Живописный маршрут

      Кайл просыпается, когда они пересекают границу Калифорнии. Ему душно, а в воздухе витает призрачное воспоминание — запах детской присыпки и кислых яблочных конфет. Он открывает глаза и смущённо отшатывается, обнаружив, что прижался к другому спящему телу, а чья-то рука прикрывает его ухо. Он свернулся калачиком на Баттерсе, который крепко спит, положив голову на колени Кенни. Кенни улыбается Кайлу, когда тот садится, потирая глаза. Его рука соскальзывает.       — Я сделал штук пятьдесят фото, — говорит Кенни, доставая телефон. — Это было самое милое, что я видел.       — Прости, — бормочет Кайл, сбитый с толку. Впереди Стэн ведёт машину, Картман спит на пассажирском сиденье. Музыка не играет, за окном — бесконечная пустыня. Кайлу кажется, будто он всё ещё во сне, и ему хочется снова прижаться к спине Баттерса и забыться.       — Не извиняйся, — говорит Кенни. — По крайней мере, не передо мной.       Кайл закатывает глаза. Он смотрит на отражение Стэна в зеркале заднего вида. На нём солнцезащитные очки — безнадёжно устаревшие Ray-Ban, которые, возможно, были крутыми пять лет назад. Кайл удивлён, что тот уже достаточно отошёл ото сна, чтобы вести машину.       — И что я пропустил? — спрашивает Кайл.       — Кроме того, как ты обнимался с Баттерсом? — ухмыляется Кенни.       — Тьфу, боже. Да, кроме этого.       — Ну… Было перекати-поле. И Картман ляпнул что-то про мексиканцев.       Кайл стонет и прислоняется к окну, скрестив руки. Он всё ещё чувствует себя выжатым после вчерашнего приступа пьяной паники. Хочется пить, но бутылка с водой лежит рядом со Стэном, а он сейчас не разговаривает со Стэном. Или Стэн не разговаривает с ним. Так или иначе, между ними всё кончено.       — Ты в порядке? — Кенни дотрагивается до его руки. Кайл кивает.       — В порядке.       — Стэнли? — зовёт Кенни.       — А?       — Сколько ещё до кемпинга?       — Пару часов, — голос Стэна звучит раздражённо, будто ему не нравится, как Кенни заботится о Кайле.       — Может, музыку включим? — не унимается Кенни.       — Может, позже, — отмахивается Стэн.       — Ага? Ну тогда придётся тебе послушать вот это, — Кенни проводит пальцами по волосам Баттерса. Тот вздыхает во сне, затем начинает тихо постанывать и тереться носом о ногу Кенни.       — О господи, хватит, — Стэн нажимает кнопку на магнитоле. Из динамиков оглушительно грянула аккордеонная музыка. Картман просыпается с воплем.       — Это ты сделал? — он лихорадочно озирается. — Ты, ублюдок, мы что, на границе?       — Мы его пугали, — объясняет Кенни Кайлу, ухмыляясь. Тот закатывает глаза так сильно, как только может.       — Ага, мы только что проехали Тихуану, — поддерживает игру Стэн. — Там были карлики, трахающиеся прямо на улице, как ты и говорил.       Кенни смеётся. Картман ворчит, пытаясь настроить радио. Находит кантри-станцию и убавляет громкость. Баттерс садится, зевает и прижимается к Кенни.       — Привет, — Кенни утыкается носом в его щёку. Баттерс сонно улыбается, хватает его за руку. Кайл пытается не ненавидеть их за это простое счастье.       — Сколько я проспал? — спрашивает Баттерс.       — Всего час, — говорит Кенни. Он почесывает ему шею, и Баттерс снова издаёт те тихие звуки. Картман оборачивается и бросает на них убийственный взгляд.       — Мне снилось, что я дельфин, — говорит Баттерс. Картман фыркает. — И кто-то катался у меня на спине.       — Блин, Баттерс, — рычит Картман. — Только не рассказывай нам свои фантазии, где тебя объезжают.       — Наверное, это потому, что Кайл спал на тебе, — говорит Кенни. Баттерс смеётся и смотрит на Кайла, которому смертельно хочется, чтобы они перестали об этом говорить. Он даже не помнит, как заснул, не то что прислонился к ближайшему тёплому телу.       — Прости, — снова говорит Кайл, разводя руками.       — Я не против, — улыбается Баттерс. — Боже, Кайл, ты мне как семья, — он смотрит на свои руки, улыбка дрожит. — Вы все. Особенно сейчас.       Кенни целует его в висок. Кайл пристально смотрит на Картмана, ожидая язвительного комментария. Но Картман просто смотрит на раскалённое шоссе и зевает.       — Эй, ребята, мне неловко это говорить, но мне вроде как нужно в туалет, — говорит Баттерс.       — Можешь потерпеть до заправки? — спрашивает Стэн.       — О, конечно, — Баттерс беспокойно ерзает.       — Можем остановиться тут, если хочешь, — предлагает Кенни.       — Нет, всё в порядке. Я не хочу… э-э-э… подставляться под удар.       — Новое правило в машине! — объявляет Картман. — Баттерсу запрещено говорить, что на нём ездят, или выставлять себя напоказ!       — Простите, ребята, — съёживается Баттерс. Кенни пинает спинку его сиденья.       — Эй! Не заставляй меня лезть назад!       — И кого ты собираешься травить в колледже? — не унимается Кенни. — Тебе придётся троллить форумы, что ли?       — Кенни, я буду учиться в университете Лиги Плюща на Восточном побережье, — важно заявляет Картман. — Как ты думаешь, кого я буду травить? Хиппи.       — Но это будет не то, — говорит Кенни.       — Не то, как что? Смотреть, как вы, педики, трахаетесь? Да, думаю, что нет, Кенни. Вау, мне аж грустно стало.       Воцаряется тягостное молчание. Кайл с горечью думает о том, что Венди упросила Стэна взять Картмана в эту поездку, просто чтобы загладить вину за свою выпускную шутку. Конечно, Стэн согласился ради неё. Как сказал Кенни, он всегда избегает конфликтов. Это единственная причина, по которой он до сих пор терпит Кайла — не хочет ранить его чувства. Он будет выполнять восемь тысяч прихотей своих друзей детства и возлюбленной из начальной школы, лишь бы ничего не менялось. Кайл не уверен, почему он так романтизирует их прошлое — наверное, просто потому, что перемены пугают его до смерти. Смутное воспоминание о чём-то, что пьяный Стэн сказал прошлой ночью, проносится в голове и тает, как дым. Что-то о футболе. Наверное, неважное. Кайл отходил все эти чёртовы игры, смотрел, как Стэн целует Венди после матча, а потом шёл домой и спал, пока тот не кончит её трахать. И ему, чёрт возьми, это тоже нравилось — быть тем, с кем Стэн проводил ночь, даже если тот его не трогал.       — В двадцати милях вроде бы заправка, — без надобности сообщает Стэн, когда они проезжают указатель. — Потерпишь, Баттерс?       — Думаю, да, — Баттерс ёрзает. — Не надо было столько апельсинового сока пить.       — Новое правило! — снова орёт Картман. — Баттерсу запрещено обсуждать вкус своей мочи. Никогда!       — Чувак, меня тошнит! — морщится Стэн. — У неё нет вкуса. Никто её не пьёт.       — Не знаю, ты уверен? — Кайл слышит ухмылку в его голосе и уже предчувствует удар. — Кайл, может, захочет. Мы-то знаем, что он любит попить…       — Видишь? — Кенни упирается коленями в его спинку сиденья. — Ты не сможешь использовать детские травмы как оружие против хиппи. Будет уже не то.       — Можем не говорить об этом? — Кайл злится на Стэна, что тот вообще начал. Обычно он тактичнее, но, видимо, ему теперь всё равно. — Если только вы не хотите, чтобы меня сейчас вырвало на вас.       — Прости, — говорит Кенни. Стэн молчит.       Кайла напрягает убогий вид заправки, на которой они останавливаются. На много миль вокруг — ничего, только две запылённые машины у магазина. Баттерс хнычет, обнаружив, что дверь в уборную снаружи заперта на засов. Кенни ведёт его внутрь за ключом, Картман следует за ними. Кайл остаётся в машине, глядя куда угодно, только не на Стэна, пока тот заправляет бак. Щелчки счётчика — единственный звук на много миль вокруг. Кайл задаётся вопросом, сможет ли он вообще пережить оставшуюся часть пути, не поговорив со Стэном. У него неприятное ощущение, что больничная ссора была не концом, а лишь прелюдией к чему-то худшему.       Баттерс выходит из магазина и бежит к туалету. Кенни следует за ним, жуёт арахис из пакета и прислоняется к стене, пока Баттерс внутри. Кайл вздрагивает, когда бензонасос щёлкает. Стэн заходит внутрь оплатить, не сказав Кайлу ни слова. После их ссоры это первое, что заставляет глаза Кайла предательски наполняться влагой.       Когда Стэн внутри, из магазина выходят двое парней, придерживая дверь для третьего. Выглядят как местные — крупные, запылённые, постарше. Кайл смотрит, как они идут к своему пикапу, пытаясь отвлечься от боли, которую причиняет ему молчаливое отчуждение Стэна. Он пытается вспомнить все свои больничные слова, но ссора вспыхнула и угасла так быстро. Совсем недавно Стэн ворвался в палату и обнял его так, будто всё ещё боялся, что тот умрёт. Кайл усмехается, представляя, каким зрелищем они были прошлой ночью — два истеричных пьяных подростка, один из которых падает в обморок на руки другому. Парамедики не могли знать, что Кайл дважды был на волосок от смерти в детстве и что Стэн был рядом оба раза.       Баттерс выходит из туалета, снова оживлённый. Кенни целует его, даёт горсть M&M's, и от этого жеста у Кайла сводит желудок. Внезапный инстинкт подсказывает ему посмотреть на мужчин у пикапа — и он видит, что те замерли и смотрят на Кенни с Баттерсом. Смотрят без одобрения. Кайл жалеет, что не может подать им знак — они ничего не замечают, Кенни держит Баттерса за бёдра, пока тот запихивает в рот конфеты. Кайл смотрит на дверь магазина, надеясь, что они уедут до стычки, но ни Стэна, ни Картмана не видно. Стэн, наверное, стоит в очереди за Картманом, пока тот выкладывает на кассу восемнадцать пачек чипсов. Кайл хватает телефон, сердце бешено колотится, он начинает печатать Кенни сообщение, но успевает ввести лишь два слова, когда поднимает глаза и видит, как мужчины направляются к ним. Кенни ничего не замечает, просто целует Баттерса в лоб и уходит в туалет.       «Ладно, нет», — Кайл перелезает через сиденье. Баттерс не справится втроём против взрослых деревенщин. У Кайла самого мало шансов, но он всё равно выскакивает из машины и быстрым шагом идёт к Баттерсу, который уже заметил мужчин. Тот прижался спиной к стене, сжимая в руке пакет с M&M's, и пытается улыбнуться, но получается только испуганная гримаса.       — Он скоро освободится, если вам тоже нужно, — голос Баттерса дрожит. Он видит Кайла и, кажется, немного расслабляется, но ненадолго. Мужчины молча смотрят на него. Двое ухмыляются, третий — самый крупный — с каменным лицом.       — Вы откуда, пацаны? — говорит каменнолицый.       — Колорадо, — выпаливает Баттерс, и всё в нём кричит о жертве, о лёгкой добыче. Он заметно дрожит.       — Мы… мы просто уходим, — говорит Кайл. Он хватает Баттерса за руку и тянет за собой.       — Но Кенни… — Баттерс смотрит на Кайла широко раскрытыми, полными ужаса глазами.       — Похоже на групповуху, — говорит один из ухмыляющихся. На нём выцветшая красная рубашка, расстёгнутая слишком низко, обнажая заросшую грудь. По иронии судьбы, это напоминает Кайлу Большого Гея Эла.       — Это твой парень там? — каменнолицый прижимает ладонь к двери, как только слышит щелчок ручки изнутри. Кайл слышит, как Кенни пытается открыть её, но дверь лишь дёргается — мужчина всем весом наваливается на неё, запирая Кенни внутри. Кайл снова пытается оттащить Баттерса к машине, но Волосатая Грудь преграждает им путь, его тень накрывает их.       — Слушайте, — голос Кайла звучит тонко, как у испуганной птицы. Он и в лучшей форме не справился бы, а сейчас его всё ещё трясёт с похмелья, он слаб. — Внутри наши друзья, у них есть телефоны.       — О чёрт, у них есть телефоны! — второй ухмыляющийся фыркает со смешком. Он, кажется, под кайфом, как и Волосатая Грудь. Возможно, Каменнолицый — их трезвый водитель. Кенни яростно дёргает дверь изнутри, приглушённо крича угрозы, но Каменнолицый легко удерживает её.       — Выпусти его! — неожиданно кричит Баттерс, заставляя всех вздрогнуть. Он подбегает к Каменнолицему и с размаху толкает его. Тот, застигнутый врасплох, отступает на шаг, и этого достаточно — Кенни вырывается из туалета, разъярённый, с пунцовым лицом, и бьёт Каменнолицего прямо в челюсть, прежде чем двое других, мгновенно протрезвев, набрасываются на него.       — Сдохнешь, педик! — рычит один из них, и Волосатая Грудь хватает Кенни за ногу, опрокидывая его. Как только тот оказывается на земле, они начинают избивать его. Баттерс с яростным рыком запрыгивает на спину одному из них — это было бы смешно, если бы Кайл не был парализован страхом. Он заставляет себя двинуться, когда Каменнолицый хватает Баттерса и легко поднимает его в воздухе, смеясь над его беспомощными попытками вырваться. Кайл бьёт его по голени, зная, что Кенни предпочёл бы, чтобы он спасал Баттерса в первую очередь. Каменнолицый использует дрыгающиеся ноги Баттерса как оружие — один из его ботинок больно бьёт Кайла по скуле.       — Отпусти его! — кричит он.       Кайл лежит в пыли, когда слышит характерный щелчок досылаемого патрона. Он давится, вдохнув грязь, и думает, что они все умрут — у этих психов есть оружие. Баттерс падает рядом с ним, тоже кашляя. Когда пыль оседает, Кайл видит, что тот, кто держит пистолет, — Картман. Кто-то опускается рядом с ним на колени и хватает за плечи: Стэн. Их взгляды встречаются, и Кайлу кажется, что это сон, а их последняя ссора осталась где-то далеко позади. Картман стоит над ними, направив ствол на троих мужчин.       — Ты хоть знаешь, как с этим обращаться, толстяк? — Каменнолицый отступает, но всё ещё ухмыляется, сохраняя показное спокойствие. Картман стреляет в воздух. Двое, что избивали Кенни, замирают и разворачиваются, отползая прочь, когда Картман направляет на них пистолет.       — Сваливайте отсюда к чёрту, — медленно и чётко говорит Картман. — Деревенщины. Уёбки.       — Кенни! — Баттерс кричит, когда двое мужчин поднимаются, держась на расстоянии. Каменнолицый всё ещё слишком близко. Кайл остаётся на земле у ног Картмана, наблюдая, как Стэн и Баттерс подхватывают Кенни. Тот в сознании, кашляет, его лицо в крови.       — Неплохой пистолетик для педика, — говорит Каменнолицый Картману, не теряя ухмылки. Они почти одного роста, Картман плотнее, Каменнолицый — выше. — У меня в грузовике есть кое-что покруче. Настоящее мужское оружие. Могу сунуть тебе его в задницу.       Двое других нервно смеются. На лице Картмана нет ни единой эмоции, когда он опускает пистолет и стреляет Каменнолицему в ногу. Тот с проклятием отскакивает, а его приятели бегут к грузовику.       — Не двигаться! — Картман снова взводит курок, и они замирают.       Стэн и Баттерс помогают Кенни добраться до машины, он опирается на них. Кайл едва соображает, что происходит, когда Картман, не опуская пистолета, приседает и поднимает его за воротник. Кайл пытается заставить ноги работать — получается через раз.       — Тебе повезло, что я не взял своё ружьё в магазин, — хрипит Каменнолицый.       — Да? — говорит Картман. Он пятятся к машине, таща Кайла за собой, как заложника. — А тебе повезло, что я не люблю стрелять в яйца. Но мне нравится идея кастрировать деревенщин, так что не искушай судьбу.       Картман почти швыряет Кайла на заднее сиденье, где тот сжимается рядом с Кенни и Баттерсом. Желудок Кайла сводит, когда он видит кровь, просочившуюся сквозь рубашку Кенни, и синяки, проступающие на его лице. Стэн уже завёл двигатель. Как только Картман вскакивает на пассажирское сиденье, всё ещё целясь в мужчин через окно, Стэн срывается с места.       — Срань господня, — он вцепляется в руль так, что костяшки белеют. — Что, чёрт возьми, произошло?       Кайл оборачивается, глядя на удаляющуюся заправку. Мужчины забираются в свой грузовик, и Кайл понимает — это ещё не конец.       — Они видели Баттерса и Кенни, — говорит он. Говорит со Стэном, но сейчас это уже не важно. — Блядь, они преследуют нас. Думаешь, у них правда есть оружие?       — Я бы удивился, если бы его не было, — Картман всё ещё пугающе спокоен. Он высовывается в окно, целясь в грузовик, который уже набирает скорость.       — Что ты, блядь, делаешь?! — кричит Стэн. — Не стреляй в них!       Едва он произносит это, как из окна грузовика появляется двустволка. Картман ругается и ныряет обратно в салон, когда раздаётся первый выстрел. Заряд со свистом пролетает мимо машины.       — Блядь! — кричит Кайл. — Я… я вызову полицию. Он не уверен, что его руки вообще слушаются его, не то что смогут удержать телефон.       — Полиция? — Картман фыркает. — Ближайший участок в пятидесяти милях. Нет, я сам разберусь.       — Ты спятил? — Стэн не сводит глаз с дороги. — Это не боевик, Картман!       — Убей их, Эрик! — Баттерс прижимается к Кенни, который, кажется, лишь смутно осознаёт происходящее. Они пригибаются ниже заднего стекла, и Кенни тянет Кайла вниз. Картман снова целится в грузовик. Кайл, стоя на полу за его сиденьем, вцепляется в футболку Стэна. Из грузовика снова стреляют — между выстрелами зловещие паузы, каждая из которых обещает стать роковой.       — Кайл, — слышит он сквозь гул крови в ушах. Возможно, это лишь ему кажется. Кайл закрывает глаза, ожидая, когда стекло взорвётся осколками.       — Эти ебланы — никудышные стрелки, — бросает Картман и стреляет.       Раздаётся хлопок, визг шин, и Картман издаёт победный вопль. Он стреляет снова — лопается ещё одна шина. Кайл боится смотреть, но слышит, как грузовик срывается в занос. Затем — лишь ликующий Картман и рёв их мотора, когда Стэн разгоняется до девяноста. Кайл всё ещё вцепился в рубашку Стэна, прижавшись к Кенни и Баттерсу; все они дышат так тяжело, что воздух в салоне стал густым.       — Блядь! — Стэн начинает смеяться, нервно, с облегчением. — Картман! Вот это да!       — Я что, никогда не говорил вам, что в прошлом году взял золото на юниорских соревнованиях по стрельбе в штате? — Картман сохраняет маску спокойствия, но Кайл видит пот, стекающий по его вискам.       — Мы думали, ты просто кусок дерьма! — выдыхает Кайл. Теперь он тоже смеётся, хотя сердце всё ещё колотится где-то в горле.       — Эрик, ты спас нас! — Баттерс перелезает на переднее сиденье, чтобы обнять его. Кайл ждёт, что Картман оттолкнёт его, но тот лишь сидит с самодовольным видом, вероятно, надеясь, что это выведет Кенни.       — Ты в порядке? — Кайл отпускает футболку Стэна и поворачивается к Кенни, осматривая его. Тот вытирает кровь с лица и кивает.       — Видал и похуже, — хрипит он. Со стоном он приподнимается, проверяя, не следует ли за ними грузовик. Но позади — лишь пустынное шоссе, дрожащее в мареве. Баттерс возвращается к нему и осыпает его лицо поцелуями, причитая над каждым синяком.       — Я, блядь, не могу поверить, что это только что случилось! — Стэн бьёт по рулю. Картман подносит пистолет к губам и дует на ствол. Кенни хохочет, и тогда смеются все, перебивая друг друга — А ты видел их рожи? , Эти тупые деревенщины! , Это было охуенно! Кайл пьянеет от облегчения, чувствуя себя пустым и невесомым, пока помогает Баттерсу смоченной в воде салфеткой протереть лицо Кенни.       — Ты понимаешь, что только что сделал, Картман? — Кенни щурится. — Ты практически защищал права геев.       —Нет! — Картман выглядит настолько шокированным этим намёком, что Кайл боится, как бы он не направил на Кенни ствол. Тот фыркает, ставит пистолет на предохранитель и засовывает его за пояс. — Только я имею право называть вас педиками. Вот и всё.       — Где болит? — Баттерс осторожно ощупывает грудь Кенни.       — В основном моя гордость, — Кенни мотает головой. — Не могу поверить, что Картман нас всех спас. Ох.       — Хех, — Картман откидывается на сиденье. — Рано или поздно это должно было случиться.       — Но ты был так храбр, Кенни! — Баттерс берёт его за лицо, явно борясь с желанием забраться к нему на колени. — У Эрика был пистолет, а у тебя — только кулаки. И ты попал тому здоровяку прямо в челюсть!       — И у тебя будет шикарный фингал, — Кайл касается кожи вокруг его глаза и морщится. — Нам нужно где-то раздобыть лёд.       — Ага, — говорит Стэн, и Кайла пронзает мысль. Значит, они всё ещё в ссоре. Он не знает, почему решил, что очередной околосмертный опыт это изменит. Может, из-за того, как Стэн смотрел на него тогда, или чего-то большего, чем просто прощение, что промелькнуло между ними. Он вспоминает свои слова в больнице — ту снисходительную чушь о том, что Стэну «нужно всех спасать». Он не знает, как ещё должен был отреагировать на новость о том, что Стэн бросал Венди ради него — новость, которая, по сути, и новостью-то не была.       Они ждут полтора часа, прежде чем остановиться, опасаясь погони. Закусочная переполнена, и Кайл чувствует себя в относительной безопасности, хотя сердце всё ещё бешено бьётся. Он чувствует себя уязвимым, вернувшись в мир, где не все придут в восторг от поцелуев Кенни и Баттерса на людях. Они больше не в Южном Парке, и трое из них не вернутся туда ещё долго. Кайла передёргивает при мысли о перелёте домой в компании одного Картмана.       — Это не сулит ничего хорошего для моей карьеры в любительском порно, — Кенни разглядывает своё отражение в стекле витрины. Он прижимает к глазу самодельный пакет со льдом, и талая вода уже просачивается сквозь три слоя салфеток.       — Как скажешь, — Стэн хмыкает. — Зато шрамы будут крутые.       Закусочная забита байкерами. На их столик никто не смотрит — ни на избитого Кенни, ни на остальных, выглядящих так, будто их протащили через пустыню за машиной. Кайл жадно въедается в сэндвич с курицей, и лишь потом его догоняет тревога — он не помыл руки.       — Надеюсь, никто не против, если сегодня переночуем в кемпинге, — говорит Стэн. — Это последний раз.       Кайл фыркает, думая о бонусе за подписание контракта. Они могли бы снять роскошный курорт в Палм-Спрингс, но Стэн предпочтёт спать среди ящериц. Он сказал Кайлу, что они ночуют в палатках, чтобы экономить. Он солгал ему прямо в лицо, и Кайл до сих пор не понимает — зачем? Между ними никогда не было ревности из-за денег, и Стэн знает, что Кайл живёт достаточно комфортно, чтобы не завидовать. Должно быть, в больнице Стэн сказал правду: он хотел, чтобы всё было как в детстве, и знал, что Кайл не позволит ему этого, не услышав лжи про экономию. Кайлу хочется выложить правду о бонусе за подпись всем за столом, хотя он не уверен, что это изменит.       — Чувак, — Кайл макает картошку фри в кетчуп. — Знаешь, что я только что понял?       — Что Картман на что-то годен? — ухмыляется Кенни.       — Пошёл ты!       — Всё равно не укладывается в голове, — Кенни качает головой.       — Нет, — Кайл откладывает картошку. — Мы с Картманом — единственные, кто вернётся в Южный Парк, — он переводит взгляд на Стэна. — Стэн не появится там до Дня Благодарения, а Кенни… я не знаю, Кенни, когда ты планируешь вернуться?       — Только не на этот чёртов День Благодарения, — Кенни крадёт у него картошку фри. — Магазин всегда дарил индейку, мама неизменно её проваливала, и мы пускали слюни на рекламу еды во время футбола. Дерьмо, — он жуёт. — Уныло.       — Я тоже никогда не любил День Благодарения, — говорит Баттерс. — Иногда приезжала вся семья мамы, и мне приходилось мыть горы посуды. И мне всегда доставалась короткая часть индюшачьей вилочки, и все смеялись, — он гладит Кенни по плечу. — В этом году у нас будет своя, особенная.       — Ага, в приюте для бездомных, — бросает Картман.       — Как ты можешь быть таким бессердечным? — Стэн смотрит на него с внезапной яростью. Все за столом замирают, даже Кенни с Баттерсом.       — А где, блядь, они ещё будут жить? — Картман бормочет себе под нос. — Чем они будут зарабатывать? Я просто реалист, Стэн.       — Ты ведёшь себя как бесчувственное дерьмо, — вступает Кайл, надеясь, что Стэн хоть взглянет на него. Тот смотрит, но лишь на секунду.       — Я им помогу, — говорит Стэн. — Они не будут на улице.       — Тебе не обязан, — начинает Кенни, но Стэн бросает на него сердитый взгляд.       — Я знаю, что не обяза́н, — его голос жёсткий. — Прояви хоть немного грёбаного смирения и просто прими, что я в тебя верю, ясно? Я никогда не помогал тебе из чувства долга. Я помогал, потому что ты мне как брат, тупой ты болван. Господи, — Стэн встаёт, отодвигая Картмана. — Подвинься.       — Стэн, — Кенни тянется к нему. — Чувак, что…       — Знаешь что? Мне нужно побыть одному. — Стэн так отчаянно хочет выбраться, что перелезает через Картмана, который ворчит. Кайл уставился в тарелку с картошкой фри, когда Стэн, громко звякая колокольчиком на двери, выскочил из закусочной.       Воцаряется тягостное молчание. Кайл чувствует, что Кенни хочет что-то сказать, и когда тот говорит, это именно то, чего Кайл и боялся.       — Ты должен пойти за ним, — Кенни тычет его в плечо, когда Кайл не поднимает глаз.       — Он сказал, что хочет побыть один. И я последний, с кем он хочет сейчас говорить.       — Ладно, хватит педерастических мелодрам на один приём пищи, — Картман встаёт. — Мне нужно позвонить, — он неспешно выходит, оставляя Кайла наедине с Кенни и Баттерсом, которые смотрят на него как на предателя.       — Отлично, — Кенни стонет. Он поднимается, потягивается и морщится, хватаясь за рёбра. — Придётся мне самому. Всё равно это я его расстроил. По крайней мере, он хочет, чтобы мы так думали. Что-то знакомое. Просто говорю.       Кайл остаётся с Баттерсом. Как только дверь закрывается за Кенни, между ними повисает неловкость. Несмотря на все годы в одной школе и детство с песочницы, Кайл с удивлением осознаёт, что у них почти не было разговоров один на один. Минуты проходят в молчаливом изучении содержимого стола: Баттерс играет с пакетиками сахара, Кайл рисует узоры на запотевшем стакане.       — Эй, — Кайл поворачивается к Баттерсу. — Я так и не поздравил тебя с тем, что ты стал вторым в нашем классе. Это действительно круто.       — Спасибо, Кайл! — Баттерс улыбается. — А ты был третьим, да?       — Ага, — Кайл кивает, удивляясь, зачем он это сказал.       — Это была напряжённая гонка.       — Ага. Так… Стэн говорил, ты собирался в школу в Цинциннати?       — Ну… — Баттерс снова смотрит на сахар, раскладывая пакетики в форме цветка. — Родители записали меня в духовную семинарию. Вряд ли я теперь смогу туда поступить, после того как сбежал. Но я и не очень-то хотел.       — Тебе стоит подать документы в какой-нибудь колледж в Калифорнии, — предлагает Кайл. — Или куда угодно. С твоими оценками тебя возьмут, а если объяснишь ситуацию, дадут и финансовую помощь.       — Думаешь?       — Конечно. Люди сочувствуют детям, которых выгнали из-за их ориентации. По крайней мере, должны.       — Те парни на заправке не очень-то сочувствовали, — Баттерс поправляет розовый «лепесток» из пакетика.       — Не думай об этих ублюдках, — Кайл машет рукой. — Большинство людей не такие.       — Не знаю, Кайл. — Баттерс смотрит в окно, но ни Стэна, ни Кенни не видно. Картман расхаживает снаружи, ухмыляясь в телефон. — Мои родители говорили, что я буду несчастен, если выберу «девиантный» путь. Я думал, пока я с Кенни, всё будет хорошо… но это было страшно.       — Понимаю, — говорит Кайл. — Мне тоже было страшно. Но не стоит обманывать себя, понимаешь? Из-за страха, — он чуть не фыркает от собственного лицемерия. Хотя он и не обманывал себя насчёт своих чувств с средней школы. Скорее, это была ложь во спасение. А тому, кто ничего не выигрывает от правды, кажется, что это единственный выход.       — Я так сильно его люблю, — Баттерс говорит это рассеянно, глядя в окно, словно забыв о присутствии Кайла.       — Он тоже тебя любит, — Кайл кладёт руку на его плечо. — Мы со Стэном как раз говорили, что никогда не видели его таким.       — Когда те парни били его… — кулаки Баттерса сжимаются на столе. — Я… я почти хотел, чтобы Эрик убил их всех.       — Уверен, Кенни тоже этого хотел, — говорит Кайл. — Но зато нам не светит допрос в полиции. А с Кенни всё в порядке, всего пара царапин и синяков. Ну, может, ребро треснуло.       — Отец попытался ударить его, когда застал нас, — тихо поясняет Баттерс. — Было очень страшно. Кенни пришлось выпрыгнуть в окно. Я был уверен, что он сломал ногу, но на следующий день он был как новенький.       — Кенни на удивление живуч, — Кайл с тоской смотрит в сторону, словно надеясь его увидеть. — Вообще, ты тоже. С вами всё будет в порядке.       — О, я знаю, — Баттерс застенчиво улыбается. — А как насчёт тебя? С тобой всё будет хорошо?       — Со мной? — Кайл фыркает, делая вид, что не понимает. — Я в порядке. А что? Кенни обо мне беспокоится, что ли?       — Немного.       — Он с тобой обо мне разговаривает? — Кайл не уверен, злиться ему или нет.       — Конечно! — восклицает Баттерс. — Мы с ним говорим обо всём. О тебе, о Стэне, иногда даже об Эрике. Наверное, как вы со Стэном.       — Уже нет, — Кайл огрызается, хотя меньше всего хотел обсуждать это с Баттерсом. — Тебе повезло. Здорово — иметь человека, с которым можно говорить обо всём, — у него такого со Стэном уже нет.       — Вы помиритесь, — успокаивающе говорит Баттерс, похлопывая его по спине. — Это просто небольшая ссора.       — Не небольшая, — Кайл мрачно качает головой. — Особенно если учесть, что мы расстаёмся навсегда.       — Не навсегда! А как же День Благодарения?       — К тому времени он совсем изменится. Футбол в колледже его сломает, — Кайл не планировал этого говорить, но Баттерс обладал гипнотическим эффектом. Возможно, поэтому Кенни стал ему доверять.       — Знаешь, что никогда не изменится? — голос Баттерса крепнет, будто он произносит важную речь. — То, за что Стэн тебя ценит. Вы останетесь лучшими друзьями, даже если будете злиться. Футбол этого не изменит. Блин, Стэн же играет уже много лет!       — Это совсем другое, Баттерс! Его будут показывать по ESPN, брать у него интервью. Девушки по всей стране будут узнавать его на улицах.       — Какая разница, что какие-то девушки будут его узнавать?       — Он же симпатичный, это очевидно! — Кайл начинает закипать. — Они захотят с ним переспать, а он не устоит и превратится в того самого придурка-спортсмена, у которого нет времени на старых друзей!»       — Так вот что, по-твоему, со мной случится?       Кайл медленно оборачивается, и снова мир опрокидывается, словно его заперли в стеклянном шаре, а кто-то снаружи яростно трясёт его. Стэн стоит над их столиком, и его лицо — каменная маска. Они всегда прощают тебя. Это говорил Картман. И, как многое из того, что говорил Картман, это была ложь.       — Стэн, — Кайл изображает раздражение, мол, тот всё неправильно понял. Он отчаянно молится, чтобы Стэн не услышал, как он назвал его симпатичным.       — Я десять минут слушал бредни Кенни о том, что я должен быть к тебе добрее, — холодно говорит Стэн. — Не знаю, как ты его на свою сторону перетянул, но он не слышал, что ты сказал мне в больнице.       — И что же я сказал? — Кайл вспыхивает, лицо пылает. — Правду? Было больно? Например, что ты дружил со мной только из жалости?       — О чём ты, блядь, говоришь? — Стэн смотрит на него с непониманием. Теперь у них есть аудитория — байкеры и официантки за стойкой.       — Ты обвинил меня в своих проблемах с Венди! — Кайл пытается говорить тише, но это даётся с трудом.       — Нет!       — Да, ты, чёртов лгун! — Кайл вскакивает, и гнев, как броня, обволакивает его. — «О, Кайл, тебе было одиноко, ты меня ждал, а я был дерьмовым парнем, но это всё твоя вина!» Прекрасно, Стэн! Я рад, что стал твоим козлом отпущения за твоё неумение порвать с ней!       — Э-э, ребята, — Баттерс встаёт между ними. — Кажется, мы привлекаем внимание. Может, уйдём?       — Отлично, — рычит Стэн. Он хватает Кайла за запястье и тянет к выходу. — Но это ещё не конец.       — Да, конец! — Кайл вырывается. — Всё кончено, ясно? Завтра ты в лагере, а я лечу домой. Ты сам всё решил, когда выбрал ипотеку вместо меня.       — Хватит позориться, — Стэн стискивает зубы и снова тащит его. Кайл хочет вырваться, ударить, но они привлекают слишком много внимания. Он позволяет вытащить себя на парковку, где резкое солнце на мгновение слепит его.       — Эй, эй, — раздаётся голос Кенни из бликов. Кайл чувствует запах его сигареты. — Я думал, у вас прогресс?       — Не лезь, Кенни! — кричит Стэн. Кайл никогда не видел его таким яростным. Солнце палит невыносимо, и Кайл не может прийти в себя, пока Стэн не прижимает его к машине.       — Лицемер, — говорит Стэн, тыча пальцем Кайлу в лицо.       — Что?       — Драка, драка, драка! — Картман выкрикивает из дверного проёма, но Стэн не обращает внимания.       — Это ты бросил меня ради Лиги Плюща, — говорит Стэн. — Ты мог поступить в мой колледж. Это хороший колледж, Кайл! А ты думаешь, я стану тем самым засранцем-качком, который гоняется за юбками? Ты правда считаешь меня настолько никчёмным? Настолько поверхностным и дешёвым?       — За тридцать штук я бы не назвал тебя дешёвкой, — Кайл выплёвывает слова с ненавистью. Он видит, как гнев на лице Стэна сменяется шоком.       — Ого, — Стэн отступает. — Ты правда меня ненавидишь.       — Нет, — выдыхает Кайл, и это звучит как признание самому себе. — Стэн, подожди.       — Просто поедем отсюда, — глухо говорит Стэн, открывая дверь. — Мне всё равно, кто за рулём, но мне нужен перерыв.       — Стэн, подожди, я не это имел в виду…       — Отстань! — Стэн кричит, когда Кайл пытается удержать его. Все смотрят на них, даже Картман притих.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — Кайл говорит так тихо, что слышно только им. — Пожалуйста, Стэн, выслушай…       — Я уже всё выслушал. Ты считаешь меня продажным придурком, который мечтает о славе и толпах девок. Отлично, Кайл. Шестнадцать лет — и ты так и не узнал меня. Поздравляю.       — Я подал документы в УКЛА, ясно?! — слова вырываются сами, от кого-то другого, кто сидит внутри и больше не может молчать. Стэн замирает, вглядываясь в него.       — …Что?       — Я поступил, — Кайла трясёт, он вцепился в дверцу машины, будто это последняя связь с миром. — Поступил, но без стипендии. Поэтому я не смог поехать. Я бы поехал, но… не смог.       — Твои родители…       — У отца дела пошли плохо после того, как рухнула экономика, — Кайл говорит это так, будто впервые за несколько месяцев разговаривает со Стэном по-настоящему. И это почти так и есть — скрывая это, он отравил всё остальное. — С родителями всё в порядке, но они не могут оплатить учёбу в другом штате, а кредит мне не одобрили. У меня проблемы с кредитной историей, чувак, помнишь?       Стэн смотрит на него, приоткрыв рот. Видно, как он решает — верить или нет. Кайл чувствует, что вот-вот рухнет — его только что покинула тяжесть тайны, и осталась лишь тонкая, хрупкая броня, защищающая от того, что Стэн теперь знает абсолютно всё.       — То есть… — говорит Стэн. — Реально в этом проблема?       — Да! И это подорвало репутацию моих родителей, потому что они, возможно, оформили карты на моё имя, чтобы прикрыть свои задницы. Никто не даст нам взаймы ни цента, Стэн. Даже на учёбу. Даже с моими оценками. Я должен был получить стипендию, а УКЛА её не предложил. Вот почему я не поеду с тобой, грёбаный ублюдок.       Стэн молчит. Его лицо смягчается от удивления, но ненадолго. Он забирается в машину, отворачиваясь от Кайла.       — Всё это отстой, но не отменяет того, что ты считаешь меня никчёмным мудаком.       — Что?       — Я слышал, что ты сказал, Кайл! Зачем тебе вообще было поступать со мной? Я же бросил бы тебя ради ESPN и толп девок, верно? Ты должен радоваться, что мы не в одной школе!       — Боже, я просто выплёскивал злость! — Кайл почти кричит. — Я не это имел в виду, я просто…       — Если вы не собираетесь драться по-настоящему, нам пора ехать, — Картман приближается к машине со стаканчиком в руке. — Пока мне снова не пришлось защищать вашу гомо-честь.       — Стэн, — Кайл игнорирует Картмана. — Стэн, прости, я…       — Садись в машину, — Стэн не смотрит на него. — Сейчас никто не хочет слушать твоё дерьмо. Думаю, мы все наслушались за последние пять дней.       — Больше похоже на последние пятнадцать лет, — Картман открывает дверь со стороны водителя. — Кенни! Баттерс! Тащите свои задницы, мы уезжаем.       Кайл оказывается на переднем сиденье, Кенни и Баттерс — сзади, а Стэн молча смотрит в окно. Кайл мысленно репетирует сложные извинения, а потом отбрасывает их — Стэн их не заслуживает. Всё, что он делает, — мирится с дерьмом Кайла. Как благотворительность. Стэна не должно волновать, что Кайл о нём думает, он не должен хотеть, чтобы Кайл был рядом. Признание о УКЛА словно прошло мимо него — и это был прямиком его худший кошмар: отдать Стэну всё и не получить ничего взамен. Может, они всё это время действительно ненавидели друг друга. От этой мысли Кайлу физически плохо, он с трудом глотает комок желчи.       — Так куда, блядь, мы едем? — Картман милосердно нарушает тишину.       — Продолжай двигаться на запад по 15-му шоссе, — говорит Стэн. — Потом свернёшь направо на Эксельсиор-Мейн-роуд.       — На что? Это в Эндоре или в Ривенделле?       — Это настоящее место, — раздражённо бросает Стэн. — Просто смотри внимательнее.       Тишина снова оседает в машине. Кайл ловит себя на мысли, что мечтает, чтобы Картман включил хоть какую-то дурацкую музыку. Он мог бы что-то напеть сам, но все его песни так или иначе связаны со Стэном, и слушать их сейчас невыносимо.       — Знаете, что я в вас ненавижу? — начинает Картман.       — За что, Эрик? — поддакивает Баттерс, когда остальные молчат.       — У вас у всех синхронный менструальный цикл.       Никто не смеётся, даже Баттерс. Кенни что-то печатает в телефоне и показывает Баттерсу, который, читая, тихо поддакивает. Кайл знает — они говорят о нём и Стэне. Он почти рад, что не слышит этого вслух.       Ярость Стэна ощутима в воздухе, она закипает тише, когда его телефон играет «Rockin' in the Free World» — рингтон для Венди. Он просто смотрит на экран, пока звонок не сбрасывается на голосовую почту. Кайл не слышит сообщения, но знает его наизусть. Каждый раз, когда Венди слышит его, она думает, что Стэн игнорирует её ради Кайла. А Кайл, в свою очередь, думает то же самое о Венди. Привет, это Стэн, меня нет рядом… Кайл представляет, как будет слушать это сообщение неделями, месяцами, годами — и так и не дозвонится. Вот чего ему ждать.       Они добираются до места меньше чем за час и разбивают лагерь у подножия Горы Теней. Кайл даже не делает вид, что хочет помочь — он просто сидит на капоте и смотрит на пустынный пейзаж с недоверием. Зачем кому-то добровольно проводить здесь ночь? Серые скалы, хрупкие кусты, палящее солнце. Как только палатка установлена, Стэн начинает фотографировать гору, не разговаривая ни с кем. Картман сидит на их почти пустом холодильнике и ест сырные палочки горстями. Кенни и Баттерс ушли бродить между скал в поисках диких животных. Они бесстрашно держатся за руки — вокруг на мили ни души.       У Кайла тоже есть на что надеяться, но оно того не стоит — потому что это грозит ненавистью общества из-за кого-то, кто не является Стэном. Кенни и Баттерс возвращаются в лагерь, подходят к Кайлу, забираются на капот и садятся по обе стороны от него. Баттерс наклоняется, чтобы обнять его, и Кайл вежливо похлопывает его по руке.       — Ты в порядке, приятель? — спрашивает Баттерс, кладя голову Кайлу на плечо.       — Нет, — говорит Кайл. — Не совсем.       — Не могу поверить, что ты не рассказал мне про кредит, — Кенни хлопает Кайла по ноге. Он уже достал свою фляжку, и от одного запаха у Кайла сводит желудок. — Ты правда поступил в УКЛА?       — Правда. Но к чёрту это. Я бы поехал туда, мы бы разругались через пару месяцев, и я бы застрял в школе, где все поклоняются его метательной руке. Это было бы как старшая школа, только мы уже не друзья. Ты был прав тогда, в больнице. Мне нужно держаться от него подальше.       — То, что ты сказал ему в Вегасе, действительно задело его, — говорит Кенни. — Я был удивлён. Обычно он ко всему относится проще. Всё с него как с гуся вода.       — Да, что ж. Ему можно критиковать меня за мои поступки, а я не могу сказать ничего о нём. Я что, должен радоваться, что он выбрал школу на другом конце страны? Не из-за денег, а из-за больших денег? К чёрту. Пошёл он.       Кенни обнимает Кайла за плечи, упираясь подбородком в его плечо. От него пахнет алкоголем, но Кайл решает, что заслужил это после всего, что случилось. Синяки вокруг глаз Кенни стали тёмно-фиолетовыми, маслянистыми на вид.       — Знаешь, я передумал насчёт того, что говорил раньше, — голос Кенни звучит приглушённо. — Вам и правда нужно побыть отдельно, но недолго. Не сейчас, когда всё так накалено. Не на четыре года. Ты можешь не оправиться.       — И что же мне делать, Кенни? У меня не было выбора. А у него был — и он выбрал тридцать тысяч. Приятно знать, чего я стою.       Из-за спины снова доносится «Rockin' in the Free World» — рингтон Стэна. Тот ругается, встаёт из-за хвороста, который собирал для костра, и выдёргивает телефон из кармана.       — Алло? — резко бросает Стэн. — Что случилось? — пауза. — Нет. Я был за рулём, ясно? Это ты вечно… Что? Да. Да, это правда произошло. Сомневаюсь, что они запомнили наш номер, Венди. Откуда ты вообще знаешь?       Кайл не хочет этого слышать. Он высвобождается из объятий Кенни и Баттерса и направляется к холодильнику. Ему нужно немного побыть одному — так, чтобы лагерь оставался в поле зрения.       — Какого хрена он тебе звонил? — доносится голос Стэна.       — Подвинься, — Кайл пытается отодвинуть Картмана. — Мне нужно к холодильнику.       Но Картман не слушает — кажется, даже не намеренно. Он застыл, смотря на Стэна, рука так и замерла в пакете с сырными палочками.       — Что, блядь, ты имеешь в виду? — Стэн повышает голос. — Нет, я не один. А что?       — Я сказал, подвинься, жирный ублюдок! — Кайл пытается ускориться, пока не начал анализировать этот половинчатый разговор Стэна с Венди. Слишком много раз за эти годы он это делал — тайно радовался, когда их ссоры обострялись, пока Стэн не кричал: «Ладно, давай побудем отдельно!» А теперь, может, это навсегда?       — Картман! — кричит Кайл. Тот всё ещё смотрит на Стэна, но теперь переводит взгляд на Кайла. — Шевелись!       — Что? — кричит уже сам Стэн. Он отошёл подальше от лагеря, но говорит громче, чем когда-либо, вцепившись в волосы, будто хочет их вырвать. — Что за… Ты, блядь, издеваешься?       — О, отлично, — Кенни подходит с Баттерсом. Он делает ещё один глоток из фляги. — Больше драмы.       — Бля, — Картман встаёт. Он бросает пачку сырных палочек на землю и достаёт из кармана пистолет, проверяет обойму — два патрона.       — Какого хера ты делаешь? — Кайл смотрит на него в ужасе. — Убери это!       — Сделайте мне одолжение, парни, — Картман вынимает патроны и запихивает их в карман. — Только не говорите Стэну, что он не заряжен.       — Что? — не понимает Кайл. — Почему?       — Повтори, — Стэн стоит к ним спиной, прижимая телефон к уху. — Скажи это ещё раз, блядь. Я хочу услышать это снова. Потому что это, блядь, безумие, и я, блядь, не верю, вот почему!       — Что происходит? — шепчет Баттерс. — Стэн, кажется, очень расстроен.       — Сейчас начнётся настоящий пиздец, — Картман засовывает пустой пистолет за пояс джинсов.       — Почему? — Кенни смеётся, явно пьяный. — Ты трахнул Венди, что ли?       Картман бросает на него взгляд, и Кайл фыркает — это настолько же вероятно, как если бы Картман вдруг полетел на Луну. Стэн всё ещё кричит в телефон.       — Какого хера ты ревёшь? — его голос дрожит от ярости. — Да? Что ж, отлично. Замечательно. Я действительно ценю твою честность. И спасибо, что выставила меня самым большим дураком во вселенной, пока ты набиралась храбрости, — он бросает телефон так, будто хочет разбить его, и серьёзно смотрит на пустыню, словно думая швырнуть его подальше. Поворачивается к лагерю — на лице снова то же дикое выражение, но теперь в нём нет жара, только холодный ужас. Картман встаёт, когда Стэн приближается.       — Стэн, — Картман поднимает руки. — Давай не будем усугублять…       — Зачем ты вообще поехал в это путешествие? — Стэн наступает на него. Картман тянется к пистолету, но Стэн оказывается быстрее — хватает его за рубашку и швыряет на землю. Картман спотыкается о холодильник и падает на спину. — Почему ты просто не остался в Южном Парке и не трахал её всю неделю?!       — Погоди-ка, — Кенни качает головой, зажмуриваясь. — Что?       — Кого трахать? — Баттерс трет кулаки, глаза круглые от непонимания.       — Не притворяйся, будто между нами не было связи! — Картман, всё ещё лежа на земле, кричит Стэну.       — Моя нога сейчас встретится с твоими яйцами, ты, грёбаный кусок…       — Держись подальше от моих яиц! — Картман неуклюже вытаскивает пистолет из-за пояса. Стэн усмехается и выбивает оружие у него из рук.       — Теперь ты ещё и пистолет на меня наставил? Я пытался быть с тобой нормальным, кусок дерьма! А она… она единственная… и вы оба!       — Подожди, что, блядь, происходит? — Кайл чувствует, как его голова вот-вот взорвётся от этой череды скандалов.       — У меня был страстный секс с Венди на вечеринке у Клайда, и я ни о чём не жалею! — голос Картмана эхом разносится по долине. — Прости, Стэн, но ты не можешь спорить с судьбой.       — Это был пьяный секс из жалости! — кричит Стэн.       — О, да, конечно! Как будто девушка может кончить так сильно, когда пьяна!       Стэн с рыком бросается на Картмана, но успевает нанести лишь один удар, прежде чем тот переворачивает его, используя свой вес. Картман прижимает Стэна к земле, легко удерживая его руки.       — Осторожнее, ребята! — Баттерс зажимает рот ладонями. — Нам не нужны новые травмы!       — Угадай, почему она ко мне пришла, придурок! — Картман выкрикивает это прямо в лицо Стэну, который дёргается под ним, плюясь от ярости.       — Потому что ты ревел! — Стэн почти рыдает. — Она, блядь, мне всё рассказала, жалкий кусок дерьма! Ты ревел из-за её речи, и она пожалела тебя!       — Тсс, это была просто тактика! — шея Картмана пылает. — Она была одинока и уязвима для моих чар, потому что ты снова бросил её ради своей дежурной любовницы-рыжули. Такая девушка, как Венди, на многое готова, Стэн! Она устала тебя покрывать!       — Боже, Картман, заткнись! — Кайл пытается оттащить Картмана, но Стэн уже так разъярён, что только издаёт хриплые звуки, дёргаясь без результата.       — Нет, он должен услышать правду! — Картман не двигается. — Венди начала встречаться с этим дебилом только потому, что он был единственной проблемой в её жизни! Почему? Потому что он был единственным, кроме вас, педиков, кто её на самом деле не хотел!       — Картман, отпусти его, — Кенни перестаёт хихикать. Втроём им удаётся оттащить Картмана. На лице Стэна — смесь ярости и опустошения, постепенно переходящая в нечто иное. Он отталкивает Кенни, когда тот пытается помочь ему встать, и, спотыкаясь, идёт к горе, переходя на бег.       — Блядь, — Кенни толкает Картмана, который всё ещё возбуждён, трогая щёку, куда пришёлся удар. — Зачем ты выложил ему это? Ты трахнул его девушку, чувак. Не надо было тыкать ему в лицо.       — Меня тошнит от его нытья! — Картман вытирает песок с рубашки. — Он эгоистичный засранец, а Венди заслуживает лучшего!       — О, боже, — Кайл закрывает лицо руками. Его тошнит от мысли, что сейчас чувствует Стэн, от глубины его унижения. — Двойные «Орео».       — Да, именно, — Картман стряхивает пыль. — Мы оба их любим. По сути, мы родственные души.       — О, это немного грустно, — Баттерс прикрывает рот рукой. — - Ведь Венди едет в Беркли, а ты — в Йель, Эрик. Они на противоположных побережьях! Прямо как Стэн и Кайл! — его глаза округляются. Кайл закатывает глаза.       — Вообще-то, — говорит Картман, — я тоже поступил в Беркли. Я заставил маму отправить взносы в оба вуза, на случай, если смогу соблазнить Венди летом, пока Стэн был в своём дурацком лагере. Похоже, сработало. Грёбаный Сан-Франциско, господи. Но она того стоит. Венди — это бишон-фризе.       — Что? — хмурится Баттерс.       — Выставочная собака, долгая история, — Кенни потирает переносицу. — Ладно… Кайл? Ты куда?       — А как думаешь? — Кайл хватает флягу. — Найти его.       Кайл идёт по следам Стэна, отчётливо видным на песке, петляющим между кустами ежевики и кактусов. Чем дальше он от лагеря, тем больше его разум заполняют образы стай койотов, извивающихся змей, способных убить одним укусом, обезумевших отшельников. Он слышит Стэна раньше, чем видит — и звук его рыданий разрывает Кайла пополам. Его собственные глаза наполняются слезами, пока он спешит к нему.       Стэн сидит на камне в тени мёртвого дерева, согнувшись и закрыв лицо руками. Кайл молча радуется, что камень достаточно велик для них обоих. Он садится рядом и обнимает Стэна, крепко прижимая к себе. Стэн не поднимает головы, но, кажется, не удивлён, что Кайл здесь. Между ними всегда так — в лучшие и худшие времена. Им не нужны слова. Кайл прижимается лбом к затылку Стэна, представляя, как может вобрать в себя часть его боли, отчаянно желая этого.       — Я так жалок, — голос Стэна прерывается. — Моя девушка ушла к Картману… мой лучший друг ненавидит меня…       — Я не ненавижу тебя, — Кайл качает головой, всё ещё прижимаясь к его шее. — Я люблю тебя, чувак. Я так сильно тебя люблю, ему легче от этих слов, даже если он знает, что они потеряются в этом хаосе.       — Я знаю, что в колледже я буду полным ничтожеством в команде, — всхлипывает Стэн. — И Картман будет смотреть это по телевизору и ржать, а Венди всё это время будет сосать ему.       — Чувак, ни за что. Уверен, она сейчас чертовски сожалеет. Она же была пьяна, да?       — Да, но она просто пыталась меня поддержать. Блядь, пиздец. Думаешь, Картман правда заставил её кончить?       — Не думай об этом, — Кайл поражён, что это так важно для Стэна. — Ты же знаешь, он лгун. Ты сам мне всегда говорил: «Не давай ему выводить себя». Всё, что он умеет, — заставлять людей чувствовать себя дерьмом. Венди, наверное, сейчас ужасно себя чувствует. Ты справишься.       — Нет, не справлюсь, — Стэн садится, его лицо искажено. Кайл не помнит, чтобы видел его таким сломленным. — Мы не будем вместе. Я даже не хочу её, Картман прав.       Кайл не уверен, что шокирует его больше: то, что Стэн на самом деле не хочет Венди, или мысль, что Картман может быть в чём-то прав. Он опускает руки на колени и качает головой.       — Тогда зачем… зачем позволять этому тебя ранить? Если вы с Венди всё равно не будете вместе…       — Потому что они солгали мне! — Стэн хватает Кайла за руку. — Они, блядь, сговорились, чтобы я взял Картмана в эту поездку, просто чтобы я почувствовал себя идиотом!       — Чувак, нет. Разве Венди не просила тебя взять Картмана ещё до… вечеринки у Клайда?       — Да, но…       — Может, она действительно о нём заботится? Я злился на тебя, думал, ты просто потакаешь её прихотям, но… может, ты просто хотел сделать для неё что-то важное? Чтобы Картман почувствовал, что его принимают. Это не делает тебя дураком. Ты хороший человек, который хочет, чтобы друзья были счастливы, — глаза Кайла наполняются слезами. — А если я заставлял тебя чувствовать себя плохо из-за этого, то только потому, что я — неуверенное в себе дерьмо.       — Кайл, — Стэн притягивает его к себе. Кайл, смахивая слёзы, прижимается к его футболке, цепляясь за неё. Он вздыхает, когда Стэн гладит его по волосам, надеясь, что Стэн услышит все секреты, которые он ещё не успел рассказать. — Почему ты не сказал мне? Про УКЛА?       — Потому что это было унизительно, понимаешь? Я хотел поступить туда, потому что ты мог бы быть рядом. Но я был слишком беден. Я просто… Я был в отчаянии, чувак. Я хочу быть там, где ты.       — Блядь… — Стэн шепчет. — Не переживай из-за этого. Пенсильванский университет — отличная школа. Ты должен учиться в хорошем месте, ты ужасно умён. А я — придурок, если хочу, чтобы ты следил за мной из-за моего футбола, когда я, скорее всего, всё равно облажаюсь.       — Нет, не облажаешься!       — Я правда боюсь этого, — Стэн отпускает его и откидывается назад, всхлипывая. Кайл вытирает глаза, потом нос.       — Почему? Ты настолько хорош, что тебе незаконно дали тридцать тысяч. А я — придурок, потому что веду себя так, будто это ничего не значит. Если бы кто-то дал мне тридцать тысяч, я бы… не знаю. Я бы снова поцеловал Картмана в задницу.       Стэн смеётся.       — Я схожу с ума из-за этих денег, — говорит он. — Они заплатили аванс, потому что верят в меня. Это давит на меня так, что я становлюсь психом. И тебя там не будет.       — Меня?       — Я же говорил тебе, — Стэн обнимает его за плечи. — Ты нужен мне рядом. В старшей школе это помогало. Все остальные верили в меня условно. Даже отец, вроде как. А ты всегда верил в меня по-настоящему. В основном потому, что ты ни черта не смыслишь в футболе, но всё же. Это помогало.       — Я буду смотреть по телевизору, — говорит Кайл, и эти слова разрывают ему сердце, потому что этого недостаточно. Но он должен притвориться ради Стэна.       Стэн шмыгает носом и смотрит на руки.       — Я всё ещё хочу убить Картмана.       — А кто нет? Добро пожаловать в мой мир.       — Ты правда думаешь, он и Венди могли бы быть парой? — Стэн морщится.       — Не знаю, чувак. Они оба вроде как… упрямые?       — Наверное. Я просто в шоке, — Стэн стонет и запускает руки в волосы.       — Меня пугает сама мысль, что Картман может с кем-то переспать, — говорит Кайл, и Стэн смеётся. — Это должно быть невозможно.       Они замолкают, наблюдая, как небо меняет цвета. Ящерицы мечутся по камням, птицы проносятся над головой, исчезая в сгущающихся тенях.       — Но здесь ведь красиво, правда? — говорит Стэн.       Кайл смеётся и кладёт голову на его плечо, чувствуя усталость и нежелание возвращаться в лагерь. Послезавтра всё это исчезнет.       — Да, — говорит Кайл. — Очень.       Они не в первый раз смотрят закат вместе, и Кайл готов поспорить, что большинство парней не могут сказать такого о своих лучших друзьях. Но он наконец понял: в мире просто нет никого, похожего на них.       Рука Стэна обнимает его за спину, и Кайл мог бы остаться здесь навсегда, слушая его дыхание. Но свет быстро угасает.       — Нам нужно возвращаться, пока не стемнело, — Кайл поднимает голову с его плеча.       Стэн тихо стонет.             — Я не могу туда вернуться, — голос Стэна дрожит. — Как я смогу смотреть им в глаза? Мне так ужасно стыдно.       — Чувак, ты говоришь о Кенни, Баттерсе и Картмане. Я мог бы перечислять все постыдные вещи, которые они видели за эти годы, но мы просидим здесь до утра.       Стэн слабо улыбается, и его взгляд будто пронзает время, словно он видит этот момент как старую фотографию — Кайла, сидящего рядом с ним на камне в сумерках.       — Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше, тихо говорит Стэн. — Когда я убежал… я боялся, что ты не придёшь.       — Прости за то, что наговорил в закусочной, — Кайл отводит глаза. — Ты же знаешь, я не это имел в виду. Я просто… боюсь.       — Боишься?       — Да. Потерять тебя, — Кайл смотрит на свои руки. Стэн мягко берёт одну из них в свою. Кайл всё ещё не решается поднять взгляд — если он посмотрит сейчас, то обязательно поцелует его, а Стэн этого не хочет. Он хочет девчонок, тачдаунов и чтобы Кайл учился в хорошей школе, в Пенн Стейт.       — Я знаю, — говорит Стэн. — Я тоже боюсь. Ненавижу перемены. У меня весь год от страха болел живот. Кажется, я должен быть в восторге — Калифорния, футбол, взрослая жизнь. А я просто хочу вернуться в начало старшей школы и начать всё заново. Это, наверное, полный отстой.       — Это не отстой, — Кайл всё ещё смотрит на их руки. — Ты бы ничего не изменил? Даже с Венди?       — Ну, я бы порвал с ней до вечеринки у Клайда, — Стэн хмурится. — Но нет… ничего. У нас были хорошие времена. Я даже не злюсь на неё. Я был тем ещё мудаком, как ты и сказал. И это не её вина, и не твоя. Каждый раз, когда я бросал её ради тебя… я сам этого хотел. Это не было каким-то долбаным обязательством, Кайл…       — Я знаю…       — Нет, не думаю, что знаешь. Правда в том, что я не умею ладить с девушками. Особенно с Венди. Вся эта хрень, которую ты нёс про фанаток в колледже… это пугает, чувак. Я стану таким разочарованием. Я даже не могу… — он замолкает, сдавленно смеясь. — Забей.       — Что? — Кайл наконец поднимает на него взгляд. — Говори.       — Нет, забей. Я и так достаточно унизился за сегодня. Чувак, ты можешь поверить, что у Картмана был пистолет? Он что, правда собирался в меня стрелять?       — Он был не заряжен, — Кайл чувствует лёгкое раздражение. — Пошли, уже темнеет.       — Венди спрашивала, правда ли, что Картман подстрелил шины, — Стэн достаёт фотоаппарат. — Думаю, он позвонил ей похвастаться. Давай сфоткаемся.       — Света уже нет, — возражает Кайл.       — Всё равно я выгляжу как дерьмо, — усмехается Стэн.       — Глаза красные. А я?       — Немного. Но я просто хочу запомнить это, — он поворачивается и фотографирует камень. — Вот, — он убирает камеру. — Когда нам будет пятьдесят, мы вернёмся сюда и найдём этот камень.       — Думаешь, мы ещё поместимся на нём? — Кайл улыбается.       — Если растолстеешь, сядешь ко мне на колени, — Стэн подмигивает, и Кайл фыркает. Ему хочется спросить: Какого хрена ты постоянно ко мне прикасаешься? Ты правда лизнул меня прошлой ночью? Ты всё ещё захочешь, чтобы я сидел у тебя на коленях, когда нам будет пятьдесят? Но он молчит, просто слушает, как Стэн рассуждает о том, как Картман разочарует Венди.       Когда они возвращаются в лагерь, уже совсем темно. Кенни развёл костёр, а Баттерс, явно пьяный, хихикает, уставившись в огонь.       — А вот и они, Кенни! — Баттерс машет рукой. — Говорил же, с ними всё в порядке.       — Вы теперь в порядке? — Кенни встаёт, изучая их лица.       — Мы всегда в порядке, — Стэн пожимает плечами. — Где Картман?       — В палатке, — Баттерс указывает фляжкой. — Он сказал, что вы, наверное, убили друг друга.       — Баттерс, ты пьян? — Стэн качает головой.       — Не знаю, — Баттерс хмурится. — Кенни, я пьян?       — Да, — Кенни целует его в лоб и забирает фляжку. — А теперь, когда Терренс и Филлип благополучно вернулись, я, пожалуй, присоединюсь к тебе.       — Помнишь, как мы спорили, кто будет Филлипом? — Стэн поворачивается к Кайлу.       — Да. Оба хотели быть блондином. Как Кенни.       — И я! — Баттерс проводит рукой по своим волосам.       — И Баттерс, — добавляет Кайл. Стэн смеется.       — Смотрите-ка, какие вы весёлые, — Кенни прищуривается. — Не хотите нам что-то рассказать?       — Да, — Стэн ухмыляется. — Мы помолвлены.       — Что ж, поздравляю! — Баттерс почти падает с пня.       Кайл заставляет себя смеяться, но в его смехе слышится горечь. Кенни протягивает ему фляжку, но Кайл молча отказывается и идёт к холодильнику. Там почти ничего не осталось — чёрствый хлеб, вяленая говядина, полпачки чипсов. Он хватает чипсы и направляется к палатке.       — Что ты делаешь? — спрашивает Стэн.       — Побешу Картмана, — говорит Кайл. На самом деле ему нужно кое-что обсудить с Картманом, хотя он и не уверен, насколько тому можно доверять. Он медленно расстёгивает молнию палатки, чтобы заранее предупредить того. Последнее, чего ему сейчас хочется, — застать Картмана за мастурбацией на мысли о Венди.       Картман не дрочит, но лежит, согнув колени, и палатка с трудом вмещает его. Он смотрит на Кайла с раздражением.       — Посмотри, что этот мудак сделал с моим лицом, — Картман указывает на расползающийся синяк на щеке.       — Ты вроде как сам напросился, — Кайл забирается в палатку и застёгивает её за собой. Картман садится, взгляд его становится подозрительным.       — Чего тебе надо, жидёныш? Я не променяю свои сырные палочки на эти мерзкие чипсы, даже не проси.       — Я не хочу меняться, — Кайл садится по-турецки, чипсы лежат у него на коленях. Он съедает пару штук, изучая Картмана и пытаясь решить, хорошая ли это идея. Скорее всего, нет, но завтра последний день поездки, и терять ему уже нечего. — Могу я тебя кое о чём спросить?       — Что?       — Стэн, конечно, отчаянно хочет вернуться к Венди, и я пытался его отговорить, но он не слушает. Она что-нибудь говорила о нём, когда вы… общались на вечеринке? Я полагаю, перед физической близостью у вас всё-таки был разговор?       — Да, мы поговорили, — говорит Картман. — Она сказала, что со Стэном у неё всё кончено. Не понимаю, зачем им цепляться за эту гребаную видимость отношений. Я думал, после того как я её удовлетворил…       — Фу, Картман!       — …что она станет моей девушкой. Но на следующее утро я просыпаюсь один, голый, а Клайд орёт, чтобы я убрался с его кровати. Она сбежала, пока я спал, а когда я позвонил, она сказала, что всё ещё со Стэном, и это «сложно». Я такой: «Эй, сучка, что тут сложного? Я тебе подарил три умопомрачительных оргазма, а Стэн трахнул тебя всего шесть раз за весь год».       — Боже, подожди, всего шесть раз? За целый год? — Кайл пересчитывает месяцы по пальцам. — Она правда так сказала?       — Да, прошлой ночью, когда она была в достаточно здравом уме, чтобы вспомнить, что Стэн на самом деле кастрированный мудак. А после первого раза, когда она кончила, она сказала, что Стэн никогда такого для неё не делал. И я подумал: «Какой же он кусок дерьма», а она говорит: «Ну, не то чтобы он не старался», — Картман выглядит крайне довольным собой, его улыбка растёт по мере рассказа. — Она сказала, что это неловко, типа, он расстраивается, когда у него не получается, а я такой: «Сука, я почти и не стараюсь, мы только начали, вот и…»       — Ладно, — Кайл поднимает руку. — Мне не нужны подробности. Просто… ты не думаешь, что она хочет вернуться к нему, верно?       — Кайл, я знаю, мы все притворяемся, что не замечаем, но ты же, блядь, гей, да? — Картман смотрит на него пристально. Кайл замирает, лицо его пылает.       — Нет!       — Ладно, как скажешь. — Картман закатывает глаза. — Но давай предположим, гипотетически, что если бы тебе нравилось, когда тебя имеют в задницу, и, гипотетически, тот, кого ты хочешь иметь в задницу, — это Стэн, захотел бы ты вернуться к нему, если бы он позволил тебе оседлать его всего шесть раз за пять месяцев? Я так не думаю.       — Может, они расставались или что-то вроде того, — говорит Кайл, вспоминая вторую половину выпускного года. Насколько он помнит, Стэн и Венди расставались только однажды — после новогодней вечеринки у Бэбэ, когда Стэн встретил Новый год, запуская фейерверки с Кайлом и Кенни во дворе, вместо того чтобы целоваться с Венди. А ко Дню святого Валентина они снова были вместе.       — Проснись, придурок, — Картман фыркает. — Стэн никогда не хотел трахать Венди. Она сказала, что ему потребовалось три попытки, чтобы удержать стояк достаточно долго и лишить её гребаной девственности! Какая, блядь, потеря времени! Она думает, что у него какое-то хроническое тревожное расстройство в сексе, но это полная чушь. Если бы ты подставил свою рыжую задницу и сказал ему прийти и взять её, он бы нырнул туда с головой, — Картман вздрагивает. — У него хроническое расстройство киски — в смысле, он сам пизда и не хочет их трахать.       — Ты несёшь чушь, — Кайл встаёт. Полезность этого разговора стремительно падает. — Если бы Стэн был геем, он бы им был. Он не фанатик и не трус, — Кайл столько раз прокручивал это в голове, но никогда не думал, что будет обсуждать это с Картманом. Отчаяние заставляет его идти на крайние меры.       — Во-первых, он самый большой трус, которого я встречал в жизни, а во-вторых, он играет в футбол в колледже, чтобы зарабатывать на жизнь, подтирая задницы. Думаешь, быть единственным геем в раздевалке — это круто? Не думаю, что Стэн считает так же.       — Как скажешь, мудак, — Кайл вздыхает. — Не говори Стэну, что мы это обсуждали.       — А что ты мне дашь за моё молчание? — Картман злобно ухмыляется.       — Пятьдесят баксов.       — Я хочу деньги авансом, — говорит Картман, протягивая руку, испачканную крошками. Кайл достаёт кошелёк и отдаёт ему две двадцатки и десятку, оставляя себе три доллара на оставшуюся часть поездки.       — Приятно иметь с тобой дело, — Картман отправляет в рот сырную палочку. Кайл отмахивается от него и выходит из палатки, не уверенный, что Картман всё равно не проболтается Стэну. Он возвращается к костру, где Баттерс и Кенни, пьяные, пытаются поджарить вяленую говядину на сковороде, оба покатываются со смеху. Стэн стоит у машины и разговаривает по телефону.       — Хочешь немного «дорожной дряни»? — Кенни поднимает сковороду. Жир шипит и стекает набок.       — Нет, спасибо, — говорит Кайл. — С кем это Стэн?       — С Венди, — отвечает Кенни.       — О господи, — Кайл садится рядом, его упрямая надежда тает. — Не говори… Они снова вместе?       — Нет, — Кенни качает головой. — Он хотел извиниться за то, что накричал на неё, и уточнить, что на этот раз они расстаются окончательно.       — Да, конечно, — бормочет Кайл.       — Чувак, он ни за что не удержит её, когда он в шести часах езды, а Картман прямо тут, готовый трахаться с ней по первому требованию.       — Тошнит уже, чувак!       Кенни пожимает плечами. — По словам Картмана, он очень, очень хорош в этом. И, знаешь, в обычной ситуации я бы не поверил, но мы же так же думали, когда он заявил, что он чемпион по меткой стрельбе среди юниоров.       — Боже, прекрати! — Кайл затыкает уши руками. Баттерс хохочет так, что лицо его становится багровым.       — Кстати, об оральном сексе, — Кенни бросает взгляд на подходящего Стэна. — Мы с Баттерсом собираемся посидеть в машине.       — О, боже! — Баттерс вскакивает.       — Блин, Кенни, — вздыхает Кайл.       Кенни пожимает плечами и ставит сковороду у костра.       — Просто честно предупреждаю, — говорит он, обнимая Баттерса за плечи и направляясь к машине. Он отдаёт честь Стэну, когда они проходят мимо. Тот хмурится, глядя на Кайла.       — Куда это они? — спрашивает Стэн.       — Э-э, лучше не спрашивай. И, кстати, тебе, наверное, стоит почистить салон после этой поездки. Хочешь чипсов?       — Да, спасибо.       Они сидят у костра, и Стэн рассказывает о разговоре с Венди, о том, что они договорились не пытаться поддерживать отношения на расстоянии. Стэн гадает, не заведёт ли она роман с Картманом, и у Кайла не хватает духу сказать, что Картман тоже будет в Беркли. Он не может перестать думать о словах Картмана и лишь вполуха слушает, как Стэн перечисляет прибрежные городки, где они могли бы остановиться завтра. Стэн не мог решиться в первый раз с Венди. Сказала бы она это Картману, если бы это было неправдой? Стал бы Картман выдумывать такое, чтобы позлить меня? Он хотел бы поговорить с Венди, но она, наверное, была бы вдвое снисходительнее Картмана, полна догадок и вряд ли стала бы так откровенничать о своих неудачах с Стэном.       Остаток ночи проходит спокойно. Никаких неожиданных звонков, ссор или внезапных ливней. Картман не вылезает из палатки, а Кенни и Баттерс спят на заднем сиденье машины. Стэн тушит костёр и расстёгивает свой спальник, расстилая его так, чтобы хватило на двоих. Кайл забирается внутрь, натягивая одеяло до подбородка. Они долго не спят, разговаривают и указывают на звёзды, которые горят на небе, как в их личном планетарии. Кайл как раз разглагольствует о теории червоточин, когда оборачивается и видит, что Стэн уснул. Тот лежит на боку, повернувшись к нему, подложив руку под щёку. Кайл хочет сфотографировать, но это было бы странно. Он просто не припоминает, чтобы Стэн когда-либо выглядел лучше.       — Я люблю тебя, — снова говорит Кайл, зная, что на этот раз Стэн тоже не услышит. Неважно, страдает ли Стэн «хроническим тревожным сексуальным расстройством» или просто хочет трахать девушек, чтобы другие парни в раздевалке не возненавидели его. Послезавтра Кайл сядет в самолёт и улетит домой, в Южный Парк. Он напишет Стэну пятьдесят раз по дороге, но это ничего не изменит. С каждой секундой он будет отдаляться от него, пока не окажется в месте, которое без Стэна уже не будет чувствоваться домом.       Утром Кайл просыпается от звуков уборки — Стэн сворачивает лагерь, упаковывая вещи. Он садится, всё ещё накинув одеяло на плечи, и смотрит в сторону палатки.       — Он ещё не вылезал? — спрашивает Кайл. Стэн отрывается от наполовину пригоревшей вяленой говядины, которую скребёт с сковороды камнем.       — Кто, Картман? Нет, ещё храпит. Я слышу его даже отсюда. Разбудишь его? Нам пора двигаться.       — Стэн?       — Да? — он снова ковыряет вяленое мясо.       — Сегодня наш последний день.       Стэн снова поднимает на него взгляд. На мгновение в его глазах мелькает растерянность, затем — просто грусть. Он кивает.       — У нас ещё есть одна ночь, — говорит он. — Снимем номер на пляже, — он ухмыляется. — Я угощаю.       — Да, блин, я буду рад, — Кайл сворачивает спальник и одеяло и идёт будить Картмана. Пустыня уже начинает раскаляться, солнце разгоняет утреннюю дымку. Через час будет под сорок, но Кайл не хочет уезжать. Он не хочет видеть побережье.       Картман велит ему отвалить. Кайл возвращается, чтобы упаковать спальник в машину, оставив палатку расстёгнутой. Кенни и Баттерс всё ещё спят на заднем сиденье, Баттерс свернулся калачиком на груди у Кенни, как котёнок. Тот натянул капюшон на глаза и сдвигает его, когда Кайл стучит в окно.       — С похмелья? — Кайл открывает дверь. Кенни стонет и трёт глаза в ответ. Баттерс просыпается, всхлипывает и щурится на свет.       — Кенни? — его голос тихий и уставший.       — Да, малыш?       — Кажется, меня сейчас вырвет.       — Только не в машине! — Кайл морщится, не желая провести остаток поездки в машине, пропахшей рвотой.       — Давай, — Кенни помогает Баттерсу выбраться. — Поблюём вместе. Это будет романтично.       Они неспешно удаляются, а Стэн подходит к машине, укладывая в багажник оставшиеся припасы. Сегодня за рулём Кайл, поэтому он занимает место водителя и начинает настраивать музыку. Он улыбается Стэну, когда тот садится рядом на пассажирское сиденье.       — Боже, посмотри на этого идиота, — Кайл кивает в сторону Картмана, который с проклятиями пытается свернуть палатку.       — Надо бы помочь ему, пока он не сломал эту штуку, — говорит Стэн. Но он не двигается, просто сидит и смотрит на Картмана вместе с Кайлом, оба тихо посмеиваются, наблюдая, как тот борется со стойками. Когда Картману наконец удаётся скатать палатку в бесформенный ком, зажав палки в другой руке, он направляется к машине с выражением крайнего раздражения на лице.       — Блядь, — бормочет он. — И я должен сидеть сзади с Бэтменом и Робином?       — Эй, посмотри сюда, — говорит Стэн. — Засунь эту штуку в багажник.       На мгновение они замерли, словно оценивая, не стоит ли снова сцепиться в драке или хотя бы обменяться парой колкостей для проформы. Картман что-то бурчит про «хиппийские штучки» и, обойдя багажник, запихивает палатку внутрь. Кенни и Баттерс возвращаются бледные и помятые. Кайл заводит двигатель.       — Надеюсь, тут нигде не засрано, — Картман забирается на заднее сиденье. Кенни открывает дверь с другой стороны и не даёт Баттерсу сесть посередине.       — Но я самый маленький! — возражает Баттерс. — У тебя слишком длинные ноги для середины.       — Я сяду посередине, — настаивает Кенни. — Не хочу, чтобы ты хоть чем-то касался Картмана.       — Я тоже не хочу его трогать! — огрызается Картман. Кайл смеётся и включает первую песню.       — Куда едем? — спрашивает он, выезжая на дорогу, когда все наконец усаживаются.       — Возвращайся на шоссе 15, — говорит Стэн. — Можем позавтракать в Барстоу. Я поищу отель на сегодня… Как насчёт Лонг-Бич?       — Звучит неплохо, — Кенни обнимает Баттерса, который, кажется, снова засыпает, тихо постанывая.       — Вы двое точно в порядке? — Кайл ловит взгляд Кенни в зеркале заднего вида.       — Мы справимся, — Кенни улыбается, и Кайл хочет верить ему. Он был так поглощён собственными страхами, что не думал о том, через что проходят Кенни и Баттерс. Когда эта поездка закончится, они не поедут ни домой, ни в колледж. У них останется Стэн, но он будет занят футболом, а Кенни никогда не позволит ему стать своим благодетелем, даже если примет некоторую помощь. Кайл тоже хотел бы помочь, но у него свои проблемы — финансовые и другие.       Они завтракают вафлями в Барстоу. Кенни и Баттерс лишь ковыряются в еде. В какой-то момент Баттерс извиняется — его снова тошнит — и возвращается бледным и потрёпанным. Он наклоняется к Кенни в кабинке, явно хочет положить голову ему на плечо. Кайл с облегчением замечает, что он этого не делает — достаточно уже сегодняшних ссор. Он вяло размышляет, будет ли у него парень в колледже, будут ли они держаться за руки в кафе и покажутся ли они другим студентам милыми или раздражающими. Эта мысль тревожит Кайла, и он заменяет образ долговязого парня в очках на Стэна, кофейню — на диван в квартире Стэна, а рукопожатие — на жёсткий секс: он скачет на Стэне, пока тот сосёт его соски. Он вспоминает слова Картмана прошлой ночью: «Он набросится на тебя, если ты просто наклонишься». Кайл вертит вилку и думает о том, чтобы «наклониться» — метафорически. Это всё ещё слишком страшно, поэтому он возвращается к фантазии в более буквальном смысле.       — Эй, — Стэн хватает его за запястье, прерывая поток воображения. — Ты готов? Я уже заплатил за тебя.       — Спасибо, — растерянно говорит Кайл.       Когда они снова садятся в машину, за руль садится Стэн. Пустыня сменяется сельхозугодьями, которые исчезают за холмами, застроенными дорогими домами. Вдали Кайл замечает океан — бесконечную голубую дымку.       — Вот и он, — говорит Стэн, хотя все уже заметили, что это конечная точка их маршрута. За завтраком Стэн бронировал отель в Лонг-Бич, пока Кайл размышлял, не «прокатиться» ли на нём.       — Ладно, хватит этой хипповой музыки, — Картман наклоняется к передним сиденьям и начинает настраивать радио. Он отключает плеер Кайла и подключает свой, меняя плейлист. Кайл слишком погружён в свои мысли, чтобы протестовать. Картман выбирает песню и откидывается на сиденье.       — Чувак, ты серьёзно? — Стэн смеётся. — Это же заглавная тема из «The O.C.»!       — И что? — Картман пожимает плечами. — Это про Калифорнию.       — Обожаю эту песню! — восклицает Баттерс.       — Скучаю по тому сериалу, — говорит Кенни. — Мы с Кевином часто смотрели его под травкой.       — За старые добрые времена, — Стэн прибавляет громкость. Пока играет песня, они спускаются с холма, и как раз когда она заканчивается, их останавливает красный свет в самом центре городского движения. После пустыни это кажется странным — все машины выглядят слишком чистыми. Звучит следующая песня из плейлиста Картмана, и Кайл смеётся. Это «Bad Touch» — он не слышал её со времён начальной школы.       — О, я обожаю эту песню! — Баттерс оживляется, и Кенни смеётся.       — Тебе нравится каждая песня, — говорит он. — Чувак, помнишь, как мы думали, что она суперкрутая? Я тогда все слова знал.       — Я до сих пор знаю, — утверждает Стэн.       — Да кто их не знает! — Картман хмыкает. — Кайл, сделай погромче!       Он так и делает, и Картман начинает подпевать, вызывая всеобщий хохот. Кенни подхватывает: «and I bet you'll feel nuts» — и Стэн, смеясь, пытается не отставать. Кайл с удивлением осознаёт, сколько слов помнит, и присоединяется. Баттерс поёт громче и воодушевлённее всех, и Кайл представляет, как тот слушал эту песню в наушниках, беззвучно шевеля губами, чтобы родители не услышали. Раньше Стэн считал её забавной, а Кайл краснел, когда они слушали её вместе, боясь, что мама подслушает. Теперь она кажется такой же безобидной, как цветные кубики из детства. Во время инструментального проигрыша Кайл прибавляет громкость, и когда вокал возвращается, они все кричат в унисон, а Стэн сопровождает это жестами, похожими на бандитские.       До конца поездки кто-то один, а часто и все сразу, беззаботно       подпевают каждой устаревшей песне из плейлиста Картмана. К тому времени, как они сворачивают по указателю на Лонг-Бич, Баттерс и Картман орут «I Wanna Love You Forever» Джессики Симпсон — клубный ремикс. Кайл хохочет так, что у него болят бока. Он рад этому отвлечению, потому что они почти на месте, и в следующий раз, когда он сядет в эту машину, Стэн отвезёт его в аэропорт.       — Странно, что меня это заводит? — кричит Кенни, а Баттерс выводит: «I can feel that you love me!» — его тонкий голосок почти перекрывает картмановский рёв.       — Я щас, блядь, обмочусь! — Стэн заливается смехом, его лицо пунцовое, плечи трясутся. Баттерс и Картман не сбавляют обороты, Баттерс отбивает ритм ладонями по коленям, а Картман для драматизма зажмуривается. Кайл хотел бы заснять это на видео, хотя знает, что никакая запись не передаст эту магию. Они больше никогда не будут такими — юными, беззаботными, вместе.       — Вот и все, — говорит Стэн, заезжая на парковку отеля Comfort Inn & Suites. — Мы выжили.       Когда он глушит двигатель, все на мгновение замирают. Кайлу хочется сказать Стэну, что тот был прав: взять Картмана с собой, выбрать кемпинг вместо отелей… и что, окажись он на его месте, он поступил бы так же.       — Эй, — Кенни протягивает руку, просовывая её между сиденьями Кайла и Стэна. Баттерс кладёт свою ладонь поверх его руки, Стэн накрывает их обеих. Кайл завершает пирамиду. Все смотрят на Картмана, который закатывает глаза.       — Какая же это педерастия, — фыркает он, но шлёпает свою ладонь сверху. Кайл никогда не думал, что доживёт до дня, когда Картман прикоснётся к нему без отвращения; его ладонь на удивление мягкая.       — Мы выжили, — говорит Кенни. — Если мы смогли выжить в Южном Парке, мы справимся с чем угодно.       — Ладно, — Картман убирает руку и распахивает дверь. — Я выхожу, пока у кого-нибудь не начались месячные.       От берега тянется сплошная серая пелена облаков, ветер кажется холодным после удушающей пустыни. Отель находится недалеко от набережной, над крышами ближайших зданий виднеется колесо обозрения. Кайл чувствует запах океана. Пляж через дорогу, и, несмотря на пасмурную погоду, его окрестности заполнены людьми, переходящими улицу. Едва они пересекают парковку, как компания распадается: Кенни остаётся курить, Картман исчезает с телефоном, Стэн идёт на ресепшен. Кайл направляется в туалет в лобби, чтобы помыть руки, и Баттерс следует за ним.       — Ты раньше бывал в Калифорнии? — спрашивает Баттерс, расстёгивая молнию у писсуара, пока Кайл намыливает руки.       — Да, — отвечает Кайл. — Жили в Сан-Франциско пару недель. А ты?       — Не в Сан-Франциско, но здесь, в Лос-Анджелесе. Тут живут мои тётя с дядей.       — Серьёзно? Отлично! Может, вы с Кенни останетесь у них?       — О, нет, мы с дядей не очень ладим.       — Не могу представить, чтобы ты с кем-то не ладил, Баттерс.       — Ну, это скорее он кое-что делал, когда я был маленьким, и он мне не нравится? — Баттерс застёгивает ширинку и подходит к раковине, одаривая Кайла своей обычной безмятежной улыбкой.       — Понятно, — Кайл смотрит, как он моет руки, боясь услышать продолжение и радуясь, что его нет. Он внезапно обнимает Баттерса, и тот смеётся, не вытирая рук.       — За что это? — удивляется Баттерс, когда Кайл отпускает его и протягивает бумажное полотенце.       — Так, — пожимает плечами Кайл. — Просто спасибо, что делаешь Кенни счастливым. Он мне как брат. Ну, или скорее как сын? Так что, если вдруг соберёшься на нём жениться, я даю согласие. Или типа того.       — Ну, он определённо делает меня счастливым, так что это меньшее, что я могу сделать, — улыбается Баттерс. — И ты для него тоже важен. Он всё ещё очень переживает за тебя. Мы говорили об этом в машине прошлой ночью, пока вы со Стэном смотрели на звёзды.       — Все думают, что я влюблён в Стэна, да? — Кайл вздыхает. Баттерс приподнимает брови.       — А разве нет? — он выглядит искренне озадаченным. Кайл смеётся и закрывает лицо руками с стоном.       — Да, — признаётся он.       — Тогда скажи ему, Кайл. Поверь мне, я знаю, каково это — бояться таких вещей. Сначала я был безумно влюблён в Кенни и был уверен, что он никогда не ответит взаимностью. Мы разговаривали до утра, иногда обнимались, но он никогда меня не целовал.       — И что изменилось? — Кайл смотрит на него. — Ты признался?       — О, блин, нет! Всё вышло… это долгая история, но скажу так: однажды ночью я стоял в яме глубиной в шесть футов на заднем дворе родителей, и было ужасно холодно. Кенни нашёл меня, помог выбраться, отвёл к себе, раздел и искупал, потому что я был весь в грязи и крови — я копал лопатой. Я рыдал, у меня были серьёзные проблемы из-за той ямы… но между ванной и кроватью Кенни поцеловал меня. И, боже, это того стоило. Это было прекрасно.       Кайл стоит с открытым ртом, потрясённый. Баттерс снова обнимает его.       — Вы разберётесь, — говорит он. — Вы же сумасшедшие.       Они выходят из туалета, и Баттерс бежит искать Кенни. Кайл чувствует себя будто во сне, подходя к стойке, где Стэн подписывает какие-то бумаги. Девушка на ресепшене улыбается им обоим, и Кайлу кажется — или он просто надеется, — что она принимает их за пару.       — Третий этаж, — Стэн улыбается Кайлу. Он изображает лёгкость, как всегда, когда не хочет, чтобы Кайл волновался. Кайл отвечает максимально естественной улыбкой, и они поднимаются в номер, чтобы оставить вещи. Комната безвкусная: выцветшие покрывала с псевдоамериканским принтом, торшер в углу, лиловый ковёр, пластиковое ведёрко для льда и шумный кондиционер. Кайл осматривает это место — комнату, где проведёт последнюю ночь со Стэном. Пахнет дешёвым освежителем, такими же висят в машинах на зеркалах.       — Хочешь прогуляться до пляжа? — предлагает Стэн. В комнате только они двое — Картман всё ещё на телефоне, Кенни и Баттерс ушли на променад.       — Ладно, — соглашается Кайл, хотя ему хочется предложить вместо этого вздремнуть вместе.       На улице по-прежнему пасмурно, и облака не собираются рассеиваться. Пляж переполнен: серферы в чёрных гидрокостюмах качаются на волнах, девушки в бикини разлеглись на полотенцах, словно надеясь, что солнце всё же выглянет. Кайл ненавидит песок и жалеет, что не переобулся в шлёпанцы. Они находят менее людное место, и Стэн садится, подтянув колени к груди. Кайл делает то же самое. Некоторое время они молча смотрят на воду.       — Было весело, — говорит Стэн. — В машине.       — Всё путешествие или только тот импровизированный концерт? — уточняет Кайл, хотя знает ответ.       — Всё, — Стэн улыбается. — Блин, не верится, что это заканчивается. Пролетело так быстро.       — Да, но кажется, будто мы уехали из дома лет восемь назад.       — Это точно. — Стэн прислоняется плечом к Кайлу и замирает. — И тут мне в голову пришла безумная идея.       — Да?       — Этот отель стоит всего сотню в ночь. Уверен, возле моего кампуса будут ещё дешевле — там не пляж. Что, если… почему бы тебе не остаться? Я оплачу. И Кенни с Баттерсом могли бы пожить с тобой, пока не решат, что делать дальше. Если, конечно, ты не против просыпаться каждое утро под звуки их секса в душе.       Стэн улыбается так, будто Кайл уже согласился. И Кайл хочет. В этом есть смысл, даже если это обойдётся Стэну дороже. Они могли бы продлить это — и Кайл мог бы мучительно анализировать, что это значит, притворяться, что не ревнует, когда Стэн будет возвращаться с тренировок, рассказывая о новых друзьях по команде, о растущей уверенности в себе. Даже думать об этом утомительно. Кайл складывает руки на коленях и опускает голову.       — Что не так? — Стэн настораживается. — Ты не обязан…       — Ты же знаешь, я хочу этого, — говорит Кайл.       — Тогда в чём дело? Если ты вернёшься домой, у тебя даже Кенни не будет рядом. А здесь ты мог бы помочь им с работой — ты же организованный…       — И что потом? — Кайл поднимает голову, но не смотрит на Стэна.       — Что?       — Что потом, Стэн? Я пробуду здесь сколько? Две недели? Месяц? Кто из нас решит, когда мне уезжать? Ты, я полагаю, раз это твои деньги…       — Кайл…       — И мы снова переживём эти дурацкие проводы. И что дальше?       — Я не понимаю, о чём ты. Потом ты поедешь в Пенн Стейт, верно?       — Да, конечно, но… зачем? Зачем я тебе здесь? Чтобы помочь Кенни и Баттерсу найти работу мойщиков? Или для тебя? Чтобы тихонько снять с себя ответственность? Чтобы было с кем поужинать, когда новые друзья заняты? Что?       — Почему ты ведёшь себя как мудак? — Стэн скорее обижен, чем зол.       — Я не… Блин! Ладно, может, и так. Но и ты тоже. Я тебе нужен как зритель или…       — Ты мне нужен, потому что ты мой лучший друг! — теперь Стэн действительно зол, но также встревожен — Кайл начинает дышать чаще. Он не хотел этого момента, но знал, что он неизбежен.       — И это всё? — голос Кайла срывается. — Это всё, что ты от меня хочешь?       — О чём ты, блядь?       Кайл, охваченный паникой, наклоняется, чтобы поцеловать его — перспектива объяснять словами пугает ещё больше. Но он не достигает губ Стэна, не касается ничего, потому что Стэн отшатывается, осознав происходящее.       — Ого, — он смотрит на Кайла так, будто тот превратился в Картмана. — Чувак, какого хрена?       — Серьёзно? — Кайл чувствует, как слёзы подступают. Что-то тяжёлое рвётся из груди, но он ещё может уйти, прежде чем это случится. — Правда, Стэн? Ты притворишься, что удивлён?       — Чувак, ты только что пытался… э-э-э! — Стэн озирается, словно проверяя, не видел ли кто.       — Ты грёбаный мудак, — голос Кайла срывается. Слёзы подступают стремительно, и их уже не скрыть. Он поднимается на ноги, дрожа. — Надеюсь, тебе было весело морочить мне голову все эти дни. Всю мою чёртову жизнь.       — О чём ты? — Стэн встаёт, его глаза по-прежнему широко раскрыты — будто он хочет, чтобы Кайл поверил, что не предвидел этого. Ни сейчас, ни когда-либо. — Ты под чем-то? Мы так не делаем. Я и ты. Такого никогда не было.       — Ты залезал в спальник и обнимал меня! — Кайл кричит так громко, что несколько прохожих оборачиваются. Ему всё равно. Слёзы застилают глаза, искажая образ Стэна, превращая его в расплывчатого незнакомца.       — Хватит вести себя как псих, — Стэн обычно в таких ситуациях хватал бы Кайла за руку и уводил подальше от чужих глаз, но сейчас он не прикасается к нему. — Я… Кайл, ты не можешь так со мной поступать. Не делай этого!       — Пошёл ты, — это всё, что выдыхает Кайл. Рыдания становятся глубже, их всё труднее сдерживать. Он заставляет себя двигаться, уходя от океана, от Стэна.       — Куда ты? — Стэн идёт за ним. — Кайл, подожди…       — Оставь меня, — Кайл вытирает лицо рукавом. — Мне нужно побыть одному.       — Но куда ты? — это всё, что спрашивает Стэн. Не «Как давно ты это чувствуешь?» или «Ты гей?». Даже не «Мы ещё друзья?».       — В отель, — Кайл пытается говорить ровно, но голос предательски дрожит. — И не иди за мной. Мне нужно подумать.       — Кайл, остановись, эй, нам нужно поговорить…       — Позже! — Кайл почти кричит. — Пожалуйста… просто отстань от меня!       Он поворачивается и бежит, ожидая, что Стэн догонит и схватит его. Но того нет. И это… облегчение. Сейчас он не может смотреть на Стэна, не может слышать его голос. Чем дальше он от пляжа, тем яснее понимает: возможно, они больше никогда не заговорят снова. Мир рушится — и он не знает, чьё это предательство. Но всё изменилось в одно мгновение, и он к этому не готов. Вот почему люди не признаются. Вот почему уносят секреты в могилу. Вот почему бросаются под колёса.       Кайл почти делает это неосознанно, ослеплённый опустошением. Отель через дорогу, но он не может туда вернуться. И словно по воле провидения, в потоке машин появляется такси. Кайл машинально поднимает руку.       — Всё в порядке, парень? — водитель смотрит на него с беспокойством, когда Кайл забирается на заднее сиденье.       — Да, — Кайл старается, чтобы голос не дрожал. — До аэропорта Лос-Анджелеса, пожалуйста. Можно картой?       — Конечно, малыш.       Машина трогается.