we're going down

Николас, честно говоря, крайне редко сталкивался с проблемой в виде незапланированной эрекции во время съемок. Последний раз неожиданный стояк настиг его во время записи какого-то спортивного шоу, когда адреналин бурлил в крови и тело потрясывало после активностей. Остыть было несложно, да и окружающие отнеслись с пониманием, как бы неловко это ни звучало – в этот раз перевозбуждение Николаса показало себя так. Стоило лишь умыться холодной водой (на что была возможность – хорошо, что для таких съемок не требуется макияж), и Ван вновь в своей наилучшей форме, готовый оббежать хоть весь стадион. Сегодня же парню не повезло по всем критериям: как минимум, возбуждение настигло его по определенной причине, а именно Бён Ыйджу. Того самого Бён Ыйджу, который самый милый и очаровательный; у которого щечки круглые настолько, что хочется укусить; у которого глаза блестящие, будто хрусталики. Того самого Бён Ыйджу, который сейчас под прицелом камеры, сидя в крайне развратной позе – по крайней мере, для Николаса это было невыносимое зрелище – голова чуть запрокинута назад, глаза хоть и прикрыты, но всё ещё большие, губы приоткрыты, пухлые и привлекающие к себе особое внимание – визажист-нуны точно потратили на них больше времени, чем обычно. Просто ополоснуться ледяной водой в этом случае не выйдет – на лице тяжелый мейк-ап, над которым долго работали визажисты, да и вряд ли это как-то поможет. Тело всё разгоряченное, желание преобладает над разумом, в голове туман. Стоя в самом дальнем углу, пытаясь скрыть себя и свою неугомонную похоть, блондин наблюдает за как назло затянувшимся фотосетом Ыйджу, который нужен ему прямо сейчас, но не здесь, и желательно не в таких условиях. – Отличная работа. Ыйджу-щщи! – наконец слышится от девушки, держащей в руках фотоаппарат, и Николас моментально реагирует; экран телефона загорается, а за этим и появляется такой знакомый диалог. Старший знает: даже если сейчас Ыйджу только уходит с площадки, на которой он только что отснял свои концепт-фото для предстоящего корейского дебюта, примерно через минуты три телефон обязательно окажется в его руках. Потому он так уверенно пишет ему в какаоток, смиренно ожидая ответа. Или он думал, что так выглядит со стороны – на деле он переваливается с ноги на ногу, параллельно постукивая носком ступни по полу, и пожевывает нижнюю губу, медленно избавляясь от нанесенного на них тинта. Бён приближается к столу, где был оставлен его телефон, и пару раз стукает по экрану для проверки наличия новых уведомлений. Конечно, учитывая, что это телефон лидера группы, уведомления будут всегда и их всегда много, однако в этот раз их, видимо, совсем мало; на лице младшего читается громкое “слава богу”. Продолжая следить за каждым движением Ыйджу, Николас, видимо, дождался своего часа, так как брови первого нахмурились, а на отправленном Исяном сообщении наконец появилась вторая галочка. [11:05] WENO джуджу [11:09] ㅈㅈ ? [11:09] WENO мне нужна твоя помощь срочно [11:09] ㅈㅈ В чем проблема? Ты где? [11:09] WENO приходи в комнату отдыха 208 я буду ждать там [11:10] ㅈㅈ А что случилось? Не хочешь сказать? [11:10] WENO неважно, на месте скажу [11:10] ㅈㅈ А что, если я не хочу? И со рта Николаса сорвалось звонкое “тц”, которое, должно быть, пронеслось по всей студии. Как же он мог забыть об этой стороне его прекрасного и незаменимого Ыйджу? [11:11] WENO боже, ты идиот, джуджу Телефон возвращается обратно в карман, а Ван отталкивается от стены и уходит к назначенному месту встречи. Ему уже всё равно, кто будет его компаньоном в процессе снятия сексуального напряжения: кто-то определенный или он сам. Ощущение было настолько мучительным, что Николас был готов на стену лезть. Дорога до второго этажа казалась пыткой, каждый шаг Исяну давался с трудом, брюки создавали фрикцию, вызывающую тремор в руках и дрожь в коленях – и это настоящая проблема для него. Николас всегда был очень чувствительным там, несмотря на спортивность и подтянутость тела; он надеялся, что от частого посещения зала чувствительность тела вскоре снизится, но, увы, это совсем не так работает. В тихой агонии блондин наконец приближается к той самой комнате, мечтая лишь снять с себя брюки, теперь кажущиеся слишком тяжелыми, а затем избавиться от стресса, скрывающегося под всеми слоями ткани. Прошло слишком много времени, и обычное “успокойся, Нико” совсем не помогло. Стоило пальцам обхватить ручку двери, как с конца коридора послышался знакомый голос; по телу блондина пробежали мурашки. Видишь, всё-таки тебе не всё равно. – Николь, – голос Ыйджу всё ближе и ближе, знакомая фигура приближается медленно, и Ван ненавидит это; ему хочется, чтобы тот отказался от своей медлительности и оказался рядом с ним прямо сейчас. – Передумал? – Николас шутливо ухмыльнулся, а в мыслях лишь одно: пожалуйста, прикоснись ко мне быстрее. Ыйджу наконец стоит в двух шагах от страдальца, смертельно нуждающегося в помощи, а Николас вот-вот взорвётся: макияж Бёна был ужасно чарующим, губы всё такие же манящие, но теперь всё это в шаговой доступности – буквально – и от этого факта сносит крышу. Старший больше не может терпеть. В последний раз оглядев фигуру перед собой, Николас толкнул дверь за ручку, параллельно схватив Ыйджу за кисть, чтоб затянуть того в небольшую комнатку с совсем приглушенным светом, а затем только что открытая дверь была резко захлопнута под давлением тела шатена. Теперь Ыйджу прижат к той самой двери, запястья мертвой хваткой удерживаются сильными руками Николаса, ногти с недавно сделанным маникюром впиваются в кожу младшего – последний кривится от ощущений. – Есть предположения, почему мы здесь? – голос Исяна спокойный, еле уловимые нотки игривости слышны, если только захотеть. Старший поражается своей выносливости, зная, как долго он уже сдерживается. Бён оставляет вопрос без ответа и лишь опускает голову вниз, не разрывая зрительного контакта. Николас на это лишь делает следующее – голова его слегка запрокидывается назад, а глаза едва прищуриваются. Их любимая прелюдия: несмотря на то, что Ыйджу, вообще-то, выше Николаса, они создают невероятно реалистичную иллюзию обратного; Ван однажды взаправду почувствовал себя на десять сантиметров выше. В глазах Исяна темнеет от перевозбуждения и недостатка прикосновений, потому тот медленно придвигается вперед, оглушающее желание ощутить на себе губы младшего полностью абстрагирует его от внешнего мира, и старший совсем не замечает, как рука Ыйджу выскальзывает из крепкого разхвата и останавливает его; в глазах Николаса проносится искра разочарования. – Нет, Нико, – лицо Бёна резко изменилось на серьёзное, очевидно желая добиться понимания со стороны Вана, – визажист-нуна очень долго возилась с этим макияжем. Сегодня без поцелуев. – Пожалуйста, Джуджу, – голова чуть склонена вбок, взгляд умоляющий; Николас правда сходит с ума, – хотя бы один? Я буду аккуратен. – Ты так говоришь каждый раз. Мы больше не сможем оправдываться тем, что ели чачжамён вместе. С глотки старшего срывается неудовлетворённый стон, тело потряхивает от ноющей боли в штанах. Николас мог бы прижаться своим весом к Ыйджу и почувствовать хоть что-то, чтоб успокоить шум в голове, но здравый смысл, на удивление, всё ещё здесь, и он прекрасно понимает: не дай бог эти брюки зацепятся за что-нибудь, ему влетит от стилистов по первое число. Николас ещё минуту смотрел в глаза напротив, надеясь на то, что младший всё же сжалится и позволит тому хотя бы один легкий чмок, да хоть что угодно, лишь бы почувствовать эти губы на себе. Похоже, Ыйджу как обычно держится за своё мнение, и блондин сдается, наблюдая за отрицательным покачиванием головы шатена. – Ладно, хорошо, – старший вздыхает, чуть отстраняясь от Бёна; пальцы, ранее покоящиеся на кистях младшего, медленно двигаются вверх, вырисовывая узоры на коже и нежно постукивая по мышцам – не таким выразительным, но ощутимым – и вот ладони Николаса плавным движением располагаются на плечах Ыйджу, перебирая пальцами материал жилетки – я не против твоих условий, но, – приложив небольшую силу, Ван надавливает на плечи шатена; явно не ожидая того, Бён с легкостью приземляется на колени и вновь восстанавливает зрительный контакт со старшим. Николас ещё несколько секунд наблюдает за реакцией – в глазах напротив лишь желание – и язык его не находит себе места во рту, легонько выскакивая наружу, чтобы увлажнить обсохшие уголки губ. Руки блондина меняют положение с плеч на шею младшего, нежно поглаживая её. – Мне правда нужен ты, в любом своём проявлении, – на лице играет улыбка, губы разомкнуты, горячее дыхание заполняет комнату; Ыйджу же знает Николаса слишком хорошо и прекрасно видит – ещё слово, и он сломается, рассыпется на кусочки. Ыйджу знает – Николас нуждается в нём. Бён тяжело выдыхает, но не сопротивляется, поднимая ладони, до этого лежавшие на коленях, к ширинке джинс Вана, умелыми движениями расстегивает пуговицу и чуть дольше возится с молнией; дизайнеры этой модели и правда думали сначала о красоте, а только потом об удобности, ведь какой нормальный человек бы придумал завесить эту часть джинс таким количеством цепочек? Сразу ухватившись за резинку боксеров, изначально выглядывающих наружу, Ыйджу аккуратно спускает все элементы одежды до колен – большего не потребуется. Из-за ткани выпрыгивает налитый кровью член, вены вздулись настолько, что, кажется, сейчас лопнут. Сверху слышится вздох облегчения; Николас ждал этого момента около получаса, вынужденный ходить по площадке в тесной одежде и ощущать каждый миллиметр своего возбуждения. На лице Бёна заметна ухмылка – самое малое его действие вызывает такую реакцию у старшего. Ему хочется сделать больше, ему хочется увидеть больше. – Ты помнишь, что я говорил, верно? – шатен приближается к возбуждению Вана, горячим дыханием проходясь по всей длине, ладони приближаются к половому органу, но ещё не касаются его; ноги старшего слегка подкашиваются, – я не собираюсь портить макияж, поэтому только руки. А Николасу, честно говоря, абсолютно всё равно. Левая рука уже давно покинула шею Ыйджу, теперь облокотившись на дверь и удерживая блондина в стабильном состоянии. В глазах его густой туман, и только фигура Бёна, стоящего перед ним на коленях, очень яркая и отчетливая. Язык спасает его губы от пересыхания, регулярно облизывая сначала нижнюю, а затем верхнюю губу; Ыйджу, между прочим, ощущает каждый нерв в своем теле, когда наблюдает за таким Николасом. Младший решает, что, наверное, пока прекращать издеваться над Ваном, и пальцы его обхватывают член старшего у основания, выполняя первое движение вверх-вниз. Первое прикосновение всегда ощущается грубым из-за нехватки смазки, поэтому на шипение Николаса Ыйджу лишь бросает тихое нежное “извини”, подхватывая большим пальцем выделившуюся из головки смазку и совершая ещё одно движение, уже более уверенное. Шипящий звук сразу же изменяется на тихие, низкие стоны, и Бён с большим удовольствием продолжает двигаться. И он бы продолжил двигаться в таком темпе – спокойном и размеренном – но внимание его привлекает постукивание пальцев Николаса по его шее и еле слышное “Джуджу…”. Ыйджу решается поднять голову вверх, чтоб встретиться глазами со старшим и, о боже, каждый раз он повторяет одну и ту же ошибку; и без того круглые глаза становятся ещё круглее при виде сломленного, потерянного Николаса, глаза которого кричат “Пожалуйста, да, ещё, больше”, а тело потрясывает от эйфории. – Я знаю, нгх…Ах, что ты любишь делать это медленно, – Николас пытается, правда пытается сформировать мысль, но в голове его ураган, мысли в полном беспорядке, – но нам нужно…нам нельзя сильно задержив-ах-ться…Следующие съемки скоро, – и он прав: на это должно было уйти минуты три, но сегодня процесс затянулся больше, чем в десять раз. И как бы Ыйджу не печалил факт того, что насладиться таким Николасом вдоволь он не сможет, ускорить темп ему всё же приходится – движение руки становится более резким. Ыйджу динамично скользит ладонью по всей длине, проезжаясь по головке и выбивая хаотичные стоны из старшего: иногда мягкие и высокие, иногда низкие и глубокие. Бён внимательно наблюдает за изменением выражения лица Вана, примерно подсчитывая, когда он скажет те самые заветные слова. Голова блондина совсем тяжелая, изо рта вырываются лишь нечленораздельные звуки, капельки пота заметно стекают к его подбородку. И, если быть честным, Ыйджу плевать хотел на свои морали и установки, поэтому губы его обхватывают головку члена Николаса, беря в рот совсем чуть-чуть, рука продолжает двигаться в том же темпе. Николас почти давится слюной, глаза резко распахиваются не только от неожиданного решения Бёна, но и от факта того, что теперь макияж губ его будет испорчен уж точно. – Стой! Подо-мгхха-погоди, Джуджу! Твой– Что-то, похожее на “замолчи”, прозвучало снизу, вибрация от попытки заговорить электрическим током пронеслась по всему телу старшего. Он правда больше не потянет. Рука Николаса потянулась к волосам Ыйджу, чтобы отстранить его от себя, ведь он уже так близко, а сил сказать что-либо нет – ни одного слова не слышно, когда он открывает рот, лишь звонкие стоны – как в воздухе его рука перехватывается свободной рукой Бёна, и пальцы их переплетаются в крепкий замок. Шатен поднимает глаза на Вана, недовольный взгляд окрашивает его лицо, пока его голова двигается в ритм своей руке. Возможно, блондин догадается, что Ыйджу сделал это, чтоб тот не испортил ему укладку; возможно, он даже не сможет подумать о чем-либо. Тело Николаса потрясывает, он осознает – скоро кончит. Речевой аппарат отказал уже давно, ноги держат на божьем слове, левая рука справляется с опорой крайне неуверенно, а правая рука – в руке Ыйджу. А сам Ыйджу, видимо, решает добить его окончательно. Продолжая двигать рукой от основания до головки члена, Бён лишь на мгновение отстраняется от возбуждения Вана, бросив быстрое “хён, ты можешь кончить” хриплым голосом, и, наверное, это было последней каплей для Николаса. Крепко сжав ладонь шатена, Николасу хватает всего нескольких секунд и пары протяжных стонов, и голова его откидывается назад, пока тот изливается в рот Бёну. Ыйджу ещё несколько раз проводит рукой по возбуждению Вана, и тому хватает сил лишь издавать отрицательные звуки, мол нет, я больше не могу; младший, конечно, не садист, и доводить Исяна до потери сознания он не хочет. Отстраняясь от постепенно смягчающегося члена старшего, Ыйджу сглатывает сперму и с большим трудом поднимается на ноги – находиться в таком положении и правда утомляет – и облокачивается на дверь, притягивая Николаса к себе, избегая его падения назад. Нужно немного отдышаться. Как Николасу, так и ему самому. Блондин пришёл в себя довольно-таки быстро, но ещё какое-то время оставался прижатым к шее Бёна. Так спокойно, так комфортно. – Зачем ты это сделал, всё-таки? – Николас наконец подал голос, звучащий слабо после всех звуков, изданных им за этот короткий промежуток времени. – Что именно? – Ыйджу, видимо, тоже перестал думать, искренне не понимая, к чему ведёт старший; где-то минуту он смотрел в потолок, пытаясь переварить сказанное старшим, – А, ну. Я подумал, что это единственный способ сделать это аккуратно. Ты ничего не продумал, как я и понял. – Что? – Ван звучал максимально оскорбленно, будто шатен обвинил его в убийстве, тон голоса выше обычного, – и в чём конкретно я провинился? – А как бы я остался чистым, если твой член всё время был перед моим лицом? – и, вероятно, этот вопрос заставил Николаса задуматься, ведь тот сохранял молчание примерно полминуты, пока за ним не последовал ответ. – …Увернулся? Ыйджу обещает себе, что это был последний раз, когда он идёт на что-либо с Николасом.

———

Вернувшись на площадку, визажист моментально замечает стертую помаду на красных, чуть опухших губах Бёна, а тот оправдывается, что просто очень хотел съесть острой лапши. Может быть, она и поверила ему, но Николас, сидящий на диване, лишь усмехается на столь реалистичное оправдание. Ыйджу мечтает запустить что-нибудь тяжелое в его сторону.