Ошибка

      Шарль уже устал бегать по коридорам. Ему ужасно хотелось уединиться, спрятаться от посторонних глаз. Уж слишком он устал отвечать на одни и те же вопросы. Квалификации выдалась не из лёгких и кажется не он один так считает.       Чёртов Ферстаппен занял поул-позицию. Уже в которой раз. Это злило, почти до слёз.       Но не настолько, чтобы перестать им восхищаться. Не настолько, чтобы сердце перестало учащать свой ритм, когда Макс к нему прикасался. Не настолько чтобы перестать дрочить на него и выстанывать его имя, а после стесняться смотреть ему в глаза.       А самое странное и наверное даже пугающее, это то, что Леклер иногда мог просто сидеть и про себя выстанывать имя Макса. Это сводило его с ума. В голове был только свой голос, который скоро прорвёться наружу.       Так ещё и предстоящая гонка. Шквал переживаний из-за седьмого места в стартовой решётке. Поэтому Шарлю хотелось отдохнуть и вновь читать свою молитву про Макса. Как ни странно, это помогало расслабиться.       Наконец наткнувшись на какую-то комнату отдыха он быстро зашёл внутрь.       Шарль тяжело вздохнул. Он набрал воздуха, чтобы застонать от усталости и выпустить всё что накопилось за этот день, но замер, задержав дыхание.       Леклер был в комнате не один. Макс Ферстаппен сидел на диване прямо напротив него. И... сопел.       Увидеть его в таком состоянии было весьма необычно. Макс Ферстаппен — самоуверенный парень, который не хочет знать что такое поражение, сейчас сидел на диване и мирно спал. Сбоку стоял стол, а на нём была едва начатая бутылка шампанского. Видимо выпил сонную дозу, вот и отрубился. Гонка уже завтра и гонщикам вообще-то запрещается что либо есть, а тут алкоголь. Рановато Макс празднует.       Шарль им залюбовался, но от красивых глаз не укрылось и то, что у Ферстаппена был стояк. Джинсы Макса натянулись в районе паха, и довольно внушительно.                     Сердце Леклера поменяло передачу и стало биться в два раза чаще. Он прерывисто дышал, не зная что ему делать. Шарль аккуратно подошёл к нему, будто вокруг было минное поле.       — Макс? — он негромко позвал его, уверенный, что тот проснётся. Но этого не случилось. Рука его дрожала, а сердце пыталось пробить грудную клетку. Леклер мягко положил ладонь на бедро Макса. Но реакции также не последовало.       Шарль тихо вздохнул и невольно стал разглядывать его. Он казался таким умиротворённым и расслабленным. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Было слышно тихое дыхание. Шарль сравнил его со спящей красавицей. Интересно, а если он его поцелует, то тот проснётся? Гонщик не давать отчёта своим действиям и накрыл его губы своими. Они были такими мягкими и пухлыми. Как же давно он хотел это сделать.       Вдруг Макс резко выдохнул. Шарль тут же отстранился. Вот сейчас он откроет глаза... И...       Да этого парня и гудок не разбудит!       Всё что сделал Макс это немного пошевелил плечами и облизал губы, но продолжил спать не пробудным сном.       Шарль мягко улыбнулся. Макс сейчас был таким милым, таким хорошеньким, таким сладеньким и... со стоячим членом.       В голову Леклера прилетела невероятная идея. И она просто ужасная, отвратительная, такая грязная, а ещё такая манящая.       У него пересохло в горле, ладошки вспотели, а разум начал затуманиваться от собственного возбуждения. Он неслышно опустился перед Максом на колени, оказавшись между его ног и не сводя глаз с внушительного стояка. Шарль не хотел делать ничего запрещённого, лишь взглянуть.       Кровь закипела под кожей. Он чувствовал что вот-вот взорвётся. Как же долго Леклер мог лишь представлять себе этот момент. Он задержал дыхание и как можно аккуратней начал расстёгивать ширинку штанов. Хоть бы Макс не проснулся, хоть бы не проснулся!       Шарль не сводил глаз с его лица, пытаясь увидеть малейший намёк на то, что Ферстаппен просыпается. Его дрожащие руки наконец высвободили горячую плоть наружу.       Леклер поперхнулся воздухом.       Член Макса был тольстый с ярко выраженными венами. Его головка была алой из-за тесноты штанов.       Какого чёрта он такой огромный? Шарль невольно взглянул на свой и попытался их мысленно сравнить. Даже в этом Ферстаппен его превосходит. Он поджал губы, уже начав завидовать, но заметил как нахмурился Макс, его дыхание участилось. Свобода, которую обрёл половой орган, заставила гонщика понемногу просыпаться.       Шарль запаниковал. Он не знал что ему делать. Может ему убежать? Да, точно, убежать. Леклер лихорадочно пытался найти выход из этой конфузной ситуации, как вдруг его взгляд вновь зацепился за член. И вновь похотливые щупальца обвили его тело и разум.       Нет, он не может этого сделать...       Через несколько мгновений лицо Макса расслабилось, и он вновь глубоко задышал. А Шарль теперь сидел с членом во рту.       Он взял только головку и старался не касаться её языком, потому что был уверен, что это приведёт к немедленному пробуждению Макса. Но всё же хотелось попробовать полностью взять его. По мере продвижения по длине член в какой-то момент достал до его гланд. Шарль зажмурился, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Чёрт, а это даже не вся длина. У него не хватило сил пихать в себя больше, поэтому он остановился на этом. Как же глубоко он может заходить в горло? Или... От этих мыслей во рту собралось много слюны. Фантазии захватили голову Шарля, и он не заметил как стал понемногу посасывать член.       Он представлял, как Макс будет во всю длину засаживать ему, заставляя мышцы его живота слегка натягиваться. Как будет удерживать его за горло. Как будет ставить на нём метки.       Мысли летели с невероятной скоростью. Шарль уже не соображал, что нужно быть аккуратным. Он смачно сосал и вылизывал его член, что даже сам постанывал.       Леклер поднял взгляд и неожиданно встретился с парой голубых глаз, которые неотрывно смотрели прямо на него, ничего не выражая. Из-за расширенных зрачков они казались темнее. Шарль не успел ничего предпринять, даже удивиться, как его резко дёрнули за волосы, запрокидывая голову назад.       — Ах!... Макс...       Шарль хотел что-то сказать, объясниться, но слова просто не лезли в голову. Мысли заплетались и формировали непонятный тяжёлый комок, который давил на мозги.       Макс ждал ответа, бесшумно дыша, как затаившийся хищник. Он внимательно разглядывал раскрасневшее лицо Шарля, и то как бегали его глазки в поиске ответа, как блестели его красные губы от слюны.       — Ну.       От того как резко и грубо это прозвучало, Шарль почувствовал как сердце бухнуло вниз. Вдруг стало так страшно. Леклер громко сглотнул, глаза его уставились в пол, а нос стал подёргиваться, как у напуганного кролика.       Под тяжёлым взглядом Макса его паника достигла пика и Шарль решил сбежать. Он попытался встать, но Ферстаппен сильнее схватил его за волосы и притянул ближе, так что возбуждённый член почти касался его носа.       — Стоять! — прорычал Макс. — Куда это ты собрался?       — Я... Я... Прости я...       Макс всё также ждал ответа, но Шарль не мог и слово выговорить, страх сковал его язык. Ферстаппен напряжённо смотрел на него, и Леклера начало потряхивать.       Макс вздохнул и погладил ладонью Шарля по щеке, и монегаск наконец поднял взгляд на него.       — Не бойся, говори как есть. — голос Макса смягчился, он продолжал гладить его по лицу. Шарль чувствовал что страх отступает и в груди разливается что-то тёплое от этой нежности со стороны Макса, но он так и не смог ничего вымолвить.       — Ладно, можешь не говорить. Я знаю чего ты хочешь. — Макс взял в ладонь свой член и прижал его к щеке Шарля, немного пошлёпав им по лицу. Леклер в шоке хлопнул глазами, взглянув на него. — Да, Шарль?       — М... Макс...       — Давай, открой ротик пошире.       Макс надавил на его челюсть, заставляя открыть рот. Паника вновь начала нарастать, но Шарль решил подчиниться, всё же он эту кашу заварил. Леклер прикрыл глаза, и постарался расслабиться. Но через секунду он резко распахнул их.       Ферстаппен вставил член во всю длину, а точнее сказать, насадил Шарля на эту длину, так что тот упёрся носом в его лобок. Макс низко протяжно застонал от удовольствия, удерживая монегаска. Леклер буквально задыхался, он упёрся руками в его бёдра, пытаясь отстраниться.       Макс же ещё немного его так подержал, пока у Шарля не начали закатываться глаза от недостатка воздуха. Он отпустил его, всё ещё удерживая за волосы. Леклер хватал воздух ртом, пытаясь откашляться. Из глаз хлынули слёзы, послышались всхлипы. Но не успел он и голос подать, как Ферстаппен вновь это сделал.       Но в этот раз он стал двигаться, жестко трахая маленький ротик Шарля. Член затыкал его глотку, он едва успевал вздохнуть. Слюна обильно текла, она капала на пол, потому что Леклер просто не успевал сглотнуть её. Он несколько раз пытался отстраниться, но Макс удерживал его на месте.       Наконец Шарль почувствовал свободу. Его попытки отдышаться были похожи на рыдания. Вдруг что-то выплеснулось ему в лицо, и он инстинктивно закрыл глаза. Немного переведя дыхание, Леклер понял что это сперма Макса. Шарль ощутил унижение, стыд, обиду. Ему хотелось вытереть лицо, убежать отсюда и забыть всё что здесь произошло.       Макс откинулся на спинку дивана и с неким жутким удовольствием смотрел, как Шарль пытается успокоиться.       — Не знал что ты такая шлюха.       Слова были словно пощёчина. Резкие и унизительные. Шарль хотел что-то выкрикнуть, сказать что Макс!... Что это он!... Он во всём...       В горле образовался комок, глаза предательски заслезились. Шарль уставился в пол, склонив голову. Он же сам всё это... устроил. Это всё его вина. Стало так мерзко и отвратительно от самого себя. Леклер хотел реветь от стыда. Боже, как же стыдно ему было.       — Мне интересно, а ты всех так поздравляешь с успехом?       — Нет! Макс я... Кх!.. — Шарль вскинул голову. Он хотел хоть как-то оправдаться, но ему не дали это сделать. Макс резко схватил и сильно сжал его горло. Леклер захрипел, слёзы вновь потекли по его щекам.       — Я надеюсь, что во время гонки шлюха будет знать своё место.       Макс отпустил Шарля, встал с дивана и вышел из комнаты, оставив Леклера в одиночестве. Проходя мимо он потрепал его по волосам, словно хорошую собаку.       Шарль остался в комнате один, полностью замерев на месте. Кажется он даже не дышал.