Гипербореи

Они сидят у пыльной батареи общежития. Секби будет занят до самого вечера, а его сосед — Хайди — куда-то умотал, и если это действительно свидание, как он похвастался, то не появится в комнате еще дольше. Секби иногда жаловался Джасту, что чувствует себя бабулечкой у подъезда, знающей все сплетни и раздающей советы по любовным делам. — Сначала ты с Дебом, теперь вот они! Как ты думаешь, откуда я знаю, в каких платьях Ники ходит чаще всего, какие сладости ей нравятся и какая она замечательная? Хоть бы его, дуралея, отчислили. Они вот и сейчас сюда умотали. Обещали, правда, быть тихими. Секби запоздало уточнил, что это будет не его проблема — его то в общежитии нет — но уже было поздно. Деб с Джастом тряслись в автобусе, и поворачивать обратно уже не собирались. Да и не хотелось. Побыть вдвоем — вот это да, это хотелось. Полумрак царил приятный. Закатные лучи подсвечивали летающую по коридору пыль, и в этом было что-то такое уютное — родное. Деб украдкой вытянул зажигалку, закурил. Джаст повернулся и навис над ним, вбирая в себя большую часть едкого, тяжелого дыма. Так, чтобы аж в глазах на секунду потемнело. Он, вообще-то, не курил, но с Дебом иногда позволял себе удовольствие сделать вот так. Быть может, чтобы спасти чуткую общежитную сигнализацию от дыма. — Сворачивайся, — шепнул Джаст. — Да мне хочется что-то во рту держать… Ехидное хмыканье. — Что-то небольшое, — заминается он. Это сейчас был комплимент?! — Тьфу, ошибся, — спокойно поправляется Деб, — хотел сказать, что-то, что вообще почувствовать могу. — Ой-о-ой, — тянет Джаст, и своими губами чужие все таки накрывает. Повезло, что сейчас выходной. Повезло, что в общежитии нет никого, и можно спокойно наслаждаться друг другом. Абсурд, конечно — поцелуи, или объятия даже, такие базовые действия, а прятаться приходится. И скрываться. И им, конечно, обоим по большому счету все равно… Но репутация она такая — будь добр, сохраняй. Хорошо, хоть на тренировке касаться друг друга можно сколько вздумается. У них поэтому и есть привычка, что проявления любви грубые часто выходят. Толкнуть друг друга лишний раз, ногу отдавить, подзатыльник отвесить. Для остальных — дурачества, а для них двоих — нечто особенное, все же. От всех окружающих скрытое и смысл только для них обоих имеющее. Поэтому нежность настоящая — такая вот — еще больше смущает, когда внезапно появляется возможность проявить ее. И так все неловко становится мгновенно, будто вовсе не они секунду назад были ужасно самоуверенны. Дураки — ну честное слово! Джаст тянется лизаться. Язык высовывает, и губ чужих касается, кончика носа, щеки. К шее переходит, в ухо довольно сопит. — Не рассиживайтесь тут, влюбленные голубки, — внезапно прерывает сверху громкое и скептическое. Джаст от неожиданности дергается и случайно впивается зубами в чужое ухо. Деб взвывает и мгновенно отталкивает его от себя. — Прости, — тихо выпаливает Джаст, поворачиваясь с полной уверенностью, что даст сейчас Секби по лбу! Ну нельзя так резко появляться, в самом деле! Деб поспешно прячет сигарету в карман, подбирая с пола свой портфель и поднимаясь. Лицо у него из расслабленного становится напряженным и серьезным. — Ну хватит так на меня смотреть! Я, вообще-то, на вас еды взял… — Секби примирительно поднимает пакет, — еще и пораньше приехал. — Да мы не голодные, — отмахивается Джаст. — Не голодный ты, — негромко протестует Деб. При Секби — да и в целом вне Джаста — он становится ужасно спокойным. Это, конечно, особое удовольствие — выводить Деба на людях. Хоть и достается все равно одному Джасту… Деб повернется, насупится, щелбан болючий отвесит, и снова улыбочку свою натянет! Они втроем разваливаются на двух кроватях. Секби — у Хайди, на правах соседа, а Джаст с Дебом у него. — Красота такая, — вздыхает Секби, — Джаст, я хочу куда-нибудь в лес. — Да, Джаст! — поддакивает Деб, — Я тоже хочу в лес! — Отвезешь туда своих любимых мужчин? — друг ехидничает — Мне вас там закопать? — весело уточняет Джаст. — Не, парни, а если правда? В понедельник, чтобы не было грибников там всяких. — В понедельник важных пар нет… — Джаст задумывается. — Я еду! — бодрое Деба. Они договариваются в шесть утра — у автобусной остановки

***

Джаст не берет с собой почти ничего, Деб тоже, зато Секби прибывает с большим, чуть ли не походным рюкзаком. Тут же пытается впихнуть часть своих вещей сначала одному, потом другому, но оба мгновенно отказываются и тащить их ему приходится в одиночку. — О вас, вообще-то, забочусь, — жалуется Секби, пока они ждут нужный автобус, — тут спрей от комаров, от их укусов, от воспаления, пластыри от укачивания… Антисептик, бинты, хрень, рвоту вызывающая — если вы нажретесь чего-то… — Ты в нас не веришь, — журит его Джаст. — Мы умудримся помереть даже с этим набором, — поддакивает Деб. — Ну и ладно, — Секби лезет в рюкзак, — а я вообще-то не дошел до раздела с едой… В руках у него оказывается достаточно аппетитный пакет чесночных сухарей. — Обожаю, — делится, раскусывая первый с громким хрустом, — но пока надо топать на пары, хрен нажрешься. — Ой-ой, — с издевкой тянет Джаст, — а на тренировках тебя это не смущает! Прикинь, уже почти победил, а тебе в лицо чесноком! — Ты у меня вампир что-ли? — уточняет Деб. «У меня» — приятно. — А ты думал, чего я кусаться начал? — довольно улыбается Джаст. Деб со спины обвивает его шею рукой, треплет по голове, знает, что тот сейчас совсем разомлеет. — А ну ш-шагом марш-ш, — заявляет с набитым ртом Секби, не выдерживая нежностей. Идут они бодро, в быстром темпе, и при этом умудряются еще легко переругиваться, оттягивать ветки, чтобы позади идущему прилетело по макушке и прихлопывать комаров. В какой-то момент с дорожки все трое сруливают, пробираясь по зарослям травы. — О, крапива… — слышится Дебовское. А потом появляется из-за кустов и он сам: хладнокровно держащий охапку. — Ну нихуя себе, — тут же восхищается Секби. — Хотите тоже? — Ээ нет спасибо. — Она что, не колется? — немного обиженно интересуется Джаст. — А ты потрогай и узнаешь, — Деб невозмутим. — Братва, вы бы еще палки схватили… — Секби осекается в тот момент, когда Джаст действительно тянется и поднимает с пола какую-то ветку. Деб мгновенно принимает боевую стойку. — Я крапивой сражаться буду! А дальше Секби, решивший таки пойти дальше, краем уха слышит «так нечестно» Джаста, смешки Деба, а потом какой-то шелест, хруст… вопли, сначала опять Джаста, а потом и обоих… — Секби, Секби! — Джаст нагоняет, — Смотри, крапива правда не жгется! Хочешь потрогать? — Он не знал, что у крапивы только стебель жгется, ну балда! — бесцеремонно ломая всю интригу возникает Деб. И снова писки, крики, кому-то этой самой крапивой прилетело… Иногда Секби кажется, что он — воспитатель в детсаде. Или присматривает за драчливыми котами. Или — семейный психолог. В зависимости от того, чем именно занят дурачина-Джаст и его идиот-парень.

***

В тот момент, когда они решают таки сделать привал, Джаст уже наполовину мокрый. И на искренне Секбовское «каким хреном это все произошло?» объясняется, что его ну очень сильно обожгло крапивой, а Деб в свою очередь предложил искупаться в ручье. Склон оказался слишком резким, ну и Джаст плюхнулся туда целиком. Вымокла футболка, на которую попали брызги, и частично штаны. Разводить костер вызывается Деб. Джаст устало вытягивается прямо на земле, а Секби принимается очищать место для костра от мелких сучков и сухих листьев. Деб складывает найденные ветки в шалашик и с первой же попытки поджигает свое сооружение. Пару минут сидит, согнувшись, над огнем, а потом удовлетворенно поднимается и заявляет: — Готово! — Дай посмотреть! — мгновенно подскакивает Джаст. — Ты мокрый! Нельзя! — протестует Деб. Секби достает из рюкзака пластмассовые контейнеры с мясом в маринаде и шампуры. Стараясь не обращать внимание на поднятый шум, принимается заготавливать шашлыки. — Кто же меня таким сделал? — бормочет Джаст про себя, и присоединяется к другу. Деб заявляет, что отойдет покурить. В спину ему летят два ровно противоположных по значению возгласа: — Кури тут! Все равно костер! Давай от него подожжем? — Ты чего, куревом будешь своим белок пугать, а? Так и не определившись, с кем согласиться, Деб убирает пачку с сигаретами обратно в карман и тоже берется за шампур. Напоследок буркает только: — Вот если бы ты мне, Джаст, запретил, тогда я бы пошел и покурил. А Секби я верю. Секби умный. Это точно какое-то чудо, что все трое еще живы, сидя с измазанными в крови (к счастью, лишь от мяса) руками и с явно колюще-протыкающими-насквозь предметами в руках. Еще и в метре от огня. Наверное, Секби все таки правда что-то смыслит в походах — так думается Джасту. И, конечно, едва ли он свой рот для таких приятных слов в адрес друга откроет. Джаст и приятные слова — вещь несовместимая. Ну, разве что в собственный адрес. И Деб, и Секби, в этом только убедятся, пока они будут продираться сквозь кусты в полной темноте обратно к автобусной остановке. И то для того, чтобы узнать — последняя маршрутка ушла полчаса назад. Секби полезет на какую-то сосну (про название дерева Деб обязательно пошутит тоже), чтобы поймать интернет и вызвать такси, а Джаст в свою очередь будет ловить попутку. А потом они оба подерутся на задних сиденьях за... Да кто знает, за что, вообще. Будто им вообще нужен повод. И уснут на плечах друг у друга. Пока Секби на переднем, измотанный и недовольный, будет заговаривать зубы водителю, и надеяться, что хотя бы целоваться Джаст с Дебом не станут. А то их точно выкинут на обочину, и топай обратно до общежития всю ночь... И мучайся на следующей тренировке от недосыпа и боли в ногах. Спортсмены, ага!