Второго шанса не будет

Огрон принял подушку, на секунду задержал её в руках — будто прислушивался, готов ли к словам. Он бросил взгляд на Гантлоса: тот быстро провёл пальцами под глазами, стёр остатки влаги и почти сразу выровнял спину, будто ставя точку под своими признаниями. Кивнул: да, всё. Огрон слегка сжал подушку — не от нервов, скорее чтобы почувствовать под пальцами что-то устойчивое — и начал: — Прежде всего… хочу сказать спасибо. Всем вам. Голос был низкий, спокойный, без лидерской бравады — но с той внутренней твёрдостью, которой они всегда на него опирались. Он перевёл взгляд по кругу — на каждого по отдельности. Неспешно, будто фиксировал для себя: все живы, все здесь. — За преданность. За доверие, — продолжил он. — За то, что мы держимся вместе, даже когда… — он коротко вдохнул, не уходя в детали, — когда всё так неустойчиво. Огрон на секунду посмотрел вниз, на свои руки — большие пальцы автоматически поглаживали ткань подушки, как будто выравнивали складку. — Без этого мы бы никогда не стали такими сильными, какими были. И… — он поднял глаза снова, на этот раз твёрже, — какими ещё будем. Он перевёл дыхание, будто переходил к следующему, более трудному пласту. — Я… — он замолчал на секунду, подбирая слова, — тоже не железный. И сегодня, кажется, это стало слишком заметно. Большой палец снова прошёлся по шву подушки — движение почти незаметное, но выдавало напряжение, которое он пытался держать под контролем. — Когда всё началось… — он посмотрел на Думана, но не слишком долго, чтобы не давить взглядом. — Я не мог думать ни о чём, кроме как удержу ли тебя. Хватит ли мне сил. И… хватит ли их нам всем, чтобы пережить то, что творилось с твоей магией. Он позволил себе короткий, выдохнутый смешок — больше от усталости, чем от веселья. — В какой-то момент я подумал: если запаникую я, посыпетесь и вы все. А… этого нельзя было допустить. Огрон выдохнул, чуть опустив голову. — Такое… правда очень утомляет. Он провёл пальцами по локтю больной руки — сначала едва, потом сильнее, будто пытаясь унять знакомую дрожь под кожей. В команде не нужно было объяснять, что это значит — они и так знали, какое напряжение возвращается к Огрону, когда магия не сглаживает края. — Этот тонус опять начинает подкрадываться, — сказал он уже тише, почти для себя. — Понемногу, но увереннее, чем мне бы хотелось. Огрон немного разжал пальцы на локте, будто проверяя, насколько глубоко это ощущение просело в мышцы. — Я не ожидал, что те маленькие мерзавки окажутся такими… щедрыми на прикосновения. — Он усмехнулся уголком губ. — Даже не помню, когда в последний раз дети так увлечённо меня донимали. Взгляд скользнул на Гантлоса: — Я согласен, это по-своему расслабляет. А потом мерзавка побольше решила перехватить их инициативу. Огрон поднял глаза на Анагана и Гантлоса — почти мягко, без упрёка. — И да… — угол его рта дрогнул, — спасибо вам обоим за такие… развёрнутые комментарии о моей половой жизни. Любопытно знать, что мои решения вызывают у вас такое бурное обсуждение. Анаган тихо фыркнул, Гантлос едва заметно усмехнулся, но оба выглядели чуть смущёнными — именно так, как и рассчитывал Огрон, чтобы разрядить воздух. Он слегка смял подушку, провёл пальцем по шву и поднял глаза: — Будьте уверены, я прекрасно понимаю хрупкость нашего положения. Тем ни менее, сейчас всё складывается полностью в нашу пользу. Помните, как я раньше говорил? Троица переглянулась — мгновенно, по-старой привычке. — Нужно уметь ценить успех, — продолжил он уже мягче, спокойнее. — Ведь он так редко случается. В круге что-то тихо сместилось. Воздух стал легче — будто все трое одновременно выдохнули, кто вслух, кто про себя. Напряжение, которое тянуло их весь день, на секунду ослабло. — Наше время ещё настанет, — Огрон повернул подушку в руках, будто закрепляя мысль. — А пока мне бы очень хотелось, чтобы вы хотя бы попытались расслабиться. Он посмотрел на каждого по очереди — уверенно, но без давления. — Компания фей станет сильно приятнее, если вы позволите им рассмотреть в себе что-то уязвимое. Они сами ищут повод довериться нам, — угол его рта дрогнул, — так помогите им. Огрон слегка наклонился вперёд и протянул подушку Думану. Тот взял её обеими руками — как будто боялся, что она выскользнет — и на секунду просто застыл, уставившись в неё. — Похоже… это ты должен был говорить последним, — сказал он наконец, тихо и почти растерянно. — Пока ты не заговорил, у меня было столько мыслей в голове. А теперь… будто и говорить не о чем. Он произнёс это без упрёка и уж точно не с попыткой отшутиться — наоборот, в голосе читалась искренняя неожиданность, будто его собственные эмоции взяли его врасплох. Он глубоко вдохнул и продолжил: — Ладно. Давайте попробуем. Думан ещё крепче сжал подушку, прижав её к груди — как будто это был единственный якорь, позволяющий ему оставаться здесь, среди них. Взгляд стал тяжелее, ушёл внутрь себя. — Мне бы тоже хотелось… сказать что-то хорошее. Правда. Но… — он покачал головой, — я собираюсь сбить весь настрой. Он перевёл взгляд на Огрона — не оправдываясь, но предупреждая. — Извини. И за руку тоже… извини. Думан долго молчал, будто мирился с тем, что собирался произнести дальше. Он провёл ладонью по подушке — медленно, успокаивающе — и всё же заговорил: — Сначала мне казалось, будто это затянувшийся сонный паралич, — начал он. — Та девчонка всё пыталась что-то предпринять, но… — он посмотрел на свою руку, — тело было будто каменное. Голос оставался ровным, но напряжение в нём уже слышалось. — Я не понял, в какой момент всё началось, но… — он коротко вдохнул. — Когда вы меня окружили, я начал видеть галлюцинации. Трое магов тут же переглянулись — быстро, тревожно, но без слов. — Это было похоже на дежавю, но пугающе реалистично. Я провалился в воспоминание. Как будто я стою на помосте, а люди внизу ждут, когда объявят … номер лота. Думан сделал глубокий вдох, такой, будто выталкивал из груди всю дрожь разом, и заставил себя продолжить: — На секунду мне показалось, что это происходит снова. Что какой-то ублюдок опять собирается… Эти слова как будто вырвала опору из-под его ног. Он прикрыл рот рукой, будто пытался физически удержать рвущийся звук. Его всего чуть повело вперёд, грудь дрогнула от внезапной волны. Гантлос поднялся без единого слова, подошёл сзади и слегка обнял его. Прижал к себе так, чтобы можно было дышать, но чтобы он не чувствовал, будто борется с этим в одиночку. Анаган и Огрон тоже подались ближе; Огрон положил ладонь Думану на колено, крепко, помогая тому концентрироваться на физических ощущениях, а не болезненных воспоминаниях. Думан втянул воздух — рвано, но уже не так беспомощно, как мгновение назад. Он убрал руку от рта, медленно провёл ладонью по лицу, сглаживая то, что мог бы назвать слабостью, если бы позволил себе быть честным до конца. — Эй… — он чуть качнул головой, вырываясь из объятий ровно настолько, чтобы посмотреть на Гантлоса через плечо. — Спасибо, но … не нужно. Дайте мне сохранить остатки достоинства. Гантлос послушно ослабил хватку, оставаясь рядом, но не удерживая. Анаган чуть отодвинулся, но глаз не отвёл. Огрон лишь кивнул и убрал ладонь с его колена — медленно, будто подтверждая: мы здесь, но ты ведёшь. Думан замолчал на секунду, сглатывая. Потом поднял голову, чуть выпрямился. — Нет. Хватит. Зря я в это лезу, — произнёс он, уже спокойнее, с той знакомой сухой прямотой, которой он обычно прикрывал всё лишнее. Он ещё раз провёл пальцами по подушке — будто проверял, всё ли сказал. Потом медленно поднял глаза на Огрона. — Как ты говорил?.. — спросил он тихо. — Надо вытаскивать что-то позитивное из любого опыта? Огрон шумно выдохнул носом, уголки губ дрогнули — короткая, чуть нервная улыбка. Не совсем то, что он имел в виду… но если Думан это так слышит — пусть будет так. Думан кивнул, будто получил подтверждение. — Ну вот, — он чуть приподнял подушку, словно подытоживая. — Я понял, что с вами могу выбраться даже из преисподней. Все четверо переглянулись. И без слов было видно, что каждый из них разделяет это чувство. Стянутое внутри напряжение отпустило — так, что это можно было ощутить почти физически. Думан протянул подушку вперёд, в центр круга — молча, будто объявляя, что на этом его часть закончена. Когда тишина чуть устоялась, Огрон первым нарушил её — голосом низким и собранным: — Я не оставлю это просто так. Небула ответит за то, что сделала с тобой. Он перевёл взгляд по кругу — на каждого по очереди. — И не только она.