с праздником

— надави вот здесь, да выдохни ты, — земфира встаёт вплотную, ставит кулак под рёбра и давит. — я и так выдыхаю, — рената качает головой и отходит от микрофона. земфира цыкает и делает круг по студии. да, сама предложила ей спеть, но бля… это же можно сделать серьёзно, без этих жеманностей. — давай я, не знаю, могу... нашептать, а… — вставай.

***

порешали так, как вышло на финальном треке. земфире всё равно не нравилась театральность — она не станции озвучивает, а выступает вторым голосом в её песне, в конце концов, но чёрт с ним. кино пусть будет кино — это не про неё, это про ренату. рисунки были готовы спустя три недели после написанного текста в батуми. рената тогда закрывалась на балконе в проводных наушниках с наскоро напетым текстом и рисовала — карандашом, тушью. что-то добавляла прямо в заметках телефона — на пляже. — довольно… — земфира вставала за плечом и рассматривала. рената медитативно качала головой и делала штрихи на доме: — мне нравятся окна, знаешь… это как зеркало, только сразу вовнутрь. насчёт рисунков земфира ничего не говорила. даже если в каком-то моменте думала, что можно было бы не так… однозначно. но если готова рената, готова и она. а потом думала — а что им терять-то — и где? после этого она улыбалась самой себе и советовала добавить вот здесь и здесь.

***

а дома она за три дня поменяла куплет лета на осень и отправила на сведение. и поздним вечером сентября рената слушала уже новую версию. — заброшена? земфира дёрнула головой: — это песня. рената задумалась. — но ты ведь так не думаешь? что ты заброшена со мной? певица глухо рассмеялась, запрокинув голову. рената подползла ближе и щипнула: — ну ответь мне. — ну конечно нет, господи. это героиня. лирическая. — лирическая, ага. земфира пожала плечами и продолжила пить. «а “больна” тебя не смущает?»

***

десять минут до полуночи по москве. земфира сделала отложенный пост, медитативно убрала планшет в чехол и посмотрела на ренату в полной тишине. улыбнулись друг другу. — что-нибудь хочешь сказать? — нет… а ты? — нет. рената подошла к табурету у синтезатора, где сидела земфира, и села на пол у её ног, согнув одну свою в колене. — простудишься. — нет. земфира притянула её руки на свои колени, растирая длинные пальцы. рената придвинулась ближе и делано вздохнула. так просидели до звякнувшего телефона — 23:00. уведомление. рената убрала телефон на пол и нахмурилась. — без плашки, зе. — плахи, — широко улыбнулась. — я серьёзно. актриса убрала руки, обняв своё колено. земфира крутанулась на стуле и промолчала. — ты– — мой выбор, который тебя не заденет, тебе уже объяснили. — если тебе добавят, ты не сможешь въехать… — а сейчас могу? я не вернусь в это. — нам… есть к кому. ты же не к ним едешь. — хватит, рената. пока они есть, меня нет. — такими темпами… они же такие живучие. может, мы вообще не успеем… — значит, так и быть. рената цепанула её за лодыжку. — но это наша страна. певица сморщилась и вырвалась. — ты сейчас как эти ебанутые звучишь, лучше заткнись. помолчали. —...может, пойдёшь ещё налево-направо прощать свою страну. рената до красноты ущипнула её за сухое бедро. — замолчи… они не достойны прощения. — тогда не неси херни и думай башкой. рената медленно встала и ушла на кухню, плотно и бесшумно прикрыв дверь. с праздником.