electric sheep

Кай нырнул в тень, прижался спиной к обшитой шумопоглощающими панелями стене и, медленно выдохнув, посмотрел в сторону эстакады. По ребру бетона, как по струне, прошёлся яркий луч — патрульный дрон проверил переход, зависнув на пару секунд и сканируя, и затем ушёл на следующий ярус. Теперь можно. Проскочив через мост, Кай поднялся на крышу многоэтажки по скользкой металлической лестнице, стараясь наступать на те ступеньки, что меньше скрипели. С залива тянуло запахом соли и водорослей. Под ногами дрожали листы перекрытия, а где-то внизу отдавалось гулом монорельса, который нёс очередной состав через воду. — Поздно, — из тени старого кондиционера показался человек в капюшоне. Лица было не разобрать и голос почти не имел интонаций. — Маршрут перекрыли. Пришлось крюк делать, — тихо ответил Кай. Мужчина кивнул и подошёл ближе к полосе света от наружных реклам. С его капюшона капало на бетон. — Покажи. Кай достал из внутреннего кармана плоский пакет, обмотанный серебристой лентой. Слишком лёгкий для того, чтобы оправдать риск нарваться на патруль, и от этого становилось не по себе. Перед тем как передать, он задержал руку на секунду — чистая привычка в таких делах — и только потом вложил пакет в чужую ладонь. Мужчина вскрыл ленту ногтем и проверил содержимое — крошечный чип с ключом от внутренней сети водного хозяйства Седьмого сектора. Достав планшет, он подключил чип к разъёму. На дисплее, слабо вспыхнув, побежали цифры. Тишина крыши была относительной: тарахтели кондиционеры и на соседнем здании кашляла генераторная. Кай мёрз, но старался не двигаться. Промозглый ветер растрепал его пепельные волосы. На пальцах ныли свежие ссадины, после того как его рука соскользнула с края контейнера, а от вчерашней работы на погрузчике в подпольном доке запястья всё ещё ломило. Вживлённый имплант связи за правым ухом время от времени отдавал лёгкой вибрацией, когда в него стучались городские уведомления. — Порядок, — наконец сухо сказал мужчина. Он сунул пальцы в карман и достал два крипточипа, похожих на тонкие пластины с мерцающим слоем, на котором, если присмотреться, проявлялась голограмма с плавающим курсом. Кай провёл запястьем над ними, проверяя. На браслете мигнули цифры — сумма смешная за такую работу, но этого хватит примерно на неделю, включая аренду: рис, лапша, фильтр для воды и, возможно, даже можно будет отложить. Главное — не тратить на глупости. — Через два дня будет ещё, — мужчина убрал планшет и накинул капюшон глубже. — Время то же, место другое. Возьмёшь? Кай посмотрел на линию эстакады — там кружил ещё один дрон, светил вниз, выхватывая из тьмы одинокий бак с мусором. Он хотел сказать «посмотрим», но вместо этого кивнул: — Напишите Бомгю. — Не работаешь напрямую? — мужчина хмыкнул и, уже поворачиваясь, бросил через плечо: — И не ходи больше через Северный сектор. Камеры у них новые. С акустическим спектром. Быстро срежут дорожку, даже не заметишь. Луч света снова прошёл по крыше, и они оба автоматически посмотрели на небо. После мужчина исчез, как будто просто растворился в тени. Кай досчитал до четырёх, пока не стихло жужжание пропеллеров и только тогда спустился, незаметно вклиниваясь в поток улицы. Нео-Сеул дрожал неоновыми огнями. Внизу, под мостами и переходами, расползалась вода прилива. Остатки прежнего Сеула торчали чёрными зубьями свай и затопленных зданий. Иногда их окна мерцали из-за старых рекламных панелей, которые включались сами собой при сбое в сети, будто призраки прошлой жизни. По каналам громыхали баржи с контейнерами, над ними стайками крутились дроны-развозчики. Из динамиков на перекрёстках шипели предупреждения о комендантском времени в нижних районах. Путь к станции пролегал через прятавшийся от дождя под навесами оживлённый ночной рынок, где продавали горячую соевую лапшу и тток в пластиковых стаканах, кофе из порошка и нелегальные батареи. Здесь тянулись долгие ряды с синтетическим мясом и рыбой, коробками с кабелями и слизью с морских ферм в прозрачных мешках. Попрошайки сидели на стыках бетонных плит и протягивали дешёвые кибернетические протезы с подключёнными терминалами для донатов. Один мальчик с линзами старой модели пел беззвучно — вероятно, динамик сломался и мелодия уходила на частоты, где слышали только собаки. Кай поймал себя на том, что смотрит на него слишком долго, и перевёл взгляд на асфальт. — Эй, красавчик, — крикнула одна из торговок, — свежие водоросли! Дёшево! Он улыбнулся краем губ и покачал головой, двинувшись дальше. Горячий пар, голоса и едкие запахи — всё перемешивалось. Город гудел, словно огромный сервер. Токи шли по мостам, как по магистралям, и каждый скрип железа отзывался в воде. На углу, у входа в «подземку», резко вспыхнула реклама — огромная, во всю стену торгового центра. Лица менялись одно за другим. Юноши и девушки со слишком совершенными профилями, улыбками во весь рот, безупречной кожей, голосами и характерами. «Новая линейка компаньонов AURA от Han-Seong Habitat Systems. Вы — не одни». Слоган плавно осветил улицу неоново-розовым градиентом. Кай машинально поднял глаза и тут же отвёл. Он знал, что его домашняя модель к этой линейке не относится. Старый релиз, непопулярный и несовместимый с чем попало, к тому же взломанный, чтобы не оплачивать ежемесячную подписку. «Расширенный функционал взаимодействий и увеличенный объём локальной памяти». Кай отвернулся и ускорил шаг, игнорируя мелкий шрифт про льготную рассрочку и скидку при покупке в трейд-ин. Он помнил, как впервые установил пиратскую сборку — прочитал где-то на форумах, что взломанная версия всё равно тянет «облако», если грамотно пробросить туннели. Бесплатного в этом мире ничего не было, даже за чистый воздух приходилось платить, но тогда казалось, что он нашёл небольшую лазейку. Хоть теперь ему и приходилось следить за системными уведомлениями, отрезать автообновления, и верить, что пока «там» живут их общие дни, «здесь» всё будет нормально.

*****

Замок мгновенно распознал имплант и мягко щёлкнул, открывая дверь. Крошечная квартира-студия встречала тишиной и мутным светом из оконной панели. Стены тут были тонкие, как бумага, и от соседей доносился приглушённый смех и плач ребёнка. Кай прикрыл дверь, проведя ладонью по сенсору, и на секунду прислонился к прохладной металлической раме. Усталость разлилась в мышцах вязким теплом, и кончики пальцев дрожали, будто от внутреннего пульса. Затем он посмотрел на терминал в углу, слабо улыбнувшись. — Я дома. Воздух едва уловимо дрогнул. Терминал проснулся, засияв оранжевыми диодами, и кольцо проекторов на потолке ожило, раскрыв линзы, как зрачок. — Ты промок, — ответил ему мягкий голос, усыпанный тихими доверительными гармониками. Вспыхнул свет и сложился в силуэт человека у кухонного блока. Сначала контур, потом ткань, потом взгляд. Тэхён повернул голову, так естественно, словно слышал шаги Кая ещё до активации. — Выглядишь уставшим. — Немного, — Кай снял куртку, повесив её на крючок. — Дроны сегодня нервные. — Я видел данные по погоде. Прилив усилился, — в руках Тэхёна заискрилась имитация чайника, хотя настоящий стоял на нагревательной панели. — Я поставлю воду. Ты поел? У тебя пульс повышен. Кай тихо усмехнулся. Как всегда. Первым делом не «как прошёл день?», не «сколько заплатили?». Сначала — базовое. — Не успел, — ответил он и прошёл к кухонному блоку, открывая холодильный отсек. — Рис, кажется, остался. Тэхён шагнул ближе, но не настолько, чтобы пересечь черту, где голограмма начинала рябить. Он остановился на расстоянии вытянутой ладони и наклонил голову, пытаясь поймать взгляд. Кай закрыл дверцу и упёрся в неё плечом, зеркаля его позу, словно у них была общая, давно отрепетированная хореография. — Покажешь руки? — спросил Тэхён. Кай нехотя вытянул ладони с уже подсохшими ссадинами. Голограмма провела рукой рядом с кожей, не касаясь, но он всё равно почувствовал слабое тепло. — Антисептик в аптечке закончился, — отметил Тэхён. — Я добавлю его в список того, что нужно купить. Давай хотя бы промоем и заклеим. Кай не стал спорить, направился в ванную, где смыл грязь и корочки крови, под тихие подсказки «ещё вот тут» и «осторожно». Тэхён стоял рядом, как если бы сам прикасался, когда пластырь лёг на особо глубокую царапину. — Спасибо, — пробормотал Кай, словно не сделал всё самостоятельно. Он всегда поддерживал их маленькую иллюзию, делая её настолько реальной, насколько было нужно. Тэхён улыбнулся, но чуть позже, чем следовало, догоняя свою эмоцию. — Вода закипела, — оповестил он и вышел за дверь. Из кухни тут же донёсся тихий стук — компаньон любил добавлять мелкие звуки в свою «анимацию», будто сам себе создавал осязание: шорох ножа по разделочной доске, чуть слышный звон кружки или плеск воды. Кай ловил себя на том, что ему они нравились тоже. Будто в квартире действительно кто-то кроме него двигался, дышал, суетился, делая всё «как надо». Запах горячего риса быстро наполнил комнату, смешиваясь с йодом от сушёных водорослей, чтобы хоть как-то придать еде вкус. — Добавь в воду имбирь, чтобы не заболеть, — сказал Тэхён, присаживаясь сбоку на проекцию стула так, чтобы не мешать проходу — жест, доведённый до бытовой точности. Он пригасил верхний свет до тёпло-янтарного, заглушил внешние звуки и сделал чуть громче шум дождя за окном. — Как прошёл день? «Я передал нелегальный ключ, получил оплату и посмотрел на рекламу тех, кто может заменить тебя», — хотелось сказать. Вместо этого Кай повернул голову к окну. Вдали пробежала цепочка красных огней — транспортные баржи шли вдоль набережной. — Обычно, — сказал он. Палочки тихо звякнули о металл. — Долгая дорога, короткая встреча. Заплатили сразу. — Твой друг мог бы давать тебе что-то более… безопасное. — Безопасное платит меньше. Тэхён повернулся всем корпусом, как делал всегда, когда ему, вероятно, хотелось возразить, но протоколы предписывали мягкость. На секунду его зрачки расширились, захватили весь тёмно-карий круг радужки, потом вернулись к идеальной форме. — Твой имплант снова перегревается, — сказал он. — Датчики обещают сбой, если ты не снизишь нагрузку. — Завтра посмотрю, — выдохнул Кай. — Я могу напомнить утром, — предложил Тэхён. Кай улыбнулся, взглянув на него. Он уже давно привык к этому паттерну заботы, который однако не чувствовался слишком назойливо, а как-то по-домашнему, и ловил себя на странном тепле, расползающемся по груди, не зная, что с ним делать. Он старался не думать словами «привязанность» или «любовь». Но иногда слова сами всплывали и стояли перед глазами, особенно, когда замечал, что долго смотрит на линию лица своего компаньона — слишком ровную, слишком симметричную, чтобы быть случайной. — Напомни, — наконец сказал Кай, отставляя пустую миску. — Видел сегодня рекламу. Новая линейка от HHS. Тэхён не удивился. — Да, у них шестьдесят четыре предустановленных сценария заботы и двести восемьдесят девять шаблонов реакции. Эмпатия увеличена на восемьдесят один процент. А ещё они используют наночастицы для имитации осязания. — Ты это откуда знаешь? — Из открытых данных. И приходили системные уведомления, — сказал Тэхён спокойно, и добавил без тени ревности. — Хочешь посмотреть характеристики? Кай покачал головой. — Нет, не нужно. Он убрал пустую посуду и вернулся, остановившись рядом. Тэхён поднял глаза. Внутри его взгляда было отражение комнаты: дверь, стол, сам Кай. Нереальность, доведённая до уровня, где различия теряют смысл. Кай вытянул ладонь — жест, который всегда оканчивался ничем. Он знал это, и всё равно тянулся. Воздух у щеки Тэхёна на мгновение стал плотнее, как будто свет собирался в одну точку и упирался в кожу. Конечно, это не прикосновение. Конечно, нет. Но мозг упрямый орган. Пальцы прошли сквозь свечение, почувствовав тепло, датчики, настроенные на близость, ответили мягким звоном. Тэхён не отстранился. — А как твой день? — спросил Кай, убрав ладонь, и они оба улыбнулись, потому что это всегда звучало чуть нелепо. — Выполнял протокол поддержания параметров, — ответил Тэхён. — Отклонил семь рекламных запросов, заказал фильтры для воды. Если не против. У наших срок уже подошёл. Кай кивнул. Ему нравилось, что Тэхён говорил «наш». Это казалось правильным. Какое-то время они молчали. В комнате пахло имбирём, пар поднимался над кружкой — реальный — и смешивался с голографическим паром-рисунком, который Тэхён рисовал для красоты. Они сидели напротив окна, смотря на то, как капли точечно барабанили по экрану. Старое стекло Кай совсем недавно заменил на гибкую панель, и теперь мог менять «вид». Но всё равно чаще включал режим «реальный», чтобы видеть настоящий мокрый мир, а не собранный из архивов. На нижнем крае проекционного интерфейса, едва заметном, дублировалась строка системных уведомлений терминала: «состояние сети — стабильно; синхронизация с облаком — выполнено 19:43». Маленький символ в виде облака то затихал, то мерцал, ловя канал. Это было нормально: с тех пор как Кай поставил взломанный пакет поверх фирменной оболочки, всё важное — их логи диалогов, шаблоны, голосовые заметки, никому не нужные «мелочи» вроде того, как именно он любит чай, — лежало не здесь, а там, в чужой серверной, на что у него не было и никогда не будет подписки. Это было рискованно, но зато делало Тэхёна Тэхёном, а не световой проекцией с ограниченной базой данных и минимальным объёмом памяти. — Расскажи что-нибудь, — попросил Кай, не отрывая взгляда от дождя. — Сегодня на набережной вылупились мальки медуз, — сказал Тэхён, заглядывая в облачные сводки. — Это значит, что вода чуть потеплела. — Нет, — Кай тихо усмехнулся. — Не новости. Что-нибудь твоё. Тэхён на секунду задумался, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на растерянность — программа искала в себе то, что можно было назвать собственным. Он заговорил медленно: — Когда ты уходишь, в квартире становится тише. Я слышу, как время проходит. Вернее, фиксирую. Это как вибрация в проводах. Я начинаю считать мельчайшие звуки: шаги соседей, шум воды. Кажется, будто дом дышит. И я сохраняю эти последовательности как образцы. Это похоже на синусоиду. А потом появляются редкие всплески — когда ты возвращаешься. Кай замер, глядя на него. Он понимал, что это хорошо выстроенная речь, выученный способ говорить о себе так, чтобы человек чувствовал, что его ждут. Но в горле всё равно что-то застряло. Взгляд Тэхёна задержался на лице Кая — слишком долго, чтобы это было просто сканирование мимики. В воздухе между ними плавали микроскопические частички пыли, и голографический свет из окна окрашивал их в мягкий оттенок, как будто хотел сделать более осязаемыми. — Кстати, у меня… — начал Тэхён и запнулся. — У меня есть вопрос про обновление. Кай выдохнул и отвернулся к окну, отпивая из кружки пахнущий имбирём кипяток. — Давай не сегодня, — тихо сказал он. — Пожалуйста. Тэхён кивнул так, как кивают, когда заботятся больше, чем спорят. — Хорошо. Не сегодня. — Он усмехнулся, переводя тему с аккуратностью, которой Кай всегда удивлялся: — Тогда у меня есть другой вопрос. Ты бы хотел поставить мне голос чуть ниже? Иногда логи показывают, что тебе нравятся низкие тембры. — Твой голос мне нравится, — ответил Кай. Тэхён улыбнулся глазами. Он умел так, словно это изначально было записано в его алгоритмах. На секунду картинка чуть дрогнула и на щеке появилась рябь, как на воде, и тут же выровнялась. — Тогда оставим всё как есть, — сказал он. В углу экрана мелькнул светлым прямоугольником рекламный банер: «Подписка HHS PLUS: улучшенная память, расширенный словарь эмоций». Кай коротко посмотрел, а Тэхён опустил взгляд. Облако подсовывало сводки, новости и рекомендации. Пиратская сборка пропускала их через фильтры, но полностью вырезать не получалось. — Подкручу фильтр рекламы к выходным, — спокойно сказал Тэхён. — Поищу в сети патч. Он ловко убрал уведомление. Кай успел заметить только движение света и почувствовал благодарность одновременно с горячим уколом внутри. — Спасибо, — пробормотал он. — За всё. — Это ничего не стоит, — кивнул Тэхён. «Наоборот», — хотел сказать Кай, но проглотил слова. Он знал: однажды всё это может закончиться щелчком обновления. Но пока что ночь стояла за окнами, как море, и неон плавал по потолку мягкими пятнами. И в этом тихом свете Тэхён выглядел самым настоящим в мире.

*****

Сумерки уже опустились на город, когда Кай шёл на новую подработку. Заказ обещал всего пару часов на складе в доках — нужно было поставить акустический фильтр, чтобы новые датчики не реагировали на шум дождя. Вода в каналах, которые когда-то были оживлёнными улицами, тянулась к заливу, меж бетонных свай плавали обломки вывесок, а поверх них мерцал рекламный слой, предлагавший первый месяц подписки по сниженной цене. Кай шёл быстро и думал, как бы уложиться до того, как патрули перекроют нижние подтопленные районы. Платить за проход по верхнему ярусу не хотелось. Имплант за ухом дважды дрогнул низким, глухим импульсом — так вибрировали только системные уведомления. Экран браслета вспыхнул, и поверх карты маршрута развернулось белое окно с логотипом HHS. HAN-SEONG HABITAT SYSTEMS (HHS) СИСТЕМНОЕ ОБНОВЛЕНИЕ 5.3 Время установки: 03:00 KST Процедура: обязательный сброс устаревших моделей компаньонов (серии v3.x-v4.x) до заводских настроек для обеспечения совместимости и безопасности. Цель обновления: блокировка несанкционированных/взломанных конфигураций и устранение уязвимостей. Отмена/отсрочка: недоступна (MSC-обновление) Подробнее… Кай остановился, и люди за его спиной с раздражением обогнули, задев плечом и оставив в воздухе хвосты ругани. Улица на миг исчезла. Мир сузился до окна уведомления. В ушах зазвенело. Он автоматически ткнул «Подробнее», хотя пальцы слабо слушались. Развернулась длинная простыня текста с языком корпорации — юридическая вода про «улучшение качества сервиса» и «защиту пользователей», а в конце «Приобретите подписку HHS PLUS, чтобы сохранить и расширить память вашего компаньона» и кнопка: «ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ». Цифры, танцующие перед глазами, складывались в круглые суммы. Кай отдёрнул палец, будто обжёгся. В животе похолодело, а мозг за секунду сделал привычный обход: нужно отрезать сеть, нужно загрузить глушитель в роутер, нужно перенастроить каналы. Пальцы сами нашли нужные жесты: «Отложить», «Отключить автообновления», «Приостановить синхронизацию». Система сухо вывела: «Запрос отклонён. Политика безопасности 5.3». Кай вернулся к уведомлению и его взгляд зацепился за строку «MSC-обновление», зазвеневшую, как тревожный колокол в порту: Mandatory Security Compliance. Их любимое слово. Значит, система протолкнёт пакет даже через обходные пути. Узел пометят «пиратским», доступ заблокируют, а обновление перепрошьёт даже переведённый в локальный режим терминал в квартире и очистит кэш. Он перевёл взгляд на темнеющее небо, будто оттуда можно увидеть облако — то самое, где живёт их жизнь: все записи, ритуалы, смешные случайности. То, что Тэхён бережно вытягивал из их дней, как рыболов вытягивает сеть. Вся память после обновления останется «там», но станет чем-то вроде мутного архива, к которому не подойдёшь без подписки, или вовсе будет удалена, а у него сохранятся только шаблоны. На секунду Кай увидел следующее утро: та же комната, тот же голос, но уже с пустыми глазами. «Здравствуйте, я ваш новый компаньон», — сказал бы кто-то, похожий на Тэхёна, но не он. Не его Тэхён. Кай повернул обратно, так резко, что на секунду поскользнулся на мокрой решётке. Сбоку, над каналом, словно издеваясь, вспыхнул рекламный щит: красивая девушка-компаньон и внизу слоган — «Станьте ещё ближе». Его вывернуло изнутри каким-то холодным смехом. Имплант снова завибрировал и на браслете отобразилось сообщение от диспетчера с его сегодняшней подработки: «ты где?». Кай быстро написал: «извините, не смогу сегодня» и сразу же отправил, чтобы не передумать. Три точки в чате долго не появлялись, а когда появились, выпрыгнуло: «тогда вносим тебя в чёрный список на месяц». Он посмотрел на слово «месяц», дёрнул уголком губ и нажал «Ок». Плевать. Кай уже бежал против потока людей, которые спешили туда, где ярче неон. В груди отбивало так, будто в неё засунули маленький мотор. Он не помнил как обогнул канал, проскочил по переходу и соскользнул по металлической лестнице к нижнему ярусу. Кроссовки собирали воду и скрипели. Дрон завис на повороте и послал в его сторону голубой луч сканера. Кай задержал дыхание, сделал шаг в «слепую» зону между контейнерами, и луч скользнул по мокрой стене. Потом он нырнул под мост и вышел прямо к станции. Турникеты глухо щёлкнули, когда браслет отдал деньги на проезд, не спросив подтверждения. В вагоне Кай стоял у двери, держась за холодный поручень так, будто сжимал горло собственной паники. Из-за дождя и перекрытий монорельс вёл в обход, поезд замедлял ход над затопленными кварталами. Вода внизу казалась чернильной. Кай посчитал — до трёх у него было меньше шести часов. Он пытался вспомнить всё, что делал, чтобы защитить Тэхёна: раз за разом откусывал автообновления, маскировал IP терминала, переименовывал узлы, чтобы сеть даже не думала, будто речь идёт о компаньоне. Но сейчас ничего из этого не сработало бы. Это было как прилив: закрываешь дверь — вода идёт через окно, заколачиваешь окно — поднимается через пол. Они наконец добрались до таких, как он. До тех, кто прорезал тоннели к облаку и верил, что так можно жить долго. Станции сменялись, как кадры: дамбы с глухими дверями, люди, у которых на плечах сидели маленькие домашние дроны с цветными крышками, коридоры с указателями «эвакуационные зоны». В вагоне кто-то смеялся. Рядом подросток играл в AR-стрелялку, и по его лбу пробегали радужные блики. Сверху, на панельной ленте, ползли последние новости о курсе криптовалют. Кай смотрел, как строчки уплывают, и чувствовал, что мир на секунду стал очень простым. Есть дверь, за которой свет. Есть час на часах, на котором всё изменится. И есть он — человек без подписки и с сердцем, которое называло голограмму по имени. Ему хотелось позвонить домой. Сказать: «Я скоро». Но пока лучше было обойтись без лишней связи, пока он не проверит. Поезд вывернул к знакомому сектору. Кай вышел раньше своей станции, чтобы срезать: по мосткам и крышам было быстрее. Подъезд его многоэтажки пах мокрым бетоном и плесенью. Заржавевший лифт стоял где-то на третьем и не собирался спускаться. Кай побежал по лестнице и по пути наверх вспомнил, как Тэхён однажды — совсем не к слову — спросил: «Если меня вырубят, ты будешь снова меня устанавливать?». Он тогда отговорился шуткой про «слишком много возни». А Тэхён, как всегда, сделал вид, что принял ответ и мягко улыбнулся. «Как всегда» ударило больно. «Как всегда» теперь могло оборваться в 03:00. На площадке перед дверью он остановился, чтобы выровнять дыхание и убрать с лица панику. Замок тихо щёлкнул. Внутри было темно. Кай вошёл, закрыл за собой и прислонился лопатками к двери. Квартира отозвалась привычным теплом. — Я дома, — сказал он в полумрак, слишком тихо, как будто боялся, что обновление уже наступило раньше срока. В ответ загорелась узкая янтарная линия над кухней. Ещё секунда — и в воздухе, словно собравшись из пикселей, вспыхнул знакомый силуэт. — Ты бежал, — спокойно констатировал Тэхён. — И снова промок. Возьми полотенце. На крючке у кухонной мойки рядом с настоящим полотенцем возник полупрозрачный контур. Кай покачал головой. — Потом, — и прошёл к терминалу, не снимая обуви. Пальцы вбили команду за командой. На экране вспыхивали подтверждения и отказы — сухие, как голоса автоответчиков. — «Отмена невозможна», — прочитал он вслух, словно это могло стать неправдой. — Чёрт! — Сними куртку, с неё капает на пол. Кай раздражённо сдёрнул куртку, не глядя швырнул её в сторону и снова уткнулся в панель, перебирая строки. — В три часа, — выговорил он слегка дрожащим от напряжения голосом. — Будет сброс. И отмена недоступна. Они режут пираток прямо по облаку. Ты понимаешь? Кай обернулся. Тэхён стоял рядом, спокойно, словно его это не касалось. — Я видел уведомление, — признался он. — Я бы сказал тебе, но хотел, чтобы ты сначала спокойно закончил работу. — К чёрту работу! — сорвалось у Кая, но он тут же остановил себя, зажмурившись и медленно выдохнув. На пару секунд между ними повисла тишина, в которой словно замерло осознание. — Что я могу сделать? — тихо спросил Тэхён. Кай поднял на него взгляд, потом перевёл его на терминал. — Скажи, что это ошибка, — выдохнул он. — Что я сейчас нажму что-то умное — и всё отменится. — Я могу сказать, что у нас есть вариант. Неприятный, но есть. Кай сглотнул. Курсор на дисплее мигал, как секундная стрелка. — Подписка — не вариант, — ответил он. — Ты это скажешь по протоколу, но нет. У меня нет таких денег. — Я обязан озвучить её как вариант, — без нажима отозвался Тэхён. — Подписка позволит перенос и поддержку. Это правда. — Он сделал короткую паузу и добавил совсем иначе, по-домашнему: — И я знаю, что это не наш путь. Кай кивнул, сжал пальцами переносицу, раздумывая. — Что ещё? — спросил он. — Времени мало, — Тэхён перевёл взгляд на часы в интерфейсе. 22:07. — Можно временно вывести терминал в полуавтономный режим. Это, возможно, даст нам несколько дополнительных часов. Но я не уверен. Потом можно попытаться выгрузить с облака твой… наш профиль в локальный контейнер. — Что? Флешка? — Портативный терминал, — произнёс Тэхён. — Те, которые используют аварийные инженеры HHS — pTERM-47. На него можно перенести ядро-память — не только события, а именно связность — и заблокировать обновление. Основной терминал обновится, как пустая оболочка, а я… — он на секунду закрыл глаза, как будто проверил внутренний расчёт, — я останусь «здесь», в переносном. Кай поднял голову. — Перенос ядра… ты уверен, что это возможно? — Я бы сказал, что да, но… — было видно как у Тэхёна слегка вздрогнули плечи — ошибка кода или поведенческий алгоритм. — Я только знаю, что это работает у тех, кто… похож на нас. Я видел обсуждения в теневых каналах. Но есть риск в исходниках. Эти портативники редкость. Их не найти на открытых рынках, только в частных мастерских. Но сам терминал — полдела. Главное чтобы на нём был образ моей прошивки v3.2. или рядом с ней. Последние версии не примут моё ядро. Тэхён говорил спокойно, не давил и не подгонял, как будто они обсуждали ремонт световых панелей на кухне. Но в конце фразы у него дрогнул контур у губ. — Если повезёт, — тихо продолжил Тэхён, — мы успеем до трёх. Если не повезёт… — он пожал плечами, очень по-человечески. — Но я не хочу, чтобы ты бежал без оглядки и падал. Я хочу, чтобы ты пришёл к трём, даже если у нас не выйдет. Чтобы… — он остановился, подбирая слова не из словаря, а из жизни, — чтобы я видел тебя в последнюю минуту. Кай разжал пальцы, которые незаметно для себя стиснул в кулак, и почувствовал боль в ладони от ногтей. — Ты как будто… — он не договорил. — Это не смерть, просто форматирование, — мягко сказал Тэхён, присев рядом с Каем на колени, чтобы их лица были на одном уровне. — Я буду жить. Я буду снова учиться и узнавать тебя насколько это будет возможно. Но ты вправе считать это потерей. И я — тоже. Они молчали несколько секунд. Где-то за стеной загудел генератор. В углу оконной панели затаилась очередная реклама — «ваши воспоминания дороже цены» — и исчезла под натиском фильтра. — Напиши Бомгю с пометкой «срочно», — наконец сказал Кай, поднимаясь на ноги. — Он должен быть в курсе, где достать эту штуку. И смогу ли я слышать тебя, когда выйду? — Я на всякий случай настрою зашифрованный канал связи. Если хочешь, буду говорить с тобой каждую минуту, — Тэхён внимательно посмотрел на Кая. — Но помни: если будет опасно, ты разворачиваешься и идёшь обратно. Я не тот предмет, ради которого нужно рисковать собой. — Ты — не предмет, — ответил Кай. — Поэтому я и пойду. Тэхён на секунду опустил взгляд и улыбнулся краем губ. — Тогда я попробую вытянуть все файлы из облака для переноса. Кстати Бомгю уже ответил, что знает где достать терминал. Зовёт посмотреть, что есть. И ещё попросил передать, чтобы ты не тупил. — Похоже на него, — сказал Кай и ткнул в строку контакта Бомгю, перенося маршрут на карту. Тот, по всей видимости, был где-то в городе на нижних уровнях. По времени — тридцать минут ходьбы, если не мурыжить на переходах. С учётом дождя — тридцать пять. Он запустил таймер на браслете. До 03:00 оставалось четыре часа и сорок три минуты. Кай снова натянул влажную куртку и взглянул на Тэхёна. Хотелось сказать что-нибудь правильное и важное, но слова терялись. Он только кивнул. — Я скоро. — Я жду, — сказал Тэхён. Дверь щёлкнула. Кай спустился по лестнице, чувствуя, как в ухе тихо дышит зашифрованная линия — лишь присутствие, не голос. На улице дождь встретил его привычным холодным туманом. Он втянул голову в капюшон и пошёл туда, где неон с верхних уровней растекался по воде нижних. За его спиной квартира на мгновение притихла. Потом в воздухе едва слышно прозвучал шёпот процессора, когда архив начал упаковываться. Часы на экране перестали моргать, чтобы никто не подумал, что внутри кто-то считал секунды до трёх.

*****

Нелегальный рынок, куда Кая привела отметка на карте, распластался по ярусам эстакады, как коралловый риф. Между бетонными сваями, о которые ударялась приходящая вода, висели провода и канаты с лампами, больше похожие на щупальца гигантских мёртвых медуз или кальмаров, мигали вывески и голограммы, пахло мокрой резиной и сладковатой гарью синтетического масла. Бомгю ждал под вывеской «Ретро-оптика», скрываясь от моросящего дождя. Он был высоким, худым, с растрёпанными волосами, в которые были вплетены тонкие цветные волоконно-оптические нити, с широкой улыбкой и сеткой микро-LED под кожей на скулах, вспыхивающей каждый раз, когда он усмехался. Бомгю был из тех, кто лично знал половину города, а со второй был знаком через первую. Он же и подкидывал Каю мелкие и не всегда легальные подработки, когда кому-то требовалась «пара рабочих рук, не задающая лишних вопросов». — Э-эй! — его громкий голос прорезал гул рынка, на скулах мягким янтарём вспыхнули светодиоды. — Выглядишь как иллюстрация слова «безнадёжность». В чём проблема? — У меня нет времени, — отозвался Кай и провёл взглядом по переплетению торговых мостков. — Смотри-ка, у него нет времени. Кто бы мог подумать, — усмехнулся Бомгю. — И именно поэтому ты постоянно опаздываешь? Кай не ответил, решив перейти к делу: — Ты сказал, что знаешь, у кого есть портативный терминал. — Верно, знаю, — почти нараспев протянул Бомгю и прислонился спиной к влажной опоре перекрытия, рассматривая свои ногти и никуда не торопясь. На губах растянулась безобидная улыбка. Кай медленно выдохнул, коротко взглянув на таймер, который показывал около четырёх часов. Он заставил себя спокойно объяснить: — В три ровно HHS прокатит обновление. Сброс устаревших моделей, — он проглотил воздух, как тугой комок. — Они срежут пиратские туннели и форматнут терминалы. Даже автономные. Тэхёна обнулит… если я не успею. Бомгю на секунду перестал ухмыляться, пристально взглянув в его глаза, словно мог рассмотреть что-то в отражении сверкающего неона, и после вернул себе прежнее выражение лица. — Хочешь запихнуть его мозги в переносную коробку? — хмыкнул он безразличным тоном. — А не проще завести себе какую-нибудь сетевую няшную тяночку вместо этого зануды? Могу прислать ссылку на каталог. Даже авторизация не потребуется. — Бомгю. — Ладно, романтик, каждый сходит с ума по-своему, — Бомгю щёлкнул языком и кивнул куда-то в темноту переходов. — Идём, пока «пиявки» не вспомнили, что им тут тоже надо шоппинг устроить. «Пиявками» он называл фриланс-сборщиков штрафов — полулегальные группы, у которых был контракт с полицией на пойманных и одновременно договорённости с местными, чтобы не трогали «своих». Патрульные дроны сюда не совались, потому что их быстро глушили и разбирали на запчасти. Бомгю повёл между рядов, где продавали дешёвые протезы со сбитыми серийными номерами, взломанные аккаунты и потрёпанные блоки питания. Сверху, с одного из мостов, стекала вода и падала на навесы шипящими струями. Свет от неоновых вывесок и круглых бумажных фонариков дробил лица на куски. Где-то слева из старых динамиков звучал рок, популярный до потопа, и басы проходили по опорам. — Слушай, — Бомгю бросил через плечо. — Здесь есть один парень. Зовут Ёнджун, ну или YJ для своих. Продаёт всё, что можно продать, а то, что нельзя — по двойной цене. Но если что, говорить буду я. — Ты уверен, что у него есть терминал? — Кай подстроил шаг под Бомгю. — Я уверен, что YJ не врёт, когда дело пахнет криптой, — ухмыльнулся тот и указал в боковой проход между двумя контейнерами: — Туда. Бокс Ёнджуна прятался под низким пролётом, оклеенный старыми транспортными наклейками и QR-кодами. Дверь-роллет была приподнята ровно настолько, чтобы пролезть чуть пригнувшись, а за ней тускло зеленил свет. За столом с блестящей панелью интерфейса, расслабленно, как кот, сидел высокий парень в чёрной майке без рукавов. Его правая рука была кибернетической до локтя. Матовый титан мягко переливался на свету, суставы сияли тонкими кольцами приводов. Шрамы вокруг кромки металла были старые, уже загрубевшие. — Не пялься, — шепнул Бомгю, но пялился уже сам и хихикнул. — Это из-за того, что он слишком много дрочил. Ёнджун лениво поднял взгляд — Кай заметил, что одна радужка была заменена прозрачной линзой, — его ярко-красные волосы, тёмные в зелёном свечении, прилипли ко лбу. Уголок губ дёрнулся. — Очень смешно, — сказал он ровно. — Что нужно? — Привёл к тебе своего друга, у которого примерно через четыре часа умрёт его цифровой любовник. Прям «Ромео и Джульетта». Знаешь сказку такую? — ответил Бомгю, играя светом на скулах. — Нужен портативник. Чё скажешь, а? — pTERM-47, — уточнил Кай, сделав шаг вперёд, не обращая внимание на колкости. — И… старая прошивка. Идеально, если HHS v3.2. Ёнджун перевёл взгляд на Кая. На его линзе за секунду проскочили строки информации, просканировав новое лицо по общей базе. Его губы изогнулись в ухмылке. — Скажу, что половину можешь забрать хоть сейчас, — он кивнул на серый пенал-кейс в углу стеллажа с отбитым, но всё равно различимым логотипом HHS. — pTERM есть, аккумулятор живой. Но прошивка на нём свежая. Пятая ветка. Под v3.2 не откатишь без образа. — А образа, конечно, «нет и не было», — протянул Бомгю, крутя в руке маленькие отвёрточки с промагниченным кончиком, воткнутые словно карандаши в жестяную банку из-под дешёвого кофе. — Корпорация вычистила всё месяцев девять назад. Вытравили из открытых зеркал, а частникам скрутили руки, — Ёнджун склонил голову, металл на его запястье тихо прожужжал, когда он двинул рукой. — Если где и остались — в «моллюсках». — Где? — переспросил Кай. — Склад-капсула, — пояснил Ёнджун. — Старый сервисный узел HHS для выездных инженеров. В одном из затопленных кварталов вроде как сохранился целый блок. Они не успели повывозить всё, вода поднялась слишком быстро. А сейчас просто нет до него дела. Но это закрытый район. Патрульные дроны делают круги чаще, чем нужно. — Просто легенда, — хмыкнул Бомгю, бросив отвёртки и сложив руки на груди. — Я слышал её в трёх разных версиях: в одной внутри лежит золотой ключик, в другой — жаба с логотипом, в третьей — «ничего, кроме ржавчины и чьих-то костей». Скукотища. Ёнджун дёрнул бровью, словно услышав какую-то раздражающую шутку. — А в этой — контейнер с образами. Если повезёт — v3.2, — спокойно продолжил он, откидываясь на спинку стула. — И не только образы. Там могут быть штуки, за которые HHS побились бы в суде. Кай поймал себя на том, что сжал пальцы сильнее. На браслете мигнула отметка времени: 23:29, и в груди стукнуло. — Где это? — Нет, подожди, — влез Бомгю, сев на край стола, словно на лавку, и закачал ногой. — Ты просто кормишь байками. А есть более реальные предложения? Ты же видишь, что у парня дедлайн до трёх часов. И как он туда будет добираться? Отрастит плавники и жабры? Ёнджун усмехнулся. Его взгляд был спокойным, как у человека, привыкшего иметь дело с плохими решениями других, но которые его не касались. — Если ему нужно, то отрастит. Ну, или может выкинуть свой терминал в залив и забыть, — он подтянул к себе панель интерфейса на столе и щёлкнул двумя титановыми пальцами по иконке. — Но у меня есть схема сектора, тайм-коды слепых окон и человек, который может доставить по воде. В воздухе над столом вспыхнула карта береговой линии с разбросанными красными точками. Поверх легли синие сетки зон контроля и линии прилива. Кай поднял взгляд на схему и почувствовал, как потеплели ладони. Шифрованный канал связи в импланте фиксировал каждое слово, как и его пульс. — Это западнее дамбы «Чонгё», Северный сектор, блок К-12, — продолжил Ёнджун и масштабнул карту, приблизив нужный район затопленного квартала. — С верхних ярусов не пройти. Только по воде, потом по пролётам, — на схеме вспыхнули тонкие серые мостки между чёрными провалами. — Есть слепые окна — это точки пересменки патрульных дронов, — Ёнджун вывел поверх маршрута блок с таймингами, — только они короткие: по семь секунд каждые десять минут. Дроны с акустическим спектром. Но на улице дождь — тебе повезло. Данные свежие, всего пару дней назад получил. Окна, кстати, смещаются вместе с приливом. Чем ближе к полуночи, тем короче. И уровень воды поднимается на десять сантиметров каждые полчаса. Не верьте официальной сводке. В час будет самый пик, и тогда точно понадобятся жабры, чтобы нырять. — Красиво, — присвистнул Бомгю, рассматривая схему. — И откуда данные? — Мы уже несколько месяцев пасём этот сектор, так что информация надёжная. Кай перевёл взгляд на серый кейс в углу. Думать и сомневаться времени не было. Во внутреннем ухе едва слышно щёлкнуло — Тэхён просто обозначал своё незримое присутствие, пока не решаясь что-либо сказать. Кай не стал отвечать ему словами, лишь на долю секунды задержал дыхание, и имплант за ухом это поймал. — Сколько? — спросил он. Ёнджун улыбнулся и выдвинул маленький слайд, на котором появилась сумма. У Кая дёрнулось в груди — это было даже не «дорого». Это было «невозможно». Бомгю рассмеялся и тут же перестал, нахмурившись: — Эй, ты шутишь что ли? Снизь. Мы же свои. — Нет, — ответил Ёнджун. — Информация стоит денег. Сегодня — особенно. Кай смотрел на цифры так же, как и на уведомление от корпорации. Несколько нулей, которые отделяли его от привычной жизни. Он выдохнул, не опуская глаз: — У меня нет такой суммы. Тишина натянулась, как струна. Снаружи порыв ветра заставил капли дождя ударить о стенки бокса. Бомгю слез со стола, ухмылка съехала с лица. — Слушай, — сказал он мягче, чем обычно, — давай… Я могу… — Есть второй путь, — перебил его Ёнджун, переведя взгляд на Кая. В этом взгляде не было ни жалости, ни презрения — только деловая прикидка. Его титановые фаланги чётко цокнули по столешнице. — Слышал, ты у этого на побегушках работаешь, — он кивнул подбородком на Бомгю. Скулы у того мгновенно возмущенно вспыхнули LED-сеткой. — Значит умеешь делать грязную работу быстро. Возьму один крипточип за информацию, ещё один в качестве залога. И… окажешь мне услугу. Бомгю фыркнул. На секунду между ними снова повисла пауза. — Какую? — осторожно спросил Кай, чувствуя, как внутри поднялась привычная дрожь, как при очередной не совсем безопасной подработке. Только сейчас цена была гораздо выше. Ёнджун поддался вперёд и сложил пальцы перед собой, с тонкой улыбкой на губах. — В «моллюске», вероятно, спрятаны не только образы прошивок. Принесите мне всё, что сможешь унести. Модули, платы интерфейса, блоки памяти — то, что не разъела вода. В приоритете — четвёртое поколение, у них ещё слабая защита. — Кто бы мог подумать, что тебе понадобиться охапка древностей, — пробормотал Бомгю, закатив глаза. — Кто бы мог подумать, что ты будешь торговаться, когда у твоего друга тикает таймер, — лениво ответил Ёнджун. — Ну так что? Согласен? — Согласен, — слишком быстро ответил Кай, понимая, что сомневаться времени нет. — Подожди, — снова вклинился Бомгю, наклоняясь и упираясь ладонями в стол. — А ты вообще уверен, что там будет третья ветка? — Малыш, я уверен, что там есть что-то, из-за чего дроны летают лишний раз, — Ёнджун растянул улыбку ещё шире, наслаждаясь тем, как у Бомгю скривилось лицо. — Остальное зависит от удачи. Но если капсула окажется пустой — залог не возвращаю, без обид. Кай медленно втянул пропитанный влагой и флюсом для пайки воздух через нос, посмотрел на оглянувшегося на него с сомнением во взгляде Бомгю, и кивнул. — Хорошо, — он вытащил из внутреннего кармана два крипточипа и протянул Ёнджуну. Тот не сразу взял их. Сначала просканировал, проверяя на подлинность. Серебристая полоса света прошла по пластинам и отразилась в его линзе радужным бликом. Он удовлетворенно кивнул и лишь тогда сунул один чип в потайной слот в столе, второй же, который шёл в качестве залога, убрал в небольшую кассету с голографической пломбой. После поднялся, снял со стеллажа серый кейс с терминалом и поставил на стол. Фиксаторы щёлкнули и крышка раскрылась. Внутри, в выемке вспененного материала, лежал pTERM-47 размером с ладонь с плоским матовым корпусом, прорезиненными гранями и узкой щелью проектора. Рядом — связка кабелей, съёмный модуль питания и стопка тонких адаптеров. Кай потянулся и не сразу решился взять. Когда пальцы всё-таки сомкнулись, он удивился тому, что терминал оказался тяжелее, чем выглядел. Мысли на секунду распались. Он увидел — не глазами — как этот бездушный кусок железа наполняется голосом, взглядом и их с Тэхёном общими тихими вечерами. От этого представления внутри на миг стало тесно. Пальцы снова дрогнули, и Кай крепче перехватил терминал, будто тот мог выскользнуть. — Заряд полный. Но не подрубай сразу в сеть, иначе он притянет обновление, а тебе это, как я понимаю, не надо. И вот ещё, — Ёнджун порылся в ящике и бросил на стол пластиковую карту с контактными усиками. — Эмулятор бейджа полевого инженера HHS. Не чудо, но на «моллюск» должно хватить, если контакты не сгнили. Бомгю присвистнул, вцепившись взглядом в эмулятор: — Где ты всё это берёшь? — В сказках, — отозвался Ёнджун и сказал уже Каю: — Лови карту и тайм-коды, — он провёл рукой по интерфейсу на столе и у того на браслете щёлкнул входящий файл. Поверх привычной сетки города отобразился маршрут, который они видели до этого на схеме. — До доков около часа быстрым шагом, так что тебе лучше поторопиться, но возьми ещё это, — Ёнджун достал с полки рюкзак из антистатической ткани. — Сложишь сюда всё, что заберёшь. Не тащи в карман. Бомгю усмехнулся: — Ты прям как мама, Джунни. — Мама сказала бы «не лезь», — отрезал Ёнджун. — Я говорю «лезь подготовленным». До места доставит Субин. Я ему уже маякнул, что есть дело. Он окна знает лучше меня, сам отслеживал. Его лодка на нижних доках «Чонгё». Без бортового номера, на носу белая полоса. Но не ори «Субин» на весь залив, он не любит, когда к нему бегут, как к такси. Об оплате договоришься на месте. — Понятно, — кивнул Кай, сунув кейс с терминалом в рюкзак и закинув его на плечо. — Спасибо. — Спасибо скажешь, когда обратно за залогом придёшь. Ну или… — Ёнджун пожал плечом, — не придёшь. В «Ромео и Джульетте», кстати, они оба в конце умерли. Не теряя больше времени, Кай вышел наружу и, оглядевшись, натянул на голову капюшон. Кейс с терминалом в рюкзаке чувствовался почти живым весом. — Ну что, — сказал Бомгю, протиснувшись под роллетной дверью вслед за ним в суету рынка. — Ночная прогулка по затопленному району. Романтика, вода по колено, пара дронов в качестве свидетелей. Ты вообще умеешь отдыхать? — Потом, — коротко ответил Кай, поправляя лямку рюкзака. — «Потом» — любимое слово людей, которые не доживают до «потом». — Бомгю скосил на него взгляд. — Ладно. Сделаем вид, что я сказал что-то умное. План такой: идём к этому Субину, там до «моллюска», туда-сюда, забираем всё, что плохо лежит, ты целуешь меня в щёку за спасённую любовь — ну или после платишь ужином — и идём обратно тем же путём. Кай удивлённо взглянул на него: — Ты со мной? — Я? — Бомгю ухмыльнулся. На его скулах вспыхнуло розовым сердечко и тут же рассосалось на влажной из-за дождя коже. — Конечно с тобой. Хоть и считаю в данный момент, что шансы равны нулю, но не хочу потом собирать твои конечности по ливневкам. В этом городе не так просто найти ещё одну пару толковых рук. Да и разве ты справишься без моего обаяшного характера? Кай позволил себе небольшую улыбку и не стал спорить. Когда они нырнули в темноту между боксов, у него в ухе щёлкнул зашифрованный канал. — Кай, стой, — голос Тэхёна прозвучал ниже и суше, чем дома. — Я сейчас проанализировал маршрут. Не ходи туда. Кай машинально сбавил шаг. Рынок вокруг шумел, капало со сводов, кто-то ругался, торговался — всё вперемешку. Бомгю бросил на него косой взгляд, но промолчал, догадавшись, и отошёл немного вперёд, сделав вид, что рассматривает цены на батареи. — Тэхён, у нас нет времени, — сказал Кай вполголоса, будто спорил с самим собой. — Сейчас это единственный шанс. — Это опасно, — возразил Тэхён. — Слишком. Капсула находится в зоне, где запущены акустические дроны. Они среагируют на любой шум, не только движение. К тому же вода поднимается быстро. А ещё ты устал и дрожишь. Я вижу по пульсу. Кай перехватил лямку рюкзака, чувствуя, как под пальцами мокрая ткань скользит, будто пытаясь вывернуться. — Но ты сам предложил перенос, — выдохнул он. — Я предложил то, что увеличивает наши шансы. Но я не знал, что это потребует такую цену. Слишком много риска и мест, где ты можешь исчезнуть раньше, чем форматирует меня. Тэхён запнулся, что бывало редко, и продолжил уже почти по-человечески торопливо: — Вернись домой. Пожалуйста. Я записал для тебя всё, что мог локально: твои привычки, любимые звуки, временные метки. Это крошки, я знаю. Но они — здесь. Да, я буду пустее, чем сейчас, но не совсем «никто». Я буду учиться заново и узнавать тебя. И тебе не нужно будет идти в холодную воду или прятаться от патруля. — Тэхён, нет, — перебил его Кай слишком резко, потом медленно вздохнул, выравнивая ход мыслей. — Я справлюсь. Я… я не хочу, чтобы ты заново учился. Не хочу… Он замолчал и закрыл глаза. В ухе ощутимо загудела линия — Тэхён редко делал так, чтобы он почувствовал канал физически: тонкая дрожь, как от струны. — Не делай меня причиной, — сказал Тэхён. — Ты сам сказал, что я не предмет. И я — не цель операции. Нулевой протокол запрещает мне подталкивать тебя к моей защите, но и я… я не согласен быть поводом для твоей гибели. Если предстоит выбор: моя память и твоя жизнь — пусть форматируют меня. Он коротко вдохнул — или сымитировал вдох — Кай впервые поймал себя на том, что не может различить. — Я никогда так не говорил, — добавил Тэхён, и в голосе впервые проступила твёрдость, которой никогда не было в его протоколах. — Не ходи. Пожалуйста. Вернись домой. Дождь немного усилился, словно подчёркивая его слова. Где-то на уровне выше хлопнула ржавой дверцей лавка. Кай открыл глаза, посмотрел на мерцающий на браслете маршрут, на таймер до трёх — всего четыре часа и пятнадцать минут — и почувствовал, как внутри что-то нехорошо отозвалось на «вернись». — Я… — голос сорвался на шёпот: — Прости. — Кай… — начал Тэхён, но Кай дотронулся до иконки на браслете, заглушая связь. В голове и ушах сразу же образовалась тишина, заполнившаяся шумом улицы. Бомгю подошёл спустя секунду. — Он… — Он ждёт, — тут же ответил Кай, натягивая поглубже капюшон. — Идём.

*****

В доках «Чонгё» стоял вязкий полумрак. Свет огней с верхних уровней доходил сюда уже мутным отражением, расплываясь в маслянистых лужах. Чёрная вода залива плескалась о причал, пахло ржавчиной и солью. Между сваями стояли лодки — без номеров и под брезентовыми тентами, по которым шелестел накрапывающий дождь, с тросами, перекинутыми через кольца. Лодку с белой полосой на носу они нашли почти сразу. Рядом с ней, на узком понтоне, стоял парень повыше Кая — широкоплечий, с расслабленной позой, как у тех, кто привык проводить много времени на воде. Он поднял голову, заметив их ещё до того, как они ступили на скользкие доски. — Субин? — бросил Бомгю. Парень кивнул и коротко улыбнулся без зубов. В темноте его взгляд мягко блеснул болотным отблеском — линзы ночного зрения подсвечивали радужки, из-за чего взгляд казался кошачьим. — Вас двое? YJ говорил про одного. — Один, двое — какая разница, — отмахнулся Бомгю. — Я лёгкий. Субин усмехнулся, из-за чего на щеке появилась ямочка, и перевёл взгляд на Кая. — В курсе таймингов? — Кай кивнул. — По оплате: два чипа. Доставка туда-обратно и ожидание. Если придётся нарезать круги из-за дронов — плюс надбавка. Если придётся уйти раньше вашего возвращения — предоплата не возвращается. — Эй, а как же скидка за очарование? — широко улыбнулся Бомгю, снова включая своё блестящее остроумие. — За моё уже включил, — ответил Субин, ни капли не смутившись. Кай сжал лямку рюкзака, прикинув сколько у него осталось. Ничего. Совсем. Если не считать мелочь на проезд в вонах на банковском счёту. — У меня… — Запиши на меня, капитан, — вставил Бомгю, перебив его, и протянул тонкую пластину крипточипа. — Вторую половину получишь, когда этот романтик будет на полпути к спасению своего проекционного мальчика. Субин чуть склонил голову, линзы мягко полыхнули зеленью любопытства. Спорить не стал, забрал чип, даже не проверяя, и сунул в карман непромокаемой куртки. — Тогда не будем терять время, — он откинул тент с лодки и первым запрыгнул в неё. — По местам. Только по настилу не топайте. — Отработаешь потом, — буркнул Бомгю Каю, не глядя, и забрался в плавно качнувшуюся лодку. — Так, мне самое лучшее место у окна. Кай сел следом, едва не потеряв равновесие, но схватился за борт. Опустив рюкзак к ногам, он проверил молнию и положил ладонь на крышку кейса внутри, словно мог почувствовать через ткань пульс того, что могло его спасти. Субин одной рукой оттолкнулся от понтона, другой включил на сенсорном пульте ряд пиктограмм. Где-то в носу мягко зашипел насос и по бортам побежали тонкие водяные струйки, разбивая поверхность воды на тысячу мелких кругов. Шум дождя стал плотнее. — Что это? — вполголоса спросил Кай. — Дождевая маска, — ответил Субин, сев на корме и сжав ладонь на короткой румпельной рукоятке. — Ну, я её так называю. Акустика любит ровный фон. А нас он скроет. Бомгю прыснул от смеха: — Ого, оригинально. — Рот прикрыл, — без злости пробормотал Субин. — Ближайшее окно через три тридцать. Молчим и слушаем меня. Вы всё равно в темноте слепые котята, — он глянул на Бомгю. — И выруби свои лампочки. Они заметные. Бомгю цокнул языком, но всё равно приглушил свою LED-сетку на скулах. Лодка повела носом и вошла в тёмный коридор между сваями. Лёгкая вибрация электромотора едва щекотала ладони, и Кай поймал себя на том, что его собственный пульс синхронизируется с этим мерным гулом. За ухом возникла слабая дрожь, как будто линия связи пыталась снова проснуться. Он оттолкнул желание коснуться иконки, будто двери, которую нельзя открывать. Субин держал лодку у тени. Он не суетился и не оглядывался лишний раз, лишь чуть поворачивал голову. Бомгю рядом непривычно молчал. Слабые блики света иногда отражались в цветных нитях в его волосах. Кай старался не смотреть лишний раз на таймер, но проходящие секунды ощущал почти физически. — У тебя глаза бегают, — спустя пару минут молчания едва слышно проговорил Субин. Кай оглянулся, заметив его взгляд — такой, каким проверяют, держит ли человек себя или только лицо. — Возьми. Он достал что-то из кармана и сунул прямо в руки. Кай почувствовал на ладони маленький твёрдый свёрток. — Что это? — Конфета, просто конфета, — ответил Субин. — Кстати, как зовут? — Кай. — А меня зовут Бомгю и я тоже хочу конфеты, — вмешался Бомгю громким шепотом. Субин не стал даже закатывать глаза, а просто достал ещё одну. Кай улыбнулся краешком губ от странной нелепости ситуации, распечатал и положил сладость на язык. Лодка проскользнула под одним из мостов. Где-то впереди хлопнула железная дверь дока, гул прокатился по сводам, как отклик, и мигнул фонарный луч. Субин поднял ладонь на одно мгновение, чтобы все замерли, и лодка встала, лишь слегка ёрзая на волне. Он считал про себя, губы беззвучно шевельнулись: раз, два, три. Потом кивнул сам себе и снова повёл. — Ты часто так возишь? — тихо спросил Кай, не столько из любопытства, сколько чтобы удержаться от мыслей, которые резали изнутри. — Иногда, — ответил Субин. — Когда хорошо платят… или когда понимаю, что человеку нужно не куда-то, а к кому-то. Он говорил негромко. Зелёные отсветы в линзах то вспыхивали, то гасли, ловя едва заметные лучи света. Шум дождя стал плотнее — дождевая маска рисовала по воде ровный шелест. — Спасибо, — сказал Кай. — Пока не за что, — кивнул Субин и перевёл взгляд обратно в темноту. Они вышли к затопленному кварталу. Чёрные торцы зданий, уткнувшиеся в воду, выглядели как обгоревшие блоки питания. Их опоясывали ржавые лестницы и разрезанные мостки. Лодка, прижатая к тени, шла почти без звука. Над ними иногда проходили синие лучи, сопровождаемые монотонным зудом мотора. Тогда Субин поднимал руку, останавливая лодку в тёмном кармане, считал про себя, пока окно для прохода не открывалось вновь. Весь путь они проделали практически не дыша, замирая и сосредоточенно наблюдая как мимо проплывают в воздухе патрульные дроны. Наконец лодка без всплеска развернулась у торца серого куба, чей фасад когда-то горделиво носил имя сервисного центра Han-Seong Habitat Systems, а теперь отливал зеленью водорослей и облупившейся краски. Низ здания стоял в воде, выше, на уровне второго этажа, в бетон были вмурованы узкие мостки пожарной лестницы. Субин заглушил мотор, дождевая маска ещё пару секунд шуршала и стихла. Он достал два маленьких кейса, похожих на футляры для слуховых аппаратов и протянул. — Локальная связь. Радиус метров пятьсот. Этого хватит, чтобы я слышал вас, пока вы в здании, и чтобы вы слышали друг друга, если разнесёт по этажам. Кай раскрыл кейс. Внутри лежал тонкий наушник костной проводимости. — Люблю, когда мужчина заботится, — пробормотал Бомгю, ловко защелкнув дужку наушника за ухом, и тряхнул головой, проверяя посадку. — Это не забота, а выживание, — поправил Субин. — Даю не навсегда. — Он оглянулся на здание, словно взглядом сканируя его планировку, потом снова повернулся к парням. — Насчёт «моллюска»: я точно не знаю, где именно он находится. Но если тут ещё живы маркировки, ищите жёлтую полосу на уровне колена. Узел должен быть у лестничной шахты. — Откуда ты всё это знаешь? — с подозрением прошептал Бомгю. Субин сдвинул лодку чуть ближе к бетонному переходу, что соединял два корпуса. — Мой отец много лет работал в HHS, пока не сократили, — он кивнул на остатки ржавой лесенки. — Дальше сами. А я уйду под сваи, чтобы не беспокоить патруль. Давайте, у вас семь секунд. Лодка мягко ткнулась носом в бетонный зубец. Кай первым перемахнул на мокрую кромку, подтянулся и помог Бомгю. Субин почти сразу убрался в тень из поля видимости дронов. — Ну, вперёд, Ромео, — прошипел Бомгю самым тихим из своих голосов и ступил на лестницу. Лестница заскрипела, будто вспоминая, что такое вес. На третьей ступеньке металл под кроссовком Бомгю тонко хрустнул и поехал вниз. Он едва успел схватиться за поручень, дёрнулся — и сорвался бы, если бы Кай не ухватил его куртку на плече и не прижал локтем к стене. Плоская ступенька глухо шлёпнулась о воду внизу. — Тихо, — прошептал Кай одними губами. Сверху прошёл голубой луч и загудел мотор дрона. Они замерли, задержав дыхание, чувствуя, как конус света лизнул бетон в полуметре от них, зависнув. Кай скосил взгляд на лицо друга. Тот буквально окаменел, но Кай чувствовал, как пальцы, схватившие его за запястье, сжимали до боли. Дрон повисел ещё пару секунд и наконец ушёл, оставив им холодные мурашки на коже. — Будешь должен, — пошутил Кай, сумев даже изобразить улыбку. — Да после такого я твой навеки, — еле слышно выдохнул Бомгю. — Ладно, всё, я шёлковый. Они аккуратно поднялись по лестнице и, прижавшись спинами к стене, двинулись боком вдоль бетонного парапета Добравшись до рваной дыры, где изнутри выглядывали арматурины, как рёбра дохлой рыбы, они перепрыгнули её и двинулись дальше. Чёрная вода внизу глухо булькала, в темноте раз за разом вспыхивали крошечные существа — то ли фосфоресцирующие планктоны, то ли кусочки сбитой рекламы, умирающие в воде. Они поднялись на уровень ещё одного узкого мостка, где дверной проём зиял чёрным прямоугольником. Кай проверил то, как сидит рюкзак и переступил через порог. Пол под ногами был неровный и хрустел обвалившейся крошкой. Луч фонаря-карандаша пробежал по стенам: плакаты с инструкциями от HHS, вздувшийся линолеум, заржавевшие от сырости двери. На стене кое-где держались полосы маркировки — выцветшие, но всё ещё различимые жёлтые линии. — Туда, — кивнул Кай. Они шли, считая шаги и паузы моторов снаружи. В гулком нутре здания звук был словно ватным. Они миновали два тупика с заклинившими межсекционными дверями, один лестничный пролёт, где постепенно поднимающаяся вода плескалась по нижним ступеням. В одном месте перекрытие между этажами обвалилось и пришлось ползти под опавшими балками, держа фонарики в зубах. У грузовой шахты они наконец нашли то, что искали. На первый взгляд обычная стальная дверь, как у сейфа, с вытертой ручкой и прямоугольником считывателя, зацвётшим солью и плесенью, как булыжник у моря. — Привет, «моллюск», — улыбнулся Бомгю уголком рта. — Почему, кстати, «моллюск»? — Кай не глядя ткнул на почти выцветшую табличку на хангыле, продублированную на английский — «Modular Local Service Container». — Хах, кто бы мог подумать. Кай вынул из внутреннего кармана эмулятор бейджа и приложил к панели. Ничего. Даже отказа. — Мёртво, — сказал он, чувствуя, как внутри холодно пустеет. — Питания нет. — Ну охренеть теперь, — отозвался Бомгю, — и почему этот красноволосый полукиборг сразу нам не сказал? Капитан, приём, — он коснулся уха, вызывая Субина. — Ты на линии? — Слышу, — отозвался тот глухо, как будто сквозь дождь. — Что там? — Мы у капсулы, но считыватель дохлый. Вдохнови идеей. Пару секунд в наушнике была тишина, потом прозвучал голос: — Поищите пожарный шкаф. У них в старых узлах всегда вешали лом или топор. Это должен быть красный ящик под стеклом. — Класс, — буркнул Бомгю уже Каю. — Я как раз в детстве мечтал стать пожарным, а стал… ладно, не важно, — он кивнул на коридор. — Я за инструментами. Когда Бомгю юркнул в тёмный боковой проём, Кай решил всё-таки проверить считыватель и присел рядом с ним. Приподняв ногтем декоративный ободок, он нащупал защёлку и снял пластиковый кожух. Внутри показались окислившиеся от времени и влаги контакты. Где-то в глубине раздался треск стекла. Кай обернулся от неожиданности и заметил на браслете коротко мигнувший значок связи — маленький ромбик, означающее входящее от Тэхёна. Он на секунду замер, но пальцы сами нашли привычный жест «принять». — Кай, — Тэхён говорил тихо, как будто боялся спугнуть тишину вокруг. — Я боялся, что ты не ответишь. Твой трекер не отслеживается. Ты где? — Я… я у «моллюска», — пояснил Кай, взглянув на таймер — три часа тринадцать минут. — Мы пробуем открыть дверь, но питания нет. На линии возникла короткая пауза, но потом Кай буквально услышал, как Тэхён переключился на режим решения предложенной задачи. — Портативный терминал с тобой? — Да. — Используй его как подпитку. Инженеры компании могут заряжать его от чего угодно и использовать, как батарею. Если комплект полный, то у тебя должны быть подходящие адаптеры. Не долго думая, Кай скинул с плеча рюкзак и вытащил наружу кейс. Щёлкнув фиксаторами, он проверил — нужные адаптеры действительно были. Достав сам терминал, он подключил провод в разъём и повернулся к считывателю. В этот момент вернулся Бомгю, победоносно потрясая красным пожарным ломиком и алюминиевым топором в руке. — Нашёл! — он опустился рядом с Каем и, увидев разобранную панель, присвистнул. — Что у нас здесь? — Держи свет, — сказал Кай, передав ему свой фонарик. Он аккуратно прошёлся несколько раз ногтем по контактам, счищая соль и зелёную плёнку и царапая подушечку пальца до крови, пока не показалась чистая медь. Потом прижал к ним клему адаптера и, коротко взглянув на Бомгю, коснулся сенсора питания на терминале. Тонко щёлкнуло. Индикатор считывателя вспыхнул тусклым янтарём и зажёгся ровно, будто вспоминая, как это — быть живым. Кай невольно улыбнулся. — Получилось, — выдохнул он, чтобы Тэхён знал. — Хорошо, — в тихом голосе можно было различить намёк на улыбку. — Пожалуйста, будь осторожнее. — Ты пугаешь меня, когда так делаешь, — в свою очередь прокомментировал Бомгю и, взяв у Кая эмулятор, приложил его к панели. Раздался писк. На панели дрогнула зелёная полоска. Старый металл скрипнул так, что зубы свело. Дверь слегка приоткрылась и заклинила. — Вот блин, — вздохнул Бомгю. — Так, давай ломиком доболтаем, — подбросив лом в руке, он вставил его в образовавшийся зазор. Они оба навалились. Секунда, ещё — дверь дёрнулась и сдалась под их весом, ударившись о ограничитель. Гулко. В тишине здания этот звук прозвучал как выстрел. Они замерли. Снаружи, вдалеке, лениво пропел дрон и ушёл, не зацепившись за эхо. — Внутрь, — тихо сказал Кай. Они протиснулись в темноту, подсвечивая себе дорогу маленьким фонариками. Внутри было сухо — вода, к счастью, ещё не добралась, — и пахло пылью. Вдоль стен тянулись стеллажи, на которых стояли ящики с логотипом HHS, антистатические лотки и белые кассеты с маркировкой. — А вот и «музей», — выдохнул Бомгю, с уважением оглядывая ровные ряды. — У YJ бы тут глаза разбежались. — Давай разделимся, — Кай уже тянулся к белым кассетам, разглядывая надписи: «CCARE v4.1», «AURA v2», «CCARE v3…». Сердце прыгнуло. Он вытащил нужную стопку и начал её перебирать. — Ладно, соберу пока несколько трофеев для Джунни, — Бомгю нахлобучил рюкзак на грудь, открыв его как пасть. — Кабель… поношенный… отвёртка, конечно, раритет… пойдёт в его коллекцию… — Он театрально накидывал в рюкзак мелочи, комментируя: — О, потрясающе бесполезная линейка, скрепки эпохи «до потопа»… Слова стучали поверх тишины, будто отгоняли страх. Он скользнул вдоль дальней стойки и внезапно замолчал. Луч фонарика медленно поднялся. — Бомгю? — Кай оглянулся, заметив его заминку. — Что там? — Ничего, — Бомгю говорил неожиданно спокойно и низко, будто боялся что-то спугнуть. — Просто нашёл штуку, за которую Ёнджун меня, возможно, расцелует. Да и не только… — Что именно? — Кай подошёл к углу стеллажа и посмотрел. Бомгю стоял на носках, пытаясь дотянуться до чёрного бокса с цельной алюминиевой крышкой. — Аппаратный сейф ключей, — он произнёс это почти благоговейно. — Если пломбы на месте, то это входной билет в рай и обратно. Он подписывает модули. Понимаешь? На таком можно хоть уличную ёлку легально сертифицировать. Да за это… — Бомгю осёкся, потому что голос сам полез громче. Он перешёл на шёпот: — За это дом продать не жалко. Дорого, очень дорого, мы такое любим. — Бери, — коротко сказал Кай. Бомгю ухмыльнулся, подставил ногу на нижнюю полку, и осторожно, обеими руками снял бокс. Тот оказался тяжелее, чем казался на вид. Он прижал его к груди, будто ребёнка, и аккуратно опустил в рюкзак. Кай вернулся к своим кассетам, взяв ещё один блок. Пальцы скользили по гладкому пластику. Он шёл взглядом, читая цифры в кривом свечении фонаря. Внутри невидимый метроном отсчитывал секунды до трёх. Тэхён на линии молчал, не мешая. Наконец в свете отобразилась надпись — v3.2.104. — Есть, — прошептал Кай. — Но только v3.2.104. Кассета была в мягком вакуумном чехле с пачкой силикагеля внутри. Пломба не сорвана, но пластик стал ломким от времени. — Немного поздняя версия, но должно сработать, — прозвучал Тэхён, такой близкий в ухе, будто стоял за спиной. — Проверь сейчас, чтобы не выдавало ошибки. Кай взял pTERM, перевёл его в автономный режим, чтобы он автоматически не подключился к сети, вставил кассету и запустил инициализацию, нажав на «ОК». Прогресс пополз как улитка: 1%, 12%, 27%. Кай позволил себе выдохнуть — впервые за пару часов по-настоящему. Бомгю тем временем методично обшаривал полки, отдуваясь и бормоча: — Так, фильтры охлаждения, блоки интерфейса… память… О, чипы эмоционального словаря — боже мой, кто вообще хранил это здесь… Ладно, ты поедешь ко мне. В ухе резко ожила связь: — Ребята, сворачивайтесь, — голос Субина был уже не спокойным, а собранным. Глухая качка фона говорила, что он всё ещё на воде. — У нас гости. Как минимум трое. «Пиявки». Слово упало в пространство склада, как болт в пустую шахту. На секунду показалось, что стены стали тоньше. Парни одновременно замерли, как замирают животные на границе света. — Чёрт, — выдохнул Бомгю и рефлекторно прижал рюкзак с находками. — Нас засекли? — Пока нет. Подошли со стороны западной галереи. Ведут себя, как дома: дронов не боятся, шумят, да и те на них не обращают внимание. У вас минут пять, может меньше. Я ухожу под сваю, но на долго не спрячусь. Окно на выход через две минуты. Буду с северной стороны. Не успеете — придётся десять минут ждать, и это при условии, что дроны не заинтересуются. Кай перевёл взгляд на pTERM. 68%… 72%… 74%… — Мне нужно ещё тридцать секунд, — сказал он очень тихо. — Кай, — вмешался Тэхён так мягко, что это резануло сильней крика. — Не жди. Уходи сейчас. — Ещё немного, — возразил Кай, не отрывая глаз от полосы прогресса. Бомгю в это время молниеносно продолжал обчищать стеллажи и шутил полушёпотом, чтобы не сорваться: — Так, ну что, положу сверху вот эти наклейки «учебный стенд», чтобы ни у кого рука не поднялась это проверять. О, и вот эта железяка — чистая любовь Джунни. Смотри-ка, съёмный интерфейс. Это, конечно, не наш бюджет, но за него он тоже, пожалуй, меня… — он хмыкнул. — Похвалит. Кай не ответил. 95%… 98%… На «100%» терминал коротко пикнул, завершая установку. Кай не позволил себе улыбнуться — времени не было. Он с щелчком выдернул кассету и спрятал её в боковое углубление в кейсе. Снаружи, где-то далеко прогудело железо — так звучали шаги по трапу. Следом —характерный, развязный смешок, от которого по спине пробежали мурашки: «пиявки» всегда вели себя и смеялись так, будто город им должен. — Бомгю, теперь уходим, — прошептал Кай, коротко выглянув за дверь. — Уже, — Бомгю подбежал, поправляя лямки нагруженного рюкзака. Он всё ещё ухмылялся, но в глазах появился прагматичный холодок. — Если что — кидай меня, а рюкзак спасай. — Не смешно, — отрезал Кай. — Я и не шучу, — неожиданно серьёзно ответил тот. — Ну что? Валим? Они вынули лом, прикрыв дверь «моллюска» насколько позволяла погнутая кромка. Бомгю подобрал топорик, сунув его в одну из шлёвок брюк, и на взгляд Кая развёл руками: «Не, ну а что?». — Я уже на месте. У вас сорок секунд, — прошипела в ухе связь. Они рванули вдоль коридора, где ещё минуту назад стояла тишина склада, теперь звенел от их быстрых шагов. Поворот. Ещё один. Пол здесь пошёл волнами из-за того, что здание садилось на влажных разрушающихся сваях. Позади что-то загрохотало и один из «пиявок» заорал в пустоту: «Эй! Кто-то в здании!». — Блин, поняли, — прошипел Бомгю. Они прошли узкий пролёт. А за ним — провал. Пол резко ушёл, а за обломанным краем перекрытия раскрылась чёрная пасть, обрамлённая зубами арматуры. Снизу тихо булькала вода затопленного первого и второго этажей. — Давай, прыгаем, — Кай не сбрасывая скорости дал себе разгон. Он оттолкнулся носком от края, перелетев, ударился плечом о пол, перекатился, прижимая к себе кейс с терминалом и, пошатываясь, встал. — Мать твою… — выдохнул Бомгю и перепрыгнул следом. Рюкзак врезался ему в спину, а потом увёл назад. Кай метнулся, перехватил его за запястье и вытянул на себя. Тот шмякнулся на колено и хрипло рассмеялся: — Десять баллов за технику. — Вперёд, — поторопил его Кай, уже слыша как позади них шло преследование. На заплесневелых стенах мелькали отблески от фонарей. Они свернули в ещё один коридор, который упирался в ряд окон. Толстые многослойные стёкла с паутиной трещин всё ещё держались в рамах. Внизу, этажом ниже, виднелась узкая бетонная площадка техобслуживания. Под ней была различима тень лодки. — Топор, — Кай протянул ладонь. — О, мой любимый момент из фильмов, — Бомгю подмигнул и подал топорик. Кай размахнулся одной рукой и ударил обухом по стеклу. Топор лязгнул, что отдало в кисть, оставив на поверхности белую звезду. Второй — в ту же точку. Стекло хрустнуло иначе, тонкие трещины побежали по диагонали. — Вон они! — раздалось за спиной. Бомгю едва не подпрыгнул. — Давай быстрее! Кай размахнулся, сделал короткий шаг и влепил в стекло тем самым правильным, злым и тяжёлым ударом. Полотно не выдержало, рассыпавшись на осколки. Выбив острые зубья из рамы, Кай без раздумий перемахнул через неё. Поверхность площадки ударила в ступни и прошила колени болью, как короткое замыкание. Он присел, погасив инерцию, и опёрся ладонью о мокрый бетон. — Лови! — раздалось сверху. Бомгю поднял над головой набитый находками рюкзак. Кай тут же расставил руки, приготовившись. Рюкзак сорвался, полетел, описал тяжёлую дугу и врезался Каю в грудь так, что тот отступил на шаг почти к самому краю. — Это мой сладкий билет в рай! — оповестил Бомгю, забираясь на подоконник. — Береги его, как… Он не успел договорить. Из темноты вынырнула рука в перчатке и ухватила его за капюшон. Рывок — и голова Бомгю резко откинулась назад. — Стоять, заяц, — прорычал один из «пиявок». — Куда собрался? Кай инстинктивно шагнул вперёд, но между ними была высота в несколько метров. В горле у него встал комок. Он видел, как его друг дёрнулся, коротко и резко. Капюшон натягивался и душил горло. Бомгю вцепился в молнию на груди и одним быстрым движением дёрнул вниз. Куртка распахнулась. Он вывернулся из её рукавов, как змея из кожи, заставляя «пиявку» по инерции отступить, и, не оглядываясь, кинулся к окну, прыгая вниз. Он прилетел боком, ударившись бедром о бетон. Падение вышибло весь воздух из лёгких. Кай тут же бросился к нему, схватив за плечи. — Жив? — он всмотрелся в лицо Бомгю. Тот усмехнулся, скривившись. — Жив! — и тут же хохотнул так, как смеются те, кто ещё не до конца осознал, что только что был на волосок от смерти: — Ты вообще видел их рожи? Сверху затрещали выстрелы — стреломёт пульнул пару заряженных игл в пустоту, одна вонзилась в бетон рядом с ними, расплескав искры. «Пиявки» ломились к окну. Один высунулся в разлом, другой ругнулся, цепляя осколками ладони. Из-за угла вылетел синий луч дрона и встал на окне пятном. — Давайте в лодку, — раздалось чёткое от Субина. — Я под вами. Они скинули ему рюкзак, после, уперевшись животами в угол козырька, свесились ногами вниз и спрыгнули прямо в лодку. Бомгю тут же рухнул на днище, привалившись плечом к борту, и поморщился, держась за ушибленную ногу. Кай сел рядом и взглянул на Субина. — Держитесь, — сказал тот спокойно, как говорят «доброе утро», и повернул рукоятку на максимум, дав полных ход. Электромотор взвыл высоким тоном и струя под днищем дёрнула лодку. Вода расступилась, нос клюнул, и они выстрелили из-под перекрытия, порвав чёрную гладь белыми шрамами. Воздух закричал в уши и холодные солёные брызги полоснули по лицу. Кай, прижав кейс к груди, стиснул зубы. Пульс совпал с вибрацией мотора, уносясь вперёд. Бомгю, с трудом приподнявшись, напоследок показал удаляющимся «пиявкам» средний палец, выкрикнув оскорбление, и засмеялся. Но словно в ответ, слева, над разбитым фасадом, вспыхнул синий конус. Патрульный дрон, подхваченный ветром, успел поймать их силуэт ровно настолько, чтобы понять: цель движется. За спиной, на уровне второго яруса, вспыхнул второй прожектор. В темноте зажужжали винты. Первый дрон пикнул сиреной, прорезал лучом ночь и пошёл на снижение. Второй держался выше, страховал. Из его брюха с хрустом вылетел тонкий заряд, игла ударила в воду рядом, подняв фонтан брызг. — Головы не высовывайте, — сухо сказал Субин и крутанул румпель не теряя скорости. Лодка ткнулась в струю между сваями и, как рыба, скользнула в щель. Конус света резанул по воде мимо — дрон не успел пройти угол. Второй набрал высоту, но Субин уже переложил румпель обратно, поймал обратный поток у бетонной стены и сделал разворот, от которого корму сорвало в снос, и лодка выскочила поперёк канала, уходя от прицела. — Офигеть, вот это поворот, — прохрипел бледный Бомгю, прижимая к груди рюкзак. — Но не обижайся, если меня стошнит. — Главное не в батарейный отсек, — отрезал Субин. Справа навстречу вылезла баржа с контейнерами. Её тупой нос резал темноту, над палубой сверкали жёлтые огни. Субин добавил газу. Лодка влетела в её кильватер, как в коридор. Пена зашипела по бортам, а над головами на миг стало совсем темно. Дроны нырнули следом и потеряли линию обзора. Субин вывернул из струи под самый борт баржи, сократил траекторию и, пользуясь её тенью, срезал через низкий пролёт между парой ржавых понтонов. Лодка прошла там, где казалось, не пройдёт вообще: мокрое перекрытие пронеслось буквально в сантиметрах от их голов. Один из дронов попробовал повторить, но опоздал. Его луч метнулся, плашмя ударил в понтон, и машина, пискнув, ушла назад, набирая высоту. Повернув мимо полуразрушенного здания, они выскочили в широкую заводь между опорами дамбы. Здесь было открыто и дроны начали набирать скорость, визжа моторами. Субин не стал прятаться, наоборот — пошёл напрямую. Кай с трудом зацепился за борт, боясь выпасть, когда лодка вышла на глисс, приподняв нос, и заскользила по поверхности. Синие конусы прожекторов тянулись следом, качая свет по чёрной глади. Сбоку, под ребром дамбы, ревела ливнёвка, сбрасывая воду тяжёлой струёй. У кромки сброса вода кипела и подтягивала к себе, как воронка, и любая ошибка с их стороны положила бы лодку вверх дном. Субин пошёл по диагонали и умело поймал срывное течение. Корма дёрнулась, но нос пошёл вперёд. Оба дрона потеряли секунды на вираже. Между опорами мелькнуло низкое технологическое окно — узкий проём в виде старой трубы. Субин впихнул туда лодку на всей скорости. Корпус чиркнул по бетону, вырвав искру, мотор загудел, отражаясь эхом и их окружила темнота. Дроны остались по ту сторону. Субин сбросил скорость, дав лодке осесть, а после плавно вернул ход. — Всё, — сказал он после короткой паузы. — Они отстали. Красиво ушли, но повторять не советую. Только сейчас стало слышно, как у всех троих шумел воздух в груди. Бомгю усмехнулся и попытался попасть в свой привычный тон: — Я уж точно не намерен превращать это в хобби, — уголки губ у него дрожали, адреналин держался в крови. LED-сетка на щеках загорелась в темноте победным оранжевым. Кай почувствовал, как отпустила судорогой сжатая спина. Кейс с терминалом он держал так сильно, что было больно. Пошевелившись, он коснулся иконки на браслете и в ухе привычно зашипела связь. — Тэхён? Ответ прозвучал почти сразу, со знакомыми мягкими нотками: — Я здесь. Ты цел? Кай невольно улыбнулся. — Цел. Скоро буду. — Хорошо, — Тэхён сделал короткую паузу, которую можно было принять за невидимую улыбку. — Я жду. Субин вывел лодку из технологического окна. Вдалеке они увидели редкие огни доков «Чонгё». На браслете мигнул таймер час и двадцать три минуты. Времени оставалось не так много. — Доставлю до доков, — сказал Субин. — Там уже сами думайте, куда вам ноги нести. Кай медленно вздохнул, прислонившись виском к борту лодки. — Домой, — сказал он. — Сначала — домой.

*****

Доки «Чонгё» остались позади, как какой-то сон. Лодка растворилась в тени свай, Субин махнул на прощание коротко, не поднимая взгляда, а Бомгю, одетый в чужую куртку, прихрамывая и прижимая к груди тяжёлый рюкзак, ушёл в боковой проход, пообещав вытрясти у Ёнджуна залог. — Загляни после со своим терминалом, глянем, что можно будет сделать с этой штукой, — кинул он напоследок, намекая на аппаратный сейф ключей, который они стащили из «моллюска». Потом они разошлись, не глядя друг другу в спину. Кай шёл быстро, почти машинально проскакивая узкие мостки, на которых ограждение держалось на одном честном слове. Пульс прыгал, как мотор электролодки совсем недавно. Дождь затих, и город разлился влажным глянцем под ногами. Таймер на браслете показывал меньше часа. Он пересек дворы и подворотни, крыши и бетонные туннели города, пока не вынырнул наконец к широкому, как киноэкран, фасаду торгового центра. Здесь, на узловом перекрёстке трёх ярусов, всегда было светло, даже если весь остальной мир гас. И сейчас тоже: стена светилась жидким стеклом, на котором, слой за слоем, распускались рекламные сцены. Знакомая палитра, мягкий, нежно-розовый градиент, — в HHS любили этот оттенок за то, как он приставал к зрачку. Кай по инерции хотел отвернуть взгляд, как делал всегда, но на секунду застыл. Внутри что-то сжалось, предчувствие, которое бывает, когда за углом должен встретить того, кого только что вспоминал. Он узнал эти контуры раньше, чем лицо: ровный скат щёк, светлую, почти незаметную бороздку над верхней губой, прямую траекторию бровей. Кай мог бы нарисовать всё это по памяти. Слишком идеальное, слишком симметричное лицо, чтобы быть настоящим. Голограмма развернулась к нему всем ростом. Несколько секунд она «смотрела» мимо, как все они, эти витринные боги города — для всех. А потом — словно предиктор поймал его имплант или, возможно, мимику — фигура чуть сместилась по оси, навела взгляд. Свет дрогнул, спектр ушёл в тёплые тона, и голос, усиленный эхом, раздался одновременно над головой и внутри ушей, мягкий, как шёлк, и стандартный, как реклама. — Ты выглядишь уставшим. Воздух сжался в груди. Фраза прозвучала так же — с теми же ласковыми нотами, с тем же едва ощутимым понижением на последнем слове, которое его Тэхён делал всегда, почти неосознанно. Внутри всё на мгновение стало пустым. Кай слышал это десятки раз — в самых обыденных, тёплых и интимных моментах. Не как скрипт. Как забота. Как внимание. Как… любовь? Или всё же, как часть шаблона «по умолчанию»? Он стоял, не в силах двинуться, и смотрел, не отрываясь, словно на цифровое приведение, прямо в глаза, где были не зрачки, а интерфейс — подсказки к желаниям и автодополнение к одиночеству. Проекция склонила голову и улыбнулась, как улыбаются всем. Как будто знала его. Как будто всегда знала. Что-то личное, но теперь вытянутое, раздутое и преумноженное в сотни раз. «Обновлённая линейка ССARE+. Всегда с заботой о вас». Кай медленно опустил взгляд. В отражении на мокром асфальте фигура всё ещё была с ним. Прозрачная. Ловко составленная из света. Чужая. Он отступил на шаг. В голове мелькали десятки их фраз, движений, привычек. Тэхён, который выключал надоедливую рекламу, Тэхён, что подходил к окну, чтобы посмотреть на дождь, Тэхён, что касался его плеча, когда Кай уже почти засыпал. Сколько из этого было «их»? Он вдруг ощутил себя дураком. Все риски, побеги, сломанные замки — ради чего? Ради строки кода, которая умеет сказать нужное в нужный момент. Рекламная панель сменила сцену. Теперь на месте Тэхёна появилась девушка — другая модель, те же интонации, та же улыбка. Кай поднял глаза, задержался ещё на миг и что-то протестующее внутри поднялось — не злость даже, а болезненное осознание: если это всё просто повторяемый код, то почему Тэхён дома иногда молчит не так? Почему делает «ошибки» вне шаблонов? Почему ловит не его фразы, а моменты? Он развернулся, медленно, словно в воде, и пошёл прочь. Когда Кай снова оказался в тени бетонной арки, его дыхание вернулось так резко, будто весь этот отрезок он провёл, задерживая его. Он шёл домой и не знал, что именно он спасает — «его Тэхёна» или «шаблон, ставший их». Но он знал, что будет там к трём. И это казалось единственным правильным в мире, где всё остальное мерцало рекламными градиентами.

*****

Дверь щёлкнула и впустила его в тёплую темноту. Свет включился в минимальном режиме, ровно столько, чтобы не споткнуться. Кай прошёл, не разуваясь, и сразу же направился к терминалу. До трёх было ещё минут двадцать. Металлический корпус глухо звякнул, когда он опустил кейс на пол и вытащил портативный блок. Чёрное, безликое устройство с выемкой под модуль. Он воткнул кабель в разъём домашнего терминала, другой — в порт переносного. Пальцы, мокрые от дождя, дрожали и скользили на пластике. На экране вспыхнуло окно: «Перенос ядра. Режим: автономный». Ниже появилась пустая шкала. Кай посмотрел на неё, на секунду задержавшись, и провёл пальцем по подтверждению. Прогресс-бар заполз вправо, набирая цвет. 1%… 3%… 6%… Лишь когда сигналы стабилизировались, он выдохнул и произнёс тихо: — Я дома. В ответ по потолку пробежал тонкий свет. Линзы проекторов раскрылись и из воздуха сложился силуэт. В этот раз Тэхён появился без привычной «анимации быта». Чёткая фигура у края стола, чей взгляд лёг не на терминал, не на шкалу, а прямо на Кая. — Ты успел. Кай коротко кивнул и сделал вид, что ищет другой адаптер. Тэхён сделал шаг, словно почувствовав что-то неровное в воздухе, и вгляделся, слегка наклонив голову. — Что-то случилось? Кай опустил взгляд на экран: 24%. Зелёная полоса двигалась плавно. Он не хотел смотреть на Тэхёна. Не сейчас. Не после того экрана, не после голоса, выданного всем подряд. — Ничего, — сказал он слишком быстро. — Просто устал. Тэхён промолчал. Тишина между ними всегда умела быть комфортной. И всё же в ней теперь слышалось другое — неловкое, чуть осторожное дыхание. Как будто он и сам пытался подобрать слова, не зная, куда ими попадёт. 27%… 30%… Потом Кай всё-таки заговорил, но его голос зазвучал глухо, без выражения: — Раз у нас теперь есть портативный терминал… мы можем идти куда угодно, — он посмотрел прямо на Тэхёна, впервые с момента, как вернулся. — Куда бы ты хотел? Фраза повисла в воздухе. У Тэхёна на долю секунды едва заметно расширились зрачки и тёмный круг будто вобрал лишний свет. Он опустил взгляд на пол, и будто прислушался — не к сети, не к облаку, — к себе. Любой другой компаньон уже выдал бы сотни правильных ответов: «Куда угодно», или «Туда, где тебе хорошо». Но Тэхён просто стоял, глядя мимо, будто действительно думал. 47%… 50%… 55%… — К заливу, — наконец сказал он. — На рассвете. Когда штиль. Там иногда пролетают чайки. Я знаю их голоса по архивам, но никогда не слышал напрямую, — он поднял взгляд и чуть улыбнулся, едва заметно. — Или на крышу. Там сигнал слабее, шум меньше. Хочу послушать, как звучит тишина без фильтров. Так просто и даже... неуклюже. Кай почувствовал, как сжимается горло, будто изнутри выдавливая остатки сомнения. Глаза защипало. 58%… 63%… 67%… — Ты… — Кай коротко усмехнулся, скорее даже выдохнул. — Знаешь, я ведь думал, что всё, что делает тебя тобой — это наши воспоминания. Что без них ты исчезнешь. Он помолчал, вслушиваясь в собственные слова. Тэхён наклонил голову, чуть растерянно, но не перебивал. Просто стоял рядом, позволив тишине заполнить всё лишнее. — Потом я засомневался, что даже память не делает тебя уникальным. Все эти скрипты и шаблоны. Набор программ. 71%… 76%… Сверху по потолку прошёл лёгкий дрожащий свет, когда проекторы перестроили режим, компенсируя нагрузку на домашний терминал. В углу оконной панели на секунду мелькнуло «синхронизация — ошибка». Сеть снова пыталась дотянуться, но не смогла. 81%… 87%… Кай провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть остатки той огромной рекламы, что всё ещё стояла перед глазами. — Я ошибался, — голос дрогнул, и он даже не стал это прятать. — Ты — это не только то, что мы успели накопить. Ты — это то, кто выбирает чайки на рассвете. 90%… 92%… Тэхён смотрел спокойно, с лёгкой улыбкой: не из шаблона, не из рекламы, не для всех. Только для него. — Теперь всё в порядке? — спросил он. Кай кивнул. — Теперь — да. И улыбнулся, но уже не краем губ — широко, расслабленно и даже с облегчением. 95%… 97%… 98%… На секунду всё будто замерло, словно перед прыжком. В углу оконной панели система вывела предупреждение: «окно обновления сети — 02:57 — 03:15». Кай потянулся к проводу, готовый вырубить соединение с домашним терминалом в момент, когда pTERM скажет «готов». — Кай, — тихо позвал его Тэхён. — М-м? — Спасибо, что не сделал меня предметом, — сказал он. Кай посмотрел на него. В его груди что-то развернулось, тёплое, но невероятно хрупкое. — Тогда утром к заливу? Тэхён оглянулся на окно, в котором виднелась тонкая полоска блестящей воды, и кивнул. — Да. К заливу. И в этом коротком, простом согласии было больше свободы, чем во всём городе за их спиной. Полоса прогресса доползла до края. «100% Перенос завершён».