Луна

Самая обычная ночь, самая обычная поляна и самый обычный Ген. Единственный, кто здесь хоть в чём-то да преуспел, это спутник, севший в метре от менталиста. — Луна сегодня прекрасна, да? *** — Сенку-чааан! — громко отозвался Ген, заходя в палатку и подходя к огромному столу с чертежами и всякой другой неразберихой. Ген постоянно отлынивал от работы — не важно как, не важно когда. Он всегда находил отговорки, чтобы не выполнять порученное, и часто (или даже всегда) эту работу перекладывали на бедных деревенщин. Немного удивившись про себя, но не подав виду, не поднимая головы от чертежей, Сенку ответил: — Менталист, неужто помогать приперся? Извини, работа только тяжёлая, — с полуулыбкой сказал учёный, оторвавшись от бумаг и взглянув на пришедшего. Хоть мельком, но посмотреть на своего, наверное, лучшего, друга хотелось. Они не виделись несколько дней: Сенку постоянно был в науке, а Ген вёл уроки у детей и искал местечки поукромней, чтобы не выполнять тяжёлую работу. — Ну что же ты, дружочек Сенку, — улыбнулся Ген, — я просто хотел посмотреть, как ты работаешь. — Ха, смотреть, как я работаю? — Сенку прищурился, сдвигая со стола линейку и какие-то металлические детали. — Тогда тебе стоит заранее приготовить чай, потому что зрелище это долгое и скучное. Ген усмехнулся, садясь на футон в углу комнаты. — Чай, говоришь? А может, ты просто не хочешь признать, что тебе нравится, когда я рядом? Без меня ведь скучно, да? Сенку хмыкнул. — Без тебя я хотя бы успеваю что-то сделать. На мгновение оба замолчали. День подходил к концу. Ветер тихо колыхал листву, солнце садилось за холмы, а стол Сенку снова наполнялся строчками расчётов и набросками механизмов. — Знаешь, Сенку-чан, — вдруг сказал Ген, — я иногда думаю, что всё это не зря. Все эти люди, труд, эксперименты, даже мозоли на твоих руках. Человечеству ведь нужен кто-то, кто верит, что всё можно вернуть, восстановить. Сенку тихо фыркнул, но не ответил. Только мелькнула знакомая искра в глазах. — Не верить глупо, — сказал он спустя паузу. — Наука — это не вера, это путь. — Путь, который ты вымостил собственным упрямством, — усмехнулся Ген. Остальное время Ген решил не мешать Сенку, а лишь тихо наблюдать со стороны. Смотреть, как учёный что-то упорно рассчитывает и чертит, ему нравилось. Безумно нравилось. Он не знал, когда это произошло - возможно, когда впервые его встретил. Или когда попробовал ту самую колу. А может, когда увидел блеск в его глазах после подаренного телескопа. Ген не понимал. Даже будучи лучшим психологом в этом каменном мире, он всё равно не мог разобраться в собственных чувствах. Просто иногда смотреть, как Сенку работает, было для него странным удовольствием. Любопытствуя и думая о будущем, менталист сам не заметил, как заснул. Проснулся он уже в палатке — один. Убедившись, что рядом никого нет, Ген потянулся… и тут полог распахнулся. Вошёл Сенку — с торчащими волосами и красными глазами, в руках две тарелки еды. — Мы оба пропустили ужин. Я попросил, чтобы нам отложили, — сказал он. Ген быстро прибрал какие-то сложные чертежи. Наверняка сложил не так, как нужно, но Сенку даже не подал вида. Он поставил две тарелки супа на стол. Суп был простым: немного кореньев, пара ломтиков мяса и густой, ароматный бульон. Но после долгого дня он казался настоящим пиршеством. — Ха, — Сенку склонился над миской, обдувая пар, — знаешь, Ген, даже если бы ты не пришёл, я бы всё равно забыл поесть. Так что, возможно, ты сегодня хоть раз сделал что-то полезное. — О, как мило, — усмехнулся Ген. — Выходит, я спас великого учёного от голодной смерти. Можешь потом поставить мне памятник где-нибудь у лаборатории. — Размечтался, — фыркнул Сенку. — Если и поставлю, то из гипса. Чтобы рассыпался через неделю. Они оба рассмеялись. Смех прозвучал неожиданно легко — будто снял усталость с плеч. В палатке стало тепло не только от еды, но и от этого простого, живого звука. — Всё-таки удивительно, — тихо сказал Ген, — как просто можно почувствовать себя живым. Всего лишь тарелка супа, немного света — и ты рядом. Сенку поднял на него взгляд, будто собирался отшутиться, но потом лишь покачал головой. — Иногда простые вещи и правда самые важные. Они доели молча. В палатке слышно было только тихое постукивание ложек. *** — Пошли, — внезапно сказал Сенку, поднимаясь. — Куда ещё среди ночи? — лениво протянул Ген, хотя уже знал, что всё равно пойдёт. — Просто пошли, менталист. Снаружи воздух был свежим и прохладным. Небо - чистое, усеянное звёздами, словно кто-то рассыпал по чёрному бархату серебряную пыль. Сенку шёл впереди, а Ген, кутаясь в хаори, следовал за ним, слушая, как под ногами хрустит трава. Они вышли на ту самую поляну - ту, где часто собирались с остальными, чтобы наблюдать за ночным небом. Теперь здесь было тихо. Лишь ветер мягко касался травы. Сенку опустился на землю, положил руки за голову и посмотрел вверх. — Знаешь, — сказал он, — когда смотришь на небо, всё становится до смешного простым. Все задачи, расчёты, цели… ничтожно перед этой бесконечностью. — Хм, философствуешь, Сенку-чан? — улыбнулся Ген, садясь рядом. — Осторожно, ещё немного — и я начну тобой восхищаться. — Не нужно, — ответил Сенку, даже не взглянув. — Я и без твоего восхищения прекрасно знаю, что я гений. Ген рассмеялся, запрокинул голову и тоже посмотрел на небо. Некоторое время они просто молчали. Ветер касался волос, трава тихо шуршала, и где-то вдали крикнула ночная птица. — Луна сегодня прекрасна, да? — тихо сказал Ген. Сенку повернул к нему голову, прищурился, заметив лёгкую улыбку на лице менталиста. — Эй, — усмехнулся он, — это ты сейчас к чему? Фраза подозрительно романтичная, Ген. — Всего лишь наблюдение, — ответил тот, чуть хрипло засмеявшись. — Просто… иногда стоит признать, что даже в каменном мире бывает что-то действительно красивое. Сенку не ответил. Только снова посмотрел вверх — туда, где серебристая луна отражалась в глазах его друга. Ночь снова стала тихой. Но теперь она уже не казалась «самой обычной».