Forever in my mind only you

Как же это началось? В моей жизни, казалось бы, предопределенной строгой логикой и расчетом, вдруг возникла она. Йеджи. Мы учились в одном университете, но наши миры словно существовали в разных измерениях. Она — студентка факультета дизайна, тихая, скромная, немного неуклюжая. Я – программист, воплощение дерзости и холода, привыкшая контролировать всё и вся. И как такая, как я, могла заметить такую, как она? Наше знакомство было до смешного банальным. Коридор университета, спешка, столкновение. Йеджи, торопясь на пару, не заметила меня, погруженную в свои мысли, и врезалась в меня с такой силой, что из её рук выскользнули тетради и папки. Во мне взыграла привычная злость, но что-то внутри не позволило наброситься на эту хрупкую девушку. Наверное, жалость. Или просто мимолетное любопытство. Пробормотав себе под нос что-то неразборчивое, я всё же наклонилась, чтобы помочь ей собрать разлетевшиеся бумаги. С каждым поднятым листочком моё раздражение утихало, сменяясь каким-то странным чувством. Замешательством? Интересом? Я не могла понять. Когда мы, наконец, закончили собирать её вещи, я впервые по-настоящему рассмотрела её. Её чёрные, аккуратно подстриженные волосы выгодно подчеркивали изящный кошачий разрез глаз. Одета она была просто: белая блузка и строгие брюки, но в этой простоте была какая-то особая элегантность, ускользающая красота, которую я не могла не заметить. Я усмехнулась про себя и, протягивая ей сумку с собранными вещами, стараясь придать голосу как можно более безразличный тон, спросила: — Ты не ушиблась? Она лишь отрицательно помотала головой, опустив глаза. Её щеки залились легким румянцем, что, неожиданно для меня самой, показалось мне очаровательным. Я пожала плечами и, отворачиваясь, бросила через плечо: — Будь в следующий раз осторожнее, ладно? И, не дожидаясь ответа, пошла дальше, стараясь как можно скорее забыть об этом нелепом столкновении. Но, как оказалось, забыть было не так-то просто. С того самого дня она проникла в меня. Незаметно, постепенно, словно тихий яд, проникший в мои вены. Сперва в мою кровь, потом в мои кости, потом в душу и, наконец, завладела моим разумом. Я не могла думать ни о чём другом, кроме неё. Все мои мысли, как бы я ни старалась их отогнать, неизменно возвращались к ней. Она запала мне в память, и тогда я поняла, что она навсегда поселилась в моих мыслях. Эта тихая, скромная девушка смогла растопить моё холодное сердце, которое, казалось, уже давно окаменело. И я, дерзкая и эгоистичная Рюджин, впервые в жизни почувствовала, что теряю контроль. Словно по злому умыслу или, наоборот, по велению самой судьбы, наши пути стали пересекаться всё чаще и чаще. Сперва это были случайные встречи на переменах между занятиями, потом мы стали сталкиваться в университетской столовой, а затем и за пределами кампуса — то в тихом кафе, спрятанном от посторонних глаз, то просто в парке, гуляя под сенью старых деревьев. С каждой такой встречей моё помешательство на ней лишь усиливалось, достигая невероятных масштабов. Да что уж там, я и сейчас схожу с ума, — мысленно призналась Рюджин самой себе. Она, словно незаметная, но такая необходимая часть сложного механизма, стала частью меня, а я — её. Мы были связаны невидимыми нитями, которые, казалось, невозможно разорвать. Но одна конкретная ситуация, словно искра, разожгла пламя, навсегда изменив ход наших отношений. В тот день я с друзьями прогуливалась по коридору университета, погруженная в свои мысли, и вдруг, краем глаза, заметила её. Йеджи сидела на полу, безутешно рыдая, и сердце моё сжалось от невыносимой боли. Рядом с ней валялись её тетрадки, учебники и те самые очки в тонкой оправе, которые до сих пор хранятся у меня на рабочем столе, словно напоминание о том переломном моменте. Я, не раздумывая ни секунды, подошла к ней, пытаясь понять, что случилось, и как я могу помочь. Увидев меня, Йеджи разрыдалась ещё сильнее, и я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Отправив одним жестом своих ошарашенных друзей собирать её разбросанные вещи, я опустилась рядом с ней на корточки, чувствуя острую потребность защитить её от всего мира. Я просто стояла с ней, осторожно вытирая своими ладонями её щёки, залитые слезами. Её кожа была такой нежной и бархатистой, что мне стоило огромных усилий, чтобы сдержать себя и не прижаться к ней губами. Именно тогда, в тот самый момент, мой разум выдал четкий и однозначный приказ: "Я не позволю больше никому обидеть эту хрупкую, скромную девушку. Я буду её защищать, чего бы мне это ни стоило". Когда она немного успокоилась и смогла говорить, она рассказала мне, кто её довёл до такого состояния. Недолго думая, я вместе со своими верными друзьями отправилась на поиски обидчиков. Разобравшись с ними раз и навсегда, я дала себе клятву, что никто больше не посмеет её тронуть. Но с каждым днем Йеджи проникала в меня всё глубже и глубже, завладевая моими мыслями и чувствами. Я больше не могла думать ни о чём другом. Даже в магазине, выбирая продукты, или в этом чертовом парке, прогуливаясь в одиночестве, я думала только о ней. Ночью, закрывая глаза, я видела лишь её образ, её нежную улыбку, её глаза, полные слёз. Вы спросите, Рюджин, ты совсем с ума сошла? И я отвечу: да. Каждый день, каждую минуту я ждала новой встречи с ней, неважно где и когда. Я просто хотела увидеть её, услышать её голос и прикоснуться к ней хотя бы один раз. Я жила только ради этих моментов, а всё остальное казалось бессмысленной суетой. И с каждым днём я понимала всё больше и больше, что в моей жизни есть только она. Только Йеджи. И один случай перевернул всё моё мировоззрение, навсегда привязав меня к ней. Она шла под дождём из университета домой, а я, сидя в кампусе, случайно заметила её через окно. Мир словно замер, оставив только её, одинокую фигурку под серыми струями дождя. Не раздумывая ни секунды, я выбежала из кампуса вслед за ней. Мне было абсолютно всё равно, простужусь я или нет, ведь рядом с этой девушкой я забывала обо всём на свете, и даже здравый смысл отступал перед безудержным желанием быть рядом. Я накрыла её своим зонтом, и она удивлённо перевела на меня взгляд. Её глаза сияли, словно два драгоценных камня. — Ты же заболеешь, — тихо сказала она, обеспокоенно глядя на меня. А я лишь помотала мокрой головой, не обращая внимания на стекающие по лицу капли дождя, и ответила, чувствуя, как мои слова вырываются из самого сердца: — Когда я с тобой, ничто не сможет разрушить меня. Тогда её щёки залились нежным румянцем, и я почувствовала, как её смущение передается и мне. Мы шли вместе, разговаривая обо всём на свете и ни о чём конкретно. Казалось, мы понимаем друг друга без слов. И когда мы подошли к её подъезду, она, словно повинуясь внезапному порыву, поцеловала меня. Я не знаю, что было у неё на уме в тот момент, но она поцеловала меня в губы, а не в щёку, как это обычно делают друзья. Прикосновение её губ было таким нежным и невесомым, что я даже не сразу поняла, что произошло. Она отстранилась, оставив меня в состоянии полнейшего оцепенения, и её силуэт быстро скрылся за дверью подъезда. Домой я вернулась самым счастливым человеком на свете. Моя мама даже была удивлена, увидев, как её дерзкая и холодная дочь улыбается во весь рот. Задаваясь вопросом, что могло вызвать такую внезапную перемену в моём настроении, она спросила, в чём дело. А я, не в силах сдержать переполняющие меня чувства, просто ответила: — Я влюбилась, мам. В девушку, которая смогла растопить моё сердце. Мама улыбнулась и, глядя на меня с нежностью, сказала: — Приведи её домой, я хочу увидеть, кто же смог растопить твоё холодное сердце. Я только улыбнулась и кивнула ей в знак благодарности за её понимание. Теперь я могу сказать одно: она окончательно завладела моим разумом, проникнув туда без остатка. С того дня мы начали встречаться. В университете кто-то поддержал наш союз, а кто-то, не стесняясь, говорил всякие гадости, мол, зачем тебе такая тихая, скромная, да тем более неуклюжая. Но мне было плевать на чужое мнение. Я просто ухмылялась в ответ и говорила: я люблю её такой, какая она есть. А сейчас, вернувшись в настоящее, я сижу в своём просторном кабинете, в моей собственной компании. Прошло уже, наверное, лет шесть с нашей первой встречи, но воспоминания всё так же ярки, словно это было вчера. Я пишу это в перерыве между составлением рабочих отчетов, пытаясь набросать хоть какие-то слова, которые смогли бы передать всю глубину моих чувств. Вы, наверное, задаетесь вопросом: вы расстались? Она ушла? И я с радостью отвечу: нет, друзья. Она не просто не ушла, она стала моей женой, моей половинкой, моей душой. И с нашей первой встречи и по сей день она не покидает мои мысли, словно самый сильный наркотик. Я думаю о ней даже сейчас, в эту самую минуту. Как она там дома? Что делает? Всё ли у неё хорошо? Она осталась всё такой же неуклюжей и скромной, как и в день нашей первой встречи. А я… я всё такая же дерзкая и холодная Рюджин, но рядом с ней я становлюсь совершенно другой. Ее кошачьи глаза до сих пор манят меня с невероятной силой, и каждый раз, когда я смотрю в них, я теряю контроль над собой и над всем миром. И, кстати, у меня до сих пор хранятся те самые очки в тонкой оправе, которые она до сих пор надевает время от времени. Они – не просто предмет, а символ нашей любви, маленькое напоминание о том, с чего всё началось.