Кас, ты умеешь любить?

Зря Дин сказал Сэму, Бобби и Касу за себя не волноваться. Когда Чарли дала ему наводку, что в лесной хижине остался один очень опасный ангел, он не придал значение ее словам и решил в одиночку его убить. Он истреблял пачками разношерстную нечисть, неужели один единственный ангел может что-то противопоставить опытному охотнику? Оказалось, что может. И вот Дин сидит с заломанными руками, скованными наручниками, а его ноги крепко привязаны веревкой к деревянному стулу. Оружие у него все забрали, и даже вытащили из потайного кармана маленький ножик и отмычку. Информация о том, что ангел был в единственном экземпляре, была не совсем точной. Видимо, к нему уже успело подкрепление: парочка рядовых солдат застали Винчестера врасплох, услышав издалека его шаги. Он совсем забыл, что у ангелов чрезвычайно острый слух. Ангелы покинули комнату, как только связали Дина, и он больше не слышал ни звука. Кажется, он уже полчаса сидел здесь, но главный так и не приходил. Такими темпами долгое отсутствие охотника скоро заметят и за ним отправят подмогу. Чарли описывала местного промывателя мозгов как одного из самых кровожадных ангелов, которого она встречала. Его лицо всегда было серьезным, переполненным отвращением к людям. Он не любил марать о них руки, поэтому применял только ментальные пытки. Она рассказывала, что ангел успел обезобразить свой сосуд: получить неизлечимую слепоту и тремор губ. Тем не менее, он оставался правой рукой Михаила, его советником и координатором ангельских войск. Послышался скрип отворяющейся двери, и из-за нее показался знакомый силуэт. Это был вылитый Кас! Конечно, одет он был совершенно иначе, его волосы не были растрёпаны, а наоборот строго уложены. Однако это все еще был он. Сердце Дина на мгновение пропустило удар. Неужели ему придется перенести пытку, смотря в такое родное лицо. Вкус в одежде у местного Кастиэля был крайне спорным и отличающимся от того, что носил его Кас. Одна форма СС чего стоит. Видимо ангел решил, что философия фашистов — самая близкая для него из всех человеческих концепций. Черное пальто нравилось Дину куда меньше, чем привычный бежевый плащ. Кожаные перчатки напоминали либо о доминантах в бдсм, либо о маньяках, не желающих оставлять отпечатки пальцев на месте преступления. Весь образ был мрачным, и Винчестер осознал, почему Чарли так невзлюбила именно этого ангела. Кастиэль постарался на славу, создавая себе облик под стать своему характеру. — Привет, Дин. Не думал, что ты придешь один, но мне это на руку, — Кастиэль прошел к столу, стоявшим напротив Винчестера, и что-то внимательно на нем разглядывал. Сейчас казалось, что ангел проявляет минимальный интерес к человеку. — Откуда ты меня знаешь? — Кэтч много рассказывал Чарли о тебе. Пока я был в ее сознании, я успел составить твой портрет, исходя из его историй, и предполагал, что ты со своим братом можешь прийти за мной, — Он взял со стола ангельский клинок и начал вертеть им в руках. Он хочет поступиться своими принципами, и мучать Винчестера физически? Оно же и лучше. Ангел подошел к Дину и ловким движением срезал верхние пуговицы его рубашки, обнажая анти-демонскую татуировку. — Забавно, в вашей вселенной люди все еще боятся демонов и сражаются с ними? С помощью Михаила мы запечатали врата в Ад в нашем мире, — Кастиэль сложил клинок на подоконник, и поспешил скинуть свое пальто, аккуратно вешая его на стул, стоявшим рядом со столом. Дин сделал вывод, что ангел был педантом, с учетом того, как неторопливо он все делал. Как будто для него пытки были каким-то выработанным планом действий, от которого он не хотел отклоняться. — Дин Винчестер, я не собираюсь тебя пытать так, как ты привык. Если ты думаешь, что сможешь сопротивляться моей силе, то ты глубоко заблуждаешься. Я не сомневаюсь, что ты выносливый человек, но у каждого есть свой предел. Я все равно пролезу в твою голову и узнаю все, даже то, что ты скрываешь от самого себя, — Ангел стягивал свои перчатки, складывая их на стол. Теперь Дин разглядел различные орудия пыток, лежавшие на нем. Местный Кастиэль в этом момент напомнил ему сутенера, который относился к пленным как к своим проституткам. Ангел медленно подошел к Дину, наклонившись к нему так, что между их лицами оставалось не более пяти сантиметров, а руками облокотился на спинку стула, к которому был намертво привязан Винчестер. Кастиэль оценил его взглядом, и заметил нечто необычное: хотя охотник старался казаться невозмутимым, в глазах отражались какие-то инородные для текущей ситуации эмоции. Дин как будто колебался, как относиться к ангелу, стоящему перед ним. Кастиэль провел рукой по скуле и подбородку пленниками, едва касаясь подушечками пальцев и ощущая покалывание отросшей щетины. Дин еле заметно вздрогнул от такого мягкого прикосновения. На секунду Винчестеру показалась стоявшая атмосфера интимной, и послеобраз пальцев ангела на его щеке заставили покрыться охотника мурашками. Он не мог не рассматривать знакомые черты лица, открывшиеся для него под новым углом. Веки Кастиэля нависали на глаза сильнее обычного, губы были поджаты, и, если бы стоявший перед ним не был ангелом, Винчестер точно мог бы ощутить на себе его дыхание. — Я чувствую, нам с тобой будет очень интересно после того, как я залезу в твой разум и разузнаю о тебе побольше. Кастиэль положил обе руки на голову Винчестера, жестко зафиксировав ее, чтобы охотник не сопротивлялся. Яркая вспышка света. Пронзительный крик. Лицо Дина с невероятной скоростью краснеет, как будто вот-вот сгорит. Пытка продолжается около тридцати невыносимых секунд, и вот Кастиэль резко одергивает руки. Его глаза перестают светиться голубым, а на лице расплывается улыбка. Дин, приходящий в себя, замечает новое выражение лица ангела. Это не та теплая улыбка Каса, дарящая спокойствие и умиротворение, это улыбка настоящего садиста. Перед глазами Кастиэля проносились воспоминания Винчестера. Одну дверь его сознания украшала табличка «Мой Кас». Для Дина была важна каждая деталь портрета его друга: небольшая щетина, растрепанные волосы, мягкая улыбка, одариваемая ангелом после долгой разлуки. Отдельно он выделял завораживающие синие глаза, на которых он не позволял себе задерживать взгляд слишком долго. А как он смотрел на него в минуты встреч и даже вовремя ссор: спокойный, доверчивый взгляд, Кас будто пытался рассмотреть суть души Дина. Хоть это и был лишь сосуд, но в глазах словно отсвечивала его благодать, что делало их особенно притягательными. Дин помнил крепкие объятия своего друга, которые он совсем не хотел разрывать, но еще больше он не хотел показывать свои чувства. Каждое прикосновение Кастиэля было запечатлено в памяти Винчестера: он давно заметил, что ангелу необязательно касаться человека, чтобы его излечить, но каждый раз, исцеляя охотника, Кас непременно клал свои руки ему на рану. Дин привык к этому и хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Дину нравились странности Кастиэля. Нравилось то, что он плохо разбирался в людях и в правилах коммуникации, и тогда Винчестер учил его «манерам», которые сам же и выдумывал. Ему нравилось готовить еду для ангела и с благодарностью смотреть, как тот ее принимает и ест, хотя и не испытывает потребности в пище. Он мог проснуться вдоль ночи и постучаться к ангелу, и тот всегда ему открывал: хорошо, когда твой друг никогда не спит, и в любое время суток можно прийти к нему. Особенно ему нравилось то, что в таком случае они оставались наедине. Винчестера умиляло то, как ангел периодически напоминал ему о своем происхождении, прося не беспокоиться о его сохранности, если ему прилетает пуля в голову или нож в спину. Несмотря на это, Дину все равно не нравилось, когда его ангела ранили. Пусть он и выживет, но, как и человек, будет чувствовать боль. Иногда он задвигал собственное исцеление на последний план, и только когда все остальные были в безопасности и добром здравии, осознавал, что благодати на свои раны у него не осталось. В эти моменты Дин бы хотел наругаться на ангела, но знал, что самопожертвованию тот научился у самого Винчестера. Однако за той дверью были не только воспоминание о Кастиэле. Было и то, что Дин аккуратно сложил в коробку, замотав ее всю изолентой, и подписал ее как «Не открывать». Это то, что было нужно палачу. — Дин, так мы с тобой близки, — Кастиэль почти облизнулся, но остановил себя. Мысль о том, как можно морально поиздеваться над охотником, его пьянила. — Вот почему ты на меня так странно смотришь. Видишь отражение своего друга во мне? Дин уже начал приходить в сознание, и до него доносились отрывки предложений. Но что он точно слышал, так это хищную интонацию Кастиэля. Винчестер не знал, до чего он там успел докопаться, но был настроен стоически пережить пытки ангела и дождаться помощи из лагеря. — Ты ни капли на него не похож. Даже не смей сравнивать себя с ним, — охотник поднял враждебные глаза на Кастиэля. Он стоял неподалеку, и пока головная боль проходила, Дин набрал слюны в рот и харкнул под ноги ангелу. Он бы очень хотел, чтобы плевок попал прямо в довольное лицо Кастиэля. — Ты так думаешь? Исходя из твоих воспоминаний, мы с ним очень похожи, — ангел посмотрел на засыхающий плевок около его ног. Ему нравилось строптивость этого мужчины. Тем приятнее будет видеть его лицо, когда реальность, в которую он верит, будет разбита. — Знаешь, я ведь не зло. Это ты и твои соратники тебе это внушили. — Кас никогда бы не стал промывать мозги людям, выжигая их. Он знает, что такое милосердие и какова цена человеческой жизни, — зачем Дин вообще ведет с ним диалог? Надо просто не слушать весь вздор, который несет этот ангел. Но когда речь идет о его лучшем друге, Винчестеру как будто срывает крышу. Хочется защищать его, отстаивать, оберегать. — «Кас» (передразнивая Винчестера) выжигал и убивал людей. Да и не только людей. Знаешь, в чем наше главное отличие? Он делал это ради тебя. Он верит в тебя, верит в твои принципы, и действует в соответствии с ними так, как считает нужным, — Кастиэль сделал небольшую паузу. Он подошел к сложенному пальто и начал рыться в карманах, выуживая сигареты с зажигалкой. Он подпалил сигарету и затянулся. — Никотин на меня не действует, но мне нравится обжигающее чувство от дыма во рту. — Я верю в Михаила, верю в его идеологию. Я избрал того, за кем хочу идти. И я предан ему. Правда ведь напоминает твоего Кастиэля? Только вот незадача, твой ангел пошел не за могущественным архангелом, а за хоть и необычным, но все же человеком, — Кастиэль подошел к Дину и выдохнул ему дым прямо в лицо. Охотник закашлялся от неожиданности. Он пытался игнорировать слова ангела, но не мог пропускать их мимо ушей. Они будто трогали в нем что-то настолько интимное и волнующее, что ему хотелось вслушиваться. Кастиэль потушил сигарету о шею Дина. Винчестер зажмурил глаза, не издав ни звука. На этом месте может остаться небольшой шрам. Ангел приблизился к шее охотника и нежно поцеловал ожог, исцеляя его. Потом он провел пальцами по коже, где была рана, и отстранился от Дина. Он был готов покляться, что заметил едва заметный румянец на щеках Винчестера, и довольно ухмыльнулся. Он ведь видел, с каким лицом Дин смотрел на своего Каса, даже когда тот избивал его в попытке убить и забрать скрижаль. Винчестер готов простить своему ангелу любую причиненную боль. Даже если характер охотника отличается особой вспыльчивостью, он так или иначе будет пытаться вернуть в свою жизнь ангела. — Бог создал нас, различных версий Кастиэля, с одной общей чертой: нам жизненно необходимо следовать за кем-то. Мы глубоко верующие ангелы. Если мы потеряем веру, то умрем. Твой Кас перестал верить в небеса, когда встретился с тобой. И его фокус внимания сместился на вас, Винчестеров, — Кастиэль подошел к окну, бросил короткий взгляд на улицу, проверяя отсутствие незваных гостей, и взял клинок. Он подошел к Дину и разрезал веревки на ногах. С помощью ангельской силы он сдвинул ноги Винчестера и оседал его. Носом он ткнулся в шею охотника, одной рукой ухватив Дина за волосы и отведя его голову в бок. Кастиэль почувствовал терпкий запах: смесь земли, хвои, виски и сигаретного дыма. — Хочешь закурить? Винчестер сидел в оцепенении. Он только сейчас понял, что Кастиэль заглянул в коробку с говорящим названием. Надо сопротивляться разливающемуся по телу влечению, но приходится прикладывать нечеловеские усилия. Это самая сладкая пытка из тех, что он переносил. Пока Кастиэль его возбуждает, слова ангела втекают в голову охотника безо всяких препятствий. Он сносит его ментальную защиту, пользуясь нежными чувствами Винчестера к своему другу. Кастиэль слез с охотника, взмахом руки раздвинув его ноги в изначальное положение. Он вновь подошел к столу и выудил вторую сигарету. Ангел поджег ее, раскурил и посмотрел Дину в глаза. Тот отвернул лицо от предложенного подарка, и тогда Кастиэль сам продолжил ее курить. — Как я уже сказал, я не могу чувствовать вкус сигарет так, как это делают люди. И тут возникает логичный вопрос: а чувствуют ли ангелы то же самое, что и люди? Что значат для ангела слова «Я люблю тебя»? — Кастиэль выдохнул тошнотворный дым. Он точно не заморачивался в выборе сигарет, потому что эта марка была одной из самых дешевых. Судя по всему, ангел предпочитал, что поядрёнее, а не повкуснее, чтобы хоть немного различать ощущения во рту. — Я преданный, как пес. Мне важен мой хозяин. Но я не могу сказать, что я люблю своего хозяина. В нас, ангелах, просто не заложена такая возможность, как «любить». Дин не успел опомниться от слов Кастиэля и как-то обработать полученную информацию, как почувствовал прикосновения в области паха. Ангел, оставив сигарету в зубах, сел на корточки и принялся расстёгивать ширинку Винчестера. Он аккуратно приспустил штаны Дина, открыв вид на интимную зону охотнику, прикрываемую только тонкой тканью боксеров. Кастиэль выбросил сигарету и торопливо потушил ее ногой, чтобы поскорее вернуться к своему пленнику. Он нежно погладил член Винчестера через белье, ощущая, как тот начинает набухать от его прикосновений. Дин отвернулся и зажмурил глаза, чтобы не видеть открывающейся перед ним картины. Но это уже было бесполезно, потому что при любом касании в его голове вспыхивали яркие возбуждающие кадры происходящего. Кастиэль был так удивительно нежен с ним, что это еще больше сбивало с толку. — Ангел не лучший выбор на роль любовника. Не только потому, что твой Кастиэль ничего не смыслит в сексе, — Ангел немного оголил половой орган Винчестера и легонько подул на головку. Член сразу же отреагировал на приятные ощущения, немного всколыхнувшись. Еще чуть-чуть и возбуждение Дина достигнет пика почти в отсутствие прикосновений, только благодаря бурной фантазии. Кастиэль вновь воспользовался своей ангельской силой, повернув голову Винчестера на себя и распахнув ему глаза. — Я хочу, чтобы ты смотрел. Это твой единственный шанс увидеть, как Кас, хоть и не твой, тебя ублажает. Кастиэль донизу спустил штаны вместе с трусами, оголяя нижнюю половину тела Винчестера. Он взял одной рукой член охотника и облизнул его от основания до самой головки, попутно задержавшись на уздечке и уделив ей особое внимание. Дин старательно вжимался в стул, цепляясь ногтями за подлокотники. Это все было ужасно неправильно. Кастиэль вытворяет с ним самые приятные и желанные вещи в его жизни, и в то же время заставляет сомневаться в его собственном друге. Может ли ангел вообще испытывать ответные чувства к нему? Видит ли Кастиэль в Дине лишь того, за кем он хочет следовать, а не того, с кем хочется разделить жизнь? Ангел наклонился к Винчестеру, намереваясь расстегнуть рубашку. В его голову внезапно прилетел серьезный удар, когда охотник попытался как таран пробить его собственной головой. Кастиэль отшатнулся на пару шагов, приложив руку ко лбу и внимательно на нее посмотрев. Он не ожидал на ней что-либо увидеть, скорее старался таким образом распробовать свои чувства. Ангел наклонил свою голову, в точности как делают собаки, стараясь понять, что происходит. Дин был недостаточно погружен в собственные ощущения, чтобы отдать контроль Кастиэлю. Ангельский клинок вновь оказывается в руках палача, и тот приставляет его к горлу Дина, чтобы отрезать охотнику пути к нападению. Теперь сражаться с пуговицами приходилось одной рукой, что было весьма неудобно, но шипя Кастиэль все же справился с поставленной задачей. Он провел лезвием по щеке Дина, напоминая, что если он попробует выкинуть еще раз что-то подобное, то клинок всегда будет под рукой, чтобы угомонить строптивого пленника. Кастиэль медленно положил клинок на пол, достаточно близко, чтобы схватить его при необходимости, но достаточно далеко, чтобы Дин не мог его оттолкнуть. Ангел снял злополучную рубашку с охотника, откидывая ее в другой конец комнаты. Это могло значить только одно: Дину удалось вывести Кастиэля из себя, что тот стал пренебрегать внутренними чувствами перфекциониста. Ангел вцепился мертвой хваткой в плечи Винчестера, царапая их ногтями. Он припал к нежной коже охотника возле ключиц, покусывая и всасывая ее так, что по ней начинали разливаться фиолетово-красные пятна. Потом он методично стал вылизывать их, не забывая поглядывать охотнику в глаза. Он расстегнул пуговицы своей формы, оголяя свою грудь для лучшего обзора Дина. Кастиэль начал оглаживать предплечья пленника, проводя небольшие дорожки от плеча к запястью, еле касаясь кожи, как в детской игре, где надо было угадать, когда пальцы остановятся в районе локтя. Он ощущал, как тело Винчестера покрывалось мурашками, а дыхание периодически сбивалось и становилось учащённым. Полезно иметь повышенную восприимчивость к изменениям в своем противнике, которую ангел приобрел на войне, обостряя свои инстинкты до предела. Кастиэль облизал пальцы и нежно огладил один из сосков Дина. Тот в ту же секунду начал вставать, и ангел жестко стиснул пальцы на нем. Удовлетворительной реакции охотника не последовало, и тогда ангел припал губами к соску, кусая его. Изо рта Винчестера вырвалось едва заметное мычание. Повторный трюк Кастиэль провернул со второй уже набухшей горошиной. Он провел пальцами вдоль живота Дина от самого паха к его подбородку, зажимая его пальцами, фиксируя голову в одном положении. Ангел начал покрывать лицо охотника невесомыми поцелуями, обходя губы. Он наклонился к самому уху Винчестера, прикусывая мочку и сладко шепча ему: «Сейчас ты мой, Дин Винчестер. И я вижу, как тебе это нравится». Наконец, Кастиэль ощущает расслабление в теле Дина, его плечи опускаются, глаза прикрываются, а ноздри расширяются, пытаясь уловить запах ангела. Вряд ли его Кас пахнет пылью, бензином и кровью, но сейчас Винчестеру уже все равно. Ему хотелось погрузиться в этот момент с головой, почувствовать долгожданную близость с Кастиэлем. Ему хотелось, чтобы его продолжали ублажать эти грубые мужские руки, хотелось, чтобы засохшие потрескавшиеся губы продолжали его целовать, он хотел почувствовать их вкус на своих. — Прости, дорогой, у нас здесь смазка не водится. Придется тебе довольствоваться тем, что есть, — Лицо Кастиэля было необычайным: оно было и мягким, и хищным. Он выглядел серьезным, но уголки губ едва заметно приподнялись, обращая внимание на то, что ангелу тоже нравился процесс. Ангел подсел еще ближе, вставая на колени как шлюха, намеренная отработать каждый цент, что ей заплатили. Он наклонился к члену Дина, беря в рот только головку. Кастиэль начал ритмично двигать рукой вдоль ствола, параллельно то всасывая, то отпуская розовое чувствительное место. Видя, как неосознанно Винчестер подается вперед бедрами навстречу движениям ангела, тот ускоряется, параллельно надавливая языком на самые эрогенные места, а через несколько секунд неожиданно отстраняется, опуская руки на колени и вглядываясь в лицо охотника. Он слышит тяжелый выдох Дина, выдерживает паузу, а после плюет на член Дина, размазывая руками слюну вдоль всего ствола. Он слегка надавливает на отверстие головки, и получает заветный стон охотника. Ангел жестко сжимает половой орган Винчестера и начинает медленные движения сверху-вниз, стараясь отдалить разрядку пленника. Другой рукой он сжимает внутреннюю сторону бедра Винчестера, еще сильнее возбуждая того. Ангел слышит тихую молитву, обращенную к нему. Самые сладкие слова, которые он будет смаковать еще долго. — Дай мне закончить сейчас, — Дин выдавливает из себя слова, закатывая глаза и стараясь бороться с тянущими ощущениями внизу живота, — пожалуйста. Кастиэль резко берет член Винчестера в рот, заглатывая его полностью, чтобы тот утыкался в глотку. Поначалу он борется с желанием укусить основание ствола, чтобы сбросить напряжение Дина, но решает, что так пытка останется незавершенной. Делая пару глубоких толчков, ангел ощущает пульсацию изнывающего органа, который вот-вот изольется прямо ему в горло, и окончательно прекращает сосать и притрагиваться к Винчестеру. — Это то, как будут выглядеть ваши отношения. Они будут яркие, до боли приятные, но у них не будет финала. Ты никогда не получишь разрядки, не получишь того, в чем нуждаешься, — в голосе Кастиэля слышна отрешенность. Такая, будто ничего не произошло. Дин сидит по пояс голый, раскрасневшийся от новых ощущений и исполнений своих заветных желаний, но по итогу не получивший ничего. Ему хочется крикнуть, нет, даже приказать этому мерзкому ангелу закончить свою работу, но ощущение, что он и так предает своего друга, заставляет его остановить свой порыв. В душе Винчестер чувствовал себя опустошенным. Эмоции смешались в неразделимый клубок, который при попытке распутать его только сильнее затягивался в узел. Он представлял, как на месте ангела будет его Кас, с какой нежностью тот бы прикасался к охотнику. Какой первый раз он смог бы подарить своему возлюбленному. И в то же время Дин колебался, возможны ли вообще отношения между ними. Он никогда не стремился признаться в своих чувствах другу, он убедил себя, что его вполне устраивает их статус отношений. Но почему-то мысль о том, что Кастиэль в принципе не может любить, ранила до смерти. Что Кас никогда не сможет понять Дина и его чувства. Теперь Винчестер ощущал себя использованным. Он точно не хотел быть командующим Кастиэля. Да, он безусловно мечтал о том, чтобы ангел всегда был с ним рядом, делил радости и горести жизни, но не как его верный пес. А что, если однажды Кас потеряет веру в Дина? Тогда он уйдет, оставив огромную пустоту на месте надежд о счастливой жизни вместе? Винчестер точно не хотел ни с кем делить своего Каса, не хотел, чтобы тот покидал его, но осознавал, что со своим взрывным, обидчивым характером, травмированной психикой и неумением контролировать себя, сценарий того, как ангел однажды уходит из его жизни, вполне реален. — Твои друзья скоро будут здесь. Я приведу тебя в порядок и сотру тебе память, оставив лишь послевкусие того, что произошло. Винчестер, тебе не стоит связываться с ангелом. Ты не ровня ни мне, ни твоему Кастиэлю. Ангел подошел к столу, надевая перчатки, застегивая форму и накидывая пальто. Он переместился к Дину, натянув на стояк белье, а потом и штаны, и аккуратно застегнул ширинку, чтобы ничего не прищемить. В последний раз Кастиэль наклоняется к Винчестеру, оставляя легкий поцелуй на его губах. Ангела осенило, что именно этот момент он оставит в сознании охотника. Ему хотелось, чтобы тот мучился, пытаясь разобраться, было ли это в реальной жизни и чьи губы его целовали.