VIP-клиент.

Вечер в «Алом бархате» был душным и густым, как всегда. Воздух, пропитанный ароматом дешевых духов, дорогого алкоголя и пота, висел тяжелым маревом. Юнги, молодой омега, поправил шелковый халат на своих плечах, стараясь не встречаться глазами с посетителями. Его сменяющаяся «клиентура» редко интересовалась чем-то, кроме его тела и подчинения. Но был один, чьего визита он ждал и одновременно боялся. Дверь в главный зал отворилась беззвучно, и по залу прокатилась волна напряженной тишины. Вошел он. Хосок. Глава мафиозного клана «Черный коготь». Его аура, тяжелая и доминантная, вмиг подавила собой весь шум. Запах дорогого табака, выдержанного виски и холодной стали его уникальный след, который заставлял дрожать даже самых стойких. Он сбросил черное пальто в руки одному из своих телохранителей, и его темный, пронзительный взгляд медленно прополз по залу, выискивая кого-то. Кого-то одного. Юнги почувствовал, как по спине пробежали мурашки, когда этот взгляд остановился на нем. Он опустил глаза, вжимаясь в стену, стараясь казаться меньше. Мадам Бойе, хозяйка заведения, почтительно подлетела к Хосоку, что-то зашептала, кивая в сторону Юнги. Хосок молча кивнул и, не удостоив больше никого вниманием, направился к лестнице, ведущей в VIP-апартаменты. Его шаги были мерными, полными безраздельной власти. Через мгновение к Юнги подошла мадам и резко толкнула его в сторону коридора. — Не заставляй ждать, мышка. И не вздумай его злить. Сегодня он не в духе, — прошипела она. Сердце Юнги бешено колотилось. Он прошел по знакомому коридору, пахнущему грехом, и остановился у тяжелой дубовой двери. Сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и вошел. Хосок стоял у массивного бара, снимая перчатки. Его спина, широкая и мощная, была напряжена. В комнате пахло его запахом, который здесь, в замкнутом пространстве, был еще гуще и одурманивающе действовал на Юнги. — Закрой дверь, — раздался низкий, спокойный голос. В нем не было ни злости, ни нетерпения, лишь непререкаемый авторитет. Юнги повиновался, щелкнув замком. Теперь они были одни. Хосок медленно обернулся. Его глаза, темные и всевидящие, изучали омегу с ног до головы. Взгляд скользнул по тонкой шее, обнаженным ключицам, дрожащим рукам, спрятанным в рукавах халата. — Подойди. Юнги сделал несколько шагов вперед, остановившись на почтительном расстоянии. Он не смел поднять глаз. — Ты боишься меня, Юнги? — спросил Хосок, его голос был тихим, но каждый звук отдавался в тишине комнаты. Юнги попытался что-то сказать, но выдавил лишь хриплый шепот: —Ни в коем случае … я уважаю вас, сэр. Хосок тихо усмехнулся. Он подошел ближе, сокращая дистанцию. Его запах стал почти физически ощутим. — Уважаешь? — он протянул руку и кончиками пальцев приподнял подбородок Юнги, заставляя того посмотреть на себя. — Или все же боишься? Как все они. Его прикосновение обжигало кожу. Юнги замер, боясь пошевелиться. Он видел усталость в глазах альфы, какую-то глубокую, запрятанную боль, которую тот никогда никому не показывал. — Я не все они и вы это прекрасно знаете сэр, — прошептал Юнги. — Верно, ты Юнги совсем другой. — мягко проговорил Хосок. Его пальцы не отпускали подбородок, но его большой палец нежно провел по коже омеги. — Но ты пахнешь страхом. Он отпустил его и отошел к барной стойке, наливая два бокала виски. Протянул один Юнги. — Бери пей. Я сегодня устал. Юнги молча взял бокал слегка дрожащими пальцами. Их взгляды встретились над хрустальными краями. В тот вечер все было иначе. Хосок не требовал от него услуг, за которые платил. Он просто сидел в кресле, пил виски и смотрел в окно на ночной город, который принадлежал ему. А Юнги сидел на краю кровати, сжимая в руках бокал, завороженный этой странной, новой стороной грозного альфы.