Тёмный хвойный лес под снежной шапкой

Заполярный дворец сверкает вдали - единственное, что, помимо фальшивой луны, даёт хоть немного света в эту ночь. Когда находишься среди вечнозелёных, покрытых толстым слоем снега елей, только этот свет и привлекает внимание. Впрочем, для моих уставших карих глаз даже это уже непривлекательно. Сколько времени прошло? Три года, кажется. Три года, как я отправилась в Гарнизон, чтобы заработать денег. Повезло, что имя дедушки все еще звучит в залах, чтобы меня, тонкую девчушку, смогли взять. Или времена такие, что берут даже таких заморышей, как я? Его портрет гордо висит в Зале Славы среди многих других, за военные заслуги. Что-что, а против Бездны сражался он хорошо, с энтузиазмом: общался с ратниками, а затем на спор устраивал бои со счётчиком поверженных порождений. Какая смелость. Его всегда тянуло 'найти себе приключений на еще один значок к мундиру', говорила бабушка. Впрочем, дедушку я не встретила, поэтому о том, насколько он был бесстрашным, сказать не могу: он утонул в озере во время рыбалки еще до моего рождения. На спор выпил огненной воды и отправился в путь...даже не знаю, удивляться или нет, ведь для нашего народа этого норма. я бы сказала, что проклятье, если бы я в такое верила. Если бы у меня осталось еще немного веры во что-то, отходящее от реальности. Много, так же, как и снега. Ах, семья. Я снова вспоминаю о ней в такой момент. Столько радости и боли в одном слове... Даже смешно, что я называю это 'семьей'. Мама забыла про мой день рождения, напившись в компании мерзких людей. Она считает их друзьями, а я не понимаю, как те, что подкидывают тебе бутылку за бутылкой, могут называться друзьями. Учитывая, что ты никак не можешь перестать пить, мама... Ведь ты отправляешь письма с вопросом "как ты?" только тогда, когда жалеешь себя. Как я и сказала, слова о любви ты бы лучше говорила своей матери. Ну, сил у меня злиться или возмущаться не было, даже когда это желанное мною письмо так и не пришло. Она была трудным ребёнком для бабушки. Моя бабушка - вот кого я вспоминала, когда обнимала холодную и жёсткую подушку по одиноким ночам на койке. То есть гордая, непоколебимая женщина, не побоюсь этого слова. И мужа с запоя выходит, и на пахоту сходит, и за коровами присмотрит, и воду из озера принесет, и на лошади верхом со своей подругой до другой деревни доскочит. Она рассказывала о таких тяжёлых вещах с мягкой ностальгической улыбкой, а я, выпивая очередную кружку тёплого молока, вырисовывала себе живописные картины и грустила, что ей пришлось столько трудностей перетерпеть, а также благодарила прогресс за то, что сейчас все проще. Сейчас все проще, но мне все же пришлось отбросить свою мечту - учёбу в Академии, чтобы заработать мору. Мог бы придумать что-то менее совращающее людские умы, гео Архонт. Тогда бы я и дальше наслаждалась этой иллюзией спокойствия, держала бы мою любимую кружку и ждала, когда же к варёной картошке растопится сливочное масло. Мысли хаотично кружатся в моей голове. О чем еще я успею подумать? Может, о том, какое счастливое детство у меня было, несмотря на то, что мне приходилось разрываться между бабушкой и мамой? Благо хоть у сестры все наладилось, она вышла замуж и уехала. У меня же как-то не получилось воспрять духом и бороться дальше, ведь всегда можно было постараться получше, если бы я скопила денег, если бы больше разговаривала с людьми...эх, это любимое 'если бы' и мое бесконечное ощущение собственной никчемности. Или может, я успею подумать о том, что я так и не получила глаз Бога? Видимо, мои желания были не достаточно искренними, чтобы их услышали. А ведь я столько возможностей себе придумала, только появись у меня этот красивый камешек. С другой стороны я думаю, что, даже если бы он у меня появился, я бы все равно ничего не изменила. Даже эту бы ситуацию. Ну посмотри, темнота, снег кругом, мертвая тишина навязчиво залезает тебе в ухо. И я здесь, в потрёпанной, наполовину зимней форме вместе с пятью моими... товарищами, да. Что старше меня на два-три десятка. Мы все такие разные, самые старшие любили стукнуться стопочкой, припрятанной от Старшины, пока мы трое тёрли цветок-сахарок в сваренную наспех кашу. Мы были как никогда дружны. Правда, нас рассыпало по лесу преследующими монстрами..Людей не хватает. А теперь их станет еще меньше. Смешок. Мой, кажется. Я уже не понимаю, издаю ли я хоть какие-то звуки. Моя щека прилипла к снегу, но холод уже понемногу начинает отступать. Или становится сильнее. Я действительно не понимаю. Не понимаю, как я оказалась здесь, как проходила полиграф, вопросы, Тихого вздоха Старшины и грубых слов "проходи, всё что ни есть - к месту". Он, по секрету скажу, отчаянный последователь Царицы. Таких тут много: они свято верят, что она ведёт их к счастливому будущему. Одной мне что ли кажется, что наш архонт нас не любит? Я также не понимаю пошлых шуток в свой адрес, похлопываний по плечу, добрых и сочувствующих взглядов и протянутой кружки чая без сахара. Ах да, ведь именно в Гарнизоне я перестала класть в чай сахар и научилась быстро лить слезы, чтобы утром уже быть готовой к разминке. Иногда я жалею о своем решении пойти сюда. Выбор был, хоть и скудный, я могла не уезжать из дома. Но совесть и гордость меня хлестают по спине берёзовыми ветками: здесь больше платят, а значит, и проживу я немного дольше..Ох, я и в такой момент думаю о деньгах. Интересно, сколько же получит моя семья, когда узнает... Должно быть, много. Надеюсь, бабушка сможет купить побольше дров на зиму, а сестра наконец-то займется вышивкой и отстроит дом. Я задумываюсь, каким будет её ребенок... Помню, как мы обе плевались при мысли о том, что мы можем стать мамами однажды, и она говорила, что мне больше подходит роль родителя, чем ей. Ха.. Любви в тебе на самом деле всегда было много, сестра, мне грустно, что ты всегда себя считала плохой. Мне жаль, что даже сейчас, ты во всем будешь винить себя, хотя твоей вины тут и нет от слова совсем. ...Да, точно. Время тянется так медленно, когда лежишь на тёплом снегу. Я вспоминаю не менее теплую постель в доме, этот печной дым...масленицу, небольшие праздники... Честно, я судорожно дрейфую между воспоминаниями, оттягивая момент, стараясь ответить на вопрос, чего же стоила такая моя жизнь. Ответом служит красное пятно у меня перед глазами, что когда-то было белым. А, как тихо. Спать хочу. Уже очень, очень давно я хочу заснуть и сладко-сладко спать. Такой жестокий мир мне нравится только когда я смотрю на небо, и когда идет дождь. Как прекрасен ливень! А Вы видели осень в Снежной? На полтора месяца деревья из зелёных становятся жёлтыми и красными, а затем теряют свой цвет полностью, погружая картину перед глазами в вечный серый пейзаж. А небо? Как яркое голубое с большими облаками сменяется монотонным металлом,так красиво и плавно растекающимся во все стороны?Я...буду скучать, наверное. Слабая... Я такая слабая. Даже сейчас, отказавшись от любой любви, которой так "дорожит" наш архонт, я тянусь к ней, хочу почувствовать, что хотя бы кто-то будет рядом в этот момент. Я уже так давно не чувствовала искренней заботы... Я знаю, что меня любят, и в то же время я думаю, что эта любовь скреплена долгом перед бабушкой, сочувствием к сестре и терпением к маме. Мне так и не удалось поверить в безусловную любовь, как и доказать, что я могу быть самостоятельной. Я уже ничего не могу. Мой живот разорван в клочья, руки и ноги в ужасных ранах от когтей. Где-то недалеко лежит моя шапка, целая. Монстров оказалось больше, чем сказал штаб. Они появились из ниоткуда, и как отряд из пяти человек должен был дать им отпор? Пётр пытался меня спасти, кричал, заслонял телом, чтобы я смогла убежать, доложить о ситуации. Я не успела. Остальные пытались увести монстров подальше в лес. Я не слышу их больше. Тишина - единственное, что наполняет мою пустеющую голову. Ах, все так размыто. Я смотрю на огоньки Дворца, там сейчас должен быть праздник. Мне... одиноко. И страшно.

...___...

маленькая девушка лежит на снегу. Едва дышит, темные волосы запачканы в крови. Монстры пропали, возможно, лес поглотил их. Четыре других тела сложно опознать. Лес заберёт и их. Что-то опускается на мягкую подложку рядом с хрипло вздыхающим тельцем, проводит по щеке нежно, аккуратно. Притягивает тело к себе, обнимает, гладит жесткие, сломанные волосы. Шепчет на странном языке, грустно и нежно улыбается, глядя на глаза, что близки к потере всякого блеска. Существо скорбит, хотя имеет право ненавидеть её. Ненавидеть всех выходцев правления Царицы. Но оно продолжает шептать на ухо древние слова. Тельце больше не хрипит, и, вероятно, больше не чувствует холода или боли. Её клонит в сон, ресницы трепещут, и она засыпает под нежный поцелуй в лоб и мерцание странной силы, похожей на серебристый туман. Говорят, когда-то этот блеск принадлежал знати предыдущего Крио Архонта. Хвоя заберёт всё.