваясь в чужие руки едва не тряпкой) ему это не удается, что расстраивает лишь больше. -Все солнышко, ты умничка, - наконец то хвалит Ли, и поудобнее перехватив расслабленное тело, срывается едва ли не на дикий темп. Старший тут же взводится весь, цепляется узловатыми пальцами за простынь, тянет на себя, и дрожит всем телом. Он мечется по мягкой кровати, как уж на сковородке, а его стоны с каждым новым все выше и выше - долго не продержится. Глаза слезятся из-за приятных ощущений, которых все больше, почти что через край. Этого слишком много. Чану приятно, это без сомнений, но это удовольствие приводит в отчаянье, отчаянье, что тело просто не выдержит. Разум не выдержит. Он хватается одной рукой за запястье на талии, безмолвно прося поддержки, и плачет громко, бесслёзно. Чужая ладонь немедленно скользит к груди, чтобы огладить и сжать твердые мышцы. В следующую секунду Бан чувствует, как короткие пальцы щиплют за чувствительный сосок, и совсем слегка оттягивают. Короткая вспышка не сильной боли едва заметно прояснила разум, и стало правда совсем чуть-чуть легче. -Ты сегодня прекрасно постарался, малыш, - шепчет Феликс в кожу между лопаток. - Кончи для меня, мой маленький... Не проходит и минуты быстрых толчков, и ласковых поглаживаний по груди, как Чан взвизгивает, на секунду напрягаясь всем телом, и полностью обмякает на чужих руках. Он всхлипывает слабо, когда Феликс делает ещё пару движений, чтобы продлить его оргазм, и выходит через мгновение, чтобы кончить не внутрь лидера, а на его бедро. Из закатившихся глаз все же срывается пару слезинок, но Бан не обращает на это внимания, полностью погрязнув в удовольствии. Он не замечает, как Ли быстро вытаскивает из пачки салфеток на тумбочке рядом одну, и прижимается к нему всем телом. Как шепчет что-то успокаивающее, расцеловывая широкую спину. Феликс гладит крупно дрожащие бедра, стараясь унять дрожь, и лёгкими движениями стирает сперму и следы смазки салфеткой. Он знает, что старший долго приходит в себя после оргазма, поэтому не беспокоится сильно, хотя лёгкая нервозность есть. -Ты слышишь меня, мой самый милый Чан-и? - ласково зовёт Ли, успокаивающе скользя ладонями по сильной талии, перед этим кинув ставшую грязной влажную ткань в глубь комнаты - завтра уберут. Он поддевает носом длинную прядь, чтобы зарыться лицом в мокрые от пота волосы. - Солнышко, я не могу долго без твоей прекрасной улыбки. Ты же покажешь мне ее, правда? Я так хочу увидеть твои красивые глазки, перевернешься, любимый? Пару секунд спустя Чан пыхтит тихо, и ёрзает, делая слабые попытки лечь на спину. Феликс помогает ему, легко подхватив под плечом. Он склоняется над разнеженным лидером, что лениво так обхватывает его шею руками, и тянет слегка на себя. Ли с мягко улыбкой касается своим носом чужого в жесте нежности, и невесомо целует во влажные от слюны губы. -Ты мой хорошенький, такой милый, - улюлюкает он, целуя снова. Чан смущается, глаза отводит, а его губы трогает робкая улыбка. - Ты ж моя стесняшка, ну что за прелесть! - Ли касается пальцами ярко-розовой щеки, наслаждаясь жаром и мягкостью кожи, и жамкает невесомо - Люблю тебя, не могу! Мне достался самый лучший мальчик, никому тебя не отдам, - Феликс целует сначала в щёчку, а потом в пухлые губы, что уже растянулись в настоящей улыбке. - Такой податливый, ну прям зефирка. Младший хихикает, поймав на себе возмущенный, но счастливый взгляд Бана, и тянет его на себя, подхватив под коленом. Лидер удобнее усаживается на его бедрах, и укладывается на крепкую грудь - их небольшая традиция: тот, кто был этим вечером принимающей стороной, становится маленькой ложкой. Феликс обхватывает его талию рукой, другой мягко поглаживая пушистые волосы, и целует в лоб. Чан засыпает под тихие комплименты и похвалу, убаюканный ярким оргазмом и ласковыми прикосновениями. За один раз не получится убрать из его настроек пункт "извиняться по любому поводу и без", но Ли постарается это исправить. Его Чан-и не должен испытывать вину ни за что, ведь он - лучший мальчик.