Реверсия

Реверсия — (от лат. reversio — «возвращение, обращение назад») — процесс или действие, направленное на возврат к прежнему состоянию, обратное изменение направления развития, хода или эффекта.

      В пачке осталось три сигареты. В кармане около двух тысяч вон. А еще тринадцать процентов заряда на телефоне. Это будет, определенно, не лучшая ночь в его жизни. Феликс присел на ступеньки какого-то магазина, нервно кусая губу и дожидаясь, когда получит ответ на сообщение. Скорее всего, отрицательный. Они с Хенджином не то чтобы друзья, чтобы он выручал его вот так вот, посреди ночи. Но люди разные, кому-то не проблемно поделиться жилплощадью на ночку-другую. «Я не в Сеуле сейчас». Мм, классно. Феликс знал, что в Сеуле. Но, видимо, не только у него проблемы с тем, чтобы говорить «нет». Окей. Хах… Всегда есть вариант с вокзалом, может, даже получится найти розетку. И мелочи хватит, чтобы перекусить, а завтра… Без понятия, что делать завтра. Телефон несколько раз прокручен в руках, прежде чем пальцы нашли другой контакт. Не чтобы звонить, нет, ему звонить он не будет. Права не имеет. Взгляд на время. Через пятнадцать минут он пойдет спать. Всегда строго в одиннадцать. Может, все же побыть немного конченым? Будет довольно неприятно услышать отказ, но крайне логично, если честно. Хотя, когда вариантов не остается, странно не попытаться. Вызов. Феликс приложил телефон к уху, слыша пульс в виске громче, чем гудки. — Да? Вау. Взял. Уже неплохо. Феликс закусил губу, перебирая все возможные формулировки, но ни одну из них не находя приемлемой. — Привет. — Привет. — Как дела? — Ты… звонишь, чтобы узнать, как мои дела? — Ну, вроде того. Нельзя? — В порядке. — М-м, — взгляд залипал на мокром асфальте. — Ты прав. Нет, не чтобы узнать, как дела, просто старался быть вежливым. Плохо получилось. Я… Можешь помочь? — Неожиданно, — вздох на том конце не звучал как что-то хорошее. — Да, я знаю, я тоже не рассчитывал, что так получится. Но я без понятия к кому обратиться и что мне сейчас делать. Поэтому я подумал, что просто за попытку меня не побьют… Так что… В общем… Могу я остаться у тебя на ночь? Тишина звучала дольше, чем требуется для ответа «да, конечно» или «разумеется, нет». Значит, там есть о чем подумать. Ммм, пытка надеждой, привет, Феликс предпочел бы иголки. — Приезжай. — Серьезно? Спасибо. — Пока не за что. Звонок сброшен. С Криса сталось бы и такси заказать. Раньше. А сейчас это лучшее из возможных вариантов. Где тут ближайшее метро? Они познакомились, когда Феликсу было семнадцать. В Австралии. У Криса была командировка, а Феликс работал официантом. Много улыбался, идеально отрабатывал столики и всячески оправдывал все риски его начальника в вопросах трудового права. Потому что на незаконной полной ставке. Они много разговаривали потом об этом, кто же кому первым приглянулся. — Ликс, твой клиент упал за мой столик. Ты либо пересади его, либо обещай не плакать потом, что я у тебя чай краду. — О. Спасибо. Минутку. Обычно он приходил с кем-то, и обычно все же в обеденное время. Феликс подкрался со спины, не боясь напугать, на самом деле, планируя это сделать. — Бу! Мужчина не дрогнул, а жаль. Просто обернулся с той самой своей улыбкой, на которую невозможно не залипать. Ямочки на щеках — это очень красиво. — Какая встреча, — исправился Ликс. — Какая же? — Приятная. Но немного грустная. — Почему? — Потому что сегодня я могу только наблюдать за Вами тайком и не смогу принять у Вас заказ. — Закончен рабочий день? — Нет. Не мой столик, — пожал плечами Феликс. — Так… мне пересесть нужно? — Вроде того. — Куда? — Пойдемте, я провожу. А рабочий день у меня сегодня до восьми. Ну так. К слову. Это должно было продлиться около двух недель, пока не закроются все рабочие вопросы, и Крис не уедет обратно в Корею. Головокружительные две недели. Много сладостей, милых и не отягощённых ответственностью подарков. Много вечеров в отеле. Феликсу давно было интересно попробовать с мужчиной. А этот, кажется, вообще женщин не рассматривал. То, что нужно. Правда, когда он уехал, ничего не закончилось. Ночные звонки, регулярные переписки, фотографии, приглашения. Он чуть не убил его, когда Феликс признался, что ему только исполнилось восемнадцать. И никакие аргументы про возраст согласия не принимались, Крис злился. Сильно. А через год Феликс собирал чемоданы, напуганный и взволнованный своим первым в жизни перелетом. Но невероятно счастливый, что его встречали, как в кино, без возможности заплутать и словить панику. Крис, он… Непростой человек. Кто-то сказал бы, что идеальный, потому что весьма состоятельный, без особых требований к внешним и физическим данным партнера, очень заботливый. Очень. Это нравилось первый год, на второй начало раздражать, а на третий… Феликс слышал, что любовь живет три года. Хотя более умным языком, это просто кризис отношений, который как-то надо проживать. Мгм, с человеком, который абсолютно слеп к тому, что какие-то проблемы вообще есть. Проблем нет, есть правила. Крису не нужно было от Феликса ни копейки. Но Феликс должен работать. Для того чтобы чувство ответственности не атрофировалось. Все заработанные деньги оставались у него. Хочешь — копи, хочешь — покупай себе все, что понравится, это не общие деньги. Общие — это деньги Криса. Поездки, плановые обновки, продукты — весь цикл быта. Поначалу Феликс видел в этом отношении к работе даже что-то милое. По итогу начало адски раздражать. Потому что Феликс мало что умел, а работать в Корее такое себе приятно, люди другие. Злые, бестактные, предвзятые. Нужно выслуживаться, нужно выслушивать, нужно все то, после чего дома вообще не до приятных мурчаний. Не то чтобы он рассчитывал стать содержанкой, но… если его работа никому из них не нужна, так зачем? Если бы к его труду еще относились серьезно, так нет же, хах, что-то про атрофирование. Дом — это не просто помещение, там инструкций на сотню вордовских напечатать можно. Что в каком порядке стоит, по каким дням химчистка (сами не стираем, потому что каждая деталь гардероба требует разного вида ухода), что и когда едим. Мороженое на ночь глядя? Забудь. Не завтракаешь? Теперь завтракаешь. Кофе вредно, лучше чай, а эту газированную гадость вообще выброси. Да, среди полезного тоже много вкусного. Феликс научился готовить. Так, чтобы с минимумом масла, но чтобы не сухо, без перебора по специям, но не с одной только солью. Если хотелось мяса — это были стейки. Если хотелось рыбы — лосось или палтус. Много клетчатки, благо договорились не устраивать акта насилия с сельдереем, Феликс его ненавидел. Спать в одиннадцать. Нет, не лечь в кровать с телефоном в руках. Телефон вообще убираем в десять, голове нужно отдохнуть от информационной нагрузки. Тут не то чтобы сложно, этот час обычно проходил довольно интерактивно. Не всегда это был секс, но всегда это было время вместе. У Криса шикарная ванная, и валяться в ней вдвоем было приятным удовольствием. Было хорошее, было плохое. 20 минут до нужной станции. Заряда уже девять процентов, но лучше он будет с мертвым телефоном, но проедет этот путь с музыкой. Жалко, что без вина едет, Крис в качестве подарка всегда ценил алкоголь. Хотя, справедливости ради, даже если были бы деньги, скорее всего, жадность бы взяла верх брать то, что он реально оценит. Еще порядка двенадцати уведомлений. Феликс не читал. Не хотел знать, что там. С Чанбином они познакомились в баре, где Феликс брал смены на выходных. Новенький бармен, который даже косячил так, что ему хотелось аплодировать. Шестьдесят шуток в минуту, до ужаса заразительный смех. Легкий, свободный, абсолютно не связанный в этой жизни ничем. Тот самый парень, что ездит на байке, пьет пиво, часами может рассказывать историю о каждой своей татуировке. А еще мастер комплиментов. Феликса тогда мазало с каждой новой клички. Сначала были имена принцесс, от контекста зависело. С коллегами в бильярд, нужна обувь? Золушка. Потому что самая маленькая ножка. Опоздал на работу на две минуты? Аврора. Распустил свой хвостик на затылке? Рапунцель. И так до бесконечности. Но было не грубо, было ласково и смешно. А потом была Веснушка, украденная с сериала «Lost». Ириска, но эта кличка прожила всего пару дней. Мяучонок. Феликс, конечно, делал вид, что негодует, но получалось у него откровенно плохо. Презенты в виде шотиков, что оставались после приготовления сетов. Веточка гипсофилы, что втыкалась в его прическу пару раз за смену. Феликс остался на ночную инвентаризацию по своей инициативе. И это была классная ночь, с танцами, утилизацией излишков алкоголя и поцелуем, о котором на тот момент Феликс не жалел. Увлекся немного, но это было хорошо. По-другому. Чанбин весь был другой. Когда Крис говорил «нет, так неправильно», Чанбин говорил «в жопу правила, кому-то скучно было, вот и придумали, погнали». Погнали… Странно, наверное, готовиться к самому сложному разговору в своей жизни и не переживать о том, что долгие и серьезные отношения просто ломаются, а бояться реакции. Все больше и больше Феликс считал себя тем, у кого забывали спрашивать мнение, жертвой заботы, о которой не просили. А, может, еще со стороны накручивалось. Сколько комментриев он съел за то, что отпрашивался у Криса на корпоративные встречи или просто прогуляться. — У тебя тиктока, что ли, нет? Сейчас даже семилетний ребенок знает, что такое абъюзивные отношения. — Знаешь… Я за ним в другую страну приехал. Это не делается так просто. Типа, слушай, мне не нравится, что иногда ты выебываешься на мыло, которое лежит не на своем месте — пока. — Серьезно? — Да… Маразм, я знаю, но для него это важно. — ОКР? — Без понятия. — Подари ему направление к психотерапевту. Ща загуглю какие ближайшие праздники. Крис отпустил легко. Намного легче, чем Феликс рассчитывал. Даже обидно как-то. Просто ряд вопросов, и как только Феликс ответил на все из них — «хорошо». Почему-то казалось, что он разозлится. В позитивном исходе было что-то про то, что не отпустит, что Феликс ему нужен, что он любит его, в конце концов. В негативном, что-то о том, что Феликс делать вообще собрался, кому он тут нужен, в чужой стране, что он несобранный и такое себе способный к самостоятельной жизни. Но нет. Вообще ничего. Хорошо. Это «хорошо» ножом по стеклу до сих пор преследовало. Хотелось закурить, но правила, от которых он сбежал, снова ожидали его строгим перечнем. Сигаретный запах — это отвратительно. Не стоит. Хотя… Если сразу в душ… Феликс выскользнул из перехода. Даже улица пахла знакомо. Те же вывески, только вот цветочного этого раньше тут не было. Все казалось немного меньше, словно воспоминания из детства. А прошел только год. Хотя, наверное, «только» — не самое подходящее в контексте слово. Прошел целый год. Отвратительный год, если честно. Два процента. Половина двенадцатого. Спасибо. Феликс ввел код, заходя внутрь подъезда. Восемнадцатый этаж, 1064 квартира. Прежде чем стучать, Феликс повернул ручку двери, и оказался прав — дверь открыта, шуметь не нужно. Спишь уже? Обувь на верхнюю полку в правый угол. Аккуратно. Куртка на крючок. Тапочки с нижней полки. Хах, вообще ничего не поменялось. В гостиной темно, а вот на кухне свет все еще горел. Каждый шаг все тяжелее физически, словно тапочки свинцом нашпиговали, а, может, суставы уже не те. — Я думал, ты уже спишь, — произнес Феликс негромко, но, кажется, не для сохранения интимности обстановки, голос просто криво прорезался. Кхм-кхм. — Планировал, — Крис заканчивал готовить чай. Стеклянный чайник, внутри что-то цветное, кусочки фруктов, может, цветы какие-то. Даже не обернулся. Феликс забыл, насколько широкие у него плечи, насколько он ощущался крупнее Чанбина. Мужчина. Его слово, его определение. Парнем там и пять лет назад не пахло. — Прости… Я не хотел создавать тебе проблем, я просто… — Да, я понял. Мм, как прекрасно, как гостеприимно, как уютно. Добро пожаловать домой, ахаха. — Чаю? — Если можно. Только я сперва… Если не возражаешь, конечно, в душ бы сходил. — Мгм. Одежда чистая есть? — М? Да. Хотя… Хах, вряд ли для тебя это чистое. Крис, наконец, обернулся. С немного приподнятой бровью, которая ясно давала понять, что шутку он не оценил. — Я имею в виду… Черт, прости, ладно? Я нервничаю. Я вообще был уверен, что ты пошлешь меня куда подальше, и я… Прости. — Так… тебе нужна одежда или нет? — Да, — совсем тихо. — Хорошо. Я принесу в ванную. Полотенца там же. Феликс придурок. И, если честно, настолько объемного чувства вины он не ожидал. Они ведь расходились без взаимных оскорблений, без скандалов и прочего. Так что, наверное, не должно быть так стремно? Но было. Очень. Горячий душ. Настолько горячий, словно если немного подплавить верхние слои кожи, то выйдет он в разы чище. В последние две недели с этим было напряжно. Феликс следил за гигиеной так или иначе, но вот о такой роскоши пришлось подзабыть. Работа позволяет не атрофироваться чувству ответственности. Смысл этого утверждения дошел до Феликса не так давно. Когда Чанбин, поругавшись с управляющим, уволился. Когда сказал, что ему нужно время остыть и отдохнуть. Оказывается, остывание — это недели две, и только потом начинается отдых, месяца полтора. Было трудно, Феликс работал почти без выходных, слушал причитания хозяйки квартиры, отвык от товаров не с красными ценниками. Но поговорить нормально не получалось, потому что… «Ты не понимаешь, я выгорел». Романтика свободы от стандартов и шаблонов, оказывается, живет намного меньше трех лет. Хотелось выспаться, хотелось провести один день в полном одиночестве, потратив его полностью на себя и на свои желания. Сходить в кино, поесть клубники в шоколаде, прогуляться по набережной под новый альбом Дрейка и уснуть на большой кровати, где много-много подушек. Под теплым одеялом и, хах, с кондиционером, выставленным на двадцать градусов. Неженка, да? Да просто хотелось, хотеть можно чего угодно, это не наказуемо. Феликс не слышал, как заглядывал Крис. Но на раковине лежала чистая футболка. Одна из тех, что и Крису-то велики. Одна из тех, которые Феликс носил по дому постоянно, отшучиваясь на любые вопросы и предложения купить ему домашнюю одежду. — Мне твоя нравится. — Мы можем взять тебе точно такой же размер, если дело в этом. — Не в этом. Просто твоя нравится. Полотенце для волос на голову, закалывая кончик на пуговку. Взгляд как-то автоматически на верхние полки, где, конечно же, не было его крема, а он ему прям очень нужен. Кожа сохнет с каждым, казалось, днем все сильнее. Чертова корейская система водоснабжения. На кухню. С маленькой надеждой, что Крис уже ушел спать, но нет, все еще на кухне, с чашкой наполовину полной чая. Наполовину… Забавно. Стакан может быть наполовину полон, а может наполовину пуст. Да? А что в стакане? Ведь если для тебя содержание важнее формы, то быть наполовину пуст чая… чаем… Нет такой формулировки. Что бы ни было в стакане, если это имеет значение, то только полон. И дело не в чае. — Я могу завтра уже уехать, если что, — Феликс присел на один из стульев, как обычно на ногу. — Есть куда? — Нет. Но… — Что случилось? Этот вопрос должен был рано или поздно прозвучать. Как и ответ на него. — Да ничего. Просто… Поругались. — Что-то серьезное? — Нет, но… Сейчас бы в поводы верить, а не в причины. Я не думаю, что мы будем мириться. Я имею в виду… Наверное, с меня хватит, — осторожный взгляд вверх. Но в глазах напротив не было ничего. Даже интереса. Значит, спросил просто из вежливости? Один — один. Как дела? Что случилось? — И сколько времени тебе нужно? — Если по-хорошему, то недельку где-то. Я получу аванс, отложу с чаевых и сниму хостел. А чуть позже уже разберусь со съемом квартиры. Просто сейчас так по-дурацки получилось. — Чаевых? — Да, я сейчас работаю в баре для иностранцев, они довольно щедрые, так что… хах. Нормально получается, — взгляд залипал на чаинках. Кстати, вкусно. — Хорошо. Давай без подъездов и подвалов. Оставайся на столько, на сколько нужно. — Ты меня не заметишь, я сейчас работаю много, так что… Я тихонько. Крис вздохнул, и впервые за все это время губы тронула легкая улыбка. — Трудоголик из тебя очень вряд ли хороший. — Обстоятельства решают. — Звучит слишком прискорбно, чтобы это было просто игнорировать. — Я не возьму, — сразу же качнул головой Феликс. — Я не предлагаю. Но я на стороне разумного, где, чтобы хорошо работать, нужно и хорошо отдыхать. Выглядишь плохо. — Спасибо, — буркнул Феликс. — Не ерничай. Ты можешь задержаться дольше, но возьми выходных. Тебе нужно проспаться. А некоторые вещи не меняются, да? Но вместо хотя бы миллиграмма раздражения, внутри организм открыл шампанское. Можно, да? Можно мы поспим? Можно мы ни за что не будем отвечать? Можно мы просто поживем хотя бы пару дней для себя? — Я не уверен, что это будет удобно. — Тебе? Или мне? Нам. — Не знаю. Тебе, наверное. — Если не знаешь, лучше не пытаться в какие-то позиции, заведомо проигрышное положение. Не вынуждай меня вешать тебе лапшу на уши, просто сделай так, как будет правильно. Феликс уронил голову набок, позволяя и себе улыбнуться. Правда вышло немного лукаво. — Паста на ужин — звучит отлично. — Голодный? — Нет. Но если все так, как ты говоришь, и так, как я без вопросов принимаю, то пасту я завтра приготовлю. В качестве хоть какой-то благодарности. — Звучит неплохо. — Звучит отлично, — Феликс разом допил уже порядком остывший чай. Спать хотелось смертельно. А ему еще постельное перестелить нужно, никто не даст ему упасть прям так. Феликс поднялся первым, забирая посуду. Чашки в посудомойку, остатки чая в раковину, чаинки в измельчитель. Ополоснуть и тоже в машинку. — У тебя… есть кто-то сейчас? Уф, сложно было, но Феликс был горд, что озвучил этот вопрос. — Вроде того. Ответ не понравился. Будет сложно. Значит, действительно тише воды, ниже травы. Впрочем, удивительного ноль, если так подумать. Он отлично выглядит, он хорошо зарабатывает, там очереди быть должны. По талонам. — Рад слышать, — кнопочка на машинке. Воду не жалко, посуда не должна быть грязной. — Это странно звучит. — Нет, это не странно. Я волновался. Но я правда рад, что у тебя все хорошо. Ты, конечно, и не был похож на человека, который с трудом переживает, ну… разрывы, но и не похож на того, кто легко заменяет, так что… Хотя, год прошел. Уже год, да? Кошмар, куда летит время. Я… пойду, ладно? Устал очень. Да и ты давно спать собирался. Спасибо. Правда. Большое спасибо. Я в долгу не останусь… Нет, как раз это я и сделаю. Не знаю, чем смогу помочь когда-нибудь тебе, но просто знай, что я должен. В смысле, что я хочу. Могу. Ты понял. Вот. Спокойной ночи. Феликс не дождался ответа, упорхнув из кухни. Надо было уточнить, можно ли занять гостевую комнату. Хотя, вряд ли бы он попросил спать в гостиной, да? Но, возможно, в гостевой иногда спит кто-то другой? Кто-то с мозгами, ахах. Феликс проснулся часов в пять вечера, за окном уже не день, а нечто серое и осуждающее. Ладно. Сперва разобрать вещи, что-то закинуть в стирку. Его вещам сейчас точно не нужна химчистка. Обшарить все шкафчики на кухне. Миллион всего, что можно приготовить, но он обещал пасту. Сыр есть, томаты есть, базилик есть, спагетти есть. Будет нетрудно. Время на часы. Вряд ли что-то поменялось, а значит, дома он будет в семь. Можно еще немного поиздеваться над мясом, чтобы без комментариев о том, что это углеводная бомба. Как же давно Феликс не ел хорошего сыра. Рикотта не то чтобы очень дорогая, но… А вот пармезан — это прям повод побыть мышкой и погрызть его просто так, пока разогревается духовка. А вино есть? Бокальчик белого было бы идеально. Музыка с телефона на фон. Овощи на разделочную доску. Клетчатка, чтоб ее… Что-то шкодливое все же победило, и бокал себе Феликс организовал. Ну, не будут же его за это ругать, правда? Да, никаких ранее имеющихся привилегий. Но вроде не сильно дорогое, если будет злиться, то с аванса Феликс купит новое. Крис вернулся идеально по таймингам. И под звон ключей Феликс уже раскладывал пасту по тарелкам. Настроение было чуть лучше идеального. — Привет, — улыбнулся он, заглянувшему на кухню Крису. Судя по выражению лица, удивить получилось даже с предварительными спойлерами. — Ага… То есть… Мгм. Ясно. — Что? — губы все шире в улыбку. — Ничего. Я только руки помою. — Ругаться будешь? — Феликс поднял бокал, демонстрируя свою маленькую шалость. — Не уполномочен. — Ну вино-то твое. — Это попытка намекнуть мне на мою жадность? — Нет, но трогать без спросу было отчаянно смело, — пожал плечами Феликс. — Как и отвлекать тебя от работы, чтобы задать дурацкий вопрос. Так что… Я не определился, где меньшее из зол. Почему не уполномочен? — Читать тебе нотации за здоровый образ жизни? Я же не мама тебе, в конце концов. Глоточек с бокала под всю ту же улыбку. — И не папа. Брови на секунду осуждающе дрогнули, но комментариев на этот счет он не оставил, удалясь в ванную. Феликс не то чтобы любил готовить. Но он очень любил, когда плоды его труда пожинались. Крис ел вкусно. Не то чтобы быстро или как-то аппетитно, но по сравнению с ресторанами, он ощущался всегда более расслабленным, более удовлетворенным. Возможно, дело в составах, возможно, в том, что Феликс учился готовить именно для него, под его вкусы и предпочтения. Но сам он сейчас был не меньше счастлив и удовлетворен. Очень много всего вкусного. Это не стаффская еда, не чизбургеры из мака и не что-то, что превращается в еду под магией кипятка. — Потрясающе. Спасибо за ужин. — Тебе спасибо, — посмеялся Феликс. — Тысячу лет не ел сыра. — Все… Настолько плохо? Феликс замялся. Жаловаться не хотелось, но как будто бы… — Да, наверное. Не знаю. Это не то чтобы очень важно, знаешь. Я не особо нуждаюсь в каких-то изысках, и еда — это же просто, ну… Энергия. Хах. Звучу, как голодающий. Нет. Все херня на фоне того, что нас выселили. Он просто свалил к другу, где ему можно перекантоваться. А я… А я тоже должен был. Правда, такого друга у меня нет, но мне, почему-то, принципиально важно было не говорить об этом. У меня есть коллега, у которого я, в теории, мог остаться. Ну, я так думал… Хах. Зато Бинни устроился, наконец, на работу. Я правда не понимаю, почему прежде, чем что-то делать, обязательно нужно довести положение до чего-то непоправимого. Феликс вздохнул, прикрыв глаза. — Я не хотел жаловаться. И не хочу. Это было хорошо. Просто недолго. Я имею в виду, мне это нужно было. Мы по всей стране поездили, я кучу всего увидел и попробовал. Но как будто бы для быта… М-м. Я не хочу жаловаться, Крис, пожалуйста… — Я разве заставляю? Я только один вопрос задал. Взгляд вверх, в глаза. — Если у тебя крутится на языке что-то вроде «а я говорил», озвучивай, имеешь право. — Не припомню, чтобы я тебе что-то такое говорил. — Но думал же? — Возможно, — не стал спорить Крис, забирая у Феликса бокал. — И что, никакого злорадства не будет? — Боже, за кого ты меня принимаешь? — За того, кого кинули ради… Крис приподнял бровь. — … Тупая формулировка, согласен. Я многому научился от тебя, многому научился от него, и теперь готов как-то самостоятельно вставать на ноги. Морально, во всяком случае. Мне нужно немного времени, и все получится. Меня обещали рассмотреть на должность менеджера. — А справишься? — Что за сомнения во мне? Конечно. — Ты же не любишь конфликтных. — Я общепит не люблю в целом, но это все еще единственное, что я умею. Так что, да, справлюсь. Может, запишусь на курсы к шефу, а потом сбегу на кухню. Напишешь мне рекомендацию? Крис засмеялся и, если честно, с этим звуком от сердца отлегло. Он какой-то очень закрытый, очень сложный, а смех буквально выглядел, как ключик от этого механизма. — И что ты хочешь там прочитать? — Что я просто мастер, что мои руки волшебные, что я готовил самые вкусные вещи в твоей жизни, и иногда тебе по ночам снится моя стряпня. Что-то такое. — Процентов на тридцать — это даже правда. — Эй! Кто был лучше? Кто? А? Покажи мне его! — Мама? — Ой. Давай без этого, твоя мама большая фанатка фритюра и всего того, что ты на дух не переносишь. — Туше. Но карри у нее лучший. — Хорошо. Как там было? Волшебные руки, самые вкусные вещи, влажные кулинарные сны, кроме карри. — Ну до влажных ты прям натянул оценку, — усмехнулся Крис. — Фуд-порно. Видел такое чудо? Я могу. Буду шлепать тесто и облизывать все, что пойдет в еду. — И министерство безопасности пищевых продуктов такие: «о, да, детка». Феликс притворно закусил губу, словно реагировал на что-то чертовски сексуальное. — Арестуйте меня, инспектор. Я очень плохой повар. — На первый раз обойдемся штрафом в два миллиона вон. Феликс цокнул, закатывая глаза. — Ты только что сломал мою мечту о карьере. А вдруг бы у меня получилось? — Обаять инспектора? Вряд ли, там даже подкупы раз на раз работают. — Опять душнишь. — Опять улетаешь в фантазиях. — Я хотя бы умею летать. — Я хотя бы не разобьюсь. Ауч. Ответить тут было нечего. Здорово что-то пить, паузы не выглядят такими неестественными. Впрочем, ужин окончен, Феликсу нужно написать менеджеру и составить график на ближайшее время. И, возможно, прогуляться. Поднялся из-за стола он молча, но когда потянулся к тарелке, руку остановили обхватом пальцев на запястье. — Я уберу. — Не было такого правила, — с улыбкой, но все же нахмурился Феликс. — Правила? Так, что-то на интересном. А что за правила были? Феликс только с улыбкой отрицательно покачал головой. Вот уж точно о чем спорить он не хотел. Но если ты про них не в курсе, хотя заводил по пятнадцать штук на день, это точно лишено смысла. Разговор занял полночи. Сначала звонок, потом переписка. В какой-то момент захотелось саморазрушения, чтобы все полетело в ад, и под искры пылающего Нотр-Дама Феликс сказал правду о том, где он. И, ожидаемо, выслушал все то, что олицетворяет человеческую гниль. Потому что, очевидно, это худшее место на Земле, а Феликс худший человек, которому многое надо услышать. О том, что он убежал к своему папику обратно, туда, где гладят хвостик и дают элитную прикормку. О том, что Феликс, видимо, готов на любое унижение, если это за деньги. О том, что Феликсу это подходит — сдаться и сбежать с первыми же сложностями. О том, что он и сам хорош, и в те минуты, когда Чанбину нужна была поддержка, Феликс злился и обижался на что-то свое, словно не мог позволить кому-то украсть его экранное время, ведь главным страдальцем должен быть он. Феликс сидел на ступеньках лестницы подъезда, умываясь слезами и на полном серьезе подумывая о том, чтобы попросить у Криса денег на билет и улететь к чертовой матери домой, в Австралию. Ему не нравилась Корея, у него ничего не получилось за эти пять лет и все, что его здесь держало — это собственная трусость и неспособность посмотреть матери в глаза. Но еще ведь не поздно начать сначала? Он же еще молодой, вроде здоровый. Чему-то можно научиться, что-то можно сделать, и, желательно, не там, где на тебя смотрят, как на кусок дерьма просто по привычке. Менталитет, хах. Нахуй этот менталитет. Последняя сигарета из пачки выглядела, как таблетка, которую принять нужно в крайнем случае. И, почему-то, казалось, что это все еще не он, хотя куда еще хуже-то? Сигаретный дым всегда намного более горький на вкус, если под слезы. Интересно, с чем это связано? Что-то психологическое, или буквально соль так работает? Обратно в квартиру, достаточно оперативно ускользая в ванную, чтобы прополоскать как следует рот, вымыть руки и… Это не поможет, но станет все равно чуть лучше. Не просыпайся, пожалуйста. Только не просыпайся. Сколько нужно умываться холодной водой, чтобы отек и покраснения отступили? Чертовы капилляры. О да, он очень мило краснеет, это нравилось в свое время абсолютно всем. А вот с такими побочками приходится оставаться один на один. Короткий стук в дверь. Феликс замер над раковиной, глядя в свое отражение. А, может, если сделать вид, что не слышал, он уйдет? — Да? — Открой дверь. Мм. Можно не надо? Уйди. Уходи. Полотенце промокнуло влажное лицо. Очень далеко от нормального, но как есть. Феликс нажал на защелку. Вряд ли шум разбудил. Запах, наверное. Ему стоило выйти на улицу и погулять полчасика. — Я не курил в доме, — голова все еще низко наклонена над раковиной. — Прости, если… — Сюда иди. Крис теплый. Прогретый постелью и сном. А Феликс, оказывается, чертовски сильно замерз еще в подъезде, а холодная вода отлично сыграла в дуэте. Руки непроизвольно ушли вокруг тела, прячась лицом в футболке, что пахла хлопком и кондиционером для белья. Иногда, когда тебе очень плохо, совсем немного поддержки со стороны могут стать смертоносным оружием для психики, которая пыталась держаться стойко или хотя бы делать вид, что держится. Феликс плакал. С трудом справляясь с вдохами, мокрыми и звучными, и с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Как будто бы закончился какой-то обет, запрещающий ему быть собой, запрещающий ему чувствовать. Он ведь не жаловался. Никогда и никому не жаловался. Просто принимал все так, как оно есть. Все обстоятельства, всех людей, их желания, их капризы. Он подстраивался, он прогибался, иногда не выдерживал — уходил, но никогда не жаловался. Даже сейчас, сколько дерьма он выслушал в свой адрес, но разве был хоть один встречный упрек? Крис ничего не говорил, просто обнимая его, просто находясь рядом. Ладонь, что обнимала затылок двигалась очень легко, методично, просто поглаживая, просто напоминая, что рядом кто-то есть. Сколько так прошло времени? Может, пара минут, может, час, но Феликс постепенно затихал, только носом шмыгал на каждом вдохе. Горячие губы к уху: — Хочешь, я найду его и переломаю ему ноги? Влажный смешок в плечо. Учитывая характер и нрав Криса, это один из лучших анекдотов, что он когда-либо озвучивал. — Хочу допить твое вино. — Полусухое солью разбавлять определенно странная практика. — Прости… — Хватит извиняться за все на свете. Пальцы Криса уползли в волосы Феликса, вынуждая его поднять голову. Весь красный, нос так и вовсе в оттенках алого. Ресницы склеились. А в правом глазу лопнул капилляр. — А если я чувствую себя виноватым? — За соленое вино? Выдох имитирующий усмешку. — Ты… Ты даже сейчас ведешь себя так, что мне удавиться хочется. Ты должен был послать меня к черту. Ты должен был отказать мне. Я же… Я же буквально променял тебя на… На то, что мне даром не было нужно. — А думаешь, есть понимание того, что тебе нужно сейчас? Феликс отрицательно покачал головой. — Думаю, что пора ехать домой. Займешь мне? — Я тебя сюда привез, я и увезу. Обойдемся без займов. Пойдем, сомелье, попробуем что из этого получится. У Криса классная лоджия, и сейчас, когда за окном глубокая ночь, когда свет в квартире погашен, на диванчике было невозможно уютно. Все еще частично в его объятиях, но уже с бокалом вина, которое, кстати, чертовски вкусное. — Лопатки не чешутся? — в очередной раз шмыгнул носом Феликс. — Нет. — Странно. — Ты… Так сильно уверен в том, что я злюсь и обижаюсь, потому что злился сам? Бокал в сторону, больше укладываясь в его руках. — Нет. Не злился. Мне просто страшно было. Разозлить тебя — это что-то после смерти, неизвестности, боли… Ну знаешь, вот этих вот, примитивных человеческих страхов. Не знаю, почему. — Видимо… Деспотичного во мне больше, чем мне казалось. — Ты не абъюзер, — возразил Феликс. — А ты сильно похудел. — Это хорошо или плохо? — Плохо. — Тц. Прости. — За что? — За то, что не такой мягкий, как ты привык. Но, вообще-то, я хотел немного скинуть. Щеки ушли, это меня радовало. И не только меня, если уж быть до конца честным. — В основном, не тебя, — поправил Крис. — Люди разные, вкусы у них разные. Только учитывая тот факт, что ты соскучился по сыру… Мне кажется, мои вкусы, они о чем-то более здоровом. — Ну-у-у… Возможно. Но меня никто не заставлял, если что. — А тебя разве нужно заставлять, когда от тебя что-то требуется? — пальцы ласково разложили челку по лбу. Прядку вправо, прядку влево. — Нет, но… — Ты корзиночка, сотканная из комплексов, стремящаяся стать больше и глубже, чтобы в тебя было удобно положить все, что угодно. Кому-то. Не тебе. Так что пары слов достаточно, чтобы ты загнался. Просто показать на то, что субъективно лучше. — Думаешь, комплекс отличника? — Нет. Просто такое устройство психики. Я с этим свыкся. — Трудно было? — фыркнул Феликс. — Мм, язвительный тон. Отходишь, я смотрю? Почти беззвучный смех в ответ. Феликс был не против уснуть прямо вот так, прямо здесь, без подушек и одеял. — Знаешь, да. Трудно. Благими намерениями, как говорится. Все время пытаться поменять направление этой тропинки, но каждый раз понимать, все становится только хуже. Я не знаю, как с тобой разговаривать, я не знаю, как объяснять то, что мне кажется очевидным. Так что… Возможно, уйти было верным решением. — Думаешь, у нас без шансов было? — Нет. Думаю, что тебе стоило попробовать что-то еще. И, возможно, сейчас нужно что-то еще, и что-то еще, и еще немного. Пока опыта не будет достаточно, чтобы определиться, чего ты вообще хочешь. Так что, если домой, значит, домой. Звучало не то чтобы приятно. И определенно не тем, что Феликс хотел бы делать. — Я… Если честно, просто понятия не имею, что делать. Но домой я не хочу. Нет, конечно, если бы мне дали факел и сказали, что сейчас сгорит та страна, которую я выберу, тут бы все уже полыхало, но… ахах. Домой я планировал вернуться кем-то. Знаешь, запланированный отпуск, я такая важная пися, не как ты, конечно, но хотя бы какой-то менеджер, реально. — Это какое-то новое определение в моей жизни. Феликс глупо засмеялся. — Прости. — Хватит. — Прости. Прости-прости-прости-прости-прости, — бесперебойным шепотом, куда-то ему в висок, закрывая глаза на глубоком вдохе. — Я совсем подонком буду, если… Да? — А кто заявленные присяжные? — Совесть точно. Возможно, ответственность, но она точно за смертную казнь топить будет, — лбом к его виску. — Я соскучился так сильно… Еще три дня назад Феликс даже не рассматривал вариант того, что может оказаться здесь. А сейчас ни грамма лжи в его словах не было. Правда, соскучился. По тому, насколько он всегда теплый. По тому, как улыбается, являя миру свои чертовы ямочки. По тому, как пахнет, неважно, парфюм это, кондиционер для белья или следы усталости после тренажерного зала. И по тому, как не ругается тогда, когда, вообще-то, стоило бы. А, может, это уже замашки мазохиста, может, потребность снова ощутить себя ребенком, который отхватывает за глупости, но который не несет ответственности ни за что. И так забавно, в голове так много фактов о том, как это было каждый раз, но так мало воспоминаний тела, воспоминаний об ощущениях. Феликс отчетливо помнил, как сильно контрастом резануло обращение Чанбина. Как нравилось поначалу. Беспорядочность в местах, во времени, в возможностях. Приятно знать, что тебя хотят всегда, постоянно, в любом виде. Приятно знать, что ты можешь завершить любой разговор, решить любую проблему, просто потянувшись к нему. Сколько раз Феликс счесывал лопатки о не ровные поверхности стен, сколько ковровых ожогов на коленках. Все еще та же баллада о свободе от ограничений, стандартов и правил. А здесь, на этом диване, в этой темноте с мерцающими огоньками за стеклом. Здесь было что-то чуть ли не возвышенное. Когда даже на поцелуй нужно решиться, когда в каждом действии, в каждом решении столько смысла, что его не распутать. А губы у Криса сухие, хотя и такие же теплые. Лопатки моментально на мягкую обивку дивана. Феликс за секунду «до» знал, где и как он к нему прикоснется, и казалось, словно кожа покрывалась мурашками в ощущении предвкушения больше, чем от физического воздействия. Себя хотелось немного придушить за постоянные сравнения в голове. Потому что это даже не выбор, выбор сделали за него, к Чанбину он не вернется никогда. Но… вроде и сюда не звали. А он сравнивает что-то там. Крис целовался неторопливо. Не жадно, а с абсолютным контролем каждого движения губ. Так, чтобы захотелось капризничать. Сбить темп, мазануть языком неуместно или даже по-глупому стукнуться зубами. Но лучше всего работали укусы, потому что за каждую такую попытку в ответ кусали сильнее. Приструнял. Сменяя зубы особенно нежными касаниями. Поцелуи с ним редко выглядели, как разгар прелюдии. С Крисом можно было просто целоваться. Это само по себе приятно. И сейчас как никогда уместно, потому что Феликс не был уверен, что не повесился бы завтра на петле, сотканной из своей совести. А вот так… Так было хорошо. Феликс проснулся первым. В комнате немного прохладно, но под одеялом и в объятиях ни намека на дискомфорт от температуры не было. Не жарко, не холодно, ровно так, как нужно, чтобы и ножку из-под одеяла высунуть, и плечи не прятать. Уже светло, который час? А время суббота, а значит вообще не важно, что там на циферблате. Феликс уложил голову на теплое плечо, повторно прикрывая глаза, хотя не был уверен, что сможет уснуть снова. Они вчера, как-то не договариваясь, ушли спать вместе. Слезы и правда опаснейшее оружие всех времен. Хотя, наверное, правильнее будет сказать — жалость. Феликс боялся этого чувства, не хотел видеть его в чьих-то глазах. Но с Крисом это не работало. Ему можно. И испытывать, и непосредственно жалеть. Он похож на того человека, кому без малейшего сомнения хочется протянуть руку с царапинкой, чтобы подул, чтобы посмотрел, и чтобы сказал, заживет ли до свадьбы или нужен йод. Кажется, Феликсу очень сильно хотелось побыть ребенком. И здесь, в этом доме, с этим человеком — это можно. Да, снова никаких сладостей на ночь глядя, да, мыло на верхней полке справа, щетки в стаканчике слева, полотенца висят не дольше трех дней. Но уже не звучало страшно, потому что там, в этой маленькой однушке с хреновой звукоизоляцией, мыло и щетки стояли так же. Привык. Что-то маленькое и колючее внутри неприятно царапало, транслируя то, что ему озвучили вчера. Про продажность. Съел кусочек сыра и понял, что деньги все-таки решают. И оправдываться перед самим собой отчего-то было неприятно, словно сам до конца не мог быть с собой честным. Что дело-то не в этом. Феликс хотел другого отношения, хотел быть тем, о ком заботятся, хотел, чтобы его гладили за ушком и ему говорили о том, что просто факта его существования достаточно, чтобы делать кого-то счастливым. И одно, вероятно, без другого невозможно. Но в идеальном мире ему должно быть абсолютно все равно, он должен просто хотеть к человеку. Вопреки всему, игнорируя все, просто быть рядом. Разве не так должно быть? Где бы прочитать, как оно должно быть. Мурашки по плечу от прикосновения пальцев где-то чуть ниже лопаток. — Давно не спишь? Феликсу нравилась эта легкая хрипотца в голосе Криса со сна. Хотя слово звучало не очень правильно, но другое в голову не пришло. Она ласковая, немного мурчащая, не позволяющая говорить в полный голос. Ленивая. Расслабленная. — Не знаю, минут пять, наверное, — Феликс приподнял голову, укладываясь на плечо уже подбородком. — Но вставать я не хочу. — Придется. — Не-а. Насильно вытащишь? — Мгм. За щиколотки. — Фу, абъюзер, — засмеялся Феликс, потираясь лицом о теплую кожу. — Я залезу на тебя, придавлю, и ты сам не встанешь. — Я воспитал достойного ученика? — ответил Крис. — Не знаю, не мне себе оценки ставить. Феликс закусил губу. — С кем ты сейчас? — вопрос прозвучал значительно тише, чем предыдущие слова, спалив всю нервозность. — Почему тебе интересно? — Я лежу в твоей постели. Это не очень хорошо, если подумать. Так что… Я хочу знать, кто это. — Но ты ведь просто спишь. Феликс сложил лапки на груди Криса, укладывая голову поверх. Нет, подобные положения — это не есть норма, если вы чужие друг другу люди. — Ты… серьезно, считаешь, что измена это только секс? — не поверил Феликс. — Не ври. — Не вру, но… — Крис засмеялся, рассматривая эту мордашку перед собой. — Я бы сказал, намерения. Нельзя приравнивать к измене каждый взгляд, каждое действие… и даже интерес. Иногда это может быть продиктовано чем-то… Я не считаю, что ты изменил мне, например, хотя уходил ты уверенный, что любишь его. Так, а если чувства уже были, разве не оно? Что-то там про эмоциональные измены, где все так сложно. Нет. Не думаю. Феликс задумчиво покусал губы. — Не знаю, важно это или нет, но у нас ничего не было, пока… пока ты не отпустил меня. — Звучит так, словно я держал. — Это обидно, кстати, было, — буркнул Феликс. — Холосо… Ласковая рука куда-то к щеке, виску, почесывая за ушком. — А как стоило бы? — Не отпускать. — Так это была проверка? — Нет, но… Все равно обидно. Как будто бы не то чтобы и нужен был. — Возможно, знать, что ты кому-то нужен, это приятно. Но уходить с подкреплением собственного мнения проще, чем наполненным муками совести и переживаний. А ты бы все равно ушел. Да и… у меня что, совсем гордости нет? — Нашел, где ее проявлять, — фыркнул Феликс. — Ты слился с темы. — Не было такого. — Вы встречаетесь? Или просто ухаживаешь? — Что, если первое? Что, если второе? — Интересно. Он или она? — А разница? — Какой-то шпион из NASA? — губы все больше тянуло в улыбку, контроль над лицом медленно утекал. — ЦРУ? Щ.И.Т? — Как ты угадал? Черт, да, это Наташа Романофф. — Тебе же никогда рыжие не нравились? — Мне ты рыжим не нравился, не путай, — возразил Крис. — Покраситься, что ли? Причем самостоятельно. Какой-нибудь ублюдской дешевой краской с перехода. Ммм… Феликс все же нашел в себе силы, чтобы сесть, потягиваясь и принимая реальность, где утро уже наступило. — Зная тебя, ты бы паучка выбрал, — между прочим заметил Феликс. — Ну, он не был агентом Щ.И.Т.а. — Разве? Надо пересмотреть, я думал, все мстители ими были. Феликс выполз из постели, притормозив у двери. — И ты снова слил тему. Ну так, на случай, если ты думал, что я не заметил. Кажется, Чанбин вчера много выпил. Потому что Феликс увидел несколько интересных сообщений, которые были не о претензиях. О чем-то взрослом, где им нужно встретиться и поговорить. И даже если это конец, надо поставить точки, а не просто покидать друг друга в игнор, как будто вам по пятнадцать. Забавно, потому что в юном возрасте Феликс никого не игнорировал, а сейчас… Экран телефона погашен. Не хотелось больше разговоров. Потому что он достоверно знал, что услышать был не готов. И почти уверен, что услышал бы. Сегодня вечером у них запланирован сериал Локи, и Феликс был намерен поиграть со льдом, ведь утром он нашел в морозилке мороженое. Хотелось именно под фильм, именно вечером. И чуть-чуть хотелось повредничать, что… Ты не можешь мне запрещать, ты мне кто вообще? Но не такими словами, чтобы не выгнали. Танцы по ахуенно тонкому льду. Но, чтобы все выглядело еще более естественно, сперва Феликс прошарил шкафчики, обнаружив шоколад в каплях, который еще сам заказывал. Пачка закрыта, срок еще два месяца, а значит, нужно срочно реализовать. Мука, яйца, все есть, красота. Мухахаха~ — Что ты делаешь? — Смотри, что нашел, — Феликс проказал упаковку шоколада. — Это мое! — Брауни? — Ага. Кто-то вчера сказал, что я похудел, если мне это не приснилось. Так что, кажется, мне нужен жутко углеводный десерт и куча мороженого. — Как интересно ты придумал. — Я не предлагаю тебе быть соучастником, хочешь сельдерей — на здоровье. Но если вдруг ты выпишешься из клуба кроликов на один вечер, я уверен, тебе понравится. Крис сложил руки на груди, выглядя так, словно озвученное даже примерно не звучало, как аргумент. — Ты не заставишь меня просить у тебя на это разрешение! — возмутился Феликс, хотя улыбка никуда не делась. — Я хочу наесть себе свои щеки обратно. — Что я вчера говорил про корзиночку? — Не знаю, я тогда уже не слушал. Я интенсивно думал о том, уложишь ли ты меня к себе в кровать или нет. — Речь не про сон, да? — Конечно, про сон, о чем ты только думаешь? — порицающе протянул Феликс, выкладывая перед собой все, что ему нужно. Немного муки на кончик пальца, чтобы обернуться и мазануть белым следом по носу мужчины. — Что ты… — Балуюсь. Ругаться будешь? — Нет, но… — Славно. Если ты хочешь сказать что-то про то, что мои щеки и так выглядят вполне неплохо, то… Феликс только ойкнуть успел, когда крепкие руки подхватили его под бедра, усаживая на стол. Что-то упало, вроде не стеклянное, но даже если бы полетели осколки, Феликс вряд ли смог бы отвлечься от горячих влажных губ, что целовали так, словно за весь этот год не прикасались ни к кому. Тише-тише… Это было на него не похоже. Но Феликс отлично знал, что делать с таким настроением. Как не отвлечь, не сбить, как правильно принять все то, что дают с ощутимым избытком. Знал, что в таких поцелуях его задача не столько что-то делать, сколько рот держать открытым. Знал, что как только рука коснется поясницы, прогнуться нужно так, словно кожу ошпарили. Знал, сколько секунд требуется, прежде чем стоит плотно сжать бедрами его тело, «выдавая» свое состояние с потрохами. Знал, в какой момент следует задержать дыхание, знал, что выдох следом будет особенно горячим. Знал, что после его, скорее всего, развернут на этом столе, и нужно быть аккуратнее, чтобы не оставить синяков на тазовых косточках. Лучше держаться на носочках… — Что-то новенькое… — шепотом на выдохе произнес Крис чуть выше уха. Внутри немного похолодело. — Что не так? — так же тихо. — Убери эти шлюшьи повадки, — Крис чмокнул его в лоб. — Брауни так брауни. Я вернусь через часик где-то, не скучай, ладно? Феликс так и остался сидеть на столе, ощущая себя… мягко говоря глупо. И, почему-то, немного грязно. Стыдно. А от желания готовить не осталось ни следа. Феликс ломал себя мыслями о том, что ему хочется извиниться. Потому что, да, это больше привычка, нежели искреннее поведение. Что плохого в том, что у него стало лучше получаться выглядеть сексуально? Он же, ну… Не имитировал, что ему приятно или что-то такое. С другой стороны, извиниться — значит признать, что во всем этом есть чужое влияние. В этом, наверняка, мало приятного. Ой, извини, я просто привык, что моему бывшему так больше нравится, поэтому решил и тебе показать, хах~ Но это немного злило. Да, прости, нестерильный. Крис буквально забрал его еще неопытным, не умеющим ничего. Наверное, есть что-то притягательное в том, что человек обучен тобой, настроен под тебя… Хотя Крис не из тех людей, кто мог бы в подобном признаться. Нет, просто сделал бы вид, что ему вообще все равно. Придурок. Десерт все же приготовлен, возможно, душу Феликс все же забыл добавить, зато шоколада и сахара было достаточно, чтобы запустить в организме все необходимые механизмы по выработке эндорфина. Хотелось дождаться Криса, а еще хотелось побыть немного принципиальным. И что из этих двух желаний сильнее, Феликс не разобрался, но чай заварил. Снова входящий вызов. Сбросить. Почему не заблокировал? У Феликса не было ответа на этот вопрос, но рука упорно не поднималась. Рано или поздно они поговорят, и исход разговора уже известен, но его тон все же решает. Без претензий, без обид, просто попрощаться. Но сейчас ничего хорошего он в любом случае не услышит. А хотя бы скудное «прости, я был на эмоциях» хотелось бы. Впрочем, говорят, озвученное «не подумав» или «на эмоциях» — это самое честное, просто не прикрытое выгодой или опасением обидеть. Крис никогда его не обижал. Словами. Обычно все, что было обидным, кружилось вокруг определенного безразличия. Конечно, если очень захотеть, всегда можно придумать, на что обидеться. В смысле, худой? В смысле, это плохо? В смысле, я тебе рыжим не нравился? Но если быть немного объективным, рядом с ним Феликс никогда не ощущал себя недостаточно привлекательным. Крис не любитель сыпать комплименты, но любитель смотреть так, что слов не нужно. И прикасаться. Его ладони на талии, словно в попытке обхватить ее руками… Феликс не помнил, чтобы Крис хоть раз говорил, что ему нравится это, но никаких сомнений, что это одна из тех частей тела, которая кружила ему голову, не было. А вот о бедрах он говорил, когда-то давно, когда Феликс жаловался, что они какие-то непропорциональные и мягкие. Он не помнил, что именно было озвучено, но четко помнил, что мягкость под пальцами в бедрах ему нравится, и нравится, как это звучит в процессе… Ему бы на женщин обратить внимание, хах. Но Феликс, скорее, поверит, что Крис запишется в асексуальные монашки, чем в то, что попробует в отношения с женщиной. С кем ты сейчас? Это что-то несерьезное, просто мимолетная интрижка, иначе всех вот этих перфомансов бы не было, Крис не такой человек. Возможно, вообще никого нет, и ответ был просто в качестве какой-то самозащиты. Хотя Феликс и не планировал нападать, вообще-то. Вроде бы. Воен согласилась отпустить Феликса в десять. У него лапка болит и глаза самые котеночные на свете. Но вычет за разбитый стеклянный чайник все равно будет. Впрочем, сейчас Феликсу вряд ли можно было чем-то испортить настроение. Копейки же. Пироженое, оставленное в качестве комплимента одним из постоянников, с собой, и бегом домой. Тут минут двадцать, если автобус не подведет. И тогда будет немного времени подоставать Криса, прежде чем он уйдет спать. Нужная остановка, и бегом торопливо по дворам, сокращая путь. О, тут еще и кондитерская новая, туда тоже нужно будет заглянуть. В таких местах очень часто продаются не только изделия, но и ингредиенты. Это будет война, не меньше, но как же хотелось начать спамить вредной едой по вечерам, просто чтобы посмотреть, а что ты будешь с этим делать? Ну и чтобы проверить заодно, насколько это действительно было строгим правилом, а не надуманностью со стороны Феликса. Чем ближе к подъезду, тем больше Феликс замедлял шаг, узнавая в фигуре рядом того, кого видеть здесь он определенно точно не хотел. На секунду голову посетила шальная мысль спрятаться и дождаться, когда он уйдет. Но он не уйдет, да? Как минимум Феликс должен был вернуться домой через час, а значит ждать этот час Чанбин готов. А на улице холодно, вообще-то, куртка явно неподходящая. Заболеешь, придурок. Вдох поглубже, и Феликс направился к двери, доставая запасной ключ, который получил утром от Криса. Никаких кодов, не хватало, чтобы это был не единичный случай. — Тебе здесь не рады, уходи, — отчеканил Феликс, прикладывая ключ, и предпринимая попытку войти внутрь, но ладонь, что прихватила руку чуть выше локтя, не пустила. — Долго планируешь меня еще игнорировать? — Нет. Сейчас четко понял, что нужно было все-таки в ЧС бросить. Откуда у тебя адрес вообще? — Я отвозил тебя после смен раза три, не меньше. Не помнишь? Хах… Давай без драматичных сцен разборок прямо на улице? Пойдем посидим где-нибудь, как нормальные люди, и просто поговорим? — Я не хочу, — тихо и спокойно произнес Феликс. — Разговаривать? — Тебе кажется это странным? — Феликс улыбнулся, недоверчиво проморгавшись. — Нам не о чем поговорить. Поэтому, пожалуйста, давай без повторных визитов сюда, ладно? И внутрь подъезда, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Или это ком, не предвещающий ничего хорошего. Снова все озвученное той ночью в голове на повторе. Не плакать, не плакать, не плакать. — А вы уже во всем разобрались и все порешали, да? — поинтересовался Чанбин, проходя следом. — Мы не расстались, Ликс. Феликс остановился у лифта. — А, да? Черт. Я не подумал об этом. Тогда… мы расстаемся. Теперь расстались. — Так не решаются вопросы. — Мне подписать что-то надо? Прости, я до этого расставался только один раз, там меня просто отпустили и не преследовали потом по подворотням. Феликс вошел в лифт, зажимая клавишу закрытия двери, но рука Чанбина не дала ей закрыться. — Не надо выставлять меня больным, я звонил тебе раз сто, ты не берешь трубку. Мне в смысле смириться просто с этим нужно, проработать принятие или что? Ты, правда, думаешь, что именно так поступают люди, которым не все равно? Ликс, ему поебать на тебя было, когда ты уходил. Мне — нет. — Не пытайся залезть в чужую голову, ты понятия не имеешь, что там было, а чего не было. — Надо же, как мы заговорили, — протянул Чанбин, проходя в тот же лифт. — Спросим? — Шутишь? Ты… ты серьезно настолько хочешь испортить мне жизнь? Да ничего у нас нет, мне просто пожить разрешили, и если ты сейчас начнешь тут устраивать черт пойми что, я… Феликс замолчал, стукнувшись затылком о стенку лифта. — Какой этаж? — Нет. — Какой. Этаж. — Что ты хочешь? Чтобы я уехал с тобой сейчас? — голос дрогнул. — Чтобы… что? Куда? Ты испортишь все, ты разозлишь его, он выкинет меня. Отличный план. А дальше что? — А ты хочешь сказать, что весь этот цирк построен просто на том, что тебе кроватку дали для сна? Не смеши. — Хотя бы кровать. Но нет, не только. Еще душ. И еды. И я дотяну до аванса, представляешь? — Ликс, я не знал… Ты сам не сказал мне про то, что планируешь делать. — Выживать. Как и ты. И окажись ты здесь с вопросами и разговорами, когда решишь хотя бы свои проблемы, я бы, может быть, и понял. А сейчас все, что ты можешь сделать, это создать мне новых. Я не трахаюсь с ним за возможность спать не на улице. Но ты же не веришь мне? А я не хочу слушать твои аргументы в пользу того, что я мразь. — Я не говорил такого, не выкручивай мои слова. — Так а суть-то не меняется. Хорошо, мы поднимемся, ты… Я уверен в твоем красноречии, у тебя все получится. И что будем делать дальше? — первый предательский шмыг носом. — Поедем к твоему другу? — Мне так нравится, насколько резко ты стал избирательным к таким вещам, — улыбнулся Чанбин. — Ты хочешь здесь быть. Зачем же ушел? Медленный вздох. — Влюбился. — Все? Прошло? Палец нажал на кнопку восемнадцатого этажа. Это будет ужасно, просто отвратительно, но, наверное, если он проговорит с ним еще хотя бы пару минут, это закончится слезами, какими-то неправильными убеждениями и тем, что он поедет за ним. А он не хочет. Снова фоновые помехи о том, что так было бы правильно. — Отлично. — Пошел к черту, — выдохнул Феликс, приклеивая взгляд к полу. Ничем хорошим этот вечер не закончится, куда бы ни двинулся разговор, кто бы и что бы не предпринял. Феликс выскользнул из лифта первым, проходя к квартире и прожимая звонок. Не важно, что в кармане были ключи, не важно, что уже поздно, и он не спит, конечно, но отдыхает. Долго. Взгляд все еще липко держался пола. И Феликс не был уверен, что хочет, чтобы эта дверь открылась. Но тем не менее, сперва была слышна мягкая поступь домашних тапочек, небольшая заминка, и дверь открылась. — Привет, — выдохнул Феликс. — Вызови полицию, если нужно, я тут ни при чем… И внутрь квартиры, едва не отталкивая Криса, пока опять не поймали за руку. Да, трусишка. Да, так вообще поступать нельзя. Они оба не виноваты в той проблеме, что Феликс сотворил своими собственными руками. Но было плохо. А отсутствие возможности отказаться от разговоров усугубляло состояние в геометрической прогрессии. Крис проследил взглядом за удаляющимся Феликсом. Обратно к двери. Чанбин улыбался, и смотрел так, словно это прикол какой-то, буквально дурацкий розыгрыш. — Офигенно. Ты тоже не на разговорчивом сегодня небось, да? — Проходи, — Крис отступил, позволяя гостю войти. — Дверь прикрой за собой. И надень тапочки, любые со второй полки. Много вы видели квартир, где есть отдельная полка под тапочки. Причем не по количеству членов семьи, а просто куча разных тапочек? Реально, конченый. Но правила чужого дома — закон, а потому Чанбин сменил свои кожаные берцы на пушистые голубенькие тапки. Хозяин дома его не ждал, удалившись куда-то… вроде туда. Чанбину нечего было выяснять с ним, ему Феликс нужен был, но бегать по квартире и искать, где он заныкался, было как-то тупо. Поэтому Чанбин пошел на свет, в сторону кухни. — Чаю не предлагаю, — оповестил Крис, заполняя свой стакан водой. — Время неприличное. — Ну раз уж так обстоят дела, может ты мне обрисуешь, че вообще происходит? — А что происходит? — Вы типа снова сошлись? Или пока только обсуждаете, кто и где проебался? Придурком надо быть, чтобы не понимать, к чему все идет. — Ну, видимо я придурок. И к чему же? — Зачем подбирать на содержание своих бывших? — улыбнулся Чанбин. — Это философский вопрос? Или тебе интересно, почему именно я это делаю? — Второе. — А ты уверен, что даже если я отвечу, ты поймешь о чем речь? — поинтересовался Крис, расслабленно облокачиваясь бедрами о подоконник. — Ты давай под Сократа не коси, — Чанбин упал на стул, закидывая ногу на ногу. — Если он тебе нужен, разговор будет один. Если не нужен, то другой. Крис задумчиво наклонил голову набок. — Давай начнем по порядку. Вы. Не дорос еще до того, чтобы разговаривать со мной таким тоном. Это первое. Второе. Нюансы ваших отношений мне не интересны, и ввязывать меня в свои душевные терзания не нужно. Если у тебя недостаточно информации, потому что не все он хочет тебе озвучивать, это твоя проблема. Не перекладывай с больной головы на здоровую. Третье. Преследование в столь позднее время, как минимум, тянет на статью, как максимум, на риск того, что тебе могут что-нибудь повредить в профилактических целях. Я вижу, что ты мальчик смелый, но у любой смелости должны быть предохранители. А теперь, обработав все это в своей голове, подумай еще раз и задавай те вопросы, ответы на которые тебе действительно нужны. Я отвечу. Чанбину и не хотелось перебивать. С каждым словом все больше перьев. Ну вы посмотрите на него, реально «папа». Указание на возраст, а может положение, резануло неприятно. И, конечно, из принципа не хотелось перестраиваться, но воспитание просило. Дисфкомфорт, привет. — Ясно, — Чанбин поднялся с места. — Если у нас так складывается разговор, я просто дам в ответ понять, что для того, чтобы придумывать проблемы не нужно быть семи пядей во лбу. — А ты прям совсем недалекий, да? — улыбнулся Крис. — Я не услышал вопроса. — Мне с ним нужно поговорить, а не с тобой. — Тогда что ты делаешь в моей квартире? — поинтересовался Крис. И снова тишина. Потому что неизвестно откуда взявшаяся потребность собирать слова в красивые предложения была, а как ее реализовывать — хер его знает. — Я задал тебе вопрос. Он тебе нужен или нет? — Ты серьезно?.. Чанбин обернулся. Феликс стоял в проеме двери. В одной футболке, причем не своей, судя по размеру, с красными глазами на мокром месте. Жертва домашнего насилия из какой-нибудь криминальной драмы. — Ликс… — Уходи. — Я не уйду, пока мы не разберемся. И если ты не готов разговаривать, я тоже не уйду, может, вот этот что-нибудь интересное расскажет. — Бинни, не надо… Пожалуйста. — Расскажу, — вздохнул Крис, отставляя стакан. — Прежде чем разбираться в том, кто и кому нужен, кто и кого хочет, кто и с кем что делает, сперва тебе нужно разобраться с тем, что ты можешь себе позволить, а что нет. — Он всегда такой душный, да? — закатил глаза Чанбин, задавая вопрос Феликсу. Ну серьезно, тебя о конкретных вещах спрашивают, че ты строишь из себя хер пойми кого в тапках? — Да. Всегда, — кивнул Крис. — Но будь я душным, сложным, ужасным, скучным, каким угодно — я могу себе его позволить. А ты — нет. И что я буду делать со своими возможностями и буду ли, тебя не касается. Феликс с тобой не разговаривает. Следовательно, следующий вопрос, пока я не попросил тебя. — Поехали со мной, — Чанбин не отводил взгляд от Феликса. — Тебе не надо здесь быть, тебе не надо все это выслушивать. Мы разберемся. Крис так же перевел взгляд на Феликса, ожидая реакции, а у того пол оставался самой интересной вещью на свете. — Я никуда не поеду, — так же шепотом. — Уходи. — Он буквально на тебя сейчас ценник озвучил, ты серьезно?! — не удержался Чанбин. — Блять, ты уходил отсюда, потому что тебя нихрена не любили и не ценили, а сейчас бросаешь меня из-за того, что у нас временные трудности с финансами нарисовались? Серьезно? Ты для него просто удобная содержанка, куда ты опять лезешь? Крис озадаченно приподнял бровь. А, может, и зря он от чая отказался, под такое шоу как будто бы было не лишним. Хотя, конечно, лучше бы подошел попкорн. — Я тебе уже дважды сказал, что я просто живу здесь! — Феликс снова разводил влажности. — Никуда я не возвращался, я просто… Просто… Куда мне надо было пойти? Что мне надо было сделать? Я не хочу… — Как минимум, не пиздеть мне о том, что у тебя есть варианты? Не пиздеть мне, что все хорошо и отлично, чтобы потом съебаться к бывшему и реветь, что не хочешь разговаривать? Я как должен догадываться о том, что за каша у тебя в голове? — Как это называется… — вставил свои пять копеек Крис. — Сенсорная афазия? — Ебало завали, — огрызнулся Чанбин. — Ну прекрасно. И куда скатился наш разговор о высоком? — усмехнулся Крис. — Давай уже. Один четкий и понятный даже одаренным ответ. Последнее адресовано Феликсу, который этот день черным в календаре пометит, и каждый год будет проводить его один в чулане. — Я не хочу больше быть с тобой. Слышишь? Я не хочу больше ни с чем разбираться. Разбирайся сам. Я никуда не поеду. Я хочу, чтобы ты ушел. Чанбин снова обернулся на Криса. — Я ведь знаю, как это закончится. — Да. Очевидно. Ты уйдешь из этой квартиры в течение десяти секунд. — Люди не расстаются просто так, он бросил тебя по понятной вам обоим причине, и он вспомнит о ней очень скоро. — Семь… шесть… Последний взгляд на Феликса. — Ты еще пожалеешь об этом, но обратно я тебя не возьму. А ты… Вы. Хах… Развлекайтесь. — Не волнуйся. Развлекусь. — Кто бы сомневался. И, наконец, на выход. Как только входная дверь захлопнулась, значительно резче, чем положено, в квартире повисла тишина. Неприятная. Феликс не имел права подниматься с ним наверх, нужно было поговорить еще внизу. Так делают ответственные люди, которые умеют словами через рот и отстаивать свое мнение. Не Феликс. Столько шума на ночь глядя, столько проблем, попросился пожить, называется. И вместо багажа свои проблемы приволок, мол, посмотри и разберись. Хах~ Какой же Феликс жалкий. — А ревешь-то чего? Феликс съехал по стеночке на пол, пряча лицо в коленках. Не ревет. Нет. Совсем не ревет. И что с этим горем луковым делать? Варианта лучше, чем подойти и просто забрать его на руки, Крис не нашел. Буквально, как ребенка, подсаживая под ягодицы. Феликс буквально оплел его всего, невозможно отзывчиво, прячась, прижимаясь. — Ну что же ты… Ты ведь, помнится, хотел, чтобы за тебя держались и тебя не отпускали. Смотри как по-мужски, — тихий смешок. Свет на кухне погашен, им нужно в комнату. Им нужно отдыхать. И пусть состояние Феликса оставляло желать лучшего, в таком обычно уснуть не составляет трудности. — Прости, пожалуйста… Не надо было. — Все нормально. — Я испугался, я… Я просто думал, ты не впустишь его… Я снова все перекладываю на тебя. Прости… В постель. Снова объятия. Феликс инвалид какой-то, честное слово. Какая это уже реанимация по счету? Инвалид и плакса. — Мне другое интересно. Содержанка? Феликс притих. Это надо было это еще сформулировать в голове как-то грамотно, чтобы не звучало, как просто отмазки. Но, кажется, оно в любом случае будет. — Это не трансляция моих слов, честно, это его выводы, — все так же шепотом. — Неправильные. Свет только от настольной лампы. Феликс не поставил на зарядку телефон, да и где тот валяется вообще, он понятия не имел. Но вылезать из этих объятий, из этой кровати, сродни преступлению против самого себя. Кажется, завтра он опоздает на работу, получит штраф и выговор, но остаться сейчас здесь стратегически важнее. Носом к его шее. Тепло. — Мгм. Если так, ладно. Знаешь, просто слово некрасивое, не нравится. А то, что не любили и не ценили — это да, это похоже на правду. Феликс чуть наклонил голову, чтобы цапнуть зубами эту шею, что легонько завибрировала от смеха. — Этого я тоже не говорил. — Кое в чем он прав. — Я знаю. — Но продолжаешь делать? Может все-таки уйти в свою комнату и решить вопросы с телефоном? Не то чтобы этот разговор стоил завтрашних проблем. Феликс обреченно застонал. — Все не так, как выглядит, не так, как вы оба это рисуете. Я не глотаю. — Разве? — Заткнись. Проблемы я не глотаю. Просто… Некоторые из них бессмысленно решать, если они мне очевидны, а… Например, тебе нет. Я знаю, что ты и так много делал, ты и так старался, ты буквально дал мне все, и капать тебе на мозги, что мне тут не нравится, вот тут не так, тут я устал… Я умею быть благодарным. И я понимаю, когда оно того стоит, а когда нет. И дело не в том, что меня все достало, и я решил все бросить. А в том… Что мне показалось, что… Чертовски тяжело. — Я жалею. Ясно тебе? Жалею. Это как в детском саду, когда на тихом часе не хотелось спать… Ты никогда не говорил мне ничего из того, что говорил он. И он не только говорил, он и делал много. С тобой с самого начала все было так серьезно. А мне просто дурости хотелось. Гулять до пяти утра, загадывать желание в 00:00, воровать батончики с заправки… Прости. И снова рука в волосах, что ласково поглаживала. Ходячий бутылек валерьяны. — Я знаю, Ликс. Но… Не любили. Хах… Феликс плотно зажмурился. Надо сказать. Надо. Говори. Давай. Просто говори, не молчи, просто собери остаточек смелости и скажи ему. — И сколько понадобилось времени? — На что? — Чтобы… Прошло, — Феликс надеялся, что незаметно, как он кусает губы. — Хочешь задавать вопросы — задавай их правильно, в такие игры играть не надо, — звучало все еще не порицающе, но это явно было упреком. — Не могу, — абсолютно беззвучно. — Тогда и ответов не будет. — Тебе совсем меня не жалко? — А тебе разве жалость нужна? — Нет… Я просто… Ладно. Неважно. Давай не будем. Спасибо, что не ругаешься. Голову удобнее на его плече. Спать. Да. Спать. Уже явно больше одиннадцати. Уснуть… Как люди засыпают? Феликс прокрался в спальню Криса, когда тот был в душе. Крис редко управлялся за пять минут. Телефон найден на прикроватной тумбочке. Пароль тот же. За такие вещи, конечно, убивать нужно, но хотелось верить, что убивают только тех, кого поймали. Сперва в месседжер. Непрочитанных сообщений всего три. Это какой-то чат, видимо рабочий. Это Минхо, кажется. А это… А это девушка. Палец зажал сообщение, чтобы прочитать его не раскрывая. Там что-то про регалии, видимо, тоже с работы. Окей. Ниже. На сегодня переписок было немного, подписаны контакты почти все по именам. Мгм, ладно. Смс сообщения. Какие-то оплаты, короткие коды, сплошная ерунда. Второй месседжер: плюс-минус похожая картинка, разве что тут никаких чатов. Оп. А это кто? На аватарке молодой парнишка, довольно милый. В переписку. Где последним было обсуждение, кто и как ловит курьера, и закончилось оно тем, что Крис сам съездит и заберет. Заберет что? Информация выше. Какой-то подарок. Какая-то вечеринка будет. Ты кто? Выше-выше-выше, под звуки сердца, набирающего обороты. Какие-то мемы, фотки билетов, много смеющихся смайликов. У них довольно активная переписка. «И че я ему скажу?» «Глазки сострой, это ты умеешь)» «И позу поинтереснее принять, да?» «Давай-ка с этим осторожнее» Классно. Лучше бы не залезал. Выше и выше, ловя только обрывки фраз, пока взгляд не остановился на фотографии до ужаса знакомого человека. Стоп. Это Минхо. Ниже. Медленнее и аккуратнее. А. А-а-а-а-а~ Вот уж на кого не подумал бы. Окей, закрыть диалог, кто есть по соседству? Хотя, как будто бы искать смысла нет, потому что важные люди должны быть в самом верху списков, разве нет? Феликс залез и в галерею, не находя и там абсолютно ничего интересного. Очень много фоток отчетов и прочей ерунды, фотки Минхо и этого паренька. Они в бар вместе ходили, забавно. И, о боже, тут даже есть фотка Криса. Чтобы он и фотографировался? Вот это действительно редкий экспонат. Последними в списке мест, где можно поискать были избранные контакты. Но там только его секретарша, мама и сестра. Получается… нет у тебя никого? Палец кликнул обратно, попадая в журнал вызовов. Пальцем вниз, пока взгляд не замер на единственном в списке имени со смайликом. «Sunshine ✨» Феликсу не нужно было открывать информацию о контакте, чтобы достоверно знать, чей это номер. Но он открыл, наблюдая родные цифры. Серьёзно? Не поменял имя? — Выбирай себе наказание. Феликс вздрогнул, максимально по-дурацки пряча телефон между сжатых бедер. Не дышать. Не моргать. Не двигаться. — Как ты быстро. — Если это не попытка перевести себе денег, то я даже не представляю, какую идиотскую причину ты можешь придумать, чтобы оправдаться. — Я… Думай. Давай. Хоть что-нибудь. — Я пытался выяснить, с кем ты мутки мутишь. — И что нашел? — Ты знаешь. — Без понятия. — Ничего. Вообще ничего. Кроме… Этого мальчика, но, как я понял… Минхо переключился на парней? — Нет. Но этот ему нравится. Крис протянул руку, требуя свой телефон обратно. И Феликс без лишних вопросов вложил его в ладонь. — Так и… Ты соврал мне? — очень осторожный вопрос. — Нет. — Но там вообще ничего нет. — Ну, значит Шерлок из тебя так себе. — А можно вопрос? — Попробуй, — телефон обратно на тумбочку. А Крис занялся волосами, залипая у зеркала. Феликс подобрал под себя ноги, рассматривая линию позвоночника некогда своего мужчины. Носить дома футболки — привилегия для одного. И таковая сейчас у Ликса. Вроде, он выглядел так же, а вроде… подсушился? Или глаза просто отвыкли. — Ты не переименовал мой контакт. — Это не вопрос. — Почему? — И что я должен был там написать? — Не знаю, обычно просто имя. Я так сделал. — А мне не четырнадцать, чтобы поддерживать все эти ритуалы. Типа «Ли Енбок Феликс из Австралии офик Ривьеры», так что ли? Феликс тихо усмехнулся. С названием ресторана повеяло чем-то очень ностальгическим. — Зачем так утрировать? Хей… Посмотри на меня? — Я занят. — Эээй~ Повернись. Крис! — улыбка тянула лицо непроизвольно. Феликс соскочил с кровати, подходя со спины и пересекаясь с ним взглядом через зеркальное отражение. — Тебе неловко. — О боже, да, ты нашел самые грязные мои тайны, не представляю как дальше с этим жить. Ближе и ближе, обнимая его со спины. И кусая между лопаток под недовольное шипение. — Ты террорист, — заметил Крис, лицезрея, как маленькие пальцы огибают тело, направляясь ладонями по животу куда-то вниз. — Ну нет… Ликс. Ура, победа, он все же обернулся. — Любишь меня? — сорвалось с губ так быстро, чтобы в вопросе не успели промелькнуть неуверенность и волнение. Ответа сразу не было, но оно и к лучшему. На то, чтобы сказать «нет» требуется меньше секунды. — Не надо выдумывать какой-то сложный встречный вопрос, пожалуйста, — протянул Феликс. — Просто как есть, я или плакать пойду, и ты спокойно закончишь со своими волосами, или целоваться полезу, и никаких сложных разговоров, просто скажи. — Плакать зачем? Ладонь больно припечаталась по обнаженному плечу. В эту секунду абъюзер здесь Феликс, и это только начало, он может гораздо хуже. — Возможно, — негромко ответил Крис. Еще один шлепок. — Это ответ. — Это НЕ ответ. — Ты же знаешь, что будет, если без сложных вопросов и разговоров. Некоторые вещи просто имеют место быть, но это не значит, что из-за них сценарии… Пальцы в мокрые волосы, притягивая его к себе и буквально затыкая этот поток бессвязных слов. Получая ответ сразу же, и такой, словно он и сам рад избежать разговоров. Выглядело так, словно все вопросы решены. По факту, их еще миллион и решать они их будут постепенно, начиная с прогнившего фундамента. Иначе смысла в этом ноль… Мятные поцелуи… У Криса какая-то ядреная зубная паста, чистый ментол. — Давай завтра? — тихо спросил Феликс, чмокая губы еще раз. — Я подготовлюсь к этому разговору. Все, как ты любишь, вопросы… Ответы… — Как интересно ты это придумал, — посмеялся Крис, боднув его лбом. — Теория завтра, практика сегодня? — Даже мысли не было, — честно соврал Феликс. — Я же приличный мальчик… Я в душ собираюсь. Ладони по все еще немного влажным плечам Криса. Он, блин, большой… Непривычно. Не думать. Хватит сравнивать. Нельзя. Еще несколько влажных соприкосновений губ, пока тяжелые ладони улеглись на плечи Ликса, чуть отводя его от себя. — В душ? — Мгм. И без тебя, — настроение волшебное. — Только… Взгляд ушел по полке с уходовой косметикой. Ее, кстати, у Криса было очень много. Масла, крема, скрабы, пенки, патчи, маски. У Бинни был гель для душа 7в1, он им посуду один раз помыл. Хах~ — Возьму с собой кое-что. Феликс ускользнул от рук, подходя ближе, но не обнаруживая искомое. Так, ладно. Есть еще ящички у прикроватной тумбочки. С одной стороны, с другой. — Что ты ищешь? — Кое-что важное. Чем хорошая смазка отличается от посредственного дерьма из аптеки тоже жизнь объяснила, научила, показала. И сейчас очень сильно хотелось найти волшебный немецкий тюбик, в составе которого и пантенол, и миорелаксанты, и, скорее всего, слезы фейской девственницы. О! — Нет, — улыбнулся Крис, протягивая ладонь. Но Феликс спрятал руки за спиной. — Что нет? — Отдай. — Тебе жалко, что ли? — Ликс. — Да что? Немного тишины, и Феликс, предварительно тяжело вздохнув, все же вернул в ладонь бутылек смазки. — Я верно понимаю, — начал он. — Пока мы не поговорим о серьезных вещах, мне даже не пытаться? Я имею в виду, это же типа… мило, нет? Секс после подписания договора такое себе романтичная практика, я имею в виду… Да даже если нет, а что нам мешает? Крис, я не… Снова поцелуй в лоб. Окей, в некоторых моментах этот жест уже неприлично раздражал. — Я не говорил, что нельзя. Но это ты с собой брать не будешь. Это мое. И пользоваться этим буду я. Более жалостливого лица Феликс, казалось, еще не делал. Об этой херне он благополучно забыл, как о кошмарном сне. Феликс не любил всю эту историю. Это всегда стремно, всегда стыдно, и всегда неуютно. Зачем? Зачем, если он может сам все сделать, быстренько и аккуратненько подготовиться и все вот это вот? — А, может… — виноватая улыбка. — Поговорим, да? Пойдем, чаю сделаем, обсудим все. Я тут тебе в женихи планирую набиваться, конкурируя с каким-то, видимо, несуществующим партнером, так что… Палец на губы, под осуждающий взгляд с бликом смешинки. И Феликс ждал, что сейчас Крис что-то скажет. Что-то или про душ, или про смазку, или, как обычно, подытожит, что если не по его правилам, то никак. Ну что-то около смешное. Но нет, все еще молчал, кажется, увлеченный чем-то вроде пересчитывания ресничек. Потому что уже слишком долго молчит. Что? — Если ты думаешь, что для меня это просто — нет. Если ты думаешь, что мне не было больно — нет. Если ты думаешь, что можно просто закрыть глаза на все и попробовать сначала… да. Но я планирую, как минимум, знатно отыграться на тебе за все. Начиная твоими опозданиями с работы, заканчивая твоим придурком, что устроил разборки на моей кухне. За все, Ликс. Поэтому, иди, купайся, а после иди сюда… И мне без разницы, насколько это все сложно морально. Ты проявляешь чудеса решимости, так соскребай остатки. Феликс не моргал. Ощущение себя немного конченым, но он все еще не понимал, речь об очень серьезном разговоре, который ему однозначно не понравится, или о том, что его трахать будут до самого утра? Как-то… Очень изощренно. Хаахах…хах… кхм. Феликсу осталось только кивнуть, и Крис вернулся к зеркалу, отставляя бутылек смазки и принимаясь за свои волосы. Ладно. Прихватив новую футболочку, Феликс поплелся в сторону душа. Все еще с нулевым пониманием перспектив этого вечера. Поход в душ в зависимости от того, будет у них что-то или нет, как будто бы немного отличается. Как минимум, если да, нахер бы ему мыть голову — неудобно с мокрыми волосами будет. А как максимум… Плечи передернуло. Тш-ш-ш… У Криса есть какая-то немного специфичная черта на том, чтобы создавать себе откровенный визуальный ряд. Не всегда, когда есть настроение, время и куча других вещей должны совпасть, включая астрологические приколы. Но такие вечера Феликс вспоминал с легким ощущением себя самым грязным созданием на свете. Это что-то, что не крутится в голове под романтичные вздохи, нет, скорее вспоминается с вздрагиванием и попытками заставить себя удалить это всё с жесткого диска мозга. Например, как однажды Феликс намочил постель… Блять. И не то чтобы ноги не дрожали после еще минут десять, но… Блять. Забыть-забыть-забыть. Под горячие струи воды, взглядом окидывая все, что есть в его распоряжении. Включая бритву, потому что, ну… Бог с ним, фулл комплект, так фулл комплект. В этом плане с Чанбином было очень легко, потому что там потребностей если не ноль, то ноль целых пять десятых, и они все физические, без каких-то доп.услуг, скажем так. Феликс на колени-то перед ним вставал, вроде как, два раза. Ну… два с половиной. В основном, это всегда было беспорядочно, рвано, с поцелуями невпопад. Всегда молча, а даже если нет, все обрывочное и бессмысленное, скорее о том, куда убрать ногу или как развернуться. И это, блять, комфортно. Феликс — стыдливое ссыкло, которое существовало с комплексом неполноценности, потому что временами было очень сложно, временами он отчетливо ощущал, насколько более опытный и раскрепощенный человек нужен Крису. Как здорово работает подсознание, потому что как только Феликс принял для себя, что хочет попробовать снова, так давайте начнем доставать из чертогов разума папки, подписанные теми самыми сложностями. «Убери эти шлюшьи повадки». Мм. Как будто бы не то, что пазлы разные, как будто бы попытка склеить пазл и детальку лего. Хотя, возможно, весь этот головной мусор сейчас абсолютно бесполезен, возможно, они сядут и будут три часа проговаривать все моменты, как было нужно поступить, где не нужно было промолчать, кто и когда был прав, а кто и когда ошибся. Не надо, пожалуйста. Везде ошибся Феликс. Везде был прав Крис. На этом точка. «Если ты думаешь, что можно просто закрыть глаза на все и попробовать сначала… да». И этого достаточно, чтобы не бояться. В этот раз он все сделает правильно. Крис любил его делами, а не словами. И ценность слов, она, конечно, не нулевая, но очень близкая к тому на контрастах. Феликс выбрался из душевой, обтираясь полотенцем. Взгляд на себя в зеркало. И правда похудел. Спиной к отражению, рассматривая бедра. Как будто бы нормально, но как будто бы очень сложно не фокусировать внимание там, куда прямо указали. А после Феликс засмотрелся на футболку, что лежала на мраморной поверхности раковины. Зачем? Ведь если он не оденется, вероятность разговоров резко снизится, верно? Верно. Но смелости на откровенные и кинематографичные поступки не было. А потому и чистые трусы на тело, и свежую футболку. Ощущение неловкости планомерно брало обороты с каждым шагом. Словно в первый раз, ну серьезно. А Криса в спальне не оказалось. А где? На постель, лицом мимо подушки, устало вытягиваясь и пытаясь хоть как-то стабилизировать все мысленные потоки, в которых невозможно не захлебнуться. Все еще было ощущение, что что-то он делает неправильно. Что ему следовало в первый же день чуть ли не на коленочки упасть, извиниться за все на свете, поговорить, пообещать быть самым ручным котиком, и тогда у него было бы право на второй шанс. Но он ничего из этого не сделал, только вбросил свое «извини» невпопад несколько раз. Каждый раз получая вопрос «за что» и каждый раз отвечая неправильно. Жизнь всегда так уродлива в том, чтобы соответствовать воображаемому идеальному. Феликс слышал шаги, ощущал, как прогнулась кровать, и вес чужого тела пришелся на бедра чуть ниже ягодиц. Губы в улыбку. Не самое подходящее положение для нудных разговоров. А, значит, да, практика сегодня, теория завтра. Стоп. А что значит отыграться? Мурашки по коже вслед за прикосновением рук под футболкой, что поднимались от ягодиц через поясницу вверх, к ребрам. Коленочки плотнее вместе, непроизвольно прогибаясь чуть сильнее. — Щекотно… — в голосе сквозила улыбка. Руки выше, стягивая за собой ненужную футболку, обнажая его тонкие, разрисованные солнечными точками, плечи. Феликс послушно подставлялся, позволяя снять с себя это. Волнительно, очень волнительно. А вот белье только с ягодиц сошло, оставшись на ногах. Как у ребенка перед поркой. Или не ребенка. Что-то теплое, жидкое, но тягучее полилось на спину. Может, масло, может, силикон. Важно, что ничерта не немного. Но вот под это ощущение можно и глаза прикрыть. Крис умел в массаж, но никогда не делал этого правильно, не проминал мышцы до болезненных ощущений. Для этого к специалисту, там сделают, как надо, а его руки были ласковыми. Масло. Пахло знакомо, но какое именно Феликс не вспомнил бы, их много разных было. Феликс все хотел что-то необычное, вроде ментола, разогревающих или съедобных, а Крис предпочитал классику без ярких отдушек. Простынь спасибо сегодня им не скажет, да? — Ты какой-то притихший. — Идут два охотника по лесу, один из них падает замертво, второй звонит в службу спасения… Крис тихо рассмеялся. Оно звучало весело, конечно, если не знать, сколько за этим занавесом нервов. — И куда уже докрутились твои мысли, мм? Феликс беззвучно усмехнулся, складывая ручки под голову. — Ну… Ты на днях кое-что сказал мне. О чем трудно не думать и не переживать. О… повадках. — Так. — А я не знаю, как объяснить, чтобы не усугубить, если честно. И сейчас я боюсь, что-то сделать не так. Я сутки после пытался придумать, как извиниться. Но… Разве это плохо? — Что именно? Твои попытки извиниться за все на свете, включая факт своего рождения? — скользкие и теплые пальцы так правильно и приятно скользили между мышц, что варианта не расслабляться под ними просто не было. — Такое поведение. — Нет. Не плохо. Если по-настоящему. — А с чего ты взял, что оно не было настоящим? — поинтересовался Феликс. — А ты наивно полагаешь, что мне не очевидно? О твоем новообретенном опыте мы поговорим, мне интересно. Но очень глупо с твоей стороны думать, что я не знаю назначение каждого твоего вдоха. — Не слишком ли самонадеянно? Шлепок по ягодице получился звонким, под тихий и немного смешной писк. — Думаешь? Я бы на тебе карты рисовать мог. Где надо, где не надо, где хорошо, где плохо. И будь бы ты даже самым голодным на свете созданием, а секс со мной способом спасти вселенную от апокалипсиса… Хах, тебе нужно гораздо больше, чтобы так реагировать. Руки добрались до поясницы, уделяя излишне много внимания ямочкам на ней. Нравится. Обоим, но по-разному. — Исключаешь вариант того, что морально… — Исключаю. Хотеть и ощущать — разные вещи и проявляются они по-разному. Во всяком случае, как это работает у тебя, я знаю. Еще немного масла, но уже на ягодицы. Феликс немного поджался, ощущая как оно соскальзывает между бедер, попадая на интимные места. Постельному однозначно не встретить рассвет. И, конечно, ни грамма жадности на расход дорогой интимной косметики. Кожа будет блестеть, еще один плюсик к визуальному ряду. Больно не будет, второй плюсик, но уже для взволнованной психики Ликса. Ладонь ушла между ягодиц, проникая внутрь тела сразу двумя пальцами, пока Феликс жмурился, отказавшись от дыхания на какое-то время. Лицо печет. Ну не его это практика. Ощущение, как тебя трогают изнутри слишком неуютное, чтобы расслабляться, а это усложняет процесс. — А в этой энциклопедии есть параграф, где написано, что готовиться я люблю сам? — выдохнул Феликс. — Нет, в ней написано, что это проще. И есть сноска, что тебе до сих пор стыдно. Кажется, упоминается, что ты категорически не хочешь показываться обнаженным, но не возбужденным. По той же причине… Недостаточно привлекательно. Полагается же, как мартовской кошке, выть да изгибаться, да? Заткнись. Феликс привыкал очень быстро, хотя действительно приятного в этом немного. Бедра чуть выше. И этот жест был замечен сразу, рукой что ушла поперек груди, приподнимая корпус, чтобы одна из подушек разместилась четко под бедрами. Это можно тоже относить к пункту «заботливый»? Или там все же изгиб поясницы решает? — Ему нравилось? Ауч. — А может без третьих лиц в постели? — Я вижу в этом что-то даже интригующее. Знаешь… Я бы расстроился, если бы нет. Доверил самое ценное. Три пальца. Этого достаточно в нормальном мире, но он же не остановится, пока не станет совсем расслабленно, совсем свободно. — Я не спрашивал, он не говорил… Мы как-то… молча. — Какое упущение. Ты решил больше никому не показывать, как очаровательно не умеешь складывать два слова? Нервная улыбка по губам. Понятно. Разговоры все-таки будут. Два в одном, да? Только со специей в виде легкой обиженной токсичности. — Два — могу. — Пожалуйста-пожалуйста? — А ты думаешь, много таких как ты? Которым, пока это не озвучат, надо вести себя, как животные? — Ауч. Ты сейчас ставишь под сомнение мою аккуратность? Я разве часто бывал грубым? Никогда. Но одно другому как будто бы от слова совсем не мешает. Трахать, как и убивать, можно медленно и осторожно, факта смерти это не отменит. — Нет… — Так и откуда тогда жалобы? — Можно мне развернуться? — Конечно. Но чуть позже. Феликс закусил губу, дыхание начинало шалить по мере того, как в движениях пальцев все больше прослеживалась логика. Играешься же уже… Насколько высока вероятность, что пятая точка — это настолько сильная телепатическая часть тела, что она безошибочно считывает чужой взгляд на себе? Феликс не видел, но прекрасно знал, как и куда он смотрит. Для вот этого взгляда придумали слово «залипать». — Пока слов много и они легко соединяются, расскажи мне про ваш первый раз. Блять. Плохая игра. Отмена. Можно красную карточку и на скамейку запасных? — В подсобке в ресторане, - короткий, но честный ответ. — Кончил? — Нет. — Прискорбно. Не знал, что тебе нравится на ногах… Или дело в общественном месте? — Крис улыбался, это слышно в ничерта не добрых фразах. Зачем это нужно, зачем колупать то, что болит? Феликс сильнее вжался в подушку, так бессмысленно и смешно, пытаясь сбежать от ладони между ног. — Я такое не люблю… Правда. — Жаль. Я бы забронировал на завтра столик. — И ты такое не любишь тоже, — бедра обратно к пальцам, под движением ладони на пояснице. Хорошо, да, уже приятно, но мало, не в плане объема, а в плане того, что ничерта это не массаж, ничерта не стимуляция, а Крис прекрасно знает, где и как. — Хм… Наверное, соглашусь. Крис наклонился ближе. — Побалуешь меня немного? Расскажи мне, что я люблю… Я буду больно кусать тебя каждый раз, когда ты ошибаешься, но обещаю, правильные варианты я тоже поощрю. Что за комната квестов, блять, Феликс записывался в обычную спальню, на крайний случай, в красную. — Любишь меня верхом… А. Понятно, как работает игра. Протяжный стон в подушку. Мы резко вспомнили, что умеем работать пальцами, как полагается, да? — Хотя, наверное, плевать как, лишь бы мне трудно было, — и снова стон, но уже от зубов на плече. Ничерта не игривый кусь, там точно останется след. Но, видимо, чтобы без обвинений в насилии, внутри тоже все было отлично. Бедный мозг запутался, больно ему или хорошо. И огромное спасибо за подушку, потому что каждое удачное или неудачное движение корпусом — это бонус к стимуляции. Хотя, если честно, Феликс пропустил момент, когда стал настолько твердым. — Ты любишь, когда мне много, когда я не справляюсь, когда прошу еще, когда прошу остановиться, когда прошу что-нибудь сделать со мной. Тебе больше ничего не надо… — Надо. И тем не менее, еще один укус, пока пальцы просто и без особых заморочек превращали его в мокрое и херово соображающее создание. А как разговаривать? Несколько коротких быстрых вдохов в надежде восполнить кислород. — Смотреть… Любишь смотреть… — Не припоминаю у нас таких практик. Внести в расписание? — Нет… Я имею в виду… Можно уже все, пожалуйста, Крис, можно все? — Мы же только начали. Я надеюсь, ты не испачкаешь подушку раньше времени? Потерпи немного. На чем мы остановились? Смотреть. На что? — На то… Как я принимаю тебя… И на то как выгляжу после… Там… Хватит. — Слишком очевидные вещи, Ликс, этим все больны. — Не все, — идиотское и абсолютно ненужное возражение. — Не так… много и… Ты любишь, когда я хочу сдохнуть от стыда… — А вот это правда. Умница. Еще… А еще пока не получалось, Феликс планировал трахнуть подушку. Это выглядело, как план, как выход, как его единственный вариант. Убогий и абсолютно неэстетичный, но матушка природа терпением не наградила, а Крис так и не воспитал. Но первые же попытки в движения бедер, чтобы добавить хотя бы немного стимуляции, закончились тем, что пальцы ушли из тела. Закончили? Спасибо. Двумя большими внутрь, растягивая и тестируя на эластичность. Руки Феликса сразу же ушли назад, в попытке поймать его за запястья. Грязно. Стыдно. Не надо. И кто бы сомневался, что ответом на это был смех. Да ты, никак, счастлив? — Умницей мы можем быть секунд пять, не дольше, да? Два одновременных шлепка по ягодицам. Просто для отпечатков, для цвета. Горячо, но если честно, вообще не больно. От того, как пальцы сжали после, было куда… Да нет, это все еще не больно. Но Феликс ощущал себя тем самым кусочком теста из роликов категории фуд порно. Похоже на передышку, а значит, у него есть немного времени, чтобы подумать и озвучить то, что нужно озвучить. В идеале, максимально быстро. — Не любишь быстро, не любишь быть ограниченным во времени, не любишь молча, не любишь, когда я пытаюсь инициативничать, тебе просто нравится морально меня насиловать, а физически ублажать. Обожаешь мой бессвязный бред, как дрожат мои колени, и как я вздрагиваю каждый раз, когда ты целуешь меня ниже лопаток, потому что я в панике, когда твой язык где-то, кроме моего рта… Буквально на одном дыхании, под конец сводя голос на нет. Кусать будешь? Мягкий чмок пришелся в лопатку. — Можно было бы проще, Ликс… Из всего перечисленного, больше всего люблю я тебя. Как-то… Неожиданно. Как будто бы контекст происходящего максимально не подходил под озвученные слова. У них не было привычки слащаво признаваться в чувствах в постели. У Феликса, в принципе, такого не было. В груди неспокойно, как-то очень… Что не так, Феликс понял по давящему ощущению в пазухах. Оу, воу… По такой причине плакать в постели — это, конечно, сильно. Но это было сказано так тепло, так искренне, так просто, как… так по-настоящему. Любит. Хах… любит. Все еще любит. И тогда любил. И с самого начала. Все, что делал, все, что говорил, все, на чем настаивал, потому что любил. Дышать. Не плакать. Проглотить ощущение чего-то лишнего в горле. Они тут не по душам собрались поговорить, и он так легко сейчас все может испортить… — Желательно, мокрого и уставшего… — Не без этого, — согласился Крис. — Но сухим и бодрым ты мне нравишься не меньше. А теперь скажи мне, что не так, чтобы готовиться не самому? Я обещаю, я услышу. Феликс прикрыл глаза, размашисто подписывая контракт, предоставленный дьяволом: — Все так. Не надо меня слушать. Мне нравится, когда ты сыт… Мне нравится, когда меня достаточно на любое твое желание. Даже если надо потерпеть… Все равно нравится. — Звучишь, как жертва стокгольмского синдрома, — усмехнулся Крис, располагаясь чуть удобнее, чтобы в следующий момент ощутить, как тело под ним напрягается, изгибается, принимая в себя твердый от всей этой грязи член. Феликс смешно шипит. Дальше можно без разговоров, пожалуйста? Больно не было даже примерно. Масла много, он скользкий, он растянутый даже с избытком. При всем желании не получалось вспомнить, когда в последний раз было настолько же легко. Определенный дискомфорт — это привычно и нормально, он не девочка, в конце концов. А сейчас… Девочка, получается? Положение не самое простое и не самое удобное, но это все еще было слишком просто, чтобы пожаловаться хоть на что-то даже в рамках своей собственной головы. А потому, потребовалось всего ничего, чтобы поймать себя на том, что он чертовски близко. Тело пыталось подстроиться удобнее, а, может, все еще пыталось совершить грязное насилие над подушкой. Рука просто ушла назад, честное слово, без единой мысли помочь себе. Но тут же была прижата к своей же пояснице. Блять. Кажется, Крис все же намерен оставить пару синяков на его несчастной ягодице. Оставляй. Делай. Можно. — Собираешься кончить? — Нет, нет-нет-нет, — врать получалось плохо. Снова губами к уху. — И как можно не справиться с тем, чтобы удовлетворить тебя, мм? Звучало почти обидно. Феликс не то чтобы из кружка скорострелов, не то чтобы дочерта чувствительный какой-то. Просто попробуй тут продержаться дольше. И странным образом, приятным это тоже звучало. Здесь очень простая логика. Крису что-то нравится, а Феликсу нравится сам факт, что что-то нравится Крису. Элементарно. — Легко… Не быть тобой… Движение остановилось. Что-то не так? Он сказал что-то не так? Но прежде чем он успел среагировать, вес с бедер ушел. Крис неторопливо выпустил сперва одну ножку, потом вторую, чтобы все же развернуть его лицом к себе. Привет… Феликс прикрыл глаза сразу же, прячась хотя бы так. Понятно. Легко не будет. Даже просто смотреть на него после всего озвученного — это уже гарант, что красного на его лице, шее, плечах и, может, даже чуть ниже больше, чем телесных оттенков кожи. После заломанной руки, лопатки были в восторге от положения, а вот ноги сейчас явно не будут. Но после того, как Крис добрался до его губ, вообще все стало неважно. Как же этого не хватало вот еще буквально секунду назад. Немножко грязно, словно пытаясь распробовать друг друга на вкус, чтобы потом часами спорить, кто был вкуснее. Феликс проиграл бы, но был бы счастливее победителя. Тихим стоном прямо в рот, послушно подгибая ножку удобнее, чтобы позволить ему расположиться устойчивее. Если бы он целовал его до самого конца, Феликс бы умер от благодарности. Но стоило снова ощутить себя наполненным, поцелуи сменили вектор по виску к шее. А прикрывать рот больше нечем. И за обкусанные губы его по головке не погладят. Это тоже надо было упомянуть. — Я разрисую тебя немного? — Сколько хочешь… — Сколько хочу — холста не хватит. Отсутствие трения с подушкой ощущалось остро, дьявольски не хватало прикосновений к члену, но Феликс знал, что когда будет можно, его побалуют. А пока все, что в его распоряжении, это прочувствовать свои слабые места изнутри. И это положение куда более анатомично, чтобы на каждом движении поджимать пальцы ног и ломать выдох на стон. — Можно… Можно мне… Дрогнувшая рука плотно к покрывалу, сдавленная в районе запястья. Видимо, нельзя. У него пару раз получалось в прошлом. Но это всегда было сложно, и предварительно он всегда немножко сходил с ума от ощущения, что хочет, но не может. И, видимо, сегодня его ждет тот же сценарий. Кожа на шее ныла, но подыгрывала не той команде, усугубляя состояние. Первый всхлип. Дурацкий и жалкий. Феликс зажмурился, пытаясь побороть дурацкое желание хныкать, только сильнее дергая руку и так наивно пытаясь прижаться ближе, словно положение позволит ему хоть так получить контакт. Нет. Не позволит. — Крис, пожалуйста… Целовать. Целовать-целовать-целовать. Словно поцелуи — новый кислород, а они тут в игры с удушьем играют. Но, кажется, уже и это не помогало. Тело вело себя неспокойно, поддаваясь, сжимаясь и напрягаясь в случайные моменты. Просто инстинкты. Просто попытка взять хоть немного больше. Поймать, украсть, забрать. Ему нужно, ему необходимо, он же умрет сейчас… Было ощущение, что он сломался. Это какой-то другой вид оргазма. В голове не было воспоминаний о том, как это было в прошлый раз, были только ощущения. Которые отпускали медленнее, сжимали и пульсировали, и кажется даже немного делали больно. — Тц… Ликс. — Прости… Прости, я… прости… — Мы начнем сначала. — Хорошо, — ладони невесомо огладили мокрые плечи Криса. Это не было согласием, Феликс пока слишком плохо соображал, чтобы понимать под чем подписывается. Но сейчас на любое утверждение, на любой вопрос другого варианта ответа не существовало. Хорошо. Да. Сколько захочешь. Феномен эгье саль воистину странная штука. Пока весь мир замазывает мешки под глазами, корейцы себе их рисуют. Феликс уже в третий раз пытался нарисовать этот чертов блик так, чтобы тень ниже не выглядела трехнедельным недосыпом, но получалось откровенно плохо. — Ты куда-то собрался? — Нет. Постигаю искусство рисовать милые глазки. — Милые глазки не рисовать нужно, а делать. — Это я умею, но слышал, существует страшное комбо. Крис упал на диван рядом, наблюдая за тем, как сосредоточенно Феликс подводит глаз белым карандашом. — Это выглядит странно. — Заткнись, — вздохнул Феликс. — Тебе нравится? — Нет, но я же учусь. — Я имею ввиду… вот это все. Макияж. Феликс устало уронил руки, глядя на Криса двумя абсолютно разными глазами. Выглядел чертовски смешно, но стоит отдать должное, никто не смеялся. — Неудачно пошутишь сейчас, я тебя стукну, — предупредил Феликс. — Я просто думаю, что если тебе это интересно, может лучше в школу какую-нибудь запишешься? Научишься, начнешь красить айдолов и блогеров, всяко интереснее, чем принимать заказы. Удачно или нет? — Серьезно? — Почему нет? — Это такое себе работа, — самое ненатуральное на свете возражение. — Любая работа — это работа. Я не хочу, чтобы ты дома сидел. Остальное неважно. — Хочу. — Тогда поищи что-нибудь адекватное, с примерами дипломированных специалистов, хорошо? Феликс упал головой на коленки Криса, не стесняясь потереться об них лицом, и укусить от переизбытка эмоций за бедро. — Я вот думаю, мне прыгать от счастья или просто отсосать тебе, - поднял он взгляд своих блестящих от эмоций глаз. Крис ненадолго примолк. Словно тут было о чем подумать. Словно вопрос сложный. — Ты же понимаешь, что это не… Окей, минут пятнадцать у нас есть.