Введение.
17 октября 2025 г., 00:42
ВВЕДЕНИЕ
Душная комнатушка в полуразрушенном доме на окраине Сеула — такого красочного, живого и романтичного города в центре, и мрачного, депрессивного и плакучего на своей окраине — принадлежала лишь ему. И несмотря на её темноту, тесноту и захламлённость он питал к ней только положительные чувства. Это его место, его пространство и его заработанные упорным трудом деньги. Но она была действительно скромна: матрас на низком деревянном каркасе, небольшое окошко с видом в стену соседнего дома (единственный минус, ведь закаты и рассветы, да и в общем небо — настоящая слабость для него), компьютерный стол, на котором с первого вида царил натуральный хаос, но в на самом деле — это специальный порядок Хана, и всё было именно на своих местах. В свободном углу справа от стола были две высокие стопки книг — в общей сумме около сорока. И, хоть их место на скрипучем полу, они были в идеальном состоянии. Их Джисон по-особенному бережно хранил, перечитывал и гладил страницы — не дай бог помнутся! На двери увешана практически перегоревшая гирлянда на батарейках, она уютного голубого цвета и в виде дельфинов — Джи боролся за неё с маленьким, но таким бойким мальчишкой в Daiso. Не судите его, но он не мог позволить такой находке гибнуть в руках этого монстра. И снова, не судите его за то, что он прозвал ребёнка монстром. Он укусил его за руку! На рабочем столе стоял ноутбук — старый, с практически отвалившейся крышкой, где красуется куча повреждённых временем наклеек с персонажами мультфильма «Эй, Арнольд!». Бумаги, помятые и неважные, из университета. Коллекция баночек, которые кажутся ему эстетичными (и точно когда-нибудь пригодятся!) и пара пачек дешёвых леденцов с энергетиком. На матрасе — малинового цвета плед, игрушка в виде белки, правда одноглазая, и пачка сигарет. Громко клацнув по кнопке «Enter», он вздохнул, пробормотал: «Наконец-то!» и потёр уставшие глаза, задрав прямоугольные очки с носа. Яркий экран ноутбука, на котором открыт Word с готовым текстом, отнявшим кучу времени. Заказчик вечно был недоволен результатом, присылая глупые отговорки, мол, «Это не мой стиль, бро». А Джисону оставалось только извинятся за задержку и вновь и вновь переделывать текст. Зато он много платит, что было нужно Хану: оплата за жильё, пропитание, да еще и за учёбу пришло время платить. Он даже не упоминает о таких незначительных вещах, как оплата проезда. Время в нижнем правом углу экрана показывало 4:36 утра, текст перед глазами плыл, и Джисон принял решение перечитать и отредактировать его завтра. К счастью, завтра суббота — в университет не нужно, а значит, он сможет выспаться и к вечеру переслать готовую песню клиенту. Оттолкнувшись от стола на кресле, которое тут же заскрипело и закряхтело, словно было готово развалиться под весом худого студента, он отъехал от стола. Захлопнув крышку ноутбука, он упал на матрас и откинул очки куда-то на пол, кутаясь в плед. Ложиться в родную кровать после целого рабочего и учебного дня — лучшее чувство, которое он испытывал за все двадцать два года жизни. На потолке плясали полосы, текст отпечатался на сетчатке глаза. Вокруг — тишина. Тело приятно гудит. А сон уже утягивает его в свои объятия.***
Спотыкаясь, он бежал по пустым улицам, сворачивал в переулки и нервно искал дальнейшие пути бегства. Сзади слышалось рычание, лапы хлюпали по лужам. В крови кипел адреналин, заставляя бежать быстрее и быстрее. Глаза нашли несколько высоких мусорных баков, Джисон юркнул за них, прижимаясь к грязной и холодной стене. Спрятавшись, он задержал дыхание и надеялся, что его не найдет то существо. Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул, но как только услышал медленные шаги четырёх лап, всё его тело напряглось, а глаза распахнулись. Животное медленно передвигалось, внюхивалось и искало. Оно искало Джисона. Для чего? Неизвестно. Хан не помнит, как оказался тут, как попал в такую ситуацию, и всё, что у него сейчас есть, — ужас и желание выжить. Он знал, что если будет обнаружен, то произойдёт что-то страшное. Вмиг всё затихло, а затем появилась мелодия. Громкая, резкая, заставившая его вздрогнуть. Что за мелодия? Это… Это звонок. Он закопошился и попытался нащупать телефон в кармане, чтобы скорее отключить звук. Нет, нет, нет, нет!.. Он застыл, когда услышал прямо перед собой шаги — шаги хищника — и голодный, угрожающий рык. Позабыв о телефоне, обо всем на свете, он поднял голову и встретился взглядом красных, нечеловеческих глаз. Из пасти текла слюна, оскал обнажал острые клыки. Облезлая серая шерсть свисала клочьями с его худого телу, от засохшей на ней крови и грязи. Они почти касались носами. Сковавший Джисона страх не давал двигаться, да и любое его движение могло привести к одному: к тому, что псина тут же разорвёт его на части. Прикрыв глаза в неизбежности, он понял, что мелодия звонка всё ещё раздаётся гулом, словно в его голове.***
Подскочив с кровати, Джисон огляделся: он был в своей комнате, целый, а рядом — никого. Лишь трель звонка осталась с ним из его сна. Выдохнув и упав обратно в кровать, он поёжился, чувствуя, как сквозняк пробирает его тело, покрытое холодным потом после чудного сна. Вслепую нащупав рядом валяющийся телефон, он нажал на зелёный значок и поднёс его к уху. — Алло?.. — хриплым после сна голосом отозвался он, понимая, что даже не посмотрел на звонивший ему контакт. — Джи-джи, ты что, спишь до сих пор? — раздался задорный высокий голосок по ту сторону трубки. Девушка рассмеялась и осуждающе цокнула: «Извиняться не буду, все-таки уже четыре часа. Позвонила сказать, что мне очень нужна твоя помощь. Я заеду за тобой к шести вечера, окей? Спасибо!» Джисон, слушая свою неутомимую одногруппницу, которая продолжала говорить без умолку, присел на кровати и, приоткрыв рот, пытался вставить хоть слово. Как только Гаюн закончила, он торопливо заговорил: — Стой, что.? Но его оборвали короткие гудки, означающие, что та бесстыдно скинула трубку, не дав ему ничего ответить. Вздохнув, он нахмурился и откинул телефон в сторону, пытаясь осмыслить всё, что произошло. После тяжёлого сна воспринимать реальность, а ещё и такой поток информации от Гаюн, которую, на самом деле, Джисон и без того редко понимал, было отвратительным чувством. Так и сразу после этого он вспомнил о тексте, о времени и обещании, которое Гаюн дала самой себе от его лица. Пришлось встать и начинать делать дела сразу после пробуждения. Откинув в сторону мысли о странном сне, он занялся редактированием песни. Через два часа настроение Хана знатно поднялось: закончив редактировать, он сразу же скинул готовый файл заказчику, и, о боже, тот одобрил! Получив щедрую оплату, Джисон принял душ и стал собираться на встречу с Гаюн, гадая, что у неё произошло и зачем ей его помощь. Он лениво высушил волосы, не став укладывать это пушистое недоразумение, надел широкие джинсы и темно-лиловую толстовку. Проблему с волосами он решил привычным способом — напялил кепку. Выходя из своей квартирки, он тут же начал искать следующего клиента. Хоть предыдущий и заплатил большое количество денег, ему скоро платить за учёбу, за квартиру. И, может, на это и хватило бы, но он — человек, и ему нужно ещё питаться и ездить в университет. Однако желающих получить от него готовую песню было немного, в последнее время «улов» был скудным. Куда подевались все эти халявщики, которым вечно нужно было испортить его тексты своим «чудесным» вокалом или рэпом? На улице было прохладно, но свежо. Небо окрасилось в малиново-голубой цвет, а лучи солнца прокатывались по мокрому асфальту, как растёкшееся мороженое. Спутанные провода, невысокие, полуразвалившиеся домики и машина Гаюн — прямо перед подъездом Хана. У неё была старая серая машинка, которую она почему-то никак не хотела менять на более новую, хоть такая возможность и была. Сама розоволосая бестия стояла у водительской двери и счастливо улыбалась, подзывая рукой Джисона. Поджав губы и еле заметно закатив глаза, он сунул руки в карманы серых джинсов и поплёлся к ней. — Джи-Джи, заваливайся в мою малышку, и поехали! Всё расскажу по пути, так что никаких вопросов! Она улыбнулась и быстро уселась в машину, завела её и стала ждать, пока Хан сядет тоже. Тот гадал: как она всегда делает так, что он даже слова не успевает вставить? Но и перечить он не мог. Открыв тяжёлую дверь машины, он завалился на соседнее место и тут же пристегнулся. В водительских навыках своей недоподруги он сомневался. Не из какого-нибудь мизогинизма, ни за что. А потому что Гаюн — неугомонная и чрезмерно активная девушка. И он был уверен, что за рулём ей сложно сосредоточиться на одной лишь дороге. Начав выезжать, поглядывая в зеркала заднего вида, розововолосая спросила: — Почему такой потрёпанный? Джисон поудобнее устроился в жёстком кресле и смотрел в окно, разглядывая «красоты» окраины города, которые на самом деле знал наизусть. Вон видна крыша завода, на котором чаще тусуются подростки или бандиты, чем сами работники. А сейчас он проедет лавку комиксов, закрытую ещё с начала нулевых. Тут живёт бабушка с котом, который часто залезает на карниз окна Хана, а справа от неё находится переулок, ведущий в любимую забегаловку Джисона, в которой он по праздникам устраивает себе пир как похвалу за проделанную работу. — Вообще, я до утра работал и планировал проснуться к ночи и снова работать. Но ты не дала мне и шанса следовать своему плану. — Ай, ты всё время работаешь! А так отдохнёшь хоть! Видишь, какая я хорошая подруга? Даю тебе шанс отдохнуть и повеселиться. Джисон тихо хмыкнул и покосился на неё. Водительское кресло придвинуто к рулю, спинка сиденья — прямая. И как ей только удобно? Хоть две руки на руле держит. — И как же я буду веселиться? — с ноткой сарказма спросил он. Но, кажется, сарказма Гаюн не уловила или просто не захотела его замечать. Она улыбнулась и покачала головой. Её чёрные волосы, подстриженные до плеч и окрашенные в ярко-розовый цвет спереди, качнулись и упали на лицо. — Слушай, тут такое дело… У меня есть к тебе предложение, и, думаю, оно тебе понравится, — загадочно заговорила она, поглядывая на Джисона. Он, конечно, невольно заинтересовавшись таким заявлением, повернулся к ней и замер в ожидании. Довольная его реакцией, она хлопнула ладонями по рулю и улыбнулась: — Недавно я записалась на танцы, просто внезапно. Но не ожидала, что мой хореограф окажется таким красавчиком, да еще и молодым! Ну и я решила, что мне нужно заполучить его. Но сколько бы я ни старалась, он вообще не видит меня! Хан закатил глаза. Её любовные похождения не были ему интересны. Он-то в своих отношениях, а точнее, в их построении, был заинтересован сам, а в чужих — тем более. — И что ты от меня хочешь? — Да ты слушай! — недовольно проворчала она, но всё же заговорила ближе к сути: — Я тут подумала: ты же у нас романтик в какой-то мере. Романтические песенки строчишь… В общем, в романтике толк знаешь. Поэтому, может, ты мне поможешь зацепить его? — А мне это зачем? Гаюн вздохнула и драматично покачала головой, поднимая глаза вверх. — Какой же ты бука всё-таки! Но я подготовилась. Если ты поможешь много, то я помогу тебе. Ты же на заказ песенки эти строчишь? Так вот, я тебя пропиарю в своём блоге. А у меня, как ты знаешь, много заинтересованных найдётся. Да и деньги польются, как будто в лотерее выиграл! Хан замер на своём месте, не ожидавший такого выгодного предложения. Он не думал, что действительно задумается об этом. Но ведь у Гаюн большая аудитория, и среди её подписчиков сто процентов есть те, кому может понадобиться его работа. Как он знал, в одном только Instagram у неё около двухсот тысяч подписчиков. А сейчас и расходов много: учёба, съёмное жильё, пропитание, да и гитару обновить не помешало бы… В общем, он подумал: почему бы и нет? Напишет он пару песенок без особых трудов о том, как Гаюн сильно любит своего холодного принца, а потом получит такую выгоду из «ничего». Вздохнув, он потёр ладонью лицо и медленно кивнул. — Думаю… Можно. Я согласен. Что я должен делать? Полная радости, девушка откинулась назад и отпустила одну руку с руля, чтобы дружелюбно и шутливо толкнуть друга в плечо. — Ничего трудного! Сегодняшний план таков: сейчас у меня полтора часа будет занятие по танцам, а я тебе на это время дам денег, чтобы ты погулял. После, ты придёшь в студию, когда все уже разойдутся, и импровизируешь… Просто знакомишься с ним и… — Стой-стой-стой, а зачем мне с ним знакомиться? — Ну как это?.. Я думала, чтобы писать песни о ком-то, надо с этим человеком познакомиться. Ну типа… Прочувствовать, узнать, увидеть, прочитать человека! — она драматично замахала рукой, а потом на пару секунд замолчала и отмахнулась: — Короче! В целом, ты будешь придумывать мне сценарии и писать песни. Сценарии наших с ним встреч. Узнай о нём пару вещей… Типа, что он любит, куда ходит, о чём мечтает… Слушая бредятину Гаюн, он вздохнул. С одной стороны, позориться ему, но с другой стороны — позориться не просто так. Да и попристаёт он к этому танцору, разузнает о нём информацию, как личный ФСБ, для Гаюн, а потом никогда в жизни с ним больше не увидится! Так в чём проблема? Что не сделаешь ради выживания. Через пару минут они доехали до центра Сеула. Розоволосая упорхнула в студию к своему возлюбленному, а Джисону оставила несколько десятков тысяч вон и сказала идти куда глаза глядят. Ну он и пошёл. Купил себе вкусный кофе прямиком из Starbucks, чего не делал давным-давно. Чаще он наслаждался кофе в пакетиках «три в одном» — безвкусным и тошнотворным (несильно, если убеждать себя в обратном). А потом прошёлся по нескольким магазинам с вкусностями: купил своё любимое печенье с миндалём, pepero и перекусил рамёном. Время пролетело, и они с Чхве встретились около её машины на парковке. —… Зайдёшь — там будет дверь на лестницу. Поднимаешься на третий и идёшь к студии номер 113… И главное, узнай, есть ли у него девушка! Хан Джисон, ты слушаешь вообще?! Кинув пакет с продуктами на заднее сиденье, он захлопнул дверь железяки и откусил своё мороженое, поднимая взгляд на взбудораженную девушку. Она выглядела немного потрёпанной после урока танцев, но точно была воодушевлена встречей со своим ледяным принцем. Он хмыкнул и похлопал глазами. — Что? — Ты издеваешься? Отнесись к этому серьёзно, Джисон! Ты же хочешь получить мой пиар? — Да слушаю я, слушаю. Ты уже второй раз объясняешь мне, как добраться до твоего любимого. Так что, я могу идти? Она надулась, сложила руки на груди и отвернулась, наблюдая за закатным, почти уже сумеречным небом, а потом тихо буркнула: «Иди уже». Джисон спорить не стал. Жуя мороженое, он добрался до высокого и элитного на вид здания, от которого так и пахло деньгами на ветер и талантливыми людьми. Если есть деньги, то тебя обучат тому, чему некоторым приходится учиться в тесной комнатушке под ругань соседей-пьяниц. Фыркнув, он нагло и назло кинул палочку от мороженого прямо к двери студии, а затем зашёл. Внутри было всё так же богато: прямо перед входом стойка регистрации, по бокам от неё два высоких искусственных дерева. Потолок в холле стеклянный, полы — плиточные, а стены словно из золота. Сунув руки в карманы и накинув на голову капюшон, он свернул направо, оставшись незамеченным для девушки за стойкой, и открыл дверь к лестнице. Обогнув три этажа, он вышел в тёмный коридор. На третьем этаже уже не было этого вычурного интерьера и позолоченных стен, где всюду отражается твоё отражение. Стены были покрашены обычной тёмно-коричневой краской, полы — из белой плитки. В некоторых местах на стенах были надписи, цитирующие великих людей, писателей и знаменитых танцоров. Высокие растения в горшках и редкие окна. Наслаждаясь приятной атмосферой, Джи дошёл до студии, на двери которой полупрозрачные циферки показывали, что это сто тринадцатая, нужная ему студия. Он вздохнул, толкнул дверь и прислонился к косяку. Из студии в коридор сразу полилась небыстрая, ритмичная мелодия. Студия была очень приятная на вид, недушная — внутри работал кондиционер. На стене прямо напротив двери — огромные зеркала, заполняющие её полностью, а снизу них светодиодная лента с тёплым светом. Стены там такие же, как и в коридоре, пол из светлого паркета. Большие колонки, небольшой диван для отдыха в углу и целая тумбочка с водой. Уютно и комфортно. Но внимание Джисона быстро переключилось с интерьера на фигуру, которая плавно, но ритмично двигалась посреди комнаты. Эти движения сочетали в себе уверенность и эмоции. Черные волосы прилипли к лицу от пота. А лицо… Эти черты такие идеальные и пропорциональные, что Джисон даже позавидовал, вспомнив свои пухлые щеки и маленькие губы. На нем была обычная черная футболка, идеально очерчивающая мускулистые руки, плечи и грудь. Спортивные брюки закрывали сильные ноги. Связка движений завораживала — парень идеально передвигался по комнате, заменяя одно движение другим и словно растворяясь в мелодии. Глядя на его танец, можно было задуматься, точно ли он следует мелодии, а не мелодия следует его движениям. Хан не заметил, что песня закончилась, а парень замер на месте, откинув голову назад и тяжело дыша. На то, как грудная клетка поднималась и опускалась в такт сбитому дыханию, можно было смотреть вечно. В каждом его движении было столько сексуальности, словно он — настоящий персонаж из какого-то фанфика, написанного девочкой-подростком. Та бы визжала, увидев эту сцену в реальности. Танцор замер, молча и пристально глядя куда-то в зеркало. Джисон проследил за его взглядом, в миг поняв, что тот видит его, застывшего в проходе и чуть ли не пускающего слюни. Оторвавшись от косяка, он нахмурился, приходя в себя и ругая себя за такое странное и неестественное поведение. Неловко шмыгнув носом, он поднял голову и увидел, что парень уже повернулся и смотрит прямо на Джи, сложив руки на груди и чуть наклонив голову. А выражение лица было таким каменным, а взгляд не отражал никаких эмоций. Просто невозможно прочитать, о чем он думает сейчас! — Сегодняшнее занятие уже закончилось, а записаться на следующее можно на стойке регистрации. Джи опешил, не ожидая, что тот заговорит. Он проморгался, чтобы прийти в себя, и, шагнув в студию, достал из кармана блокнот и ручку, которые Гаюн заранее дала ему, чтобы придать их сценарию больше достоверности. — А я не танцевать сюда пришёл, — сообщил Джисон, хмыкнув и шагая по студии, пока Минхо следил за ним с каменным выражением лица, — Меня зовут Хан. Я студент журналистского университета. Пришёл сюда из-за домашнего задания, мне нужно взять интервью у молодого хореографа. Вот я и пришёл к Вам. Он понимал, что звучит это максимально бредово и глупо, но говорил уверенно. А значит, должно прокатить. Либо Минхо просто выставит дурачка за дверь. Хореограф, к слову, думал, скорее всего, о том же. Было понятно, что такой бред он даже не был готов услышать: приподнял бровь и внимательно следил за шагающим по студии Ханом. — Если вы не против, то я просто задам вам парочку вопросиков. Ваша личность может остаться в тайне — всё по вашей инициативе. Джи остановился перед Минхо, но на расстоянии. Он не решался подойти ближе — казалось, что тот одним движением руки снесёт его с места. Зачем? Он не знает, но был почти уверен в этом из-за его грозного вида. Приподняв брови и поджав губы в ожидании, он смотрел на Минхо. Тот так и не сменил позу и не сдвинулся с места, просто сверлил взглядом нежданного гостя. — Хорошо. Джи нахмурился. Он повёлся или подыгрывает? Или играет? — Хорошо. Тогда давайте приступим. Он свалился прямо на пол, шлёпнув своим блокнотиком по паркету. Зубами стянув с ручки колпачок, он написал большими буквами «ИНТЕРВЬЮ ОТ ХАРЕОГРАФА», потом выпрямился и посмотрел на Минхо снизу вверх абсолютно невозмутимо. — Присаживайтесь, присаживайтесь. Прошло пару секунд, но Джисону казалось, что Минхо сверлил его после этой фразы ещё долго и гадал, что делать с таким дурачком, как Хан: пинками отсюда выгнать или засмеять? Но хореограф медленно опустился, сел напротив Джисона в позе лотоса, откинувшись чуть назад и оперевшись руками о пол. Зависнув на пару секунд, развалившись на полу в странной и почти неестественной позе, пока Ли галантно уселся спереди, Хан кашлянул и начал строить из себя интервьюера. — Итак, товарищ хероограф… — Что? — Хореограф, — поправился он невозмутимо, записывая в блокноте первый вопрос корявым почерком. Откинув ручку с рук, он вытащил изо рта колпачок и выпрямился, посмотрев на Минхо. — Как давно вы работаете хероографом и почему? Минхо чуть нахмурился, вглядываясь в серьёзное лицо Джисона и гадая, что с этим пацанёнком не так. На вид наркоман — в широкой одежде, с тёмными кругами под глазами и худым телом, и на поведение наркоман. Какой из него журналист? Точно, это какая-то непростая ситуация. — Хореографом я работаю только год. Год назад выпустился из Сеульского института искусств. С детства увлекаюсь хореографией, и эта профессия была для меня ближе всего. — Мм… — Джисон постучал ручкой по подбородку, кивая головой, словно вникал в этот скучный тон речи — говорил он крайне нудно. — А что насчёт других интересов? Вы же не только танцами увлекаетесь, наверное. Не только в этой студии торчите. — А как этот вопрос связан с вашей статьёй о молодых хореографах, извините? Конечно, я увлекаюсь не только танцами, и личная жизнь, другие увлечения у меня тоже есть. Хан тихо цокнул, но покивал, прикрыв глаза, а потом стал что-то черкать в блокноте. — Да-да, извините, пардон. Тогда что насчёт частных уроков? Вы даёте уроки один на один или только для групп? — Только для групп. — А чем вы питаетесь? Может, есть какая-то специальная диета для поддержания мышечной формы? Минхо помолчал несколько секунд, обдумывая этот глупый вопрос. А Джисон просто не знал, что спрашивать. Главный вопрос, который ему надо задать, это есть ли у него девушка. Но как бы деликатнее спросить об этом? Эта стальная морда точно пинком под зад выкинет его отсюда, если он задаст этот вопрос под предлогом статьи! — Нет никакой специальной диеты. На этом всё. Мне нужно идти. Прошу прощения. Ли поднялся с пола, оставив Джи лежать и глупо хлопать глазами от такого неожиданного и резкого поворота событий. Он тут же зашевелился, попытался встать, но поскользнулся и шлёпнулся обратно, пока Минхо активно собирал свои вещи и выключал колонки. — Нет-нет, стойте! Последний вопрос?.. — в отчаянии спросил он, наконец встав с пола и застыв посреди студии. Минхо остановился и посмотрел на него через плечо, всем видом показывая, что считает Джи полным дураком. — Э-э… У вас есть девушка? Минхо замер, смотря куда-то перед собой в очевидном недоумении. Такой вопрос даже сломил его каменную мину. А Хан неловко хлопал глазами и ожидал ответа на этот неуместный, но очень нужный вопрос. Минхо накинул куртку на руку и медленно повернулся к Джисону, спокойным голосом спрашивая: — Вы что, всё это время пытались меня на свидание позвать? Теперь уже опешил Джисон, в ужасе застыв на месте. От неловкости, повисшей в воздухе, и сковавшего тело Хана стыда, в комнате мигом стало душно и тесно. У Минхо же в глазах плясали демонята, когда он наблюдал за растерянным Ханом. Ну что, 1:1? — Нет, — вдруг спокойно ответил Хан, расслабившись. Он сунул руки в карманы, стал ковырять носком кроссовок паркет. — Вы не в моём вкусе от слова «совсем». Ну, спасибо за интервью. До свидания. Или, лучше, прощайте! Рванув, он быстро и ловко улизнул из студии и из-под обжигающего взгляда дьявола в облике хореографа. Вновь они поменялись местами: Минхо застыл на месте, глядя туда, где ещё пару секунд назад стоял смущённый парень-псевдоинтервьюер, а сейчас — никого. Очень странный день.
