Корона океана

      Если быть откровенным, то я ожидал большего от этого путешествия. Когда Цзин Юань по старой дружбе университетских лет предложил мне отправиться вместе с его командой в экспедицию для наблюдения за морскими видами в северных биомах, я ожидал чего-то невероятного, захватывающего. Наверное, меня испортили фильмы, где экспедиции — это нечто живописное, путешествие, где каждый день что-то происходит.       На деле же весело было лишь первые 2-3 часа. Сначала ты дрожишь от предвкушения и с детским восторгом наблюдаешь за удаляющимся берегом, потом с неменьшим восторгом ты наблюдаешь за ровной линией горизонта, состоящей исключительно из воды, за птицами, снующими над водой в попытках отыскать еду, может, изредка ты увидишь проплывающий косяк рыб, но на этом все. Со временем птицы, утомленные долгим полетом, исчезнут, от земли не останется ничего, а холод постепенно начнет пробирать тебя, движение на север здесь, на воде, ощущается особенно остро.       Команда Цзин Юаня, которые уже не в первый раз участвуют в подобных экспедициях, почти сразу разбрелась по своим делам. Большинство пошли обустраиваться в каютах: в этих крохотных комнатках в компании соседа им придется пробыть несколько недель, если все пойдет благополучно. Многие, знакомые со скукой и хандрой в этом однообразном путешествии, особенное внимание уделяют своему спальному месту, первым делом расставляют какие-нибудь фигурки, книги, лампы, вешают плакаты, чтобы было по-домашнему. Селятся все чаще всего со своими друзьями. Мне как гостю экспедиции и как лицу незаинтересованному в исследованиях выделили отдельную каюту, чтобы меньше дергать и отвлекать. Молодые участники экспедиции из-за этого посмотрели на меня с определенной долей зависти, ведь не всем нравилось делить и без того маленькое пространство каюты с людьми, которые не всегда согласны подчиняться привычкам соседа и его режиму сна.       Часть вместе Цзин Юанем, который был главным в группе, отправились настраивать оборудование, сверять маршрут и составлять расписание дежурств. Я слышал, что команда Цзин Юаня все пытается выследить популяцию одного вида, но уже три раза терпела неудачу.       В его команде в основном студенты-биологи. Я закончил университет пару лет назад, Цзин Юань был другом моего научного руководителя с другого факультета, так я с ним и познакомился, а после стал другом. Он много раз звал меня в экспедиции, но я все боялся, думал, что это слишком масштабно, ответственно. И вот в этом году на берегу у меня не осталось ни дел, ни обязанностей. Или теперь, или никогда.       Потрясающая возможность: дешевое путешествие, оплатить нужно лишь свою долю продуктов, все остальное спонсирует университет.       У меня были кое-какие ожидания от путешествия. Приключения, о которых я говорил ранее, но главное — отношения. В экспедиции были хорошенькие девушки, как говорят книги и фильмы — чем меньше пространство, тем больше шансов сблизиться с кем-то, влюбиться, а потом и создать семью. Я уже присмотрелся к парочке. Жуань Мэй и Пелагея очень хорошенькие, а еще они сдержанные, люблю таких. Правда и завоевать любовь таких нелегко.       Проторчав пару часов на палубе, я окончательно замерз и отправился шарахаться по внутренней части корабля. Помимо отсека с каютами, медпунктом и столовой с кухней, здесь большую часть занимал исследовательский отсек. Несколько крупных резервуаров для морских видов, техника как для изучения, так и для лечения животных, мини-лаборатория. Один из резервуаров был настолько большой, что к нему надо было даже подниматься по лестнице, чтобы открыть сверху, наверное, в него помещают акул или дельфинов. Хотя им, пожалуй, там будет тесновато.       На этом дела закончились. Я ясно ощутил, что в этом путешествии я сильно наберу в весе. Потому что, кроме как есть, мне больше здесь делать нечего. Это у студентов исследования, дипломы, доклады, личный интерес, а я так, лицо, алчущее приключений и событий.        Я поспал в каюте, попытался читать книгу, которую привез с собой (тоска), пообедал вместе со всеми. Разговоры были взволнованные, потому что все судачили о том, что драконы, за которыми они ведут охоту, были замечены приборами в паре дней отсюда. Об океанских драконах я лишь читал, видел фотографии в интернете. Этот вид у берегов нашей страны не водится, а держать их в неволе запрещено законом. Возможно, из-за того, что они умирали в первую же пару месяцев после того, как их помещали в океанариумы, а может, из-за их внешнего сходства с людьми. Жаль дельфинов и касаток, которые страдают на шоу и в аквариумах из-за того, что они больше похожи на рыб, чем драконы.       Если честно, то хотелось бы увидеть драконов вблизи, это любопытно. Они мигрирующий вид, потому что из-за величины стай, аппетита и размеров разрушают биом, в котором оседают на время. Благо, океан огромный, а драконы не настолько многочисленны, чтобы загубить все виды. Как только пропитание становится трудно добывать, драконы отправляются в путь туда, где условия благоприятны. Они не уничтожают виды целиком, давая им возможность восстановить популяцию. Возможно, в этом и проявляется их рациональность.       Я поделился своим желанием с Цзин Юанем, тот пообещал позвать меня, если они нагонят стаю.       Несколько однообразных дней, в которые я успел окончательно разочароваться в своем решении отправиться в экспедицию. Несколько раз я приходил на восторженные вскрики студентов, которые или с корабля наблюдали за каким-то видом, или вылавливали особь, выпуская ее в один из резервуаров. В основном это были просто мелкие рыбки. Ничего необычного, ничего такого, что я бы не смог увидеть в каком-нибудь океанариуме или в интернете. В исследовательском отсеке становилось красивее и оживленнее, работа закипела, Цзин Юань почти весь день проводил там, курируя изучение, меня же хватало на минут пять изучений и пару ленивых вопросов.       И вот на четвертый день свершилось. Мы пробрались достаточно далеко на север, чтобы можно было надеяться на встречу с драконами. Холодрыга здесь была жуткая, я не пожалел ни одной тысячи, которые потратил на одежду.       Цзин Юань все дни, в которые мы отслеживали стаю драконов, отмечал, что их движение странное. Они слишком медленны для мигрирующей стаи, но слишком хаотичны и, пожалуй, истеричны для стаи, которая осела на пропитание. Студентики строили предположения, многие потирали руки, рассчитывая на какое-нибудь открытие в их поведении. Я относился спокойно, надеялся лишь на то, что удастся посмотреть на них.       На четвертую ночь в каюту ворвался какой-то парень, он небрежно и слишком резко затряс меня. Сонный я поднял на него глаза, юноша с волнением смотрел в сторону иллюминатора, он боялся и злился, что меня пришлось будить.       — Вставайте, господин Блэйд! Драконы рядом, буквально пара минут и мы их настигнем!       Я вскочил. Не столько от предвкушения, сколько от волнения, которое передалось мне от студента.       Сонный, едва не забыв накинуть на себя куртку, я выбежал из каюты. Вокруг был шум, топот ног, крики. Все ждали драконов. От этого всеобщего возбуждения во мне впервые со дня начала экспедиции проснулось то детское восхищение и радость. Застегиваясь на ходу и отгоняя мысль о том, что одет я слишком легко, я побежал наверх, на палубу. Цзин Юань, одетый не теплее меня, стоял прямо на носу корабля и всматривался в черную воду. Когда я подошел, зажгли прожектор, который осветил пенящуюся воду перед кораблем.       — Разбудили?       Я зевнул и кивнул. Цзин Юань, кажется, забывал дышать, лишь вглядывался в воду. Студенты, которые подводили сети к кормам в надежде выловить особь на время, ходили с аппаратурой и готовили фотоаппараты, суетились со всех сторон, мне казалось, что их вдвое больше, чем было на самом деле.       — Одна из особей странно себя ведет. Сегодня вечером увидели по датчикам. Передвигается ненормально и медленно, вся группа из-за этого тоже не может быстро плыть.       — Они настолько заботятся о сородичах? — я удивленно посмотрел на друга. Мои познания в биологии были скромными, но вроде закон естественного отбора работает как раз в случае с раненными и слабыми, чувств не бывает в таких ситуациях.       — Если честно, то не знаем. Драконы народ пугливый, передвигаются быстро. Все фотографии и исследования, которыми мы располагаем, собраны на основе фотоловушек и видео. Подбираться к ним вживую опасно, не одного исследователя загрызли, защищаясь. Изредка удается выловить особь, но закон строг: долго держать на палубе нельзя. В одиночку они жить не могут, видимо, а в неволе гибнут в период от трех недель до 3 месяцев. Долгожителем была самка Честность, ей до четырех месяце не хватило недели.       — Честность? Странное имя, — я хохотнул. От холода зубы уже стучали, но я хотя бы проснулся.       — Традиция уже сложилась называть особей драконов абстрактными существительными. Нелепо называть огромную махину каким-нибудь «Барсиком» или «Клубком».       Цзин Юань крикнул какого-то парня, тот подбежал и протянул флягу.       — На, хлебни, а то еще заболеешь.       Я открутил крышечку и влил в себя что-то крепкое. Стало легче, хотя бы зубы не стучат.       — Вон они! Готовьте сети! — кто-то за прожектором заметил особей.       — Ловите только того, что странно передвигается! — Цзин Юань сложил руки рупором.       — А они смогут вообще выбирать? И почему именно этого? — я схватился за ледяные прутья перил, силясь увидеть драконов.       — Смогут, только его и смогут, остальные слишком быстрые. Эта особь или аномалия — что хорошо для науки. Или больна. Если больна, мы должны быстро ее подлатать и вернуть в естественную среду обитания.       Загудели снасти. Я же наконец смог увидеть драконов. От корабля быстро ускользало множество сверкающих черточек, которые то возникали, то вновь пропадали — извивающиеся спины драконов, которые на время выныривают из-под воды. Скорость и правда была невозможной, они будто сами были водой. Но уже через полминуты стало понятно, что один дракон не поспевает за остальными. Его спина двигалась не прямо, а будто бы извивалась из стороны в сторону, как у рыб, он в панике поднимал морду над водой и силился плыть быстрее и правильно, но вновь начинал барахтаться. Течением его относило к кораблю. Будь он здоровым, отплыть не составило бы проблемы, но я уже сейчас как-то, даже не будучи ветеринаром или биологом, чувствовал, что ему больно.       Остальные драконы, которые уже успели исчезнуть из света прожекторов, внезапно вновь появились и бросились в сторону отставшего дракона, но тот резко вскинул огромную, узкую голову и, раскрыв пасть, громогласно проревел. Остальные драконы замерли будто бы с сомнением, но эта особь вновь подняла голову и снова заревела. Мне захотелось зажать уши — слишком угрожающе и слишком пугающе он звучал.       Остальные драконы, будто не хотя, развернулись, их спины снова заискрились короткими полосочками над водой, через несколько секунд они исчезли из поля прожектора. Отставший дракон был пойман. Лебедка сетей снова заскрипела, загудела и завизжала, его поднимают на палубу.       — Это вожак! — Цзин Юань произнес это тихо, но с таким восторгом, будто обнаружил настоящее сокровище.       — Таких еще не ловили?       — Шутишь? Да их вообще невозможно поймать, слишком осторожные, быстрые и сильные!       Он бросился к месту на палубе, где должен был опуститься дракон, я поспешил за ним. Я увижу его! Увижу это огромное величественное животное! Меня трясло уже не от холода, а от этого будоражащего сознание факта.       Сеть, сильно качаясь из-за попыток дракона вырваться, тяжело поднялась над палубой, а потом опустилась на нее. Дракон, который в воде казался крошечным, здесь занял почти все место. Прожектор переместился на него, и сразу стало понятно, почему он так странно двигался.       Все его тело было исполосовано ранами, которые не закрылись до сих пор, хвост был опутан рыбацкой ловушкой, ее веревки настолько сильно впились в его тело, что как будто уже начали даже врастать. Он буквально был скован ею, не мог уже очень долго распрямить свое тело во всю длину и выгнуть хвост. Вот почему он так странно передвигался, он не мог плыть, хвост не мог двигаться нормально, как у дельфинов, например.       — Давайте, стреляйте успокоительным! — Цзин Юань крикнул группе студентов. Те стали рассеянно пересматриваться. — Чего медлите?!       — Мы не принесли транквилизатор…       — Вы совсем что ли?!.. — Цзин Юань разозлился, но замер, — быстро в исследовательский отсек! Нужно его обездвижить, пока он не выбрался! Дуйте за транквилизатором, олухи!       Я стоял и смотрел на него. Дракон скалил зубы и внимательно смотрел на нас. Но я в его глазах читал не угрозу. Боль, страх и какую-то странную общую звериную тоску. Ему больно из-за хвоста и из-за скованного положения, ему страшно здесь на суше, вне воды, ему горько, ведь его стая не здесь.       До сих пор не знаю, почему я так поступил, почему мне было настолько невыносимо смотреть на такого дракона. Ни о чем не думая, я подлетел к студентке, которая дрожащими руками сжимала нож, наставленный на дракона, вырвал его и бросился к зверю. При моем приближении дракон взревел, дернулся, но ни встать, ни повернуться не смог. Я, боязливо скашивая глаза в сторону его головы, сел у хвоста.       — Блэйд, ты головой тронулся?! Живо отошел от дракона, пока я тебе..! — Цзин Юань, добродушный и спокойный обычно, был зол, но я уже трудился.       Я нашел участок веревки, которая не слишком сильно впилась в хвост дракона и стал пилить ее. Веревка лопнула, я быстро потянул ее, отрывая от тела дракона. Он внимательно следил за мной, тяжело дыша, но не нападал, что меня где-то в глубине сознания удивляло. Все шло хорошо ровно до того момента, пока я не дошел до места, где веревка слишком глубоко вошла в тело. Не подумав, я резко дернул, высвобождая этот последний участок. Веревка осталась в моих руках, покинув кровоточащее тело дракона, но зверь завопил, рванулся и, прежде, чем я успел понять, впился мне в руку. Я заорал от боли, но дракон почти в ту же секунду разомкнул челюсти. Все еще напряженно он посмотрел на меня, перевел взгляд на тело, хвост. Осторожно, словно мышцы ему не подчинялись, он шевельнул хвостом, выпрямил его. Я не совру, если скажу, что он вздохнул с облегчением. Этот глубокий чуть подвывающий выдох говорил об избавлении от мук. На несколько секунд он даже прикрыл глаза, а потом посмотрел на меня спокойнее.       Его морда двинулась ко мне, но я, напуганный болью и его поведением, рванулся назад, баюкая плечо. В этот момент раздался тихий выстрел, в дракона прилетел дротик. Он вновь испуганно рванулся, но через полминуты расслабленно опустился на палубу.       Студенты суетливо задвигались, мне казалось, больше от страха что-либо делать. Я услышал со стороны воды несколько гулких ревов. Меня дернули наверх несколько рук.       — Блэйд, ты головой тронулся или что?! Что ты творишь?! Он же тебя целиком сожрать мог! — голос Цзин Юаня. Боль только сейчас нахлынула на меня в полной мере, я боялся смотреть на руку. — Тащите его в медпункт, я зайду позже!       Кто-то волок меня сначала по палубе, потом между кают, а потом по медпункту. Разбуженный всеобщим шумом медик был, мягко говоря, не очень доволен столь поздним пациентом еще и с такой внушительной раной.       Куртке пришел конец, Рукав был прогрызен насквозь, на руку было наложено множество швов. Мое счастье, что я отключился раньше, чем мне стали вводить обезболивающее и начали зашивать. Очнулся я уже в каюте с перебинтованной рукой и пульсирующей болью, отдающей в туловище.       Цзин Юань дремал на соседней койке. Я сел, опасаясь шевелить рукой, потому что не хотел новой боли. Друг проснулся от моего движения и строго посмотрел на меня.       — Ну и что это за перфоманс? Неужели ты думал, что мы ему никак не поможем? Да первым же делом мы бы его распутали. Но! После того, как вкололи бы транквилизатор! Такую суету поднял. Студенты о своих обязанностях даже забыли.       — Да. Да. Прости. Я сам не знаю, что на меня нашло, — это было правдой. Сейчас я бы ни за что не бросился бы к существу, которое больше меня примерно в 6 раз, даже если бы оно меня молило человеческим языком. — Просто его глаза. Не знаю, как-то под общим впечатлением не смог смотреть на его страдания. Представил, что он так мучается уже очень долго, и рванул. И правда идиот. И себе, и зверюге только боль причинил.       — Ну зато теперь тебя все студенты уважают. Не каждый осмелится подобраться так близко к дракону, еще и спасать его.       Цзин Юань встал, потянулся и собирался уже уйти, но вновь повернулся.       — Раны самца обработали, он сейчас в резервуаре. Сейчас там всего один сотрудник, все же ночь выдалась громкой. Можешь сходить повидать своего подопечного, потом там будет суета, не часто удается так близко наблюдать за драконом. Может, даже сможем через оборудование его прогнать, хотя не хотелось бы его лишний раз пичкать успокоительными.       — С чего он мой-то? — я усмехнулся, но встал. Мне и правда хотелось посмотреть, как у него дела. Мое путешествие оправдало себя. Глаза этого дракона были глубже, чем у любого человека. А еще меня удивила его реакция, когда он понял, что свободен. Он не был агрессивным или злым, не хотел причинять никому вреда. И его клич сородичам...       — Его из-за твоего безрассудства решили назвать «Смелостью». Давай, повидайся с ним, пока мы его не выпустили. В лучшем случае он тут на неделю, потом вернем к его дамам.       — Дамам?       — В стае драконов всегда только один самец, все остальные — самки. Вдвойне забавно, что самки верны лишь своему вожаку. Не знаем, что случается с самками, если их вожак исчезает, но не хотелось бы, чтобы они вымерли, все же мы мало знаем о их жизни и функции вожака в ней.       Цзин Юань ушел. Я увидел, что он приволок мне новую куртку, мою старую, видимо, проще было выбросить.       Я натянул одежду, выпил таблетку, найденную на столе, и двинулся в сторону исследовательского отсека.       Вокруг была тишина, в редкой каюте раздавались тихие голоса или звучала музыка (я слышал, что какой-то студент не может засыпать в тишине, что выводит из себя его соседа), но корабль спал. Солнце только начинало рдеть на горизонте.       В исследовательском отсеке за столом спала Пелагея. Я тихо, чтобы не разбудить ее, двинулся по помещению к самому большому резервуару. Еще издалека я заметил там, в воде, движение. Дракон плавал по кругу, изредка тыкаясь мордой в стекло и тихо рыча. Это уже была не угроза, какое-то разочарование, близкое к отчаянию.       Я приблизился к резервуару, рядом висела табличка с информацией, ее наспех, кривым почерком заполнили. И правда, его назвали Смелостью.       Я отвел взгляд от таблички и вздрогнул, дракон внимательно смотрел на меня, зависнув прямо передо мной. Его длинное тело слабо двигалось, голова — большая по меркам человека, но миниатюрная в сравнении с его телом, была опущена, он смотрел на меня как будто исподлобья.       — Привет, как ты? Вижу, твои раны уже получше, — я посмотрел на борозды, в которые до этого въелась веревка и леска ловушки. — Прости, сглупил, не надо было так тебя наживую спасать. Но ты и сам виноват, так на меня смотреть, с такой тоской, будто ты человек.       Говорил и сам не верил, что так говорю с драконом, который едва ли меня понимает. Хотя, я хотел верить, что понимает. Что его поступки, взгляды были осознанными, что мы просто слишком мало о них знаем.       Неожиданно дракон рванулся вверх, к входу в резервуар. Я уже с досадой назвал себя дураком, который что-то себе напридумывал, но наверху раздались странные звуки. Смелость как будто бился о стекло, издавая какие-то странные звуки. Наверное, стоило бы разбудить Пелагею, но вместо этого я полез сам, хватаясь здоровой рукой за лестницу, рискуя еще и шею себе свернуть.       Наверху меня ждало то, чего я не ожидал. В резервуаре находился не дракон. Вернее, от дракона у этого существа осталось слишком мало. Это был молодой человек, может, чуть младше меня. На голове у него были рога, как у дракона, хвост сзади, острые и длинные когти на худых, тонких руках. Чешуи, кроме как на хвосте и островками на теле, почти не было. И глаза. Специфические драконьи глаза невозможного цвета и формы для человека. А главное выражение в них. Слишком дикое и спокойное для человека, но не безумное, как у зверей. Он мыслил, теперь, когда он был в человеческом теле, я не сомневался — он разумен.       Он чуть подплыл выше, уперся руками в крышку резервуара и посмотрел на меня. Жалобно, моляще. Как смотрит страдающий человек на своего спасителя.       И вновь я совершаю глупость и ошибку. Не разбудив Пелагею, не рассказав Цзин Юаню, я просто открываю крышку. Просто потому что все во мне переворачивается от мысли о том, что я могу оставить его тут после такого взгляда с очевидной просьбой.       — Тесно тебе тут, да? Но надо немного потерпеть, ты еще не поправился, — открыл крышку, а сам боюсь, что он сбежит или набросится на меня.       Я посмотрел на его хвост и тело, они даже в этой форме в ранах.       Смелость выбрался ко мне, морщась от боли. Мне кажется, даже если бы он хотел, он бы не смог сейчас убежать, ему плохо. Он сел напротив, снова внимательно посмотрел на меня, почти не мигая. Удивительно, такие выразительные глаза, такая глубина чувств в них, но такое холодное и безучастное лицо. Наверное, если бы я смотрел на лицо вообще, не подумал бы, что он что-то чувствует.       Смелость осторожно поднял свою руку с длинными когтями, потянулся к моей разодранной руке. Все во мне говорило, что надо отпрянуть, но я был как будто околдован его глазами, внимательно смотрел в них, ища намек на агрессию. Но он вместо этого склонился к моей руке, пухлой от бинтов, лбом и прислонился, как будто молясь.       Я замер, не зная, что делать. Боязливо поднял здоровую руку и осторожно положил ему на волосы, проведя по ним. Чуть жесткие, как у азиата, но несомненно человеческие. Смелость спокойно отреагировал на мой жест.       Он поднял голову, снова посмотрел на меня.       — Знаешь, тебя назвали Смелостью. Наверное, у драконов нет имен, но у тебя теперь есть, — я улыбнулся. Мне было и страшно одновременно, и комфортно рядом с этим то ли зверем, то ли человеком.       Он помотал головой. Неужели он понимает?       — Дань. Хэ-эн. — он посмотрел на меня и снова повторил невнятно, как будто глухой человек, у которого никогда не было образца звуков, слишком растягивая и прожевывая звуки. — Да-а-ань. Хэ-эн.       — Тебя зовут Дань Хэн? — я всмотрелся в него, пытаясь увидеть понимание.       Он покачал ладонью вверх-вниз. Не знаю, что это значит у драконов, но решил счесть это за согласие.       — Блэйд, — я протянул ему руку. — Блэйд.       — Былэ-эйд, — он старательно попробовал слово на вкус и снова покачал ладонью вверх-вниз. Наверное, это все же «да» или «понимаю»