Родные, но не по крови.

***

В мире, где сердца и судьбы переплетаются словно нити тончайшего шелка, порой рождаются узы, крепче кровных. Узы, освящённые не общими генами, а необъяснимым влечением душ, зовом сердца, что сквозь тернии непонимания и отчуждения прокладывает себе путь к свету истинной близости. В лабиринтах жизни, где каждый шаг может стать решающим, а каждое слово — судьбоносным, обрести родственную душу — бесценный дар. Но сколь тернист бывает путь к этому дару, особенно когда речь заходит о людях, вошедших в твою жизнь не по праву рождения, а по велению случая или решению близких. Отчим, мачеха, сводный брат или сестра… Каждый из них — словно незнакомец на пороге твоего дома, с которым предстоит разделить не только кров, но и, возможно, самое сокровенное — частицу своей души. Примут ли тебя? Полюбят ли хоть чуточку? Эти вопросы терзают сердце, словно острые шипы розы, не давая покоя ни днем, ни ночью. Вот и Джейк, юный ангел во плоти, столкнулся с этой непростой дилеммой. Шим Джеюн, восемнадцатилетний юноша, чья внешность, казалось, сошла с полотен эпохи Возрождения, был наделен не только небесной красотой, но и твердым характером. За невинным взглядом скрывалась стальная воля, готовая дать отпор любой несправедливости. Судьба, казалось, испытывала его на прочность с самого рождения: отец покинул их с матерью, когда Джейку не было и года. Но госпожа Шим, женщина с сердцем, полным любви и мудрости, сумела одна поднять сына на ноги, окружив его заботой и лаской. Они никогда ни в чем не нуждались, их дом был наполнен уютом и теплом, а сердца — безграничной благодарностью друг к другу. Но около года назад в их тихой гавани появилась новая звезда. Госпожа Шим встретила мужчину, в котором разглядела родственную душу. Между ними вспыхнула искра, и словно по волшебству, их жизни переплелись в единое целое. Вскоре господин Ли предложил им переехать к нему, и Джейк с радостью согласился. Он сразу почувствовал к этому человеку искреннюю симпатию, словно обрел отца, которого никогда не знал. Но, как это часто бывает, в этой идиллической картине была своя ложка дегтя. Хисын. Сын господина Ли. Полная противоположность Джейка. Дерзкий, самоуверенный, живущий одним днем. Он был душой компании, королем вечеринок, которому плевать на учебу и оценки. Его жизнь — это калейдоскоп ярких событий, бессонных ночей, шумных баров и захватывающих путешествий. Девятнадцатилетний юноша, успевший вкусить все прелести жизни, был благодарен отцу за предоставленную свободу и возможности. Но, к сожалению, он был лишен материнской любви и заботы. Она ушла, оставив его ради мимолетного романа, и Хисын, хоть и старался не показывать этого, глубоко в душе хранил обиду и разочарование. Но с появлением госпожи Шим и ее сына в его жизни забрезжил луч надежды. Он сразу проникся к ней симпатией, ощутив то, чего ему так не хватало — тепло материнских рук и ласку любящего сердца. Но вот к сводному брату он не испытывал ничего, кроме равнодушия. Есть он и есть. Главное, чтобы не мешал жить своей жизнью. Конечно, между ними возникали мелкие ссоры и недоразумения, но это были лишь искры, не способные разжечь настоящий огонь вражды. Шим же, напротив, относился к Хисыну с неподдельным интересом, граничащим с чем-то большим. Чувства, которые он испытывал к старшему брату, были запретными, невозможными. Именно поэтому он скрывал их за маской холодной отстраненности, боясь выдать себя. И вот, вернемся в настоящее. Пятница, поздний вечер. Родители уехали на пару недель, оставив братьев наедине. Хисын, как старший, был назначен ответственным за порядок и сохранность дома. Перед отъездом они строго наказали им не ссориться, не устраивать погромов и не переубивать друг друга. Хисын, с закатанными глазами, выслушал наставления и проводил родителей. День прошел на удивление спокойно. Братья почти не пересекались из-за разных распорядков дня, даже утром не виделись. И это, пожалуй, можно было считать положительным моментом. Но когда на часах было уже 23:30, а Джейка все еще не было дома, Хисына начали терзать смутные вопросы. Где он мог так долго пропадать? "Боже, Хисын, разве тебе не все равно? Забей на него, пусть шатается где хочет, главное, чтобы не вернулся в стельку пьяным, а то еще придется за ним убирать. Нахрен это надо", — твердил ему внутренний голос, пытаясь заглушить нарастающее беспокойство. Поддавшись этому голосу, Хисын отмахнулся от тревожных мыслей и продолжил смотреть фильм в гостиной. Но непонятное чувство не покидало его. Ему казалось, что что-то не так, что случилось что-то ужасное. Часы пробили полночь. — Ну и где этот придурок шатается? — вслух произнес Хисын, выключая телевизор. Он признался себе, что весь вечер не мог сосредоточиться на фильме, его мысли были заняты другим. И вдруг, тихий щелчок замка в прихожей, звук открывающейся двери и приглушенные шорохи вывели его из оцепенения. Хисын резко вскочил с дивана, взял себя в руки и вышел в коридор. Увиденное повергло его в шок. Неужели ему это не кажется?.. В полумраке стоял Шим. Его куртка была расстегнута, футболка порвана, лицо покрыто синяками и ссадинами, а на шее виднелись следы от чьих-то рук. Но больше всего Хисына поразили испуганные глаза брата, в которых застыл немой ужас. — Что, блять, с тобой случилось? — тихо произнес Хисын, подходя ближе. Джеюн отшатнулся, опустил голову и что-то неразборчиво пробормотал. — Там мужчины… Я шел… Они попытались… — парень запнулся, сорвал с себя куртку и попытался быстро пройти мимо Хисына, который все еще стоял в оцепенении. Но тот не позволил ему уйти. Он схватил его за запястье, останавливая. — Ублюдки… Они сделали… Сделали, что хотели? — Хисын боялся услышать утвердительный ответ. — Нет… Я убежал. Хисын, пожалуйста, не говори родителям. Я не хочу портить им отдых, — тихо произнес парень, дрожа как осиновый лист на ветру. — Замолчи, придурок. Какого хера ты не позвонил мне? Блять, мы не чужие все-таки люди. Да плевать, что мы как кошка с собакой, но я бы не оставил тебя в беде. Быстро со мной в гостиную. И не смей спорить, — отрезал Хисын, не допускающим возражений тоном. В его голосе звучала нескрываемая злость, но еще больше — волнение и страх за брата. Это было что-то необычное, незнакомое ему раньше чувство. Джейк не посмел спорить. У него не было сил. Все тело ныло от боли и предательски дрожало. Он медленно поплелся за старшим в комнату, сел на диван и уставился в одну точку. "Боже, какое же это отвратительное чувство… Противно, пусто и больно одновременно. А еще… Непонятное поведение Ли. Его что, кто-то ударил по голове? Или есть какие-то другие причины для его резкого изменения по отношению ко мне?" Хисын вернулся с аптечкой. Джейк даже не заметил его прихода. Старший аккуратно стал обрабатывать раны, мазать синяки, клеить пластыри. Но когда дело дошло до шеи, в нем вновь закипела злость. Что, черт возьми, с ним такое? "Боже, почему мне не плевать? Почему я так злюсь? Почему хочу защитить его?!" — Еще где-нибудь болит? — хрипло спросил Хисын, пытаясь усмирить бурю неясных чувств, клокочущих в груди. — Нет, — отозвался Джейк и, конечно же, солгал. Живот сводило так, словно кто-то отчаянно пытался вырваться наружу, но он не мог позволить себе слабость, по крайней мере сейчас, перед Хисыном. Потом, в одиночестве своей комнаты, возможно… Но не сейчас. А Хисын, словно демон, видел и понимал все. Да что вообще с ним такое приключилось? В любой другой день они бы уже переругались в пух и прах и разбежались по разным углам. — Подними футболку, — приказал он, не терпящим возражений тоном. — И прекрати упрямиться. Я тебе не враг, в конце концов. Родители оставили меня за главного. Мучительные минуты потянулись в тягучую вечность, и вот Шим уже в своей комнате, но мысли роились в голове, не давая ни единого шанса на отдых. Что, черт возьми, только что произошло?! Перед глазами все еще стояли эти картины, а внутри зияла выжженная пустота. Это пугало больше всего. А Ли, словно зверь в клетке, метался по гостиной, не находя себе места. Необъяснимая сила тянула его к Юну, но какого черта?! Почему ему не все равно, черт побери?! Глубокий вдох, выдох. Хисын постарался взять себя в руки. Он же Ли Хисын, в конце концов. Само спокойствие и рассудительность. Так, стоп. Это не про него. Резко развернувшись, он направился к комнате Джейка. Подойдя к двери, замер. Прислушался. Тишина. Тихонько постучав, он приоткрыл дверь. В полумраке виднелась сгорбленная фигура на кровати. — Джейк? Ты спишь? — тихо спросил он, осторожно входя в комнату. В ответ лишь молчание. Хисын присел на край кровати. — Послушай, я… Я не знаю, что на меня нашло. Просто… Мне не все равно на тебя, понял? Ты мне как брат, хоть и сводный. И если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Джейк медленно повернул к нему голову. В глазах стояли слезы. Неужели он не ослышался? Это серьёзно сказал Ли? Не может быть… Или может?.. — Спасибо, — прошептал он. — Мне очень приятно это слышать. Старший аккуратно обнял его. Джейк в ответ прижался к нему, и слезы хлынули с новой силой. Хисын гладил его по спине, успокаивая. Сейчас было все равно на их отношения в прошлом. Главное, что теперь Хисын обещал себе измениться. Не только потому, что Джеюн — его сводный брат… Нет, не только. Сейчас он действительно это понимал. — Все будет хорошо, — шептал он. — Я обещаю. В эту ночь они долго еще проговорили. Обо всем на свете. О страхах, о мечтах, о чувствах. И впервые за долгое время они почувствовали себя не просто сводными братьями, а родными по духу людьми. Людьми, которые всегда придут на помощь, поддержат и защитят. Даже если они и не родные по крови. И именно сегодня все изменилось. Но, как назло, чувства Джейка только росли, словно цветок, тянущийся к солнцу, в надежде на взаимность. Но не могло быть все так безоблачно. Сама мысль об этом казалась кощунственной. Утро прокралось в комнату серой, дождливой тоской. Джеюн проснулся в одиночестве. В звенящей пустоте. Хисына не было рядом. Тело ныло каждой клеточкой, требуя покоя, но именно эта боль заставила Шима подняться. Проковыляв на кухню, он нашарил в аптечке обезболивающее. В тишине раздались чьи-то шаги. —Что делаешь? — Голос Хисына резанул по ушам. Холодный, чужой. По голосу чувствовалось: видеть его он сейчас явно не рад. —Таблетки пью, — просипел Джеюн. Голос дрожал, в нем сквозила какая-то болезненная тревога. —Понятно. Я ушел. Сиди дома и не разгроми тут все. Вернусь поздно, — бросил Хисын и вышел, хлопнув дверью. Что с ним такое? Вчера он был другим… Успокаивал, обнимал, был воплощением доброты и заботы. А сейчас? Что Джеюн опять сделал не так? Что, черт возьми, случилось?! День тянулся для младшего мучительно долго, каждая минута – как пытка. Юн почти не вставал с кровати, погруженный в свои мысли. Он пытался понять, найти хоть какое-то логическое объяснение перемене в поведении Ли. Но ничто не могло объяснить эту внезапную отчужденность. На часах высветилось 23:34. В дверь постучали. —Эй, ты вообще жив? — Это был Хисын. Он вернулся. Дверь медленно приоткрылась, и он вошел. —Да, просто не очень хорошо себя чувствую. Хи, что с то… — Джеюн не успел договорить. Яростный рык Ли обрушился на него как удар хлыста. —Да мне плевать на твои чувства. И помолчи, ты меня раздражаешь. Я зашел только по просьбе родителей, проверить, все ли с тобой в порядке, — отрезал он каждое слово, словно выносил приговор. Жестко. Злобно. И, развернувшись, ушел, оставив после себя лишь холод. Сердце Джеюна, казалось, остановилось. Почему он такой? Что я сделал не так? Единственным желанием в этот момент было вырвать из себя все чувства к Хисыну и забыть его навсегда. Зачем все эти проявления нежности вчера? Зачем дал хоть какую-то надежду? Не прошло и часа, как Хисын снова появился в дверях. Виноватый, растерянный. Он замер, увидев, как Джеюн, сгорбившись, беззвучно плачет. Черт, что он натворил… —Эй, эй, Джеюн, что случилось? Почему ты плачешь?! — Он подбежал к нему, пытаясь приподнять его лицо. —Уйди. Не подходи ко мне. Уйди отсюда! — Джеюн отчаянно сопротивлялся, крича своим сорванным голосом. —Нет, не уйду! Что с тобой?! Это я виноват?! Боже, посмотри на меня, нам нужно поговорить! — Голос Хисына повышался не от злости, а от искреннего переживания. Их взгляды встретились. Разбитый, опустошенный Джеюн и тревожный, виноватый Хисын. —О чем говорить? Что ты хочешь услышать? Зачем вчера вообще беспокоился обо мне? — Голос Джеюна дрожал, хриплый от слез. —Я придурок. Просто выслушай меня. Я сам не знаю, почему повел себя так сегодня. Но я правда беспокоился вчера и сейчас. Я полный мудак, знаю. Но я просто испугался того, что почувствовал вчера, когда мы разговаривали. Понимаешь? Я никогда прежде не испытывал таких чувств! И испугался. Но я не хочу прятаться за злостью и заставлять тебя страдать. Нет уж. Я буду рядом. Даже если ты будешь прогонять меня, если будешь кричать, я не уйду. С этого момента и навсегда я буду рядом. Короткие паузы между словами, но теперь он высказал все, что было у него на душе. Все, о чем он думал весь день. Он ничем не занимался сегодня, просто пошел в парк. И думал. Очень много. Джеюн замер, не в силах подобрать слова. Ком в горле. Но в глазах появилась искра надежды. И искра… Боже… Любви. Чувства не выбросишь так просто, это точно. —Я… Я не знаю, что сказать… Но я тоже боюсь своих чувств к тебе. Они кажутся мне такими неправильными и такими правильными одновременно, — прошептал он. И тут же оказался в крепких объятиях. Нежных, трепетных. —Тогда давай вместе учиться не бояться их. Я обещаю, я больше не буду прятаться. Никогда. Только и ты от меня не прячься, прошу, — говорил Хисын, нежно смахивая слезы с щек Джеюна. —Не буду. Обещаю. Их взгляды снова встретились. Теперь это был взгляд двух родных душ, которые наконец нашли спасение друг в друге. Мгновение, и Хисын притянул его к себе. Легкий, невесомый, трепетный поцелуй. Но сколько в нем невысказанной нежности и понимания было понятно обоим. Они, наконец, смогли понять все. И вопреки всему, они будут учиться. Будут поддерживать друг друга, будут рядом. И помогут друг другу понять свои чувства, перестанут бояться. И в ближайшем будущем их история станет чем-то большим. Родным, пусть и не по крови.