Не шумите

Сенку задумчиво вертит ручку меж пальцев. Отмеряет глазами углы на бумаге и вполуха слушает Ксено, говоря лишь когда второй замолкает.  — Ты проведёшь Хэллоуин со своим классом?  Ксено — учитель, хотя этот факт иногда кажется удивительным. Странным. Сюрреалистичным. Особенно, когда дело касается дат — в основном американских, ясное дело. В Японии у Сенку, конечно, всё было иначе. Там не праздновали Хэллоуин и не собирались на вечеринку в самой школе, чтобы танцевать под музыку, пить «страшные» пунши и рассказывать хоррор-истории.  Интересно, в Америке все вечеринки происходят так до сих пор или Сенку мыслит стереотипами?  Но идея о празднестве, что удивительно, принадлежит самому Ксено. По нему и не скажешь, но за год учёбы к своему классу он потеплел и к детишкам, которых изначально какими словами не называл — на японском, чтоб цензурить себя самого.  Что ж, такова работа, рассуждает мысленно Сенку, пока Ксено вслух размышляет, что это большая ответственность и нужно убедиться, что с детьми ничего не случится — все будут разведены по домам прежде, чем он сам отправится тоже. Но Сенку ловит себя на том, что думал: они проведут этот праздник совместно.  Так было в прошлом году, когда, по словам Ксено, у них был кино-вечер с учителем на замену, и ещё несколько лет за, когда Ксено преподавал в институтах, а не возился с детьми в хьюстонской начальной школе. Было интересно слушать о том, как Ксено сам когда-то вот так учился в Техасе, но Сенку не думал, что он решится в честь этого и сам стать учителем — рандомно, однажды.  В этом не было чего-то такого, и Ксено отлично справлялся. Даже устроить детям праздник было отличной идеей.  Просто, возможно, что-то детское-вредное в Сенку говорило сейчас за него.  — Моя помощь нужна? — тогда интересуется он, пока Ксено устраивается на диванчике рядом. И откидывается недовольно головою назад.  — Хочешь тоже побыть хорошим дядей и присмотреть за детьми? — язвит он с явным сарказмом, но Сенку флегматично пожимает плечами.  — Почему нет? Дети без ума от меня. Мы для них как добрый коп и злой коп.  — Превозносишь себя на моём фоне, Ишигами Сенку? Может, тогда сегодня хороший коп поспит на хорошем диване? — О, да ладно, Ксено. Не начинай.  Что ж, вечеринка в конце концов состоится. Накануне Ксено следит за детьми, словно строгая мама, — чтобы никто ничего не испортил в спортзале и чтобы каждый присутствовал, ведь ему ещё за них отвечать. А если кто-то случайно поранится — Ксено точно добьёт за нарушение правил, поэтому с ним, как известно, играться нельзя.  В спортзале без окон очень темно — то создаёт атмосферу. Лишь светодиодные лампы в виде скелетов и пауков привлекают внимание, развешанные тут и там, как единственные источники света. С украшениями и столами для музыки и еды хорошо постарались. Ксено остаётся довольным, кивая самому же себе с некой гордостью за потраченный не зря очередной вечер.  Четвероклашки тоже очаровательны в своих хэллоуинских нарядах: ведьмы, чёрный кот, скелеты, популярные персонажи из игр или вампиры и даже знакомые маски из классических хорроров. Ксено заинтригованно выгибает бровь при виде мальчишки с маской куклы Билли из Пилы.  Пожалуй, всё идёт как по маслу. Ксено в последний раз проверяет банкет и следует по коридору, убеждаясь, чтобы никто нигде не заныкался и не убегал слишком далеко от основной вечеринки. Всё-таки дети — ответственность, а Ксено — их сейчас основной страх на грядущую ночь, пускай без костюма, а лишь в белом пиджаке и в очках. Он собирается уже возвращаться, когда замечает тень за дверьми своего класса. Странно, ведь Ксено точно тот запирал и не поддающаяся ручка лишь подтверждает. Он залезает рукою в карман, доставая ключи и открывает дверь тихо, чтобы не спугнуть детей, что сюда пробрались.  В классе пусто. Ксено не включает свет, входя тихо, осматриваясь. Окна заперты ровно, как были и даже в темноте Ксено не может разглядеть никого — ни в шкафу, ни под партами. Может, ему лишь показалось и он принял отражение ребёнка за тень. Но напоследок Ксено скрывается за дверьми лаборантской, чтоб убедиться наверняка.  И как только дверь отворяется, перед Ксено из темноты рисуется парень.  Он едва ли не вскрикивает, распахнув глаза и поддавшись назад. Смотрит на знакомые волосы, собранные позади в хвост и в глаза, в которых отражаются искры веселья.  Чёрт возьми, Ксено его точно прикончит.  — Сенку?! Какого чёрта ты делаешь тут?!  Но Сенку невинно хихикает, опираясь плечом о косяк двери. Он любуется недовольным лицом своего мужа и сдерживается, чтобы не схватить Ксено таким, заключив в объятия и расцеловав против воли.  Да, совершенно не в тему, и Ксено бы тогда точно разделался с ним. — Мне было скучно. И ты не говорил, что мне нельзя приходить.  — Потому что это и так само собой разумеющееся, Сенку?  Ксено трёт переносицу и — ещё немного — кого-то точно прибьют. Но, справедливости ради, это было смешно. И улыбка, что так просится на губы, когда Ксено видит по-дурацки довольного Сенку, тому подтверждение. Ишигами Сенку и гений, и идиот, но его идиот. Который решил припереться на Хэллоуин в школу ради Ксено, нарушив все возможные правила.  По правилам, незнакомцам сюда правда нельзя и Ксено грозят огромные неприятности за нарушение устава. С другой стороны — он внимательно изучает Сенку сверху вниз и неверяще фыркает, сложив на груди руки. — И что это не тебе? Сенку улыбается только довольней после вопроса. — Костюм?  — Это… школьная форма?  — Пришлось постараться, чтобы найти её среди одежды. Хорошо, что не выкинул с выпускного.  Абсурд, — Ксено не знает, злиться ему или смеяться. Сенку правда потратил на это время? Чтобы прийти? И это его чёртов хэллоуинский костюм? Ксено смешно, но в большей степени он почти очарован.  — Ты так фейс-контроль проходить собирался?  — К сожалению, они не оценили и пришлось всё равно через окно, — с напускным драматизмом признаёт Сенку.  Ксено демонстративно уводит взгляд в сторону, но не может сдержать улыбки. Это объясняет, как Сенку сюда попал. Он достаточно умён, чтобы взломать окно, залезть и запереться изнутри снова. И столько трудностей только, чтобы просто припереться сюда.  Ксено делает шаг и хватает Сенку за подбородок. Тот успевает пробормотать скорое «только не по лицу!», когда губы Ксено касаются щеки, и Сенку комично замирает, как игрушка-болванка.  Ксено сводит брови, глядя на это.   — Ты думал я тебя ударю, идиот?  Сенку не отвечает. И в следующий момент Ксено тянут за руку, полноценно целуя. Тот успевает опешить, рефлекторно дёрнувшись телом назад, но вторая рука хватает за талию.  — Сенку, ты… это твой способ попросить прощения? — не впечатлённо хмурится Ксено и видит, как на лице Сенку мелькает неловкость.  Но тот кашляет в кулак, собравшись со силами.  — Ну… видимо, я был плохим мальчиком, верно?  Они оба замирают в моменте — Ксено с лицом, что не выражает ничто и Сенку, пожалевший тысячу раз, что раскрыл сейчас рот.  А затем Ксено осознаёт. Он ахает, и губы дрогают в довольной ухмылке, когда Сенку хватают за воротник.  — Да… ты был очень плохим мальчиком, Сенку.  Его прижимают к одной из парт позади. На секунду лицо Сенку краснеет, когда Ксено вдруг нависает — такой дерзкий-уверенный.  — И ты, — он продолжает, — заслужил наказание от своего учителя, Сенку.  Ксено целует его — глубже, смелее. Оттягивает рукой галстук, который спадает Сенку на парте. Тот тоже не сдерживается — впивается пальцами в тонкую талию и мычит в поцелуй.  — Но учителю тоже нравится, не так ли? — Сенку шепчет, пока губы скользят по руке Ксено.  Снаружи доносится отдалённым дребезжанием музыка, и дверь в класс ещё не закрыта. Сенку знает об этом, но будто бы насмехается, ведь это Ксено стоит быть осторожней.  Сенку не даёт смотреть тому куда-либо, кроме как на него и резко тянет поближе, сминая в другой руке фиолетовый галстук. — Вам нравится, когда ваш любимый ученик делает вам хорошо, не так ли, учитель?  Сенку напоминает: нужно быть тихим.  Кто-то из детей проходит по коридорам, следуя к выходу. Голоса отбиваются эхом по стенкам, пока Ксено мычит прямо в галстук, повязанный на его рту и Сенку сильно толкается, не собираясь никак сбавлять темп. Ксено лежит перед ним весь на парте — дрожащий и раскрасневшийся.  Великолепный на все десять миллиардов процентов. — Ну же, учитель, — Сенку касается губ другого через линию галстука, ловит дрожь и это заводит сильнее, — покажите мне, как вам хорошо, когда вас трахает член любимого ученика.  Сенку чувствует, как эти слова отзываются в теле под ним. Как Ксено сжимается — близкий к собственной грани. Такой красивый, когда настолько нуждается, просит. Интересно, сколько ещё он выдержит в эту хэллоуинскую ночь.  Один из группы детей замирает, слыша позади скрип из класса, что должен быть заперт. Они переглядываются в напряжённом молчании и тихо подбираются ближе — к опасно раскрытой двери, что была так оставлена. Девочка в костюме цветка осторожно решается первая под напуганный шёпот с обеих сторон и толкает дверцу рукой. Та едва слышно скрипит и в этот момент из темноты рисуется высокий, чёрный силуэт, заставляя всю компанию чуть ли не вскрикнуть. Сенку стоит перед ними с распущенными волосами и в небрежно засстёгнутой наспех рубашке, ковырнув пальцем в ухе. Он осматривает всех детишек по очереди и улыбается, приложив палец к губам. Каждый из детей вздрагивает, покорно и молча кивая. Дверь закрывается, скрывая за собой то, что там было, в пугающем мраке.