боль не закончится

Ты слышишь меня, Линвэнь? Наконец-то ты слышишь меня. Не нужно уговаривать быстрее бежать: не беспокойся, я спасу тебя. Однако, так долго ожидая тебя, я желал лишь рассказать тебе обо всём. Прошу, просто послушай.       Моя земная жизнь была короткой. Так вышло, что люди не любили меня за мои робость и наивность, я огорчался и продолжал улыбаться. Единственная радость моя заключалась в звоне клинков и кровавых сражениях. Тогда я действительно чувствовал себя сильным. Ведь я генерал государства Сюйли.       Возможно, Небеса заметили такого жалкого смертного. Но мог ли я думать о них, когда встретил тебя? Среди всех, кто просто насмехался надо мной, ты смотрела на меня иначе. В какой момент помутился мой рассудок? Тебе я поклялся быть верным. Ты была первой, кто преподнёс мне подарок. Снизошла до того, чтобы сшить мне одежды. Немного смущалась, говоря, что делаешь это впервые. Я был польщён и радовался, словно ребёнок. Бесформенный кулёк в твоих руках стал мне дороже любых королевских одеяний. И я сразу захотел примерить подарок. И потом, истекая кровью, без раздумий отсекал свои конечности просто потому, что ты этого хотела. Я не боялся смерти. Но разве мог представить, как ты поступишь со мной?       Быть обманутым и униженным тобой оказалось невыносимо больно. Во мне росла злоба, какой я не ощущал никогда. Жестокость смертных немного унимала мой гнев, но усиливала ненависть к самому себе. Видели Небеса, я не хотел этого. Вот только я был просто оружием и ничего не пытался изменить. Лишь раз что-то во мне дрогнуло. Я был свидетелем череды ошибок, попыток всё исправить, и, наконец, принятия своих поступков. Однажды в проклятое одеяние было суждено облачиться юноше, Цюань Ичжэню. Парча для него обратилась редкой красоты доспехом, и сяо Ичжэнь, едва надев его, потерял рассудок. Инь Юй, даритель, даже не представлял, с чем имеет дело. Небожители — те же смертные, сталкиваются с вещами, над которыми у них нет власти. В глазах Инь Юя я видел отчаяние. Его руки связали, он опустился на землю и мог лишь смотреть на весь тот беспорядок, будто загнанный зверь. Да, я знал, что он не хотел этого. Несправедливо, что такое случилось с этими юношами, но мне ли жалеть их? Мне ли говорить о несправедливости? И я остался непреклонен. На лице Инь Юя появилась шалая улыбка. Усмехнувшись, он произнёс: «Будь так любезен, сгинь!» И я подумал: «А что, если Цюань Ичжэнь прямо при тебе перережет себе горло?» В его словах было столько злобы: на юношу, что уже послушно вытащил меч, на меня — проклятое тысячу раз одеяние, и, наконец, на себя…       Понимать и разгадывать помыслы использовавших меня было очень просто. Коварство смертных и бессмертных больше меня не удивляло. Я погряз в этом мраке, смирился и перестал надеяться. Но даже такому ничтожному судьба даровала возможность почувствовать себя счастливым. Однажды в одеяние, которое обратилось обыкновенным халатом, облачился необычный юноша. Он не был смертным и превосходил всех бессмертных. Его застывшее сердце было способно на ту любовь, которую я не встречал в сердцах живых, но жестоких. Впервые я не посмел сделать что-либо, поскольку в том юноше увидел себя: он был так верен тому, кто подарил ему одеяние, верен Наследному принцу Сяньлэ. Мной овладело беспокойство — неужели его ожидает участь, подобная моей? Неужели преданное, наивное сердце заслуживает такого?       Вот только в подарке тогда не было злого умысла, лишь забота и лёгкое волнение. Принц боялся, что этому юноше будет холодно осенью в святилище Водяных Каштанов, а потому он купил ему одежды. В тот момент я почувствовал безмерную благодарность в юноше, который послушно надел подаренный халат. И без одеяния он готов был исполнить любую просьбу Наследного принца. Проклятая парча лишь придала его действиям решимости: как-то раз, сгорая от смущения, юноша принёс принцу, пока тот купался, свиток. Не выполнить поручение он не мог, потому делал это, упрямо опуская глаза в пол и предварительно закрыв лицо бедного Цюань Ичжэня. Я веселился — ни одна из просьб Принца ему не вредила. Находиться среди них было тепло — впервые аура проклятого демонического оружия во мне стала засыпать. Наверное тогда я смог подумать о нас.       Меня заполнило искреннее счастье, о котором я совершенно забыл. Ведь я созерцал истинное доверие, что оказалось сильнее Бога Парчовых Одежд. Моя злоба утихла, оставив только тоскливое сожаление. Но я был рад, обретя родственную душу: демон в порыве безумной влюблённости вручит особенному человеку самое дорогое… Я чувствовал, что за Саньлана переживать мне не нужно. После всего, желая просто взглянуть, я явился за ними тенью. Раз за разом в мыслях спрашивал — почему же у меня не могло быть так?       Сколько бы времени ни утекло, я буду помнить ту боль. И ты, даже выслушав меня, никогда не попросишь прощения. Горько осознавать, что тогда в твоих глазах я был никем. Моя смерть — один из способов ослабить государство Сюйли. А ведь я мог служить тебе, если бы ты только попросила. Но даже сейчас, зная свою жестокую судьбу, я бы всё равно принял твой подарок. Наверное ты не поймёшь, почему. А теперь я сделаю всё, чтобы защитить тебя, Линвэнь.