Последний шаг

–Спишь? — Харуа старался рассмотреть в темноте укутавшегося в одеяло Николаса на другом конце комнаты. –Нет, не могу уснуть. А ты? — Ван высунул голову из-под убежища, откуда тускло светил экран телефона, привыкая к темноте, пытался разглядеть миниатюрную фигуру или хотя бы такой же кокон на кровати младшего. –Тоже… кто вообще придумал ставить кровать в такое темное место, — Харуа сел на край поджав под себя ноги и натянул на плечи одеяло. Тьма пугала, а ночник мешал спать Вану. Не смотря на это, оба не хотели перебрираться в другую комнату и соседствовать с кем-то другим. –Не хочешь ко мне? — Нико поднял край одеяла, откладывая гаджет на тумбочку и протянул руку в сторону младшего. –А можно? — Хару почти дернулся в сторону чужой кровати, но сжал в кулачках край одеяла, словно кусок ткани с синтипоном сможет остановить порыв чувств, трепещущих в груди. –Можно. Иди сюда, — хриплый голос старшего манил и успокаивал. Харуа выдохнул, улыбнулся и прошел на мысочках по холодному полу через всю комнату. Но всё же остановился у кровати, понимая, что сегодня всё может измениться. Мысль пролетевшая в сознании о разрушении дружбы, о том что может случиться, если границы будут нарушены, вновь поселила страх и неуверенность под ключицами. Сжав ткань футболки на груди, парень пытался успокоиться. Казалось будто прошла вечность, как он стоит и пялит на однотонную простнь перед собой. Но чужая рука уверенно вытянула из собственных мыслей за запястье, забирая к себе в тёплые объятия. Перебирая волосы на затылке, Николас уткнулся носом в макушку, вдыхая оставшийся запах персикового шампуня. Всего лишь детская привычка, но сейчас это было желанием защитить от темноты, успокоить трепечущее сердце и прижать ближе к своему, чтобы младший безмолвно понял, что оно чувствует по отношению к нему. Оказавшись в капкане из нежности и спокойствия, Хару не успел улечься и от небольшого выбора куда уложить руки, одну уместил на собственном боку, а вторую закинул на талию старшему. Но спустя мгновение, он убрал руку, закинув её за спину, засмущавшись, что поза была слишком интимной. –Ты чего? Улечься не можешь? — Хару задержал дыхание от низкого шепота Нико и чуть вздрогнул от неожиданности. –Да… Довольно непривычно спать… с кем-то…– Шигета слегка сжал край футболки на собственной талии, стараясь держать себя в руках. –Укладывайся как тебе удобно будет. Можешь на меня ногу закинуть или руку, если тебе так удобнее, — Ван приподнял одеяло рукой, показывая, что готов подождать, когда юноша уляжется. От предложения закинуть ногу, Хару слагка смутился, кусая нижнюю губу, но всё же начал ворочаться, искать походящую позу, чтобы ничего не затекало и было удобно Николасу. А тот с нежностью в перемешку с усталостью наблюдал за неловкими движениями. Ухмылялся, когда младший на пробу прикасался разными частями тела, а когда понимал, что ничего этакого не случится, всё же уместился. Закинул ногу на парня, цепляясь сгибом колена за бедро и перекинул одну руку через талию парня, изящными пальцами сгребая в кулачок футболку под ладонью. –Всё? Удобно устроился? — Нико улыбался, касаясь губами макушки младшего. Утвердительный кивок, больше похожий на клевок в грудь, и Николас наконец смог обнять младшего, прижимая его ближе к себе. Он зарылся пальцами в жесткие от частых окрашиваний волосы, принялся перебирать локоны нежно, успокаивающе, почесывая нежную кожу, — спокойной ночи. –Эм, Николас… ты уверен, что эта поза подходит для сна? –А что не так? –Ну. Наши… Наши бедра соприкасаются, — Харуя дернулся, в доказательство своих слов. И тут же пожалел об этом, услышав над своим ухом сдавленный выдох. –Ты сам так лег, — Николас, улыбаясь в волосы младшего, обнял его за талию, чуть сжимая пальцами кожу. Дышать становилось всё тяжелее, то ли от двух людей под одним одеялом, то ли от внезапно возросшего напряжения между ними. Шигёта отчетливо слышал сквозь собственное сердцебиение и как быстро забилось сердце Нико. Как тяжело он дышал ему в макушку. И сколь бы сильно он не хотел скрыть влечение к старшему, выходило, честно говоря, паршиво. Поясница под чужой рукой сама выгибалась, губы вне всякой воли хозяина касались голой кожи с нежностью и вожделением. Голый торс Николаса был одним из видов пытки для Хару. Каждый день перед сном, что в целом нормально, Нико выходил из ванной комнаты без футболки с полотенцем на шее и улыбался. Эта блядская, до одури нежная улыбка никак не выходила из головы младшего каждую ночь. И каждый раз он вертелся на кровати и не мог уснуть не только из-за страха темноты, но и навязчивой картинки перед глазами. От его частых, порой громких, вздохов от собственных мыслей будили старшего и тот задавал один и тот же вопрос «что случилось?» и получал всегда один и тот же ответ «кошмары». Исян не однократно предлагал лечь рядом, ведь так спокойнее и Хару шел к нему, но со своей подушкой и одеялом, постоянно боясь перейти личные границы старшего. Он тыкал носом в одеяло Нико и засыпал под легкие почесывания на голове. Но сейчас, мало того, что Хару сам с ним заговорил, они лежали в обнимку под одним одеялом. Чувствовали запах друг друга, и пусть они пользуются одинаковыми шампунем и гелем для душа. Слушали сердцебиения и улыбались скромно, будто другой этого не почувствует. От собственных мыслей Шигёту отвлекло легкое, почти не значительное движение чужой руки на бедре. Короткие коготки мягко вели по молочной гладкой коже, заставляя всё внутри сжаться от напряжения и дрожать от мурашек, бегающих по телу. –Нико, ты, — Хару тяжело выдохнул и посмотрел вверх, ожидая увидеть закрытые глаза старшего и расслабленное лицо спящего человека, но вместо этого он встретился с взглядом хищных кошачьих глаз и не менее хищной улыбкой, — ты не спишь? –Как тут уснуть? — голос Николаса казался более низким, чем обычно, а рука на бедре более уверенно легла на ягодицу чуть сжимая кожу. От неожиданности, Харуя слишком громко вдохнул, почти простонал в губы напротив, — как уснуть, когда ты так близко ко мне. Шигёта хотел было что-то сказать или может спросить, но не успел и пискнуть, как чужие губы накрыли его собственные в теплом, нежном поцелуе. От неожиданности младший дернулся, отодвинулся от Николаса смотря на его растерянное виноватое лицо так же растеряно. Коснувшись собственных губ кончиками пальцев, Хару пытался осознать, что именно только что произошло и действительно ли это произошло. –Прости, прости, Хару, прости, — Нико протянул руку к младшему, но так и не коснулся, думая, что и без того испортил многое, — я. я подумал что… прости… я пойму если ты не… –Николас, — Харуя сам потянулся к руке старшего, хватая пальцами широкую ладонь, — прости, что отодвинулся, я… это просто так неожиданно и… ‐Прости, если хочешь, мы можем спать на разных частях кровати, — Ван чуть сжал чужую ладонь, продолжая смотреть несчастным котом и уже готовый отвернутся и лечь на угол кровати, но Хару держал крепко, чуть притягивая к себе. –Нет, Нико, ты не понял, — младший придвинулся обратно, вновь закидывая ногу на бедро и пальцами нежно проводя по щеке старшего, — это было не противно или что-то ещё. Я ждал… В этот раз Хару сам сократил расстояние между ними, так же нежно касаясь губ напротив, вкладывая все скрываемые ранее чувства к старшему. Юноше долго ждать не приходится как Николас ему отвечает, тянет за осиную талию на себя, целует нежно и касается языком пухлых губ, спрашивая разрешения на продолжение. Харуя первым углубляет поцелуй, позволяя чужому языку слиться в танце с собственным. От переизбытка эмоций младший тихо стонет в поцелуй и пальчиками цепляется за плечи, чуть царапая кожу. –Эй, Хару-я, — Нико разрывает поцелуй, стараясь отдышаться, и мурчит низким голосом в губы напротив, потираясь кончикам носа о чужой, — мы вроде спать собирались. –Уснешь тут с тобой, тем более так, — Шигёта прижимается бедрами к чужим, ощущая как медленно возбуждался старший. –Прекрати, — Ван слегка тянет локон волос младшего и наслаждается реакцией. Наслаждается приоткрытыми губами, тихим стоном и тем, как выгибается Хару рядом с ним. Его ведет не по-детски. –Что прекратить? — Харуя улыбается, вебет бедрами, касаясь собственным членом чужого через одежду и трется всё сильнее, будоража воображение и пробуждая желание.– Останови меня, если не нравится… –блять…– с тихими матами Николас переворачивается оказываясь над юношей, врезается поцелуем в губы и пальцами лезет под футболку, нежно касаясь мраморной кожи. Этот контраст между привычно нежным и чутким старшим и тем, каким он предстал сейчас выбивает все разумные мысли из головы Хару и ему остается только вестись на поводу, подстраиваться под движения и идти навстречу к наслаждению. Оторвавшись от столь сладких губ, Николас влажными поцелуями прошелся по линии челюсти парня, спускаясь к шее. Слегка подцепив кожу зубами, ему захотелось чуть ли не съесть парнишку, но так нельзя. Им нельзя оставлять следы на видных местах. Харуа плавился под нежностью Нико, его расщепляло на атомы от каждого прикосновения, от каждого поцелуя, от каждого «ты так прекрасен» и «как долго я этого ждал». Распаляясь всё больше, юноша не заметил, как остался в одном нижнем белье, стыдливо сжимая ноги. А Ван улыбался. Улыбался с присущей ему нежностью и задором. Между ними повисло молчаливое ожидание, кто же сорвется первым — Харуя от соблазняющих прикосновений или Николас от вида раскрасневшегося и смущающегося младшего. Их борьба закончилась вничью, одновременно сорвавшись, они встретились в горячем поцелуе, прижимаясь друг к другу, шумно вдыхая через нос и растворяясь друг в друге. –Ты…– Нико разорвал поцелуй первым, тяжело выдыхая в губы напротив, — точно хочешь продолжения? –Нико, мы не первый день знакомы и я давно…– Шигёта в глазах напротив увидел собственные воспоминания, как он ночью скрывался в туалете от старшего после очередного концерта, где тот был особенно горяч. Или как всеми способами пытался привлечь именно его внимание, прикоснуться чуть дольше чем обычно, обняться чуть крепче, сесть на колени и пробыть так чуточку дольше положенного. Вспоминал все нежные вгляды и заботу, что проявлял Николас и всё больше влюблялся, позволяя своему сердцу падать в пучину этих нежных, но колющих чувств. И сейчас, находясь во власти крепких мужских рук, под влиянием затуманенного возбуждением взгляда, Хару был уверен, что готов пропасть из этого мира вместе с ним, дать волю чувствам и отдаться во власть старшеему.– В общем, да, я уверен. Николас нежно поглаживал бедра юноши с явным волнением на лице, но стоило ему услышать ответ, как на его место пришла обворажительная, нежная улыбка, за которой последовал самый трепетный и чувственный поцелуй за всю жизнь Хару, хоть и целовался он не так много. Большие руки старшего так правильно ощущались на собственных ногах и ягодицах, так правильно сжимали талию, что будто само мироздание свело их вместе в одной группе, в одной комнате общежития. Николас вновь проделал себе путь поцелуями от пухлых губ, через острые, привлекательные ключицы, через бусинки сосков, обводя каждый языом и целуя рядом, через подтянутый живот к резинке нижнего белья. Стоны Хару за эти бесконечные минуты стали самой любимой музыкой для Исяна и он не хотел останавливаться ни на секунду, целуя бедренные косточки, куть прикусывая их и придерживая от внезапных толчков. –Хару-чан, нам нужна смазка? Или сегодня остановимся на минете? — Николас прижалсяя щекой к бедру, продолжая поглаживать большими пальцами косточки в опасной близости от явного возбуждения, истекающего предъякуляром через ткань. –Я… Я не знаю… А как ты хочешь? — Хару сжимал собственные волосы между пальцев, не зная куда деть руки и старался не смотреть на старшего, смущаясь всё больше лишь от его близости. –Я хочу доставить тебе удовольствие. Но ведь лучше я сейчас схожу за смазкой, чем потом, верно? — Ван оставил влажный поцелуй на стволе через ткань, чем вызвал у младшего бурную реакцию из стонов и коротких подрагиваний тазом. –У меня под подушкой… Лежит. возьми.– Шигёта всё же пересилил себя и взглянул на старшего между своих ног. С одной стороны он подумал насколько же горячо сейчас выглядит страший, с другой же ему хотелось провалиться под землю от смущения, ведь он был так близко к его промежности, ближе чем кто либо. –Окей, тогда сними их и подложи под бедра подушку, — Нико подцепил пальцем нижнее бельё и шлепнул резинкой о бедро, вырвав очередной протяжный стон из младшего. Встал с кровати, снял спортивные штаны и прошелся до чужой кровати, быстро обнаружив желаемую бутылочку. Слегка влажная от воды крышка указывала на то, что смазкой недавно пользовались и это заставило его улыбнуться в предвкушении продолжения.– Я смотрю ты уже растянут? –Что? К-как ты… –Под крышкой вода осталась, — Николас залез обратно на кровать, вновь устраиваясь между ног младшего и наклонившись к его уху, прошептал, — но это не значит, что я откажу себе в удовольствии сделать это ещё раз. Ван вновь увлекает в глубокий поцелуй Хару, проводя пальцем от ложбинки меж ягодиц до головки, собирая пальцами предъякуляр, а губами сладкие стоны. Щелчок крышки словно оглушает, сладкий клубничный запах разошелся по всей комнате, вызывая у старшего усмешку и «люблю клубнику». Первый палец проникает без препятствий. Со вторым Николас опускается, целует головку и берет её в рот, начиная двигать пальцами внутри, на манер ножниц и языком вокруг чувствительной плоти. С третьим, Харуя уже сам насаживается на пальцы и толкается бедрами глубже в глотку и скулит всё громче. –Нико… Николас, пожалуйста. Больше просить не прошлось, парень понял всё сразу, вытащив пальцы из теплого нутра и на последок чмокнув в уретру, он выдавил на ладонь побольше смазки и распределил по своему возбуждению, наклоняясь к губам Харуи. После тихого в губы «я аккуратно» и несдержанного кивка, Ван медленно входил с такими же медленно медовыми поцелуем. Для Хару всё было в новинку. Первые желанные поцелуи. Первые нежные прикосновения. Первый секс. И впервые — ответ на его чувства. Он чувстовал Николаса на новом для него уровне и ему нравилось. И не смотря на тянущую боль, он был счастлив. Прямо сейчас пока Нико томно целует, будто старается лучше распробовать, и глубоко, размашисто ходит, проходясь по комочку нервов внутри каждый раз, сам стонет поцелуй и собирает ответные стоны Шигёты. Харуа буквально ведется на поводу Нико, подмахивая бедрами в его такт, стягивая чужую кожу на спине под коготками, выстанывая его имя и свои ощущения. Они не стеснялись своей громкости, попросту не замечая ничего кроме взглядов и прикосновений друг друга. –Боже, Хару, ты такой узкий, — Нико держался за хрупкую талию юноши, боясь сломать, и постоянно тянулся за поцелуями. Спускался влажными поцелуями, короткими укасами к груди и возвращался к губам нежно терзая. С Хару невозможно быть грубым, да и сам Исян не любит это. Он любит нежно, медленно, растягивая удовольствие на кончиках губ и пальцев. Любит чувственно, разделяя каждый момент на двоих. –Нико…пожалуйста… Быстрее, — Шигёта цеплялся за плечи, как за спасательный круг, будто именно они оставались мостом между реальностью и безграничном наслаждением. И совсем не важно, что этот мост принадлежал тому, кто всё глубже и больше погружал в мир невероятного удовольствия, открывая для самого Хару всё новые точки на его теле, показывая каким он может быть, обращаясь с ним как с фарфоровой куклой. –Малыш, не торопись, — Нико медленно коснулся чужих бедер своими и с таким не наслаждением двигался обратно, — я хочу распробовать тебя полностью. Он толкнулся с силой внутрь и выходил медленно, словно издевался над младшим, тянул долго под протяжный скулеж и не прекращающиеся мольбы. Нико продолжал держать осиную талию Хару, с силой вбиваясь и медлеено выходя. До тех пор пока Шигета сам не толкнулся бедрами насаживаясь чаще. Исян гортанно рыкнул, чуть сильнее сжимая кожу под пальцами и ускорился. Быстро, сильно вбивался в напряженное тело, пока Харуа выгибался под ним и тянул гласные его имени. –Да, пожалуйста, Нико, прошу тебя, — Хару тянулся к шее старшего, оставляя на ней мелкие царапины от коротких коготков, чем сильнее раззадоривал Николаса. Старший прижался лбом к плечу парня, цепляя зубами кожу, оставляя следы там, где их можно будет спрятать одеждой. Он держался из последних сил, чтобы не сорваться бешенным псом, не покалечить нежного и невинного Хару. Удержать себя в реальности и не переходить недозволенные границы. –Не сдерживайся, я не сахарный, не рассыплюсь, — Шигёта дернул за волосы, чтобы страший посмотрел ему в глаза и смог увидеть какое наслаждение дарит. –Ты уверен, что сможешь выдержать? — Нико провел ладонью по щеке. –Конечно, покажи мне себя настоящего, — младший перевел чужую руку на шею, — давай. Исян шумно выдохнул чуть сжимая пальцы на шее, продолжив даигаться в новом, медленном, истязающем ритме, с каждым разом увеличивая интервал. Когда младший похлопал по руке, Ван склонился к нему, дал отдышаться, и утянул в глубокий поцелуй. –Черт, Нико, я щас… –Давай, малыш, порадуй меня, — Николас погладил большим пальцем по щеке Хару, боясь, что всё же переборщил с силой. –Не остановливайся тогда, — Шигёта ластился к руке ласковым зверьком, пытаясь притянуть парня к себе ближе, — я хочу тебя всего. Всего лишь фраза, но Николаса сравает. Он вновь вбивает хрупкое тело в матрас, снова оставляет проявляющиеся созвездия следов их любви на груди. Он давно принял для себя решение, что Харуа только его. И Хару подтверждает его решение своим, кончая с именем китайца на губах. Нико понадобилось не так много толчков, чтобы дойти до пика и вовремя выйти, кончая на без того испачканный живот. Они вместе, не меняя позы, пытаются отдышаться временами ловя взгляды друг друга и усмехаясь произошедшему. Они наконец вместе. Им осталось лишь обсудить всё и объясниться с группой. Вероятнее всего они разбудили всех в общежитии нескрытой любовью за тонкими стенами.