Сломанная кукла

Свет погашен, только в углу под потолком мигает лампочка камеры. Ее красное зарево, пульсируя, выхватывает из темноты сидящих в ряд: прямые плечи, застывшие глаза, скулы, нос, стрижка по уставу — все одинаковое. Но они отличаются, Двадцать Третий это знает. Он крадется, шаг робота-сапера невесомый. Приподнимает волосы за ухом одного. На поликоже выбит номер: ДанК-130. Ни разу не ошибся! Из всех он неизменно выбирает Сто Тридцатого. — Проснись! — шепчет в ухо команду. Сто Тридцатый просыпается. Диафрагмы его глаз раскрываются так сильно, что радужки чернеют. Оборачивается. Адаптация зрения, в глубине зрачка мерцает свет основного чипа. — Пойдем, — шепчет Двадцать Третий. Сто Тридцатый встряхивает головой. Боится. Нарушать приказы — путь в утилизацию. — Пойдем, — повторяет Двадцать Третий тверже и хватает руку. Сто Тридцатый слушается, доверяет. Они бегут по коридору, избегая камер. Едва заметный щелчок двери, и обоняние фиксирует запах прибитой далеким ливнем пыли. Сто Тридцатый втягивает его так сильно, будто пытается извлечь из воздуха гораздо большее… Гроза! Похожие на взрывы вспышки грохочут над горами. Дождь стучит по Изме. Звезд не видно, влажная взвесь, как флаг, трепещет на ветру, ласкает поликожу. Первые капли ливня оседают на атмосферостойких глазах. Он смотрит на Сто Тридцатого и молчит. О чем им говорить, они пока не знают. Когда-нибудь он все расскажет. Кому-то нужно рассказать, необходимо. А пока просто помолчим, постоим рядом. Друг… Странное слово, откуда? Из воспоминаний?

***

Приказ перегружать фрагменты для транспортировки на Землю прерывает процесс охлаждения. Пока Двадцать Третий идет в шеренге во двор, насос разгоняет жидкость по конечностям, разогревает плоть для работы. Обычное задание — каждый боевой выезд заканчивается потерями в техническом составе. Фрагменты переплавят и соберут новых солдат: может, ДанКов, а может, что-то лучше. Обычное задание, но Двадцать Третий отчего-то не может его выполнить. Неполадка, неисправность? Внутри корежит, жжет, как будто жидкость встала и вскипела. Он видит его голову среди фрагментов: ДанК-130 выбито за ухом. Часть остова утрачена, кожух основного чипа разорван. Диафрагма расколотого глаза открыта, в расширенном зрачке зияет мертвая чернота. Нет, нет! Нет!

***

Спросонья Виктор не сразу понял, что происходит, пока не вспомнил про андроида. Тот кричал. Нечленораздельные крики, перемежающиеся с совсем по-человечески горестными всхлипами, раздавались из смежной мастерской. Рывком поднявшись с кровати, Вик с гневным сопением направился на звук. В иные кошмарные ночи он и сам мертвого поднимал своими криками, так не хватало еще, чтобы его редкий спокойный сон прерывал вопящий андроид! Виктор растер лицо и щелкнул выключателем. Ополовиненный робот не мог принять технологическую позу покоя и потому заваливался вправо нелепой грудой. Он вздрагивал, подергивая плотью, и бормотал: — Друг, друг… нет. Нет! — Эй, эй! — окликнул Виктор и похлопал над его головной частью ладонями, стараясь вызвать на контакт. Но безуспешно: черные от тотально раскрытого зрачка глаза метались, описывая окружности внутри глазниц. Озадаченно почесав затылок, Виктор вспомнил кодовое слово: — Проснись! В ту пору, когда он сам служил среди технических солдат, этой командой их выводили из гибернации покоя, во время которой система андроида охлаждалась и занималась самодиагностикой и самоотладкой. — Проснись! — вновь прикрикнул Виктор и встряхнул бьющегося, как в припадке, андроида за верхний пояс. Видя, что тот не реагирует, он стал наугад перебирать возможные команды: — Работать! Вставай! Выход из охлаждения! Охлаждение… Глядя в вращающиеся глаза андроида, Виктор положил ладонь ему на щеку и отдернул от неожиданности. Чертова железяка! Набросив легкого робота на спину, он поволок его в ванную и, усадив в поддон душевой кабинки, включил воду. Понадобилось немало времени, чтобы андроид остыл — вода в душ подавалась из установленного на крыше стального бака и потому в летнее время оставалась теплой даже без подогрева. — Почему ты не запускаешь охлаждение? — сердито спросил Виктор, когда факсиглассовый взгляд андроида зафиксировался на его лице. — Ты перегреешься! Кукушка съедет! — он яростно постучал пальцем себе по виску, но бестолковую машину это не проняло. — Ты должен отключаться на ночь, понимаешь? — Да, — проронил андроид ошарашенно. Впрочем, не стоило принимать безучастно-заторможенное выражение его лица за проявление эмоций — кукла, как она есть. — Надеюсь, — проворчал Вик и отбросил полотенце, которым собирался смахнуть капли с корпуса андроида. — Посиди здесь. Отключись, или как это приказать? Спи! Он махнул раскрытой ладонью тому в лицо и разочарованно цокнул. Боевой андроид — не свет в сортире, он не должен ждать, когда человек выключит его. Его интеллект позволяет самому решать, когда уходить в гибернацию, а когда — быть настороже. Если андроид исправен. Виктору же достался перегретый обрубок с неясными перспективами, военный инвалид… Сердце кольнуло. Виктор вышел из ванной и встал, уперев руки в пояс, у окна. Ночную тьму с востока уже подсвечивал красный рассвет, напоминая небо Измы. Он в чем-то был похож на композитный хлам, сидящий в его ванной. Конечности Виктора были на месте, и даже шрамов миссия на нем не оставила, но это внешне. В голове бывшего техника скрывалось нечто худшее. Фатальная поломка, что превратила человека в грязь, в ничтожество. Виктор уперся лбом в прохладное стекло и захрипел сквозь зубы. С душевной болью жить ничем не проще, ее нельзя перетерпеть — лишь обезболить. Наплевав на трезвость, он бросился на кухню и вытащил из шкафа початую бутылку. Хотел бы завязать — давно бы вылил, но, видно, не судьба. Не пачкая стакана, Виктор отхлебывал из горлышка, и вместе с жаждой растворялись перед глазами мертвые лица товарищей, пламя взрывов сменялось на приветливый отсвет зари в окне. Вик не был воином, он служил техником. И оказался не готов увидеть смерть.

***

Виктор бродил по Кибермаркету полдня, но рюкзак по-прежнему болтался на плече пустой тряпкой. Скорее от безысходности он прикупил моток микрокабеля и немного разъемов самых популярных размеров на будущее, но необходимого для ремонта андроида так и не нашел. Что ж, это было ожидаемо: запчасти на последнюю модель из арсенала ВС вряд ли продавались на каждом углу, а обшаривать все складские ангары и перебирать электронный мусор, разложенный разборщиками на бесчисленных картонках вдоль всего маркета, не было ни времени, ни желания. Надо было знать, где искать и что — но и с тем, и с другим у Виктора, давно отошедшего от большой робототехники, были затруднения. — О, какие люди! — закричал на весь бар Фом, стоило понурому Виктору заявиться на пороге, и распростер руки с таким изумленным видом, будто не договаривался о встрече полчаса назад. — Ты что, не ходишь больше в свою мозгоправню? Очевидно, Фом имел в виду клуб психотерапевтической помощи, куда Виктора как ветерана направила медицинская комиссия и куда тот должен был приходить на собрания каждую субботу, прямо как сегодня. Честно говоря, он забыл о собрании, в отличие от Фома, который знал все и обо всех и потому и был сейчас приглашен в бар. — Неа, все равно никакого толку. Виктор плюхнулся за стойку, бросив на нее полупустой рюкзак. — Чего купил? — спросил Фом и бесцеремонно полез внутрь. Вытащив кабель, он разочарованно сунул его обратно и потерял к рюкзаку интерес. — Херня, — Виктор отмахнулся и перевел пытливый взгляд на грузного лысого мужика, который оказался рядом с Фомом за стойкой явно неспроста. — А что ищешь? — вместо приветствия спросил тот и протянул руку. — Кертс. — Виктор, — представился Вик, ответив на рукопожатие, и, не откладывая, вытащил из нагрудного кармана бумажку с заготовленным списком. — Много чего, — он вскинул на толстяка многообещающий взгляд и стал зачитывать: — Технологическая жидкость, не уверен, но попробую ТЖ-8 — 3 литра с запасом, сменный аккумулятор, переходник на верхний пояс. С нижним не знаю пока, что делать, но принимаю советы, — он обвел собеседников глазами. — А еще контроллер гибернации, кажется, под замену — он не входит в охлаждение, представь! Фом, которому была адресована последняя фраза, всплеснул руками, а после театрально уронил их на голову. — Зачем ты с ним возишься! — воскликнул он. — Я думал, ты давно распотрошил этого парня! — Фом с жаром положил ладонь на грудь и заверил Кертса: — Это хлам! — А какая модель? — спросил тот, деловито скрестив кисти перед собой. — ДанК, — ответил Виктор, украдкой сверившись с бумажкой. — Хм, — Кертс одобрительно поджал губы и кивнул. — Свежий. И где вы его взяли? Он прищурил глаза и обвел приятелей недобрым взглядом. Фом крякнул, насупившись, и поспешно ответил, не давая Виктору раскрыть рот: — Скажем так: Вику принесли его бомжи, просто отдали за пару бутылок. Где они взяли — мы не в курсе. — Ага, бомжи, — Кертс ухмыльнулся. — За пару бутылок… Что ж, выгодная сделка, Виктор, поздравляю! ДанК стоит как твой дом, а впрочем, не видел твоего дома, — он оценивающе осмотрел его с ног до головы, — может, и больше. — Это если целый, — Фом захохотал. — Виктору принесли ровно половину, — он провел пальцами по своему лицу и груди, словно разрезав вдоль, — Ой, тьфу, на себе не показывают! И я понятия не имею, какой смысл менять в нем контроллер, но хозяин — барин, почему нет, если денег не жалко… На «деньгах» Фом сделал упор. Однако, против ожидания, Кертс не бросился тотчас отрабатывать список Виктора, а откинулся на короткую спинку барного стула и сложил руки на животе. — ДанКи производятся под контролем Минобороны. Легально комплектующие не распространяются. Думаю, это понятно — государственная тайна, — он расцепил толстые пальцы, развел руками и, выдержав паузу, добавил тише: — А нелегальное стоит дорого. — Сколько? — спросил Виктор, придвигая ему бумажку. Сумма явно не вписывалась в бюджет, однако выбора у него не было. Разволновавшись, Виктор поднял руку позвать бармена, чтобы попросить пива, но не успел и слова сказать, как Фом, удовлетворенно отсалютовав своей кружкой, уточнил: — А ты вообще завязал с выпивкой, Вик? И Виктору ничего не оставалось, как сглотнуть ком и кивнуть. Когда с пивом было покончено, Кертс, захватив листок со списком, ушел. Едва он скрылся за дверями, Фом пригнулся и, дыша спиртным духом, заговорщически зашептал: — Нахрена ты возишься с этим андроидом? Ты слышал: государственная тайна! Проблем не оберешься! Распилил, и дело с концом. — Нет, я хочу его починить, — злой от желания выпить, Виктор ответил слишком резко. — Ладно! — словно испугавшись, Фом отшатнулся и примирительно поднял ладони. — Ну и что ты будешь с ним делать? Потом? Для чего он тебе? Виктор многозначительно вскинул брови и пожал плечами. Сказать откровенно, вдохновленный идеей отремонтировать андроида, он думал лишь о вызове, который готов был бросить себе как технику, но не о дальнейшем применении. — Хм, робот — он и есть робот! — не слишком уверенно ответил он и, чуть поразмыслив, добавил: — Будет работать! Может, разгребет, наконец, гребаные покрышки на моем заднем дворе. Или будет прибирать в доме — ты видел, какой у меня срач. — Это же не пылесос, — Фом усмехнулся. — Это военный андроид. Солдат. Ты не сможешь перепрошить его, — он постучал пальцем по виску и, красноречиво глянув на дверь, заметил: — И никто не возьмется, ведь военные не зря едят свой хлеб. Какие перед ним стояли задачи, какие установки заданы, какими командами он управляется? — Ну, я знал некоторые команды, — уклончиво ответил Виктор. — Да это было сто лет назад! — воскликнул Фом. — Может, все уже поменялось! Ты даже не знаешь, какую технологичку в него лить, а хочешь управлять им! Он был прав во всем, но Виктору отчего-то не хотелось с этим смириться. — Но Трем законам он точно подчиняется, а дальше разберусь как-нибудь, — он решительно оттолкнулся двумя руками от стойки, поднимаясь. — Он будет болтаться у тебя без дела! — не унимался Фом. — Как мебель: место занимать и жрать зарядку. Виктор тоже не собирался сдаваться. Он азартно склонился к приятелю и выпалил: — И пусть жрет! Может, я буду с ним разговаривать или чай пить, — посмеиваясь, он скрестил руки на груди. — А то знаешь, мне одиноко там, в этой сраной пустыне, на окраине. А так будет вроде как друг. — Друг, ага, ну ты скажешь, — Фом расхохотался и помахал на прощание.