Ночь Жнеца

      Рано или поздно за всеми в их уготовленные часы приходит Жнец, он возлагает руки и отправляет душу в лучший мир.       Сегодня ночью он пришёл к Тиберию.       — У тебя кашель, — повторяет Жнец, садится на стул у постели с пологом.       — Упрекаешь меня всегда открытым для тебя окном? — Тиберий слабо улыбается, без образа аристократа он кажется приземлённо хрупким.       Почти человеком.       Может, поэтому, он прячет черты в полутьме комнаты.       — Зелёные легкие, — укоризненно напоминает Жнец.       — Эдвин, сними маску, — выверенно отмахивается Тиберий, — Будем лицом к лицу, — потом, прислонившись спиной к подушкам, мимикой смягчается до Джулиана, — Я совершенно здоров.       — Вороны рассказали мне обратное.       — И ты сразу предполагаешь самое худшее, — смех Джулиана почти похож на настоящий, — Не нужно, мой голос устал из-за глухоты фильтров маски. Хочешь убедиться?       — Да, — сбрасывать «крылья» легче, чем снимать личину Жнеца.       Реактивный ранец легко падает с плеч на пол со стуком, а вот громоздкая маска опускается на тумбочку тяжелее — Акино отвык быть собой, тем более при нём.       — Придётся посмотреть на меня поближе, — сдвигаясь Джулиан всё ещё остаётся в тени, — Не боишься заразиться?       Вместо ответных слов Эдвин тянется за ним под полог.       — Ближе, — подсказывает Джулиан, — Тебе нужно прислушаться к моему дыханию. Чувствуешь? — Джулиан дует на губы Акино.       — Тёплое.       — Попробуешь?       Эдвин медлит.       — Боишься заразиться? — спрашивает Джулиан, — Безумие не заразно, если ты об этом беспокоишься.       — Я не считаю тебя безумцем.       — Тогда, почему ты ушёл? — в голос Джулиана возвращается Тиберий.       — Ты знаешь, — Акино мимолётно прикасается к щеке Джулиана.       — Смогу ли я когда-нибудь тебя переубедить?       Эдвин всматривается в лицо Джулиана, видит тьму Тиберия и скрипящим сердцем решает прогнать её — на это короткое время:       — Возможно, — он быстро целует Джулиана в лоб.       — Хватит играть в доктора! — Джулиан вздрагивает, отворачивается, — Я понимаю, что Зелёные лёгкие это лишь предлог приблизиться…но…как и все я боюсь заболеть…не шути с таким. Почему ты не придёшь ко мне просто так? — детскость в его тоне делает всё хуже.       — Я не могу.       — Если не можешь прийти без обмана, Жнец, — Джулиан сминает пальцами одеяло, — То останься на эту ночь, как Эдвин, — потом отбрасывает его край и тянется к Акино.       Теперь свет касается его лица и рубцов от старых, полученных сразу после падения бомб ожогов.       На Акино смотрит прошлое.       «Если ты, Джулиан, не уйдёшь» не звучит в воздухе, как и «Только на одну ночь».       Вместо Эдвин говорит:       — Я останусь.       Когда Джулиан просит быть тише, чтобы не разбудить сына, Акино просто целует его — потом, запустив пальцы в длинные волосы, ещё и ещё.       До тех пор, пока Джулиан, забыв о безымянном комке плоти в колбе, не попросит прикоснуться к нему.       Этой ночью дьявол побеждает.