Послеурочная любовь
17 октября 2025 г., 09:04
Примечания:
Всем приятного чтения~♡
Тгк: https://t.me/jaragss
Тканевая ладонь дрогнула.
Медленно, будто с усилием, Рагата открыла глаза — один обычный, другой тускло поблёскивающий голубой пуговицей. Мягкое, рассеянное свечение пробивалось сквозь шторы, окрашивая всё вокруг в розоватый утренний свет. Она моргнула, не сразу осознав, что лежит на кровати. На самой обычной кровати.
Что это?..
Пальцы соскользнули по одеялу — оно было слишком реалистичным. Ткань ощущалась почти живой, плотной. Рагата приподнялась, села, и несколько секунд просто смотрела перед собой, пока картинка постепенно складывалась в осмысленное целое.
Стены — бледно-розовые, украшенные постерами. На них — нарисованные девушки с огромными глазами и разноцветными волосами.
На письменном столе стояли учебники, тетради, даже блестела кружка с изображением котёнка.
Возле шкафа — аккуратная школьная форма, а рядом — сумка.
Это… спальня какой-то школьницы?
Она не могла поверить, что всё это действительно создано Кейном. Слишком… обыденно. Даже уютно. Не было ни конфетных войн, ни монстров. Только реалистичная комната и солнечный свет за шторами.
Рагата опустила ноги с кровати и почувствовала, как тканевые ступни утонули в ворсе ковра. Всё вокруг пахло чем-то сладким — смесью пыли и клубники.
Она медленно подошла к окну, приподняла штору — и дыхание перехватило.
Перед ней простирался целый город.
Десятки улиц, машин, вывесок, высотных зданий. Воздух будто дрожал от настоящего ветра, а город выглядел живым — слишком живым для симуляции.
По тротуарам шли люди. Хотя, если присмотреться, не люди — манекены. Безликие, гладкие, с силуэтами вместо лиц. Они двигались ритмично, будто отрепетировано, не замечая друг друга.
Рагата невольно отступила на шаг.
Что это за приключение?..
Она нахмурилась, прижимая руки к груди. Обычно Кейн устраивал странные игры, нелепые мини-квесты, разнообразные миры, но чтобы настолько детализировать окружение? Никогда раньше.
— Джекс?.. — тихо позвала она, оглядываясь. — Помни?..
Ответа не было. Лишь гул улицы за окном.
Тишина комнаты давила.
Мысли посыпались одна за другой — где все остальные? Помни? Гэнгл? Зубл? Королёр?
И Джекс... его ухмылка, его насмешки... даже их сейчас не хватало.
Кейн... ты снова играешь с нами?
Она обернулась. Комната казалась чужой, но странным образом… уютной.
На тумбочке мигал маленький электронный будильник, и из динамика раздался звонкий сигнал — ровно в тот момент, когда в коридоре послышались шаги.
Кто-то приближался.
Рагата замерла. Шаги остановились у двери, послышался короткий стук.
— Дорогая, ты уже проснулась? — женский голос. Тихий, механический, но с попыткой звучать тепло.
Она не успела ответить — дверь открылась. На пороге стояла женщина… точнее, манекен. Лицо без черт, но с накладными волосами, аккуратно уложенными в пучок. На нём — фартук, а в руке — лопатка.
— Завтрак готов, — сообщило оно ровным тоном.
Рагата на мгновение остолбенела. Рагата была в удивлении — такие взаимодействия с НПС Кейн ещё никогда не делал.
Он и раньше создавал реалистичных персонажей, живых на вид и на слух, но никогда не придавал им ролей, связанных с чем-то личным, семейным. Всё это казалось новым, непривычным, словно мир вокруг вдруг изменил свои правила.
Она всё ещё не понимала, что происходит, но решила хотя бы попытаться вникнуть — наблюдать, слушать, искать логику в происходящем, даже если сама логика здесь давно не имела значения.
— Э-э... Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как ткань на шее будто бы стянулась.
Манекен кивнул и развернулся, направляясь обратно по коридору.
Рагата не удержалась — последовала за ним.
Коридор был длинным, с фотографиями на стенах. На снимках — та же “девочка”, видимо, та, чьей ролью её наделил Кейн.
Она, улыбающаяся, с друзьями, с родителями, в школьной форме… всё это казалось таким нелепо тёплым.
На кухне пахло поджаренным хлебом.
Манекен-женщина стояла у плиты и переворачивала тосты. Звук масла на сковороде был настолько реалистичным, что Рагата на мгновение забыла, что это всего лишь симуляция.
Она присела за стол.
Посуда, еда, запах — всё выглядело до абсурда настоящим.
— Ты готова к первому дню в старшей школе, дорогая? — вдруг спросило существо, не оборачиваясь.
Рагата чуть не подавилась воздухом.
— Что?..
— Сегодня твой первый учебный день. Ты ведь не хочешь опоздать?
Школа?
Её взгляд метнулся к своему отражению в чашке я. Смешно — тряпичная кукла, которой, если вспомнить реальность, за тридцать, должна играть школьницу?
Она выдохнула, заставив себя улыбнуться.
— Конечно, мама, — произнесла мягко, решив подыграть.
Манекен довольно кивнул и поставил перед ней тарелку с двумя тостами — слишком квадратными, идеально симметричными, будто вырезанными по лекалу.
Рагата взяла кусочек и попробовала. Вкус... был. Даже странно. Хруст, сладость масла, крошки, оставшиеся на губах.
Кейн, ты совсем сошёл с ума. Что это за мир ты придумал?
Она ела, делая вид, что всё в порядке, хотя внутри всё переворачивалось.
В голове роились мысли. Может, остальные тоже где-то здесь, просто разбросаны по карте? Каждый — в своей "роли"?
Интересно, кем стала Помни... надеюсь с ней всё хорошо...
Её улыбка стала чуть мягче, но взгляд всё равно оставался настороженным.
Когда “мама” закончила с посудой, она повернулась снова к Рагате:
— Не забудь форму. Учитель строгий, не любит опоздания.
— Да-да, сейчас, — кивнула она, вставая.
Возвращаясь по коридору, она ощущала странное чувство — будто всё это слишком тщательно спланировано. Каждая мелочь, каждая деталь комнаты будто подсказывала сценарий, в котором ей придётся играть.
В своей комнате Рагата подошла к шкафу. Дверца отворилась с лёгким щелчком, и взгляд сразу упал на аккуратно развешенную школьную форму — всё выглядело так, будто её ждали.
Белая рубашка висела ровно, без единой складки, поверх — синяя вязаная жилетка, мягкая и немного уютная на вид, а сверху — строгий чёрный пиджак с небольшой эмблемой школы, вышитой золотистыми нитями у сердца. Рядом на вешалке висела сиренево-голубая юбка — короткая, но не вызывающе, с аккуратными подшитыми складками, будто кто-то специально подгонял её под рост Рагаты. В ящике под полкой лежал бант такого же оттенка — один для волос, второй поменьше, для воротника вместо галстука.
На кровати уже были приготовлены белые высокие гольфы — идеально ровные, без пятнышка, пахнущие свежестью.
Рагата молча оделась, чувствуя, как ткань приятно ложится на кожу, немного плотная, немного прохладная. Когда всё было на месте, она подошла к зеркалу и замерла.
Перед ней стояла незнакомая, но в то же время пугающе знакомая версия самой себя.
Школьная форма сидела на ней идеально — будто создана специально под её фигуру. Синий цвет жилетки подчёркивал оттенок волос, а сиренево-голубой бант ловил отражение света, добавляя чуть-чуть игривости.
— Неплохо, — тихо пробормотала она.
В отражении всё выглядело красиво. Даже слишком красиво.
Как будто… нарисовано.
И только теперь Рагата поняла — этот мир, в котором она очнулась, был выполнен в аниме-стиле. Мягкие линии, плавные переходы цвета, лёгкий блеск на коже и одежде. Всё казалось не просто реалистичным, а преувеличенно-идеальным, как в нарисованных историях.
Она невольно поправила бант на голове, провела рукой по волосам и посмотрела на своё отражение внимательнее.
Один глаз — розовый, другой — голубая пуговка. Контрастно, почти неестественно, но в этой вселенной смотрелось органично, словно именно так и должно быть.
Рагата вздохнула, чувствуя странную смесь нереальности и принятия. Если уж Кейн поместил её в такой мир, значит, у этого точно есть цель.
Из задумчивости её вывел голос из кухни:
— Поторопись, дорогая, тебе пора!
Рагата глубоко вздохнула, выпрямилась и взяла сумку.
Улыбнулась себе в зеркало.
— Давай, — тихо сказала она. — Ты справишься.
В прихожей стояли аккуратные туфли. Она обулась и направилась к двери.
На мгновение обернулась, посмотрела на манекен-женщину, стоящую у плиты.
— Пока, мама! — с привычной добротой произнесла она, хоть знала, что та не настоящая.
Манекен поднял руку в ответ, кивнул.
Дверь хлопнула.
И мягкое утро нового мира встретило Рагату — таким знакомым и таким чужим.
Она стояла у порога чужого дома и на мгновение просто смотрела на улицу перед собой.
Холодное утро сияло мягким светом, в котором переливались оттенки розового и голубого. Воздух был свежим и прохладным, чуть влажным от утренней росы. Над крышами домов тянулось чистое небо — ровное, светлое, словно только что проснувшееся вместе с городом.
Всё вокруг выглядело естественно и живо: блеск стекла на окнах, лёгкий пар от выдохов прохожих, приглушённые голоса, доносящиеся с соседней улицы. Этот мир ощущался настоящим — до мельчайших деталей, до звона капель, стекающих по водостоку.
Куколка медленно шагнула вперёд, чувствуя, как под ногами хрустит идеально выложенная плитка тротуара.
Город вокруг… был живой. Или делал вид, что живой.
Мир вокруг казался удивительно красивым — слишком красивым, чтобы быть просто декорацией.
Здания сияли мягким утренним светом, на улицах мелькали силуэты людей, где-то вдали проезжал автобус, а в окнах отражалось небо с идеально выведенными облаками.
Рагата поймала себя на мысли, что всё это… дышит.
Даже несмотря на то, что все вокруг — лишь манекены, искусственные фигуры, — в этом мире всё равно чувствовалась жизнь.
Будто сам город жил своей собственной ритмичной, упорядоченной жизнью, не нуждаясь в том, чтобы быть настоящим.
Рагата шла вперёд, сжимая ремешок сумки.
Откуда-то издалека доносился звон трамвая, хлопанье дверей, гул машин — всё звучало естественно, по-настоящему. Воздух был наполнен движением и звуками города: кто-то разговаривал на остановке, где-то шумел фонтан, по асфальту стучали каблуки прохожих.
Дома выглядели аккуратно, с выцветшими вывесками и открытыми окнами, где колыхались занавески. На витрине магазина мерцали цветы, стопки книг и блестящие коробки, отражая солнце мягкими бликами.
Мир вокруг выглядел удивительно реалистичным — настолько, что трудно было поверить, что всё это не настоящее.
Она шла довольно долго, пока не поняла — без понятия, куда.
— А где вообще школа? — вслух спросила она саму себя, обернувшись.
Вокруг — улицы, дома, остановка, кофейня с вывеской… но ни указателей, ни школьников поблизости. Только бесконечные манекены.
Она подошла к одной женщине-манекену и остановилась рядом.
— Простите… — начала Рагата. — Не подскажете, где находится… э-э, старшая школа?
Манекен держала телефон у уха и оживлённо разговаривала, жестикулируя руками и кивая головой. Она была полностью поглощена разговором и не обратила внимания на Рагату.
Рагата помахала рукой перед лицом манекена.
Никакой реакции.
— Ну конечно, — выдохнула она, опуская плечи. — У всех здесь свои дела. А у меня — искать школу…
Она вздохнула и, решив, что нет смысла стоять на месте, отправилась просто прогуливаться. В глубине души ворочалась привычная тревога: мама наверняка будет ругаться, если узнает, что она опоздала. Рагата ощущала знакомое чувство самобичевания — стыд, привычку винить себя за малейшую оплошность.
Но потом, едва заметно, в её сознании всплыло понимание: это не её мама. Настоящая. Реальная. Значит, беспокоиться ни о чём не стоит. Этот мир, этот город — отдельная реальность, где привычные правила и ожидания больше не действуют.
Она шла неспешно, заглядывала по сторонам, оглядывая улицы, фасады домов и витрины магазинов.
Вокруг тянулись высокие, аккуратные многоэтажки с балконами, где развевались цветные занавески, и простые уютные домики с маленькими садами. Всё выглядело красиво, живо, будто специально создано для того, чтобы впечатлять. Она невольно подумала: «как в аниме?» — хотя никогда не видела настоящих аниме в жизни. В детстве мама строго запрещала такие мультфильмы, а потом, взрослея, Рагата просто не успела наверстать упущенное.
Она сделала лёгкий вздох, почти забыв про тревогу. Если бы мама когда-то разрешила ей смотреть аниме, возможно, сейчас было бы проще воспринимать этот мир, легче погружаться в его детали и принимать его необычность.
Сзади кто-то прошёл, издавая хлюпающие звуки, и она невольно обернулась.
По улице шёл знакомый силуэт. Мармеладный крокодил желто-зелёного цвета с торчащим хвостом двигался уверенно, словно настоящий человек — Гаммигу.
На нём был чёрный школьный пиджак с эмблемой школы — такой же, как у Рагаты. Именно это мгновенно привлекло её взгляд.
Рагата замерла, не веря глазам.
— Не может быть…
Она быстро подошла ближе.
— Хэй! Привет! — крикнула она, махнув рукой.
Парень повернул голову, моргнул и медленно остановился.
— А? Привет? — его голос был довольно дружелюбным.
— Ты… ты тоже идёшь в школу? — спросила Рагата, стараясь скрыть надежду в голосе.
— Ага, — кивнул он. — Первый учебный день. Старшая школа, новый семестр, всё такое.
Рагата чуть улыбнулась.
— Отлично, значит, мы в одном направлении. Можно с тобой?
Он пожал плечами.
— Давай. Чем больше, тем веселее.
Они пошли вдвоём. Город вокруг постепенно менялся — дома становились выше, улицы шире. Вдалеке показались массивные ворота и широкий двор, за которым простиралось здание школы с высокими окнами и аккуратными фасадами. Всё выглядело серьёзно и организованно, будто приглашая войти и начать день.
Здание за воротами было огромным, с блестящими окнами и аккуратными клумбами. Но в отличие от предыдущих мест, школа выглядела… слишком детализированной. Даже воздух вокруг казался плотнее, как будто здесь сосредоточен сам "смысл" карты.
Рагата остановилась, чувствуя лёгкое головокружение.
— Это и есть… — она сделала шаг вперёд. — Главное место приключения.
Толпы манекенов шли через ворота, переговаривались, смеялись, кланялись друг другу. Все двигались спокойно, привычно, словно утро здесь начиналось точно так же, как в любой настоящей школе. Шум шагов, приглушённые разговоры, скрип дверей — всё это создавало ощущение живого, работающего места.
Рагата стояла среди них, наблюдая, как всё это живёт своей пустой жизнью.
Где же остальные?
Помни, Джекс, Гэнгл, Зубл, Королёр… хоть кто-то…
Она оглядывалась по сторонам, ищя кого-то знакомого, кого могла бы узнать. Но вокруг никого не было. Девушка даже не была уверена, дали ли остальным роли школьников, как ей, и главное — присутствуют ли они вообще в этом измерении вместе с ней.
— Похоже, я опять первая, — вздохнула она, надеясь на лучшее. — Как обычно.
Но даже так, в глубине души вспыхнула радость.
Не потому, что приключение началось.
А потому, что теперь у неё была хоть какая-то цель — школа.
Место, где, возможно, они все снова встретятся.
Она вошла во двор, глядя на аккуратные ряды цветов, флаг, развевающийся на ветру, и ступеньки, ведущие к главным дверям.
Внутри здание было светлым, чистым, и пахло мелом и бумагой — опять же, слишком реалистично.
Толпа манекенов направлялась к доске объявлений.
На стене висело несколько списков. Над каждым — аккуратная надпись:
10-.., 11-.., 12-.., ...
Рагата подошла ближе, вглядываясь.
Глаза быстро пробегали по именам, но её нигде не было.
Она шагнула дальше, к краю, где висел ещё один лист. Маленький, явно добавленный позже.
Заголовок заставил её хихикнуть:
«Мои любимые пирожочки».
— Только Кейн мог так назвать класс, — усмехнулась она.
И когда взгляд опустился ниже, сердце дрогнуло.
Там были имена всех.
Рагата. Джекс. Помни. Гэнгл. Зубл.
А под списком — приписка: Классный руководитель — Королёр.
Рагата прижала ладонь к губам, улыбнувшись.
— Вы здесь… — тихо прошептала она. — Все здесь.
Небольшой комок в груди, как будто тревога чуть отпустила.
Она выдохнула, поправила ремешок сумки и пошла искать их кабинет.
Только… где он?
Коридоры школы были похожи на лабиринт: одинаковые двери, одинаковые таблички, одинаковые стены.
— Класс "Мои любимые пирожочки"… — пробормотала она, оглядывая очередной номер кабинета. — Почему у тебя нет номера, а?
Пустые коридоры, солнечные лучи, тишина.
Она прошла мимо нескольких комнат, пока, наконец, не заметила в конце коридора табличку, написанную детским почерком:
«Здесь!»
Сердце у неё екнуло.
— Нашла! — выдохнула она, толкнув дверь.
Внутри — никого.
Только парты, аккуратно расставленные рядами, и лёгкий запах мела.
Свет падал из длинного окна, и в этой тишине комната казалась замершей во времени.
Рагата прошла до последнего ряда и села у окна.
Оттуда был виден школьный двор — ворота, клумбы, дорожка, по которой ещё недавно шли манекены.
Солнце стояло высоко, но стрелка часов на стене упорно не двигалась.
8:29 - минута до начала уроков.
Она посмотрела на часы, потом на окно.
Тишина.
Даже ветер будто перестал шевелить листья.
Мир застыл.
Рагата сидела на месте уже минут пятнадцать, наблюдая за пустым классом и ожидая остальных. Казалось, что часы на стене перестали двигаться — стрелки словно застыли, а с каждым мгновением время тянулось медленнее.
Она подумала, что, наверное, пока все не придут, время здесь просто не пойдёт дальше. Эта мысль странно успокаивала и одновременно раздражала.
Опустив голову на ладонь, Рагата скучающе смотрела в окно. Солнечный свет мягко заливал коридор, отражаясь в чистых полах и стеклах. Мир за стеклом казался живым, но внутри комнаты словно наступила пауза — всё замерло, ожидая остальных участников.
Внутри Рагаты прокатывалось лёгкое чувство одиночества и ожидания одновременно.
Куколка не заметила, как задремала. Она сидела, опершись щекой на ладонь, и, кажется, на секунду прикрыла глаза — но когда очнулась, всё было по-прежнему так же тихо. Класс пуст. Воздух неподвижен. Только тонкий луч света пробивался через окно и ложился на пол, будто время вообще остановилось.
Она медленно выпрямилась, моргнула несколько раз, пытаясь понять, сколько прошло — минута? десять? двадцать? — но стрелка часов всё ещё стояла там же.
Она снова вздохнула, глядя в окно.
И вдруг заметила знакомое движение внизу, на школьном дворе. Там, посреди пустого двора, растерянно озирался кто-то с белыми, как фарфор, перчатками и фиолетовым свитером поверх рубашки. Очки сверкнули в солнечном луче.
— Королёр?! — едва не вскрикнула она, и мгновенно распахнула окно.
Рагата высунулась наружу, замахала рукой.
— Эй! Королёр! — крикнула, так громко, как только могла.
Он поднял голову, заметил её и сразу оживился. Сначала замер, будто не до конца понял, где находится, а потом резко направился к зданию, запнувшись о клумбу. Рагата не удержалась от улыбки. Он ничуть не изменился. Даже здесь, в этом аниме-городе, он всё тот же — чудаковатый, неуклюжий, но родной.
Она отскочила от окна и подбежала к двери, собираясь его встретить, но минуты шли, а Королёр всё не появлялся. Наверное, опять заблудился в коридорах.
— Конечно, — пробормотала она, усмехнувшись, — как же иначе.
Она приоткрыла дверь и выглянула в коридор, потом сделала шаг наружу. В тот же момент кто-то резко вышел из-за угла, и Рагата со всего размаху врезалась прямо в него.
— Ай! Простите, я—
Она подняла голову — и на мгновение застыла. Перед ней стоял Джекс.
Фиолетовые уши дернулись, жёлтые глаза блеснули. Он был в школьной форме: расстёгнутый чёрный пиджак с такой же эмблемой на груди, под ним белая рубашка, галстук с желто-красными полосами, расстёгнутый ворот. В нём было что-то непривычное — аккуратное, но всё равно с его вечной ленивой усмешкой, будто форма не имеет над ним власти.
Рядом стояла Помни. В короткой синей юбке и матросской блузке с бантом. Её колпак чуть сполз набок, и она, похоже, не замечала этого.
Рагата растерянно моргнула, а потом улыбнулась — искренне, радостно.
— Джекс! Помни! — её голос прозвучал почти облегчённо. — Вы тоже здесь!
Но никто не ответил.
Они оба стояли молча, просто смотрели на неё. Будто видели в первый раз. Их взгляды были удивлённые, настороженные, будто она — не Рагата, а какая-то подмена.
Она опустила глаза, машинально провела ладонью по платью — нет, ничего странного.
— Что? — тихо сказала она, не выдержав паузы.
Ответа всё не было.
Тогда она неуверенно подошла ближе, протянула руку — легко, осторожно, словно проверяя, что они настоящие. Едва коснулась их — и оба дёрнулись синхронно, как от электрического разряда.
Помни отшатнулась, Джекс отступил на шаг назад, не говоря ни слова, и просто прошёл мимо, толкнув дверь в класс.
Помни, запнувшись, тихо пробормотала:
— Привет… — и поспешила за ним, опустив взгляд.
Дверь за ними мягко захлопнулась.
Рагата осталась стоять посреди коридора, глядя на неё. Секунда. Другая. И только потом она опустила плечи, будто кто-то вытащил из неё воздух.
Она не понимала, что происходит. В последнее время… они действительно стали отдаляться. Помни и Джекс всё чаще были вместе — разговаривали, шутили, а она будто становилась прозрачной. Не потому, что они нарочно — просто как-то вышло. Но всё равно было больно.
Она прикусила губу, сжала пальцы в кулак, стараясь не выдать эмоций.
Не время. Сейчас не время.
И тут издалека донёсся знакомый голос:
— Рагатааа! —
Она вскинула голову.
Королёр. Конечно.
Она быстро вытерла глаза ладонью и побежала вниз по лестнице. На повороте увидела его — всё так же растерянного.
— Наконец-то! — она улыбнулась и, не сдержавшись, обняла его.
Он на секунду застыл, потом осторожно похлопал её по плечу.
— Ах, прости, — пробормотал он, поправляя очки, — я, кажется, заблудился. Тут эти коридоры такие одинаковые…
— Я знаю, — усмехнулась Рагата, — пошли, я покажу.
Они вместе поднялись наверх. На каждом пролёте он что-то комментировал — картины на стенах, растения в горшках, бесконечные коридоры. Его голос звучал немного глухо под потолком, но успокаивающе.
Когда они дошли до нужного кабинета, Рагата толкнула дверь — и в этот раз за ней уже кто-то был.
Внутри царил приглушённый шум.
На заднем ряду сидела Гэнгл, тихо что-то поправляя на парте, а рядом Зубл, качая ногой и глядя в окно. Джекс устроился ближе к доске, откинувшись на стуле и глядя куда-то вверх. Помни сидела сзади него, ближе к выходу, сложив руки на парте парты.
Когда Рагата вошла, на мгновение все взгляды скользнули к ней.
Гэнгл первой махнула ей рукой.
— Привет, — сказала Гэнгл.
— Привет, — ответила Рагата, чувствуя, как уголки губ сами поднимаются.
Рагата подошла и села на своё место у окна, ближе к доске — то самое, которое она уже заняла.
Королёр занял место у учительского стола, проверяя мел и тряпку, будто это всё было чем-то привычным.
Рагата оглядела класс.
Всё было слишком детализировано. Даже узор на партах, трещины на доске, слабое мерцание света от ламп. Всё будто нарисовано с любовью, но при этом с холодом.
Джекс откинулся назад, закинул ногу на ногу и с ленивым интересом наблюдал, как Королёр возится с бумагами.
Помни тоже.
Рагата смотрела на них и чувствовала странную тяжесть. Не боль, не злость — просто… отдаление.
Как будто между ними появилась прозрачная стена, и никто не знает, как её убрать.
Но потом, почти неожиданно, где-то в воздухе прозвенел звонок.
Он был громкий, чёткий — и время сдвинулось. Стрелка на часах дрогнула и пошла вперёд.
Королёр повернулся к классу.
Рагата выпрямилась, сложила руки на парте и воодушевлённо посмотрела на него.
Время, наконец, пошло.
«Она… мило общается… с Королёром?» — почти одновременно пронеслось у обоих в голове.
Ревность? Странное, нелепое чувство, но оно подкралось внезапно, обжигающе.
С чего бы? Почему именно сейчас?
Они сами не понимали. Но сердце будто сжалось.
Звонок вырвал всех из оцепенения.
Громкий, звонкий, будто упавшая тарелка. Перемена.
Шум наполнил коридоры — голоса, шаги, хлопанье дверей. Но их шестеро не двинулись с мест.
Класс будто остался отдельно от остального мира.
Рагата задумчиво провела пальцем по подоконнику и спросила:
— Королёр, а как ты вообще понял, что тебе сюда, в школу?
Королёр моргнул и замер.
В классе повисла пауза.
Гэнгл перестала рисовать, Зубл приподняла голову.
— А тебе… не приходило досье? — спросил Королёр осторожно.
Рагата моргнула.
— Что? Какое досье?
Все переглянулись.
Королёр потянулся к своему портфелю, достал тонкую папку. Бумага слегка шуршала.
На обложке было написано «Роль: преподаватель литературы». Внутри — краткие сведения, задание, маршрут, инструкции.
— Вот. У каждого должно быть, — сказал он. — Там и написано, кто ты в этом приключении, и что тебе делать.
Рагата аккуратно взяла папку, пролистала, но быстро вернула обратно.
— У меня такого не было, — тихо сказала она.
Все снова переглянулись.
Зубл нахмурилась.
— Странно, — пробормотала она, — нам всем дали.
Рагата лишь кивнула, делая вид, что не придаёт этому значения. Хотя внутри всё похолодело.
Она вернулась на место, но не успела сесть — заметила, что Джекс и Помни, обменявшись взглядами, встают и направляются к двери.
— Эй! — окликнула она.
Те обернулись.
— Пока не все в классе — урок не начинается, и время стоит, — сказала Рагата, чуть громче, чем хотела.
На секунду — тишина.
Зубл удивлённо моргнула, Гэнгл подняла брови.
Джекс закатил глаза.
— Серьёзно? — протянул он. — То есть, мы… застряли тут?
— Пока все не соберутся, да, — пожала плечами Рагата.
Он недовольно выдохнул и рухнул обратно на стул, откинувшись назад.
Помни последовала его примеру, скрестив руки.
Звонок снова прозвенел — будто специально, чтобы подчеркнуть его раздражение.
И тут дверь приоткрылась.
На пороге стоял Гаммигу.
— Простите, — сказал он мягко, — можно старосту Рагату?
— Старосту?.. — переспросила Рагата, неуверенно показывая на себя.
— Да, — кивнул он с улыбкой. — Тебя ждут вместе с остальными старостами. Надо подготовить актовый зал к мероприятию в честь начала учебного года.
Рагата моргнула, растерянно.
— Я... староста? — повторила она, не веря.
Он кивнул снова, добродушно.
За ним, в коридоре, уже слышались голоса других старост.
Одна из них подошла ближе — девочка с лиловыми мармеладными волосами и вафельной короной на макушке.
— Привет! Я Лулилалу, — бодро представилась она.
— Я Рагата, — с лёгкой улыбкой ответила та. — Рада познакомиться.
— Пойдём, — сказала Лулилалу, — нас ждут.
Рагата кивнула и взглянула на класс.
Королёр едва заметно махнул рукой.
Гэнгл с Зубл — просто улыбнулись.
А вот два взгляда, из-под тени — тяжёлые, напряжённые, почти прожигающие.
Джекс и Помни.
«Она мило улыбается… этим нпс?» — пронеслось у обоих.
Рагата, не замечая, взяла сумку, кивнула всем и вышла за дверь.
Коридор был залит тёплым светом.
Она краем глаза заметила часы на стене — стрелки шли.
Ей пришла в голову другая мысль: пока все не в классе, время замерзает, но если кто-то выходит «по делу», мир снова двигается.
Она облегчённо выдохнула, посмотрела на Лулилалу и Гаммигу, и, улыбнувшись, пошла вместе с ними по коридору.
За дверью класса снова стало тихо.
Рагата шла по длинному коридору вместе с другими старостами, придерживая в руках аккуратно сложенные ленты и бумажные гирлянды, которые ей поручили развесить. Пол, отполированный до блеска, отражал мягкий свет ламп, а лёгкий шум шагов сливался с гулом далёких голосов — кто-то, наверное, всё ещё не понимал, где у них класс, и метался из одного конца школы в другой.
Рядом шагала Лулилалу — её шаги были лёгкие, будто она не шла, а покачивалась, а вафельная корона на голове почему-то поблёскивала. С другой стороны шёл Гаммигу, и при каждом шаге у него еле слышно поскрипывали мармеладные суставы. Он был немного неловкий в общнении, но в этом и заключалось что-то уютное. И всё же сразу чувствовалось — он крутой парень.
Рагата ощущала лёгкость в груди — впервые за долгое время ей не нужно было пытаться занять место в разговоре, доказывать, что она не просто “дополнение”. С этими двоими было просто. Природно.
Почти все остальные старосты оказались манекенами — безликие, но при этом выполняющие задачи с безупречной точностью. Они передавали друг другу коробки, развешивали таблички, двигались синхронно, и это вызывало у Рагаты странное ощущение: будто она наблюдает за живой машиной. Лулилалу как будто не обращала на это внимания, всё время улыбалась, подбадривала всех мягкими словами вроде:
— Отличная работа, держите вот эту ленту чуть выше… да, вот так.
А Рагата помогала с украшениями. Сначала сцена: натянуть фиолетовые и розовые драпировки, прикрепить бумажные цветы, расставить коробки с реквизитом по углам. Потом зал: выровнять ряды стульев, подровнять банты на подлокотниках. Она двигалась с лёгкостью, будто всё это делала не впервые.
И с каждым новым действием в её груди росло что-то тёплое — приятное, забытое. Ощущение, что она нужна. Что кто-то ждёт, что она закончит свою часть. Что от её аккуратности что-то зависит.
Она ловила себя на том, что невольно улыбается. Настоящей улыбкой, не натянутой, не вынужденной.
Она ведь столько времени чувствовала себя… ненужной? Нет, даже не ненужной — лишней.
Гэнгл с Зубл — они всегда рядом, как две половинки, говорящие на своём, понятном только им языке. Помни и Джекс — громкая пара противоположностей, но всё равно пара, с общим миром, где нет места для третьего.
А Королёр… ну, Королёр и не должен быть с кем-то рядом. Он живёт в своей крепости из подушек, будто прячется от всего мира. Он всегда один.
А вот она… не совсем понимала, куда себя отнести.
Иногда казалось, что между ними всеми есть тонкие невидимые нити — а она стоит где-то рядом, наблюдает, но не включена в сеть.
Поэтому сейчас, когда Лулилалу легко улыбалась ей, задавала вопросы, смеялась над какими-то глупостями вроде «как ты думаешь, если подвесить гирлянду чуть ниже — будет смотреться лучше?» — ей казалось, что всё правильно. Что так и должно быть.
Она чувствовала себя частью чего-то.
Пока.
Когда всё шло идеально — всегда должно было случиться что-то странное.
Рагата как раз выравнивала последние ленточки на краю сцены, когда вдруг почувствовала лёгкий толчок в груди. Воздух стал вязким, свет будто притух, и — в одно мгновение — всё вокруг застыло.
Лулилалу, протянувшая руку с новой гирляндой, замерла в этом движении, улыбка осталась застывшей.
Манекены — и те остановились, словно кто-то нажал на их выключатели.
Рагата резко обернулась.
Тишина.
Не просто отсутствие звука, а глухая, плотная тишина, давящая на виски.
— Нет… опять? — выдохнула она, раздражённо, почти сердито.
Она догадалась сразу. Кто-то из их вышел из класса.
Скорее всего, Джекс. Ему ведь вечно не сидится.
Рагата устало закрыла глаза, потом выдохнула через нос, сжав кулаки.
— Великолепно, — пробормотала она, — просто замечательно.
Она осмотрелась. Всё вокруг остановилось, но при этом сохраняло ощущение жизни.
Мелкая пыль в воздухе замерла, как будто кто-то поставил игру на паузу.
А ей — снова всё делать одной.
С раздражённым выдохом Рагата вернулась к работе.
«Раз уж всё равно стою без дела — закончу декорации», — подумала она, стараясь не смотреть на неподвижные силуэты нпс.
Иногда ей казалось, что они вот-вот заговорят. Или двинутся. Или посмотрят прямо на неё.
Особенно сейчас — когда школа замерла, а она одна из тех, кто всё ещё движется.
Она тянулась к верхнему углу сцены, прикрепляя бумажные ленты, когда вдруг почувствовала, как что-то внутри оборвалось.
Взгляд.
Пронзительный. Холодный.
Он будто прожигал затылок.
Рагата резко обернулась.
Зал был пуст. Манекены стояли неподвижно.
Тишина.
Она нахмурилась, сжала пальцы на ленте.
— …Показалось, — тихо произнесла она и вернулась к работе.
Но ощущение не исчезло.
Она чувствовала, будто кто-то наблюдает.
Не просто случайно — пристально. Исподлобья. С интересом. С чем-то другим.
И от этого по спине прошёл холодок.
Когда она закончила, отнесла коробки в кладовку и вышла обратно, всё изменилось.
Мир вздохнул — и время пошло вновь.
Голоса, движения, шорохи — всё вернулось.
Лулилалу моргнула, будто ничего не произошло, улыбнулась, посмотрела на Рагату и весело сказала:
— Отличная работа! Правда, у тебя получается здорово!
Она протянула руки — ладони мягко блестели в свете ламп.
Рагата замерла на секунду, потом улыбнулась в ответ, искренне, и хлопнула ладонью по её ладони.
— Спасибо, — тихо произнесла она.
В этот момент кто-то из старост, высокий и уверенный манекен, поднялся на сцену и громко сказал:
— Всем спасибо за работу! Всё готово, отлично потрудились!
Рагата невольно расправила плечи.
Её похвалили.
И пусть это было обращено ко всем, но ведь и к ней тоже.
А она ведь старалась.
Так приятно — когда тебя видят.
— Все свободны! — добавил лидер, хлопнув в ладоши. — Возвращайтесь по классам, перемена как раз началась, так что успеете!
Сразу стало шумно: кто-то смеялся, кто-то говорил "пока", кто-то хлопал дверьми.
Лулилалу подошла ближе, всё ещё улыбаясь, и тронула Рагату за локоть:
— Эй… а давай пообедаем вместе сегодня? На большой перемене?
Рагата застыла.
Она даже не сразу поняла, что это обращено к ней.
— Я?.. — выдохнула она. — В смысле… я и ты?..
— Ага! — весело кивнула Лулилалу. — Мне будет приятно.
Рагата едва не подпрыгнула от неожиданности.
Ей… предложили?
Вместе? Просто так, не по обязанности, не потому что нужно — а потому что хотят.
Сердце сжалось, потом наполнилось теплом.
Она уже собиралась с восторгом крикнуть “да!”, но на секунду остановилась.
Вспомнила — тех, кто остался в классе. Джекса, Помни, Гэнгл, Зубл, Королёра.
Хотя... они ведь, наверное, даже не заметят.
И всё же… ей стало немного грустно от этого осознания.
Она посмотрела на Лулилалу и мягко улыбнулась:
— Да, конечно… давай!
В этот момент она вновь почувствовала то самое — взгляд.
Резкий, колкий, будто кто-то прожигает её насквозь.
Рагата обернулась — но опять никого.
Только пустой коридор и шорох шагов вдалеке.
— Всё в порядке? — спросила Лулилалу.
— Да… показалось, — пробормотала Рагата, потёрла глаза.
Лулилалу легко улыбнулась, положила руки ей на плечи и сказала:
— Тогда решено! Встретимся на большой перемене! И, кстати, можешь звать меня просто Лу.
Рагата улыбнулась — ярко, искренне, по-настоящему.
— Хорошо… Лу.
Та засмеялась и помахала на прощание.
Рагата провожала её взглядом, пока та не скрылась за поворотом.
Тепло.
Такое лёгкое, уютное тепло внутри.
Она глубоко вдохнула и зашагала к своему классу.
Коридоры гудели, кто-то пробегал мимо, кто-то переговаривался.
Школьная жизнь. Настоящая, пусть и искусственная.
Она уже почти дошла до двери класса, когда вдруг замедлила шаг.
Оглянулась.
— А где… Гаммигу? — прошептала она.
Она не видела его с тех пор, как он ушёл за запасными микрофонами.
Сердце кольнуло тревогой.
Он ведь тоже был с ними… и теперь его нет.
Она шагнула было в сторону складского помещения — но резкий звонок заставил её вздрогнуть.
Из-за угла показались Джекс и Помни.
Он шёл вперёд, руки в карманах, взгляд тяжёлый, прищуренный.
Помни шла рядом, но молчала.
Когда Джекс заметил, что Рагата собирается идти куда-то не в ту сторону, он нахмурился.
— А ты куда это собралась? — его голос прозвучал лениво, но в нём чувствовалась сталь. — Урок начинается. Я не хочу торчать здесь вечно, давай, заходи уже.
Он подтолкнул её к двери.
Рагата обернулась, но ничего не сказала. Только фыркнула и, сжав губы, вошла в класс.
Она села за свою парту.
Сердце всё ещё билось быстро — от раздражения, от тревоги, от непонятного чувства, что происходит что-то большее, чем кажется.
А Джекс, проходя мимо, даже не посмотрел на неё.
Хотя она просто не видела, как его взгляд всё же чуть задержался — мельком, исподлобья.
Гаммигу.
— …Нет, нет, нет… — выдохнула она, чувствуя, как дрожат губы.
Она прикрыла глаза, прижала ладони к лицу, надеясь, что, если откроет их снова, всё исчезнет. Просто кошмар, просто очередная галлюцинация, и она вот-вот придёт в себя.
Но когда она открыла глаза снова, тело не исчезло. Кровь всё так же блестела в полумраке.
Рагата едва сдержала крик. В груди всё стянулось. Её трясло. Пальцы, не слушаясь, цеплялись за край стола, за коробки, за всё, что попадалось, лишь бы подняться.
— Что это… за приключение?… — сорвалось с её губ почти шёпотом.
Она стояла, шатаясь, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Тело болело после завала, в голове звенело. Всё происходящее не укладывалось в голове. За всё время пребывания здесь Кейн ни разу не устраивал ничего подобного. Никогда.
Даже самые странные приключения, самые пугающие — всегда были просто игрой. Смерти не было. Крови не было.
Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать от распада. Её снова мутило. Но она выдохнула, заставила себя идти. К двери. К свету. К любому объяснению.
Рагата, шатаясь, вышла из склада. Закрыла за собой дверь и тут же облокотилась на неё, тяжело дыша. Воздух снаружи был немного чище, но в нём витал тот же металлический привкус.
Она подняла голову и заметила — в коридоре уже темно. Видимо, день подходил к концу. Но это был не обычный вечерний полумрак.
Всё вокруг казалось красным.
Стены, пол, потолок — всё пропитано этим цветом. И не только из-за света заката, нет…
Рагата шагнула вперёд — и в ужасе осознала, что красное вокруг — это кровь.
Она застыла.
Тёплая жидкость растекалась повсюду, собиралась в лужи, оставляла следы на стенах. На полу — тела. Манекены. Разорванные, обезглавленные, искорёженные. Их части были разбросаны по коридору, будто кто-то нарочно высыпал их горстями.
Сцена выглядела… слишком знакомо.
Как в тех жутких галлюцинациях, что терзали её прежде. Как будто кошмар ожил.
Она стояла неподвижно, глядя прямо перед собой. Не дышала. Не моргала. Просто ждала — что сейчас, вот сейчас всё исчезнет. Сейчас вернётся прежняя, привычная реальность.
Но ничего не менялось.
— Это не… сон… — прошептала она.
Она опустила взгляд — и увидела, как красная жидкость медленно растекается вокруг её ног. Слишком густая, чтобы быть краской.
Сердце стучало где-то в горле.
Она сделала шаг, потом ещё один, стараясь обходить тела. Её колени подгибались, дыхание сбивалось. Казалось, каждый вдох давался с усилием.
"Кто мог это сделать…?" — мысли метались, но ответа не было.
Она шла дальше. Коридор за коридором. Кровь. Тишина. Пустые классы. Повсюду один и тот же запах — тяжёлый, давящий, металлический.
Рагата чувствовала, как её собственные движения становятся неровными. Она прижималась ладонью к стене, оставляя на ней красноватые следы.
Не знала, куда идти. Не знала, что искать. Только одно — нужно найти остальных.
И вдруг — знакомый номер класса.
Сердце дрогнуло.
— Точно… — прошептала она. — Остальные!
Джекс, Помни, Гэнгл, Зубл, Королёр… Может, они там? Может, всё хорошо?
Она почти побежала, с трудом удерживая равновесие. Дёрнула за ручку — и распахнула дверь.
Внутри было тихо.
Пахло железом.
Класс был пуст. Почти.
Два тела.
Рагата замерла.
На полу — Гэнгл. Разорванная, в алом, будто кто-то вывернул её наизнанку. Маски разбиты — обе. Одна лежала у стены, вторая у доски, с трещинами, как паутина.
Рядом — Зубл. Или то, что от неё осталось. Части тела — по всему классу. Словно она пыталась сопротивляться, бороться.
Рагата прикрыла рот дрожащей ладонью.
— …нет… нет… — губы едва шевелились.
Всё перед глазами поплыло. Голова закружилась. Она едва не упала, но вцепилась в дверной косяк, цепляясь за него до боли.
Зрачки дрожали, сердце стучало невыносимо громко.
Поздно. Уже вечер. Уроки давно кончились. А мероприятие?..
Она не понимала.
Не могла понять.
Что вообще происходит?
Слёзы подступили сами. Она прижала ладонь к лицу, а потом, не сдержавшись, заплакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы скатывались по щекам и падали на пол, смешиваясь с красным.
Она взглянула ещё раз — на Гэнгл, на Зубл. И зажмурилась. Не могла больше смотреть.
Медленно закрыла дверь. Прижалась к ней спиной.
Дышать было трудно.
"Нужно собраться… думай, думай…" — приказывала она себе.
Если Гэнгл и Зубл мертвы… то где остальные? Джекс, Помни, Королёр? Их тел нет. Может быть… они живы?
Маленькая искра надежды.
Да, точно. А Гэнгл и Зубл... может, Кейн просто… просто телепортировал их. Как это бывало раньше. Когда кто-то "умирал" в приключении — он лишь исчезал, а потом возвращался, живой и невредимый.
Но… слишком реально. Слишком… по-настоящему.
Рагата вытерла слёзы. Попыталась выровнять дыхание.
— Хорошо… — прошептала она. — Если они живы… я их найду.
Она двинулась дальше.
Коридоры всё такие же. Кровавые. Пустые. Тишина давила на уши. Иногда что-то капало с потолка — и этот звук отзывался в теле дрожью.
Шаги эхом отдавались по лестницам.
Она спускалась вниз. С третьего этажа. Медленно, боясь оступиться. Рука дрожала на перилах.
Когда дошла до дверей актового зала — остановилась.
Стояла, не решаясь войти.
Всё внутри подсказывало: не надо. Не открывай. Но что если там — хоть кто-то живой?
Рагата стиснула зубы. Протянула руку.
Пальцы легли на холодную металлическую ручку. Она дрожала.
Глубокий вдох.
— Пожалуйста… пусть хоть кто-то…
И она резко дёрнула ручку вниз.
Дверь открылась.
Перед ней раскинулась та же картина, что преследовала её по всей школе. Ещё страшнее. Ещё безысходнее.
Актовый зал был залит кровью. Каждая стена, каждая скамья, сцена, занавес — всё.
Повсюду тела.
Манекены, ученики, старосты — кто кем был в этом измерении, теперь не имело значения.
Все одинаково мертвы.
И ни звука.
Рагата замерла на пороге актового зала, не в силах сделать ни шага. Воздух был густым, тяжёлым — пахло железом, расплавленным пластиком и чем-то ещё, чем не хотелось дышать.
Она судорожно вдохнула, но тут же всхлипнула, прикрывая рот ладонью. На сцене, прямо у кулис, лежала вафельная корона Лу — теперь тёмно-бурая от крови.
Рагата сжала губы, дрожь пробежала по телу. Она зажмурилась, но даже перед закрытыми глазами оставались те же красные пятна, блеск луж на полу, неподвижные тела.
Она отвернулась, оперлась ладонью о косяк и медленно сползла вниз, оседая на холодный пол. Голова опустилась, взгляд упал на растекающуюся кровь под ногами. Её уже не тошнило — ужаса было слишком много, чтобы остались силы на что-то ещё.
Шорох.
Сердце ухнуло. Рагата резко подняла голову.
Перед ней стояла Помни.
Та слегка наклонилась вперёд, улыбаясь почти успокаивающе, и протягивала к ней руку.
— Помни… — сорвалось с губ Рагаты, хрипло, едва слышно.
В следующую секунду она дёрнулась вперёд и обняла её, судорожно, всем телом. Помни, хоть и ниже ростом, прижала её к себе в ответ — мягко, нежно, почти матерински.
Рагата всхлипнула, плечи её дрожали.
— Я… я так рада, что ты жива… — голос срывался. — Мне было так страшно… все… все мертвы…
Слова звучали отчаянно, будто она сама не верила, что говорит их вслух.
Помни тихо гладила её по спине, чуть раскачивая, как ребёнка.
— Тсс, всё хорошо, — мягко, почти напевая, прошептала она. — Я рядом.
Рагата всхлипнула ещё раз, но потом, будто что-то ощутив, на секунду застыла.
Слёзы всё ещё блестели на ресницах, когда она чуть отстранилась и всмотрелась в лицо подруги.
Помни улыбалась — слишком спокойно, слишком ровно.
И вся её форма — матроска, юбка, воротник — была заляпана кровью.
— Помни… у тебя… кровь… — растерянно прошептала Рагата, переводя взгляд с рубашки на лицо.
Помни посмотрела вниз, будто только сейчас заметила бурые разводы, а потом снова подняла взгляд — и улыбнулась так же мило.
— Не переживай, — мягко сказала она. — Она не моя.
Рагата похолодела. На секунду всё будто остановилось.
Эти слова упали на Рагату, как лёд. Она отшатнулась. Сердце каким-то холодным ударом ушло в пятки, и ей стало не по себе, как никогда.
Она попыталась отойти, отстраниться, но Помни сжала её крепче. Объятие превратилось в захват.
— Ч… ч-что?.. — голос дрожал. — Помни… э-это… ты?..
Помни не ответила сразу. И в этот момент улыбка Помни изменилась. Она перестала быть просто милой. Она стала безумной. Губы расползлись в широкой линии, зрачки расширились, блеснули на фоне ярких красно-синих, и в улыбке отразилась какая-то плотная одержимость.
Рагата поняла всё. Без мыслей, без подтверждений — интуитивно: это она. Это та, кто сделала это. Та, кто стоит за всем этим ужасом.
— Они мешали, — проговорила она тихо, почти шепотом. — Лезли к тебе. Улыбались, заигрывали, пытались отнять тебя у меня…
С каждым словом её тон становился всё более хриплым и искажённым.
Рагата в ужасе отпрянула, но Помни казалась всё более неуправляемой — её ладони теперь были крепче, прижимали спину Рагаты ближе.
— Помни, п-подожди… о чём ты говоришь?.. — голос Рагаты дрожал. — Они же просто… НПС, они… они не настоящие… они не «лезли» ко мне…
Помни прыснула, безумно усмехнулась.
— Вот именно! — выкрикнула она, глаза её блеснули. — Просто НПС! Так что и переживать не о чем, верно?
Рагата дернулась, пытаясь отстраниться, но руки Помни сжались как стальные.
Рагата уже почти закричала:
— А как же Гаммигу!? Зачем ты его убила!? Он же… тебе нравился!..
Помни мгновенно посерьёзнела. На лице проступила тень боли и обиды, но в следующее мгновение её пальцы сжали руку Рагаты так сильно, что та вскрикнула от боли.
— Нет, — выдохнула Помни. — Нет, не он. Не он, а ты… ты — та, в кого я влюбилась с самого начала. С самого первого дня, как попала в этот цирк.
Такая добрая, милая, красивая… как запретный плод. А я… — губы дрожали в улыбке, на щеках загорелся румянец, — я буду твоей Евой. Евой, которая вкусит этот плод.
Она прижала Рагату ещё ближе, как будто хотела одного — чтобы та не смогла вырваться никогда. Для Помни это было трогательно, почти священно: она говорила о любви, но в её голосе не осталось ничего человеческого.
Рагата побледнела, её дыхание стало сбивчивым. Она попыталась вырваться, но Помни прижимала сильнее, крепче, будто её руки питались из самого безумия.
— А Гэнгл и Зубл!? — сорвалось у Рагаты, отчаянно. — Я видела их тела! Они-то при чём!?
Помни на секунду остановилась, потом безразлично пожала плечами:
— Та же история. Они тоже лезли к тебе. Но теперь… уже нет.
Она рассмеялась. Смех был пронзительным, фальшивым, безумным.
Рагата зажмурилась, заплакала снова, почти захлёбываясь рыданиями.
Помни тихо прижала её ближе, провела пальцем по её щеке, стирая слёзы, и нежно заправила за ухо выбившуюся прядь.
— Ну-ну, не плачь, солнце, — шепнула она. — Мы обо всех позаботились.
Рагата застыла.
— «Мы»?.. — едва выдохнула она.
Помни улыбнулась до ушей и как будто хотела продолжить, открыть ещё какие-то детали, но в ту самую секунду всё изменилось.
В следующее мгновение мимо пронёсся порыв ветра, и Рагата почувствовала, как кто-то резко выхватил её из рук Помни. Всё закружилось, и она осознала, что её несут.
— Джекс!? — сорвалось с её губ.
Он бежал, держа её на руках, тяжело дыша. Расстёгнутый пиджак трепался на ветру, а длинные кроличьи уши были прижаты назад.
— Держись, куколка, — прохрипел он. — Всё под контролем.
Рагата всхлипнула, всё ещё не веря. Она посмотрела ему в лицо — тот был сосредоточен, но в уголках губ мелькнула тёплая, успокаивающая улыбка.
Он посмотрел на неё, чуть кивнул и вновь устремил взгляд вперёд, продолжая нестись по кровавым коридорам.
Рагата обернулась через его плечо — и увидела Помни.
Та стояла на месте, не двигаясь, глаза расширены, рот искривлён в гримасе ярости. Её взгляд был направлен прямо в спину Джексу.
Холодный, убийственный.
Будто её предали.
***
Так и начался их учебный год. Хотя... «учебный» — слово неточное. Никто не учился. И никто, кажется, даже не собирался. Королёр сидел за своим столом, но не преподавал — просто задумчиво разглядывал то, что творится за окном. Пальцы его медленно постукивали по дереву, а взгляд блуждал вдаль. Гэнгл сидела за своей партой и рисовала что-то на тетрадном листе, изредка наклоняясь ближе, а Зубл, склонившись к ней, о чём-то тихо болтала, сопровождая всё жестами. Помни с Джексом заняли две парты рядом. Она, кажется, пыталась что-то ему объяснить; он же лениво подбрасывал ручку и ловил, будто совсем не здесь. Всё выглядело как обычная, живая, немного сонная школьная сцена — если не считать того, что за окнами стояла нереально яркая, вылизанная до последнего пикселя аниме-весна, где даже ветер казался нарисованным. Рагата сидела на своём месте, у окна. Вновь немного в стороне от всех. Она смотрела на ребят — на то, как естественно у них получается быть вместе, смеяться, обмениваться взглядами, а потом опустила глаза на парту. Чувство отстранённости всё никак не проходило. Словно все вокруг — часть какого-то общего ритма, а она слушает ту же мелодию, но не в такт. Она вздохнула и медленно встала. Всё равно урока как такового нет, а сидеть просто так было странно. Пусть хоть посмотрит, что там за окном так привлекло внимание Королёра. Он стоял неподвижно, склонив голову набок, словно пытался рассмотреть что-то невидимое. Рагата подошла ближе и встала рядом. — Что ты там разглядываешь? — спросила она, неуверенно улыбаясь. Королёр чуть повернул голову, глядя поверх очков. — Сакура, — тихо сказал он. Рагата выглянула наружу. За окном действительно тянулись ветви, усыпанные розовыми лепестками. Откуда ни возьмись, среди школьного двора, между бетонных плит, стояли десятки цветущих деревьев. Лепестки медленно кружились в воздухе, и даже через стекло казалось, что пахнет чем-то сладким, прозрачным, весенним. — Ах… да, — выдохнула Рагата, — наверное, в аниме так и бывает. Они стояли рядом и молчали. Просто смотрели. Королёр — с привычным спокойствием, Рагата — чуть прищурившись, будто боялась моргнуть и упустить момент. Она не замечала, что сзади, через весь класс, два взгляда уже давно не отрываются от неё. Помни и Джекс. Они разговаривали вполголоса, но ни один из них, кажется, не слышал, что говорит другой. Взгляды — только туда, к окну, где стояла Рагата, где она чуть склонила голову, где свет ложился на её волосы. У Джекса дрогнули уши, Помни напряглась. Он сжал ручку так, что та едва не треснула. Она — уставилась прямо на Рагату, не мигая.***
За окном — неподвижность. Даже пыль, казалось, застыла в воздухе. Рагата, сидевшая у окна, не сразу это заметила: она просто задумчиво следила за тем, как солнечные лучи обычно пробиваются сквозь стекло, но сейчас их не было. Всё стояло. Совсем. Она моргнула. Потом нахмурилась. А потом посмотрела на часы над доской. Стрелки не двигались. Она снова моргнула — чуть чаще, чем обычно. Кукольное тело не дрожало, но глаза всё же выдали тревогу: в них зажглось недоумение. — …Странно, — тихо произнесла она, будто не решаясь говорить громко. В классе стояла та же тишина. Джекс лениво раскинулся на стуле, закинув руки за голову, как будто ждал звонка. Гэнгл что-то рисовала на листке, а Зубл сидела рядом, облокотившись на парту и любопытно смотрела на рисунки. Помни, чуть дальше, за Джексом, устало легла на свои руки. И только Рагата смотрела по сторонам. — Почему… — начала она, но остановилась. Она медленно встала, пригладила юбку, поправила выбившуюся прядь красных волос. Взгляд её скользнул по классу — никто не реагировал. Рагата чуть заметно закатила глаза, потом выдохнула, и усталость в её лице сменилась привычной мягкой улыбкой. Та улыбка — спокойная, но немного натянутая Она тихо подошла к столу Королёра, который сидел чуть в стороне, опустив голову в раскрытую книгу. — Королёр? — осторожно спросила она, заглядывая через плечо. Он не ответил сразу. Пальцы его листали страницы с детской сосредоточенностью, взгляд ловил цветные иллюстрации. — Ты… что читаешь? — с лёгкой попыткой шутки спросила Рагата. Королёр приподнял бровь. — Биология. Рагата наклонилась ближе. На странице были бабочки. Разноцветные, словно нарисованные кем-то с любовью. — Красиво, да? — тихо сказала она, не дожидаясь ответа. Он кивнул. — Угу. Особенно вот эта. — Он ткнул пальцем в жёлтую. Она молча наблюдала, как он переводит взгляд с рисунка на рисунок, и вдруг задумалась: а какой сейчас вообще урок? Рагата прищурилась, осматривая класс внимательнее. Урок-то… какой? Они ведь, кажется, уже который раз сидят здесь. В этом же кабинете, в этих же позах. — Хм… — она нахмурилась, почесав подбородок. — Что, если… Она не договорила. Решительно шагнула к двери. — Эй, ты куда? — голос Зубл прервал тишину. Рагата повернулась. — Просто… проверить кое-что. — Но у нас же урок, — заметила Зубл, переглянувшись с Гэнгл. — Время остановится, если выйдешь, помнишь? Рагата задумалась. Потом тихо, с почти детской уверенностью, сказала: — Оно уже остановилось. Что-то не так. Зубл моргнула. Гэнгл чуть приподняла голову, потом обе обменялись взглядами — и пожали плечами. — Хочешь — мы с тобой, — предложила Гэнгл, поднимаясь. Рагата на секунду растерялась. Сердце будто дрогнуло от этого простого предложения. Но она мягко улыбнулась и покачала головой. — Не стоит. Я быстро. Тем более… догадки уже есть. Гэнгл открыла рот, будто хотела что-то сказать, но Рагата уже успела кивнуть и тихо закрыть за собой дверь. В классе снова стало тихо. Гэнгл вернулась к рисунку, а Зубл — к разговору, лениво подсказывая подруге, какие цвета выбрать. Они не видели, как Помни и Джекс — сидящие чуть позади — сверлили их взглядами. У Помни он был острым, почти жгучим. У Джекса — холодным, как сталь. Ни один не сказал ни слова. Но если бы взгляды могли убивать, в воздухе уже пахло бы чем-то металлическим. Рагата стояла у стены, где висело расписание. На белом фоне аккуратно выведенные буквы выглядели как дежавю — слишком правильные, слишком идеальные. Она водила пальцем по строкам, пока не нашла нужное. Физкультура. — Ага, — прошептала она, и губы её тронула довольная ухмылка. — Я так и думала. Они должны быть на физкультуре. А сидят в классе. Вот почему время остановилось. Она быстро развернулась и почти вприпрыжку пошла обратно, но в конце коридора остановилась. Там, в тени, виднелась знакомая дверь. Складское помещение. Она помнила. Туда ведь заходил Гаммигу — за микрофонами. И не вернулся. Рагата замерла. Внутри что-то шевельнулось — любопытство, смешанное со страхом. Может, стоит проверить?.. Она сделала шаг, но позади вдруг раздался тихий голос: — Рагата. Она резко обернулась. В нескольких шагах стояла Помни. Маленькая, но почему-то в этот момент казалось — выше. Её двухцветные глаза смотрели прямо на Рагату, без привычной растерянности. — Помни? — голос Рагаты дрогнул. — Что ты здесь делаешь?.. Помни подошла ближе, уверенно, шаг за шагом, и Рагата ощутила странное давление — не физическое, а внутреннее. — Разобралась, что не так? — спросила Помни, остановившись почти вплотную. Рагата моргнула, опомнилась и быстро кивнула. — Да, вроде. — Слегка запнулась. — Как я и думала, дело в расписании. У нас физкультура, а мы не там, где должны быть. Она неловко похихикала и заправила за ухо выбившуюся прядь. Движение выдало замешательство. Не потому, что боялась — просто отстранённость Помни, то, как та смотрела, сбивало её. Они ведь почти не говорили последнее время. Почти всё время Помни проводила рядом с Джексом, а между ними — невидимая стена. Помни вдруг улыбнулась. Легко, но как-то по-другому. Не как раньше. Она подошла ещё ближе, взяла Рагату за руки. — Молодец. Значит, пойдём все в спортзал. Тон был мягкий, но в нём чувствовалась сталь. Рагата замерла, но кивнула. — Угу… Помни развернулась и уверенно пошла вперёд, не отпуская рук. Рагата шла за ней, чувствуя странное волнение. Помни была ниже ростом, но сейчас всё казалось наоборот. Её шаги звучали чётко, уверенно, и даже тень от неё падала длиннее. Перед самой дверью в класс Рагата невольно оглянулась. На секунду взгляд упал на ту самую кладовку. Дверь по-прежнему стояла приоткрытой. — Потом, — тихо шепнула она себе. Когда они вошли, Помни всё ещё держала Рагату за руку. Кукла чувствовала лёгкое удивление, даже лёгкое смущение. Гэнгл и Зубл подняли головы. Джекс — нет, он уже смотрел на них. — Ребята, — начала Рагата, немного громче, чем нужно, — у нас по расписанию физкультура. Так что… пора идти! Слова прозвучали бодро, почти радостно. Она не заметила, как напрягся воздух. Джекс приподнялся на стуле. Его взгляд скользнул по их переплетённым рукам. Помни не убрала руку. Более того — улыбнулась. Той самой тонкой, вызывающей улыбкой, которую, казалось, видит только он. И Джекс понял. В его жёлтых, хищных глазах сверкнула пустота. Не гнев — именно холод. Он смотрел на Помни так, будто та бросила ему вызов. Она же встретила этот взгляд спокойно. Даже с оттенком насмешки. Тишина повисла на несколько секунд. А потом Гэнгл тихо сказала: — Ну… тогда пошли? Зубл кивнула. А Джекс — просто отвернулся, но в каждом его движении чувствовалось напряжение, словно он сдерживает желание вцепиться в кого-то. Рагата ничего не заметила. Она просто улыбнулась — уставшая, но теплая улыбка — и шагнула к двери первой. Коридор школы был тих, но шаги эхом отдавались от стен. Они шли все вместе — редкое зрелище. Рагата шла чуть впереди, рядом с Помни, чьи пальцы по-прежнему мягко сжимали её руку. Позади, вполголоса болтая, следовали Гэнгл и Зубл; их движение будто разрезало тишину лёгким весёлым шумом. А где-то в хвосте группы тащился Королёр — всё с той же книжкой по биологии, уткнувшись носом в страницу с яркими бабочками. Рагата не возражала против того, что Помни держит её. Это было странно… но приятно. После долгого молчаливого отдаления от подруги — такого внимания не хватало. Может, Помни просто хочет вернуть их прежние отношения? Быть может, устала от этой дистанции? Тихая надежда греет изнутри, и кукольная ладонь не спешит освободиться. Джекс шёл позади всех, нарочно держа дистанцию. Его взгляд, холодный и острый, был устремлён прямо на Помни. Она держала Рагату за руку — и это сводило его с ума. Как она смеет? Как смеет касаться её, идти рядом, улыбаться ей так легко, будто всё это естественно? В груди у Джекса нарастало раздражение, будто под кожей шевелился гнев. Всё в этом жесте казалось неправильным. Рагата должна быть рядом с ним. Только с ним. И оттого злость внутри становилась ещё сильнее — потому что он знал: сам бы, возможно, не смог сделать того же. От злости в плечах будто зазвенело электричество. Помни, шедшая впереди, прекрасно чувствовала его взгляд. Не просто чувствовала — наслаждалась им. В её шаге появилось что-то плавное, лёгкое, как будто она специально выставляла это напоказ. Она знала, что Джекс злится. И это её устраивало. Сейчас Рагата — рядом с ней. А Джекс… пусть посмотрит. Пусть подавится. Вскоре показались высокие двери спортзала. Металлическая табличка поблёскивала в тусклом свете. — Пришли, — сказала Рагата, чуть оборачиваясь. Помни отпустила её руку только тогда, когда все вошли внутрь. Внутри пахло резиной, пылью и старым деревом. Огромный зал, высокие окна, полосы солнечного света на полу. По правилам, всем нужно было переодеваться. — Пошли в раздевалку, — бодро сказала Зубл, потянув за собой Гэнгл. Они скрылись за дверью с табличкой, оставив остальных в коридоре. Помни выглядела откровенно довольной. Она стояла рядом с Рагатой, стараясь не показывать чрезмерного восторга, но внутри её всё переполняло от радости. Наконец-то у неё появилась возможность рассмотреть Рагату поближе — в этом аниме-мире все выглядели мило и аккуратно, но Рагата почему-то выделялась для неё, будто была создана не из тех же линий и цветов. Её движения, голос, взгляд — всё казалось особенным. Помни уже представляла, как они вместе окажутся в одной раздевалке, ведь обе девушки — значит, будут переодеваться в одном месте. Мысль об этом вызвала лёгкое волнение и улыбку на лице, едва заметную, но вполне искреннюю. Рагата даже не догадывалась, что вызывает у кого-то такую бурю эмоций. Она просто поправила воротничок, чуть наклонила голову. Джекс сзади скрестил руки на груди, понимая, что Помни повезло. Ему хотелось рявкнуть, что вся эта сцена — фарс. Но слова застряли. Он лишь сжал губы, чувствуя, как раздражение сжимает грудь. Помни чуть повернула голову и, заметив, как он смотрит, самодовольно ухмыльнулась. Ухмылка — короткая, почти незаметная. Но Джекс уловил. Рагата резко обернулась — и оба, будто по команде, вернули нейтральные лица. Помни — с привычной милой улыбкой. Джекс — с ленивым, пофигистическим выражением, будто ему вообще всё равно. Рагата моргнула, слегка растерянно. — Эм… похоже, я не взяла спортивную форму. Воздух словно застыл. Помни ощутила, как что-то внутри хрустнуло. Не показала, но взгляд чуть дрогнул. Её руки машинально сомкнулись в замок. А Джекс — наоборот. Хрипловатый смешок прорезал тишину. Он приподнял бровь и, пряча довольство, насмешливо сказал: — Ха, Рагс, неужели у тебя уже деменция начинается? Забыла форму, ага? Он засмеялся. Смех был не добрый, скорее ехидный, колкий. Проходя мимо, он добавил: — Стареешь, куколка. Рагата вспыхнула. — Что ты вообще несёшь?! Она пошла за ним, негодующе топая по полу. — Это не смешно, Джекс! Он лишь обернулся через плечо и ухмыльнулся. — Ага, конечно. Не смешно. Просто наблюдать, как ты бежишь за мной, — вот это да. Он уже почти открыл дверь мужской раздевалки, как Рагата догнала его. — Я не бегу! — возмущённо воскликнула она, покраснев. Джекс притворно задумался, склонив голову набок. — Правда? А то я уж подумал, ты так настойчиво преследуешь меня… Может, хочешь зайти в раздевалку? Полюбоваться прелестями прекрасного парня, а? — Ч-что?! — Рагата аж покраснела до корней волос и резко развернулась. Он откровенно расхохотался, уходя внутрь. Она топнула ногой и, кипя от возмущения, пошла прочь, направляясь к Королёру, который всё это время стоял у стены и, кажется, даже не заметил всей сцены. Помни всё это видела. Она стояла неподвижно, как статуя. Внутри — пустота, звенящая и глубокое разочарование. Мир вокруг будто растворился в шуме крови. Но она сжала кулаки, сделала вдох и двинулась к раздевалке, где ждали Гэнгл и Зубл. Через несколько минут все собрались снова — уже в спортивной форме. Как только они вошли в зал, стрелка часов снова дёрнулась. Время пошло. Никто особо не собирался заниматься, но переоделись все. Раз уж начали — не возвращаться же. Королёр, отложив наконец книжку, подошёл к большому деревянному ящику и начал в нём копаться. Через минуту из ящика в разные стороны полетели мячи — баскетбольные, волейбольные, какие угодно. — Ура, спорт! — сказал он без тени сомнений. Рагата устроилась на скамейке. Села аккуратно, ровно, как будто на подиуме. Ноги сложены вместе, руки — на коленях, взгляд — внимательный. Её красные волосы мягко сияли под светом ламп, а в глазах отражалось всё происходящее. Помни заметила, что Рагата смотрит на них. Джекс — тоже. Оба будто одновременно пришли к одной мысли. — Волейбол? — спросила Помни, холодно глянув на него. — Ха, не боишься проиграть? — ухмыльнулся он, подхватывая мяч. Она кивнула. — Давай. Игра началась. Гэнгл и Зубл подошли к стойке со спортивным инвентарём. Гэнгл нерешительно провела рукой вдоль мячей, но тут же отдёрнула, словно от чего-то опасного. — Я… я, пожалуй, не хочу играть с мячом, — тихо сказала она. — Вдруг снова маску разобью… Её голос звучал робко, почти извиняюще. Она поспешно взяла ракетку и воланчик, стараясь не смотреть на спортивные снаряды по соседству. Зубл понимающе кивнула и без слов выбрала вторую ракетку, поддерживая подругу своим спокойным присутствием. В другом углу зала Джекс и Помни уже вовсю разыгрывали матч. Мяч летал по воздуху с неестественной скоростью — в этом мире законы физики словно подчинялись их эмоциям. Джекс подавал с силой, в прыжке, уши разлетались в стороны, взгляд — острый, как лезвие. Помни — отбивала точно, с грацией, будто каждое движение выверено для сцены. Рагата следила за ними, не отводя глаз. В её взгляде не было пристрастия — лишь восхищение. Оба выкладывались на полную. И оба знали — не ради победы. Ради того, чтобы она смотрела. Мяч ударился о пол. Прыжок. Удар. Возврат. Они синхронно дышали, сражаясь друг с другом, но в каждом движении — вызов, скрытый смысл. Когда мяч полетел в сторону стены и коснулся пола — прозвенел звонок. Ничья. Они оба замерли, переводя дыхание. Лбы блестели от пота, грудь тяжело поднималась. Они посмотрели на Рагату. Она сидела всё так же — элегантно, спокойно, с лёгкой улыбкой. В её глазах — чистое восхищение. Помни и Джекс замерли, каждый с одной мыслью: Сейчас она подойдёт. Ко мне. Она всегда так делала. Всегда находила слова поддержки, улыбалась, даже если кто-то проиграл. Так было раньше — до всего этого. Но сейчас Рагата лишь встала. Поклонилась чуть-чуть, кивнула Королёру — и быстрым шагом вышла из зала. Ни слова. Помни и Джекс стояли, будто мир рухнул. — Эм… — первым нарушил тишину Джекс. Он быстро подошёл к Королёру, который как раз складывал мячи обратно. — Куда это Рагата? Королёр поднял голову, моргнул. — А, она? — протянул он, словно вспоминая. — Пока вы переодевались, она сказала, что у неё подружка новая появилась. На большой перемене они вроде как обедать вместе пойдут. Ну, вроде сейчас. Он кивнул самому себе, как будто всё логично, и утопал прочь. Помни и Джекс стояли, как вкопанные. — Подружка? — выдохнула Помни. Джекс сжал губы, прикусил нижнюю. На лице мелькнула смесь раздражения и чего-то вроде… ревности. Он отвёл взгляд и резко пошёл к раздевалке. Помни осталась стоять одна, глядя ему вслед. — Пообедать… с новой подружкой?.. — прошептала она. Глаза сузились. Она не просто злилась — в голове уже рождался план. Секунда тишины. И мягкий шаг — в сторону женской раздевалки. Она шла неторопливо, но в её движениях чувствовалась сосредоточенность. Каждый шаг отдавался эхом. Каждая мысль — точная, холодная. Разберёмся.***
Рагата шла по длинному коридору, напевая под нос что-то едва слышно. Мягкий свет ламп отражался в её стеклянном пуговичном глазу, а красные локоны едва качались при каждом шаге. В голове звучала одна мысль — «наконец-то увижу Лу». Сегодняшний день выдался чересчур странным, но, возможно, разговор с новой подругой поможет отвлечься. Она не успела сделать и нескольких шагов, как пространство перед ней начало дрожать. Сначала — тихий треск, похожий на шум старого телевизора. Затем коридор словно поплыл. Стены искривились, потолок изогнулся, как отражение в разбитом зеркале. Всё вокруг задергалось рывками — резкие скачки, пиксельные провалы, как будто кто-то рвал саму ткань мира. Рагата остановилась как вкопанная, сердце сжалось. В одно мгновение знакомый коридор исчез. На его месте — кошмар. Пол был залит чем-то густым и красным. Пахло железом и сыростью. Безликие манекены, те самые, что раньше стояли вдоль стен, теперь валялись на полу. У многих не хватало рук, у кого-то — ног. У некоторых — головы. Стены мерцали, искажались, как старое видео с помехами. — Н-нет… нет-нет-нет… — выдохнула Рагата, чувствуя, как голос дрожит. Её пальцы, тонкие и кукольные, судорожно сжались в кулаки. Она сделала шаг назад, но под ногой хрустнуло что-то — будто обломок пластика или стекла. Её дыхание сбилось, и в груди стало тесно. Всё длилось всего пару секунд — миг между вдохом и выдохом. И вдруг — щелчок. Всё исчезло. Коридор снова стал обычным. Свет мягкий, ровный, пол чистый. Ни крови, ни манекенов, ни звуков. Рагата осела на пол, чувствуя, как дрожат ноги. Она вцепилась руками в грудь, стараясь успокоиться, но страх не уходил. — Что... это... было?.. — прошептала она, но в ответ — тишина. Ни звука. Ни шороха. Даже собственное дыхание казалось чужим. Собрав остатки сил, Рагата резко вскочила и побежала. Прочь от этого места. Прочь от видений. Она влетела в первый попавшийся пустой кабинет, захлопнула за собой дверь и, тяжело дыша, оперлась спиной о холодное дерево. Руки дрожали. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Её дыхание рвалось наружу с сиплым свистом. Но покоя не было. Едва она прикрыла глаза — опять лаг. Кабинет дёрнулся. Свет мигнул и стал тусклым, почти кровавым. Всё вокруг будто расплавилось. На полу — снова красная жидкость, стекающая со стола. Ряды парт и стульев искривились, а в углу, там, где должна быть доска, — тела манекенов, с пустыми глазницами. Они лежали, искорёженные, как будто их бросили сюда и забыли. — Н-нет… не-е-е… — сорвалось с губ Рагаты, и она сжала голову руками. Крик вырвался сам — пронзительный, отчаянный, как будто этим можно было прогнать ужас. Дверь распахнулась с грохотом. Рагата вздрогнула и едва не упала назад. Свет снова мигнул, и видение исчезло. Всё было чисто. Всё как прежде. На пороге стоял Джекс. Запыхавшийся, встревоженный, но в его взгляде впервые не было привычного насмешливого огня. Только тревога. Он быстро вошёл, прикрыл за собой дверь и подошёл к Рагате. — Эй, Рагс… ты чего?.. — голос был хрипловат, но мягкий. Он опустился перед ней на одно колено и осторожно коснулся её плеч. — Слышал крик... Ты в порядке? Рагата открыла рот, но не смогла ничего сказать. Только всхлипнула и, не контролируя себя, потянулась вперёд, прижимаясь к нему. Тёплая ткань его пиджака пахла пылью и чем-то горьким — может, маслом или краской. Её тело дрожало. Джекс застыл. Его глаза расширились, а уши нервно дёрнулись. Она обнимает меня... сама... Он хотел что-то сказать, но в итоге просто осторожно обнял её в ответ, чуть прижимая к себе. Его руки, обычно резкие и неуклюжие, теперь двигались мягко, почти заботливо. Минуту они сидели так, не произнося ни слова. Лишь тихие всхлипы и неровное дыхание Рагаты нарушали тишину. Наконец Джекс осторожно отстранился, глядя ей прямо в глаза. — Куколка... — голос стал мягче, чем когда-либо. — Расскажи, что случилось? Рагата глубоко вдохнула, сжимая пальцами край его пиджака, словно боялась, что если отпустит — мир снова начнёт рушиться. — Я... я не знаю... я шла по коридору... и вдруг всё... всё стало красным... — слова путались, голос дрожал. — Вокруг... были манекены... без... без частей тела... стены двигались... а потом всё исчезло... Она запнулась и прижала ладонь к губам. — Я думала... что сойду с ума... Джекс замер, вглядываясь в её глаза. Он видел страх — настоящий, живой, и от этого у него внутри всё сжалось. Не издевательское желание дразнить — нет. Что-то другое, чужое и непривычное. Он тихо вздохнул и чуть сильнее сжал её плечи. — Эй, послушай... — он говорил спокойно, почти шепотом. — Всё нормально. Никто тебя не тронет, понялa? Если с тобой что-то снова случится... если ты снова увидишь что-то такое... — он чуть приподнял подбородок, заставляя её посмотреть на него. — Просто скажи мне. Я разберусь. Рагата смотрела прямо в его глаза. Золотисто-жёлтые, обычно холодные, сейчас казались тёплыми, почти человеческими. Её дыхание стало ровнее. — Джекс... — прошептала она. — С-спасибо... Он едва заметно кивнул. — Не за что. Некоторое время они просто сидели молча. Потом Джекс помог ей подняться. Не отпуская, смотрел в глаза. Слишком пристально, слишком серьёзно. От его взгляда у Рагаты вдруг закололо под рёбрами — не страх, а... что-то другое. Неловкость. Она отвела взгляд, глядя в пол, и тогда Джекс резко моргнул, словно очнулся. Отпустил её руки, выпрямился, кашлянул. — Ладно, — сказал он хрипло. — Не буду мешать тебе... твоим важным делам. С этими словами он отступил, открыл дверь и, не оглядываясь, вышел. Рагата осталась стоять, растерянная. «Важным делам?» — эхом прозвучало в голове. И тут её словно молнией прошибло. — ЛУ! — воскликнула она, ударив ладонью по лбу. Время! Она же опоздала! Рагата выскочила в коридор и бегом направилась в столовую. В столовой было шумно, как обычно. Воздух пах чем-то сладким и поджаренным. Среди бесконечных рядов столов она сразу заметила Лу — ту самую, с кем договаривалась встретиться. Но радость быстро сменилась тревогой. Лу сидела одна. Сгорбившись, руки дрожали, взгляд — стеклянный. Она уставилась в пустоту. — Лу?.. — тихо позвала Рагата, подходя ближе. — Прости, что опоздала, я... Она не успела договорить. Лу подняла голову. В её глазах не было узнавания. Только дикий, животный страх. Губы дрогнули, и она прошептала: — Не подходи... не трогай меня... Рагата застыла, не понимая. — Лу?.. Что с тобой? Это же я... Она осторожно протянула руку, но не успела дотронуться — Лу дёрнулась, будто от удара током, и... залагала. Её лицо исказилось, движения — рывками, будто кто-то прокручивал кадры вразнобой. И через секунду — снова обычная Лу. Улыбчивая, милая, будто ничего не было. — О! Привет, Рагата! — радостно сказала она, словно только что заметила подругу. — Ты чего так долго? Рагата моргнула, не в силах поверить в происходящее. — Я... задержалась после физкультуры, — выдавила она с натянутой улыбкой. Лу кивнула, не замечая её растерянности, и жестом пригласила садиться. Рагата послушно села. Взяла ложку, но есть не могла — еда казалась картонной, безвкусной, и внутри всё ещё жило то чувство — страх и недоумение. Всё вокруг шло как в тумане. Она помнила, как Лу что-то весело рассказывала, как к ним подходили ученики-манекены, что-то спрашивали, улыбались. Казалось, они пытались подружиться. Рагата кивала, улыбалась в ответ, но внутри всё было сжато. Она несколько раз поймала себя на мысли, что кто-то наблюдает. Словно взгляд жёг затылок. Холодный, тяжёлый, настойчивый. Она не оборачивалась, но была уверена — за ней следят. В какой-то момент она спросила: — Слушай, Лу... а ты, случайно, не видела Гаммигу? После подготовки к мероприятию его никто не встречал? Лу нахмурилась и переглянулась с двумя манекенами-старостами за соседним столом. Те синхронно покачали головами. — Нет, — ответила Лу. — Никто его не видел. Может, он опять где-то задержался? Задержался... Рагата кивнула, хотя внутри снова кольнуло тревогой. Звонок. Сначала предзвонок — тихий, мягкий, дающий пять минут. Все начали подниматься. Столовая зашумела. Лу и Рагата вместе направились к выходу. На пороге Рагата обернулась, улыбнулась: — Увидимся после уроков, на мероприятии! Лу уже кивала, как вдруг остановилась. В её взгляде мелькнула тень беспокойства. Она подошла ближе и вдруг обняла Рагату. — Я не знаю, что случилось, — прошептала она. — Но вижу, что тебе тревожно. Если станет хуже... просто поговори со мной, ладно? Я рядом. Рагата опешила, но через секунду тоже обняла её в ответ. — Всё хорошо, правда... просто... волнуюсь из-за мероприятия, — неловко улыбнулась она. Лу чуть отстранилась и тепло улыбнулась. — Не переживай, всё пройдёт отлично! Рагата кивнула. Они разошлись в разные стороны. Но чувство, что кто-то смотрит ей в спину, не исчезло. Наоборот — стало сильнее. Липкое, тянущее, будто чужие глаза касаются каждой мелочи в её походке. Она ускорила шаг. Кабинет был уже рядом. Открыв дверь, Рагата тихо вошла и устало опустилась за парту. Сил не было ни смотреть по сторонам, ни думать о том, кто здесь. Просто... хотелось забыться. Хоть на минуту. Она уткнулась лицом в руки и выдохнула. Только бы всё это оказалось сном... Тишина класса была вязкой, как густой воздух перед грозой. Рагата сидела, положив голову на сложенные руки, не ощущая ни времени, ни тяжести век. Её тело будто само утонуло в этом мягком полудрёме — ровном, тёплом, немного липком. Казалось, будто звуки вокруг растворились, и только отдалённый шум других учеников ускользал, как эхо из другого мира. Но в какой-то момент — резкий рывок. Глубокий вдох. И — тишина, и стук собственного сердца в голове. Она резко поднялась, чувствуя, как кукольное тело чуть дрожит. Перед глазами всё поплыло, словно линза сместилась, и только спустя несколько секунд она различила очертания лиц. Помни сидела напротив, на передней парте, повернувшись полностью к ней. Её глаза — большие, блестящие, с тем неестественным напряжением, которое бывает у тех, кто слишком долго держал эмоции внутри. Слева — Джекс. Он тоже смотрел на неё, слегка приподняв бровь, будто не ожидал, что она вот так внезапно проснётся. Рагата растерянно моргнула. Почему они сидят здесь? Их же места — в другом ряду. Что они вообще… Помни чуть наклонила голову и мягко, даже чересчур мягко, улыбнулась. — Проснулась, — шепнула она, будто боялась спугнуть момент. И прежде чем Рагата успела что-то понять, Помни вытянула к ней руки и… осторожно переплела свои пальцы с её. Тонкие, холодные пальцы сцепились с кукольными, чуть дрожащими руками Рагаты. Мир словно застыл. Рагата замерла. Не понимала — что происходит. Почему это вообще происходит. А вот Джекса будто пронзило током. Он дёрнулся, взгляд его потемнел. Зубы блеснули, когда он сжал челюсть. Казалось, ещё чуть-чуть — и он просто схватит Помни за запястье и сломает её руку, если она не отпустит. Помни между тем заговорила мягко, как будто ничего странного не происходит: — Ты как? Что случилось? — её голос звенел тёплой заботой, но в конце нотка холода скользнула почти незаметно. — Ты сама не своя... кто-то обидел? Рагата моргнула, на секунду отводя взгляд. Смутное беспокойство подступало изнутри. Она слегка улыбнулась — неловко, неуверенно, — и покачала головой. — Нет… всё хорошо. Просто устала, наверное. День тяжёлый. Помни нахмурилась, но ничего не сказала. Она отпустила переплетённые пальцы, но тут же обхватила ладони Рагаты своими и медленно, ласково провела большим пальцем по их поверхности. Тихо. Ритмично. Почти гипнотически. Рагата чувствовала, как её дыхание сбивается. Всё это выглядело неправильно. Слишком близко. Слишком странно. Помни, и Джекс, и это ощущение будто бы они оба чего-то от неё ждут, но не говорят прямо. Её мысли прервал тихий, ледяной голос Помни. Сжатие ладони стало сильнее. — Кажется, ты… новую подружку здесь нашла? — тихо, почти шёпотом. Рагата удивлённо подняла глаза. Помни чуть склонила голову, улыбаясь — но в этой улыбке было что-то хрупкое и жутко неприятное. — Что, меня… — она вдруг почувствовала прожигающий взгляд Джекса сбоку, скосила глаза и, с лёгким раздражением, добавила: — Нас тебе уже недостаточно? Заменить решила?.. Рагата не успела ответить — по кабинету пронёсся резкий треск громкоговорителя. Механический голос объявил: "Всем старостам, которые ещё не прибыли в актовый зал, проследовать туда для подготовки к мероприятию." Рагата моргнула, потом посмотрела на часы. Чёрт. Уже время. — Я… должна идти, — тихо сказала она, поднимаясь. Помни отпустила её руки, опустив взгляд в пол. Рагата растерянно посмотрела на неё — так хотелось что-то сказать, хоть как-то сгладить неловкость. Она аккуратно положила руку ей на плечо. — Поговорим после уроков, ладно? — попыталась улыбнуться, но улыбка вышла тревожной. Помни не ответила. Только её губы дрогнули, и взгляд потух. Рагата вздохнула, быстро вышла из класса. А за её спиной повисла тишина. Помни сидела неподвижно, смотря в одну точку, и вдруг резко сжала край стула так, что ногти вонзились в дерево. Джекс, не говоря ни слова, сжал кулаки и Джекс сжал кулаки и покосился на Гэнгл и Зубл, мирно сидящих вместе. Его взгляд был холодным, неподвижным, от которого становилось не по себе.***
Рагата уже бежала по коридору, чуть задыхаясь. Она старалась не думать ни о странной сцене, ни о том взгляде Помни. В актовом зале кипела подготовка. Возле сцены стояла Лу — жизнерадостная, с неизменной улыбкой, проверяла список участников. — О, Рагата! Отлично, что ты пришла, — радостно сказала она, махнув рукой. — Ещё немного — и всё будет готово. Рагата кивнула, стараясь собраться. Все старосты уже суетились: кто-то ставил оборудование, кто-то развешивал баннеры. — Эй, — раздался голос с другой стороны зала, — а где запасные микрофоны? Рагата повернулась. — Их должен был принести Гаммигу. Лидер старост нахмурился. — Серьёзно? Этот парень опять испарился, как только ему поручили хоть что-то? — раздражённо вздохнул он. — Ладно, Рагата, сходи сама. Возьми их со склада. Быстрее будет. Она коротко кивнула. Склад... Она вспомнила ту дверь. Ту, у которой тогда появилась Помни и внезапно отвела её в другую сторону. Тогда она не придала этому значения. Но теперь, услышав слово «пропал», что-то кольнуло в груди. Она шла по коридору, и с каждым шагом ощущение тревоги усиливалось. "Пропал... но как? Он ведь НПС. Он не должен просто исчезать. Или?.." Перед глазами возникла та самая дверь — слегка приоткрытая, с узкой полоской темноты между косяком и стеной. Она сглотнула. Медленно толкнула дверь. Тьма. Запах пыли и чего-то... сладковато-металлического. Она сделала шаг внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. Рука нащупала стену, потом — холодный выключатель. Щёлк. Мир вспыхнул светом. Рагата побледнела. Кукольное лицо стало белее воска. На полу — распластанное тело Гаммигу. Разорванное. Искалеченное. Повсюду — алые брызги. Кровь стекала по краям коробок, по стенам, по его… рукам. Кровь. Она машинально сделала шаг назад. — Что… — выдохнула почти беззвучно. — Но… он же желейный… Это не должно было быть возможно. Но кровь — настоящая. Жутко настоящая. "Потому что это аниме-измерение?" — мелькнула в голове бредовая мысль. — "Кейн… что ты сделал?.. зачем?.." Голова закружилась. Рагата чувствовала, как подкашиваются ноги. Всё перед глазами поплыло, звук исчез. Она попыталась сделать шаг назад, но задела полку — та дрогнула, коробки полетели вниз. Глухой удар. Боль в боку. И темнота. Её тело обмякло под завалом.***
Когда Рагата очнулась, первое, что она почувствовала — это боль. Глухая, ноющая, пульсирующая боль, будто тело после падения было собрано обратно кое-как, из кусков. Голова гудела, руки дрожали. Несколько секунд она просто лежала, не открывая глаз, пытаясь вспомнить, где она и что случилось. Воздух был тяжёлый, пыльный, пропитанный странным металлическим запахом. Она глубоко вдохнула и тут же поморщилась — от запаха её чуть не стошнило. Пальцы нащупали под собой что-то влажное. Тёплое. Она медленно открыла глаза. И застыла. Под её телом растекалось тёмно-красное пятно, густое, блестящее, липкое. Она с ужасом осознала — это кровь. Рагата дёрнулась, села, резко отодвинулась и, как от ожога, отползла назад. Сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Её взгляд упал на безжизненное тело — неподвижное, изломанное, с пустыми глазами.***
Коридоры школы мелькали, будто бесконечный туннель. Джекс нёс Рагату на руках, почти не чувствуя ног. Его дыхание сбивалось, уши прижались к голове, а шаги гулко отдавались эхом в пустоте. Позади всё ещё звенела тишина — Помни не гналась. Но он этого не знал. Просто бежал, пока хватало сил. Рагата прижималась к нему, вцепившись в ворот его расстёгнутого пиджака, и чувствовала, как под тканью бешено колотится его сердце. Она даже не думала, что первый этаж этой школы такой огромный. Каждый новый поворот, каждая дверь, каждый тусклый угол казался бесконечным. Когда Джекс, наконец, остановился, они оказались в боковом коридоре — узком, пыльном, где старые шкафчики стояли неровным рядом, а лампы мигали. Он, тяжело дыша, поставил Рагату на ноги и, не сказав ни слова, прижал к себе. Объятие было крепким, уверенным, и на секунду ей показалось, что весь этот ужас остался где-то далеко, за сотней дверей и поворотов. Рагата дрожала, но обняла его в ответ, спрятав лицо в его грудь. От Джекса пахло металлом, пылью и чем-то еле заметным, знакомым — как старым деревом, нагретым солнцем. Она наконец смогла вдохнуть, пусть и дрожащим, неровным вздохом. Она чуть отстранилась, всё ещё удерживая его в объятиях, словно боялась отпустить окончательно. Медленно подняла взгляд — грустный, растерянный, полный какой-то внутренней боли. В её глазах читалось всё сразу: испуг, тревога, отчаяние, и то, что словами она, возможно, никогда не смогла бы выразить. Джекс посмотрел на неё удивлённо, на секунду потеряв привычную уверенность. Взгляд Рагаты говорил громче любых слов, и он понял всё без объяснений. — Я понимаю, — хрипло сказал он, тихо, почти шёпотом. Рагата не смогла ответить. Слова застревали в горле, будто там комом стоял страх. Хотелось разрыдаться, как ребёнку, но она сжимала губы, стараясь удержать остатки самообладания. Да, всё это нереально. Просто цифровое измерение Кейна, очередное безумие их цирка. Она знала. Но внутри было по-настоящему больно. И страшно. Даже взрослой женщине, какой она была в реальности, трудно было бы сдержаться. А здесь, в теле куклы, с одной пуговицей вместо глаза, с дрожащими руками — удержаться было почти невозможно. Она тихо прошептала: — Помни… Джекс услышал. Его тело напряглось, взгляд стал острым. Он чуть отстранился, положив ладони на её плечи. — Ты всё ещё волнуешься за неё? — спросил он, ровно, но настороженно. — После всего, что увидела? Рагата всхлипнула и опустила взгляд. — Может, это… не она… — едва слышно. — Может, кто-то… вселился в неё?.. Джекс молчал. Смотрел на неё так серьёзно, что от этого взгляда становилось не по себе. Обычно он прятал эмоции за шутками, ухмылками. Но не сейчас. Сейчас его лицо было каменным, и только глаза, тёплые, но тревожные, выдавали, что он думает. Рагата опустила голову ещё ниже, плечи дрожали. И тут — шорох. Откуда-то из тупика, где стояла старая дверь. Джекс мгновенно насторожился. Его уши дёрнулись, взгляд сузился, мышцы напряглись. Рагата тоже услышала. А потом — голос. Сзади, из коридора, где они только что бежали. Помни. Тихий, мягкий, почти поющий голос. Джекс резко отпустил Рагату, бросив взгляд назад. В его глазах мелькнуло беспокойство — и решимость. Он повернулся к ней снова, схватил за плечи. — Я пойду, — твёрдо сказал он, глядя прямо в глаза. — Разберусь с ней. Ты оставайся здесь. Не выходи. Поняла? Это может быть опасно. Рагата отшатнулась, испуганно замотала головой: — Не надо… вдруг ты… как остальные… Она шмыгнула носом, глаза снова заблестели. Джекс замер, потом тяжело выдохнул, будто пытаясь не сорваться. Он тряхнул головой, посмотрел на неё чуть мягче. — Эй, — попытался улыбнуться, устало, но по-доброму. — Если бы она хотела, я бы уже был мёртв. Так что не переживай, ладно? Он чуть сильнее сжал её плечи — ощутимо, чтобы закрепить внимание. — Обещаешь? — спросил он. Рагата прижмурилась от лёгкой боли и выдохнула: — Обещаю… — Вот и умница, — прошептал Джекс. Он отпустил её, провёл ладонью по её щеке, смахнув одну упрямую слезинку. А потом отступил на шаг, бросил короткий холодный взгляд в сторону двери, откуда шёл шорох. И побежал. Шаги стихли за углом. Осталась только тишина и мерцающий свет, падающий с потолка. Рагата стояла, прижимая руки к груди, слушала. Потом шаги исчезли совсем. Он ушёл далеко. Она осталась одна. Всё вокруг стало казаться нереально тихим. Воздух — густым, вязким. Лампочки потрескивали, где-то капала красная жидкость. Рагата медленно обернулась. Трупы, кровь… всё то же самое. Только теперь тени казались глубже. Шорох снова. Из-за двери. Она вздрогнула. Куколка обернулась на всякий случай — вдруг Джекс вернулся. Но нет. Только темнота коридора и красные разводы на полу. Рагата сглотнула и медленно, дрожа, подошла к двери. Тишина. Только собственное дыхание. Она подняла руку, собираясь дотронуться до ручки — и в тот же миг дверь резко распахнулась. Крик застрял в горле. Чьи-то руки схватили её и рывком втянули внутрь, зажимая рот. Мир перед глазами закружился. Рагата попыталась вырваться, но хватка была железной. Она сжала глаза, ожидая… конца. Но… ничего не произошло. Тишина. Осторожно, с дрожью, она приоткрыла один глаз. Единственный, живой — левый. Перед ней был Королёр. Весь в крови и порезах, но живой. Его взгляд был напряжённым, внимательным. Он глядел через узкую щель в двери, будто кого-то высматривал, потом медленно закрыл её и повернулся к ней. Рагата стояла, ошеломлённая. Он убрал ладонь от её рта и прошептал: — Потише. Она кивнула, всё ещё дрожа. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно даже здесь, в тишине. Он отстранился чуть, глядя на неё с тревогой. — Ты… — он тихо выдохнул, осматривая её. — Ты цела? Он тебе ничего не сделал? Рагата моргнула, непонимающе. — Он?.. Т-ты про Джекса? Королёр кивнул. Рагата не сдержала нервный смешок — едва слышный. — Нет, конечно… он… он спас меня. От Помни. Она замолчала, грустно опустив глаза. Королёр нахмурился. — Спас?.. — недоверие в голосе было явным. — Он?.. — Если ты про то, что у нас с ним отношения в цирке не лучшие, — шепнула Рагата, — то да… но он правда помог мне. Королёр смотрел на неё странно — как на человека, который сказал что-то невозможное. Потом усмехнулся, горько, коротко. — Он бы скорее первым делом и убил тебя, — бросил он тихо. Рагата замерла. Взгляд её стал настороженным. Королёр продолжил, уже почти вполголоса, будто сам с собой: — Хотя… да. Тебя бы он не тронул. Рагата подняла бровь, непонимающе. — Ты… о чём? — прошептала она. Королёр поднял взгляд. — Ты ничего не знаешь, верно?.. Рагата нахмурилась. — Не знаю чего?.. Он шагнул ближе, положил ладонь ей на плечо. Его пальцы были холодными, липкими от крови, но прикосновение было мягким. — Ты уже встречалась с Помни? — спросил он. Рагата кивнула, нахмурившись. — Да… она была странная. Говорила о какой-то ревности, о любви ко мне… из-за которой убила всех… С каждым словом голос Рагаты становился тише, дрожащим. Перед глазами вспыхивали образы: залитый кровью актовый зал, улыбка Помни, её дыхание у самого уха… Королёр выслушал до конца, нахмурился и чуть сильнее сжал её плечо. — Да, — сказал он медленно, — но убивала не только она. Глаза Рагаты расширились. «Мы» — вспомнилось ей. «Мы обо всех позаботились…» И тот взгляд Помни, когда Джекс унёс её. Взгляд преданной. Рагата замерла. Мир словно качнулся под ногами. Королёр кивнул, будто подтверждая то, что она уже поняла. — Джекс тоже, — произнёс он спокойно. Рагата стояла, не двигаясь. Воздух в комнате, казалось, стал густым, тяжёлым — будто сама тишина давила на грудь. Её кукольное тело будто окаменело, взгляд застыл, дыхание сбилось. Не хотелось верить… не хотелось принимать это. Но всё и правда сходилось. Она слабо выдохнула, потёрла переносицу дрожащими пальцами, как будто пыталась нащупать там ответ, собрать разбросанные мысли по кусочкам. Голова кружилась от переизбытка эмоций — страх, растерянность, отвращение, боль. Всё смешалось, превратилось в липкий ком, застрявший где-то под грудью. — Но… зачем?.. — тихо сорвалось с её губ. Голос звучал осипло, будто давно не говорила. — Зачем они убивали?.. хоть ты объясни… Королёр нахмурился. В полумраке комнаты его силуэт казался ещё строже — холодный блеск очков, за которыми нельзя было прочитать ни капли эмоций. — Ты так и не поняла?.. — он приподнял бровь. — Любовь. Рагата вздрогнула, словно от ледяного ветра. — Что?.. — тихо выдохнула она, отступая на полшага. Королёр чуть склонил голову, будто пытаясь подобрать слова, но продолжил сухо, спокойно: — Им вскружила голову любовь к тебе. Её губы дрогнули. Рагата потупила взгляд, неловко и растерянно потерла локоть. Горло сжалось, сердце сжалось в комок. Она отвела глаза, слабо и нервно усмехнувшись: — Это… Кейн, наверное, начудил… — её голос дрожал. — Да, точно… он. Её взгляд потух. Слова звучали больше как оправдание самой себе. Королёр не разделил этой попытки веры. Он подошёл ближе, положил вторую ладонь ей на плечи, мягко, но настойчиво повернул, чтобы она посмотрела на него. — Кейн, да… это наверняка его работа, — сказал он тихо. — Но он не может менять сознание, чувства, эмоции. Он может контролировать всё… кроме этого. Рагата чуть приоткрыла губы, будто хотела возразить, но не смогла. — Единственное, на что он способен, — продолжил Королёр, — это менять сущность. В каком-то аспекте. Например… — он задумчиво коснулся подбородка. — Помнишь, тот раз, когда он сделал из Джекса вегана? Рагата слабо кивнула. — Вот это и есть. Слова Королёра повисли в воздухе. Рагата стояла, будто прибитая к полу. Её единственный живой глаз дрожал, а пуговичный глаз, казалось, стекленел ещё сильнее. Она не могла поверить. Чтобы в неё влюбились Джекс и Помни? Чтобы всё это… происходило из-за неё? — Н-но как?.. — прошептала она, и в голосе слышалось не только непонимание, но и страх. Королёр отпустил её плечи, задумчиво поправил очки. Свет от лампочки отразился в стекле, скрыв его взгляд. — Ты же единственная, кто не получил досье, верно? — спросил он. Рагата медленно кивнула, чувствуя себя словно ребёнком, которого отчитывает строгий учитель. — И ты не знаешь свою роль в этом измерении? Она снова кивнула. Королёр тихо выдохнул, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Мгм… — пробормотал он. — Похоже, я всё понял. Он поднял взгляд на Рагату. Взгляд был тяжёлым, тянущим вниз. Рагата, наоборот, подняла глаза с надеждой — будто ждала, что сейчас прозвучит ответ, который развеет весь кошмар. — П-похоже, цель этого приключения… это ты, — сказал он. Она моргнула, не сразу поняв. — Что?.. — тихо спросила. Королёр отвёл взгляд, скрестив руки. — Это лишь моя догадка, но… ты случайно не насолила Кейну? Рагата нахмурилась и задумалась. — Н-ну… было дело, — неловко начала она. — Я недавно, когда с Джексом ругалась… выкрикнула пару… неприятных слов в сторону Кейна… — она понизила голос, будто боялась, что тот услышит. — И он всё услышал… Она грустно усмехнулась и отвела взгляд: — Надеюсь, он не в обиде. Я хотела извиниться, но не нашла его… а потом началось это приключение. Её пальцы неловко убрали прядь волос с лица. Королёр вздохнул, глядя на неё с тревогой: — Похоже, в обиде… ведь цель этого приключения — убить тебя. Рагата застыла. Время будто остановилось. Она медленно, почти механически, повернула голову в сторону Королёра. — Что?.. — её голос стал едва слышным. Он сразу поднял руки, будто извиняясь: — Это лишь моё предположение! Но… всё сходится. Думаю, твоя роль — жертва. Рагата сложила руки на груди, обиженно и растерянно нахмурившись. — Жертва?.. — тихо повторила она, больше для себя. Королёр потёр затылок и тяжело выдохнул: — И, скорее всего, роль убийц досталась именно Джексу и Помни. Рагата удивлённо подняла бровь. — Почему тогда они убили всех, кроме меня? Они ведь могли. Королёр покачал головой: — Как раз-таки не могли. Из-за любви к тебе. Но жажда крови никуда не делась… так ещё и ревность проснулась… вот они и перебили всю школу. Он замолчал, затем закончил глухо: — А тебя… не могут. То есть приключение становится… Рагата тихо закончила за него: — невыполнимым.… Королёр кивнул, заметив, как её взгляд погас. Тихо, стараясь хоть как-то смягчить атмосферу, он подошёл ближе и положил ладонь ей на плечо: — Но это просто теория, — мягко сказал он. — Может, это и не так. Он слабо улыбнулся, стараясь приободрить. Рагата приподняла взгляд, и в её глазах тоже мелькнула крошечная улыбка. — Королёр, — тихо сказала она. — Порой ты такой проницательный… и прозорливый. Он довольно ухмыльнулся, гордо поставив руки на бока: — Бывает. Оба невольно засмеялись — тихо, но искренне. Впервые за всё это время в воздухе повисло нечто живое, похожее на тепло. Прошла минута. — Ну, Рагата, — вдруг сказал Королёр, чуть тише, но с уверенностью. — Я уверен, что вместе мы разберёмся. Она улыбнулась шире, прижала кулачки к груди, словно набираясь храбрости: — Дааа! — произнесла радостно, и на миг в комнате стало светлее. И в тот же миг — в её лицо ударило что-то тёплое. Кровь. Рагата замерла, глаза всё ещё закрыты в улыбке. Её дыхание сбилось, мир словно замедлился. Она медленно открыла глаза — и улыбка сползла с лица. Перед ней стоял Королёр. Из его груди, насквозь, торчало лезвие. Глаза Рагаты расширились, зрачки дрожали. Она не могла вымолвить ни слова. Только глухой, едва слышный звук сорвался с её губ — не крик, не стон, а просто сдавленный, отчаянный выдох. Королёр только и смог, что посмотреть на неё. Его взгляд, наполненный болью и растерянностью, застыл на лице Рагаты — и в следующее мгновение он рухнул вперёд, прямо в липкую лужу крови, пропитавшую пол класса. Красная жидкость мгновенно разошлась вокруг, смешавшись с уже засохшими пятнами, и теперь этот вязкий, зловещий блеск принадлежал не только жертвам, но и ему самому. Рагата, словно сражённая громом, дёрнулась. Её ноги подогнулись сами собой, и она осела на пол, поджав коленки к груди. Пальцы дрожали, сжимая подол юбки, а дыхание сбилось. Она смотрела на безжизненное тело, не в силах ни пошевелиться, ни выдавить хоть звук. Глаза наполнились слезами — тяжёлыми, горячими, которые с трудом сдерживались где-то на границе век. Она боялась заплакать. Боялась, что если сделает хоть одно движение, хоть один вдох громче обычного — всё станет ещё хуже. Её рот дрожал, губы приоткрылись, но она резко закрыла их ладонями, словно пытаясь заглушить невольный вскрик. Медленно, очень медленно, она подняла взгляд. Перед ней стоял Джекс. Его силуэт вырисовывался на фоне мрачного света, пробивавшегося через щели в занавешенных окнах. Он стоял прямо, плечи расправлены, и на лице застыло странное выражение — смесь раздражения и безразличия. В его руке — нож, лезвие которого блестело в свете, а по нему стекала алая капля. Сухой звук. Джекс, словно с досадой, вытянул клинок из груди Королёра, покачал им, отбрасывая густые капли на пол, и недовольно выдохнул. — Кто бы мог подумать, — протянул он с хрипотцой в голосе, бросив взгляд на мёртвого, — что с этим чудиком будет больше всего проблем… Из темноты сзади послышались лёгкие шаги. — Это ты просто безрукий, — откликнулась Помни, появляясь из полумрака. Она подошла к телу, чуть склонив голову набок, и тихо фыркнула. — Не смог его с первого раза кокнуть. Она слегка пнула Королёра ногой, проверяя — жив ли он ещё. Джекс раздражённо скривился, повернувшись к ней: — А сама-то? — в его голосе проскользнуло язвительное раздражение. Помни усмехнулась, но не ответила. Между ними повисло напряжение — тяжёлое, будто воздух в классе сгустился. Двое убийц, стоящих среди крови и тел, на мгновение выглядели просто недовольными напарниками, спорящими о пустяках. Но затем их взгляды одновременно остановились на ней. На Рагате. Маленькой, дрожащей, сидящей в углу, с испуганными глазами, в которых отражались и их силуэты, и неподвижное тело Королёра. Выражение лиц Помни и Джекса сменилось. Жёсткость спала, раздражение растаяло. На смену пришло что-то мягкое, почти нежное. Джекс сделал шаг вперёд. Его походка была медленной, осторожной, почти кошачьей. Он наклонился, улыбнувшись — слишком ласково, чтобы это выглядело естественно. — Хэй, куколка, — протянул он тихо, его голос стал мягким, будто обволакивающим, — не переживай. Мы... — Убийцы, — перебила его Рагата. Слова сорвались с её губ дрожащим шёпотом. Она всхлипнула, но не отвела взгляда. — В-вы... убийцы! На лице Джекса что-то дёрнулось. Его улыбка замерла. Помни, стоявшая позади, хмыкнула. — Хах, — она фыркнула, глядя на него с насмешкой. — Что, не получилось правду скрыть? Она медленно подошла ближе, и её лицо стало виднее — бледное, с растянутой, почти доброжелательной улыбкой. Рагата отшатнулась. Каждый её вдох был коротким, как будто воздух в этом классе внезапно закончился. Она дрожала, пятясь назад, пока спина не коснулась стены. Холод дерева пронзил ткань одежды. Помни наклонила голову и произнесла мягко, почти шепотом: — Не переживай, Раги. Тебе мы ничего не сделаем. Голос звучал утешающе, но от этого было только хуже. Рагата попыталась выглядеть серьёзной, нахмурилась, прижала ладони к полу, но страх выдавался всем — её дыханием, дрожью, блеском глаз, которые, несмотря на злость, наполнялись всё новыми слезами. Помни подошла вплотную и взяла её за руку. Её ладонь была прохладной, почти сухой, но хватка — цепкая, уверенная. Рагата едва не дёрнулась, но не посмела. Голос вырвался едва слышно: — В-ваши... роли... убийцы? Помни удивлённо моргнула, потом чуть приподняла брови — и снова улыбнулась, теперь теплее. — Да, — ответила она мягко. — А откуда ты знаешь? Рагата прикусила губу. Её взгляд скользнул в сторону, туда, где лежало безжизненное тело Королёра. — Значит, он был прав... — прошептала она, и её плечи задрожали. Помни последила за её взглядом и вдруг улыбнулась ещё шире. Тепло, но пугающе. — Не переживай, солнышко, — тихо сказала она. — Мы тебя не убьём. Она медленно подняла руку Рагаты и приложила её к своей груди, прямо к месту, где в такт дыханию колотилось сердце. — Вот, послушай, — прошептала Помни. — Любовь всей моей жизни... оно бьётся лишь для тебя. Я схожу с ума, да?~ Её улыбка исказилась. Глаза стали широко раскрыты, в них плясал блеск, на щеках появился румянец. Дыхание стало чаще, тяжелее. Рагата чувствовала под своей ладонью учащённое биение сердца Помни. Оно билося быстро, неровно, будто в истерике. Страшно. Очень страшно. Джекс нахмурился. Он смотрел на Помни, и в его взгляде сквозила ревность. Он шагнул вперёд, грубо перехватил вторую руку Рагаты и приложил её к своей груди. — Моя любимая куколка, — сказал он, и голос дрожал от какой-то безумной страсти, — это тоже только для тебя. Ты сводишь меня с ума~. Под пальцами Рагаты билось его сердце. Быстро, горячо, так же безумно, как у Помни. Он дышал неровно, сорванно. На лице — возбуждённый румянец, глаза блестели. Он чуть наклонился к ней, улыбнувшись слишком широко. И Помни, и Джексу стало жарко — их дыхание смешалось, на лбах выступили капли пота. Влажный воздух класса стал почти удушающим. Помни, не сводя взгляда с Рагаты, перекладывает её ладонь себе на щёку, крепко удерживая. Её дыхание тяжёлое, учащённое. Джекс, чувствуя, как напряжение давит грудь, ослабил галстук, расстегнул несколько верхних пуговиц, обнажив ключицу. Его уши дрожали, согнувшись в дуги — он с трудом сдерживал себя. Второй рукой он прижал ладонь Рагаты к своей щеке, закрыв глаза от удовольствия, и тихо выдохнул, будто мурлыкнул. Рагата застыла между ними. Её сердце колотилось не меньше их. Она чувствовала себя пойманной, зажатой, беспомощной. В груди смешались страх, стыд, смущение и... что-то ещё. Она не знала, что делать. — Рагата, — одновременно произнесли они оба. Она вздрогнула. — Я тебя люблю, — сказали они в унисон. Мир будто замер. Сердце Рагаты подпрыгнуло к горлу. Она смотрела на них, не веря, не понимая. Эти слова... она так долго мечтала их услышать. Но не так. Не здесь. Не среди крови, не среди мёртвых. На миг она подумала, что сходит с ума вместе с ними. Помни и Джекс встретились взглядами. Их улыбки исчезли, сменившись раздражением. — Я первый сказал, — процедил Джекс. — Нет, я первая! — с вызовом ответила Помни. — Рагата, выбери меня! — выкрикнули они почти одновременно. И снова — напряжённая тишина, прерванная только их тяжёлым дыханием. Они отпустили руки Рагаты. Их пальцы разомкнулись, и оба отступили на шаг, но уже через секунду вновь сошлись — их пальцы переплелись, но теперь в поединке. Сцепленные руки дрожали от силы. Они смотрели друг другу прямо в глаза, словно два зверя, делящих добычу. Рагата стояла неподвижно, в оцепенении. Её дыхание всё ещё сбивалось. Они немного отдалились друг от друга, меряясь силой, ругаясь сквозь зубы. — Если бы ты не была второй убийцей, — прошипел Джекс, прижимая её ладонь к полу, — я бы тебя первым делом убил! — Хах!? Это я бы тебя первой прикончила, если бы не этот идиотский запрет! — рявкнула Помни, сжав его пальцы сильнее. Их спор набирал обороты, но Рагата уже не слушала. Её взгляд скользнул вниз. Нож. Он лежал у самого тела Королёра, чуть в стороне, в крови. Отблеск лезвия заиграл в темноте. Она замерла. Затем — шаг. Осторожный. Потом ещё один. Джекс и Помни продолжали спорить, фыркая и бросая друг на друга яростные взгляды. Они были слишком заняты друг другом, чтобы заметить, как она, почти бесшумно, двинулась к телу. Рагата нагнулась, пальцы сжали рукоять ножа. Холод металла обжёг ладонь. Она подняла его — и выпрямилась. Когда убийцы наконец поняли, что что-то не так, и повернулись, — она уже стояла перед ними. Стояла уверенно. Но её колени дрожали. В глазах горел страх, смешанный с решимостью. Рагата держала нож на уровне груди, направив его прямо на них. Помни и Джекс замерли. Их взгляды расширились. В классе стояла мёртвая тишина. Только дыхание. Только удары сердец — трёх сразу. И Рагата, дрожащая, но не сдающаяся, смотрела на них сквозь слёзы. Рагата стояла, дрожа, прижимая нож к груди. Её дыхание было сбивчивым, тяжёлым. Сердце стучало, будто вот-вот вырвется наружу. Всё в ней металось — страх, боль, отчаяние, смутное осознание, что выхода нет. И вдруг… она собралась с силами. Пальцы крепче сжали рукоять ножа, а затем — движение. Резкое, решительное. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Она развернула острие на себя. Мир вокруг будто замедлился. Воздух стал вязким, звуки потонули в гулком эхо. Помни и Джекс, словно в замедленной съёмке, осознали, что она собирается сделать. — Рагата!.. — вскрикнули они почти одновременно. И оба побледнели. Их лица исказились — в панике, в ужасе. Они рванули к ней, руки протянулись, но расстояние будто растянулось на десятки метров. Всё происходило слишком быстро и слишком медленно одновременно. Рагата не отводила взгляда. Её единственный глаз, дрожащий и наполненный решимостью, смотрел вперёд. И в следующее мгновение — удар. Холодный металл вонзился прямо в её грудь. Боль была мгновенной и всепоглощающей. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Её зрачок резко сузился от резкого толчка боли, лицо побледнело. Но… через несколько секунд всё вдруг стало легче. Боль ушла. Осталась только слабость. Рагата отшатнулась, нож всё ещё торчал в груди. Она сделала шаг назад, споткнулась о край стола и почти рухнула, но Джекс и Помни подхватили её с обеих сторон. — Раги! Нет, нет, нет… — голос Помни сорвался. — Чёрт… — Джекс держал её за плечо, его руки дрожали. Они осторожно усадили её на пол, между собой, стараясь не задеть торчащее лезвие. Рагата расжала пальцы, и нож с глухим звуком выскользнул из её руки, остался в груди, а её ладонь бессильно упала на пол, прямо в лужу крови — чужой и своей. Помни и Джекс застыли на секунду, глядя на неё, а потом одновременно сорвались. — Рагата! — Помни трясла её за плечо. — Зачем ты это сделала!? Слёзы потекли по её щекам, мокрые, неосознанные. Голос дрожал. — Чёрт, держись! — Джекс пытался удержать Рагату в сознании, но она уже едва смотрела. Всё плыло перед глазами. Свет стал мутным, расплывчатым. Звуки отдалились, словно доносились из другой комнаты, приглушённые, искажённые. Мир стал будто вязким и прозрачным. Аниме-измерение — этот странный, красочный, вычурный мир, где они все оказались, — начинал расплываться в её глазах. Краски меркли, линии дрожали, как акварель на воде. Голос Помни прорезал эту мутную тишину: — Р-Рагата… з-зачем?.. — она едва могла говорить, глотая всхлипы. Рагата медленно повернула голову на звук. Глаза её были наполовину закрыты, дыхание — едва слышно. Она ответила слабым, но твёрдым шёпотом: — Я должна это сделать... Иначе вы никогда не остановитесь... Это единственный способ... разорвать этот круг… Губы дрожали. Голос становился тише. Помни зажала рот рукой, глаза наполнились слезами. — Н-нет… нет, не говори так… — прошептала она, и, не выдержав, обняла Рагату за плечи, прижимаясь щекой к её холодеющему телу. — Не надо… пожалуйста… Джекс сидел по другую сторону. Его лицо было мертвенно-бледным. В груди сжималось что-то невыносимое. Он пытался удержать самообладание, но вдруг вдохнул судорожно и отвёл взгляд, чтобы скрыть… слёзы. Слёзы. Рагата почувствовала, как одна из них упала ей на ногу. Тёплая, солёная, тяжёлая. Она медленно повернула голову. Щурясь, сквозь мутный, расплывшийся мир, она разглядела Джекса. Его плечи дрожали. Лицо — перекошено от внутренней боли. И по щеке… действительно катились слёзы. Рагата замерла. Она никогда не видела его таким. Никогда. Джекс, тот, кто всегда смеялся, насмехался, прятался за сарказмом, кто поддевал всех подряд, кто казался равнодушным ко всему — плакал. Он плакал из-за неё. Да, она догадывалась, что где-то глубоко в нём что-то сломано, что есть раны, которые никто не видит. Были моменты, после цирковых событий, когда он замолкал и смотрел в пустоту… но никто и никогда не видел его вот таким. А сейчас он плакал открыто. — Д-дура... — выдохнул он хрипло, и голос сорвался. — Как всегда… собой жертвуешь... Рагата слабо улыбнулась. Едва заметно. Сил почти не осталось. Её взгляд скользнул вперёд, пустой, но тёплый. И тихо, чуть слышно, она прошептала: — Просто... подержите меня за руки. Мне... так страшно... Джекс не ответил — просто молча сжал её руку. Его ладонь была горячей, дрожащей. Помни с другой стороны тоже схватила её ладошку, обвивая своими пальцами. Слёзы текли непрерывно, капая на платье Рагаты. Они сидели втроём. Двое плакали. А Рагата… будто успокоилась. Её дыхание стало ровнее. Губы растянулись в лёгкой, благодарной улыбке. Она сидела между ними, и, может быть, впервые за долгое время — не одна. И, может быть, от этого ей стало по-настоящему спокойно. Прошла минута. Джекс и Помни всё ещё держали её руки, не отпуская. Их лица были в слезах. Потом они заметили. Её взгляд. Пустой. Безжизненный. Помни судорожно вдохнула. — Н-нет... нет, пожалуйста!.. Она закричала. Голос её сорвался на крик отчаяния, громкий, рвущийся из груди. Джекс не закричал. Только сжал зубы, и слёзы, несмотря на всё, текли ещё сильнее. Он тряс головой, как будто отказывался верить. Они не отпускали её рук. Ещё долго. Даже когда пальцы Рагаты окончательно остались неподвижны. … И вдруг — вспышка. Яркий, ослепительный свет. Всё вокруг исчезло. Кровь, пол, класс, тела — всё растворилось в сиянии. Вихрь света и цвета прошёл сквозь их тела, вытягивая куда-то вверх. И — резкий переход. Они оказались в шатре. Том самом родном, цифровом, до боли знакомом месте — в центре арены, где всегда проходили приветствия Кейна. Пол под ногами мягкий, цветастый. Воздух — чистый, яркий. Всё было так, будто ничего не произошло. Они стояли в ряд. Гэнгл. Зубл. Королёр. Рагата. Джекс. Помни. Все живы. Все в своих привычных нарядах. Стояли и смотрели прямо перед собой — удивлённо, неподвижно, будто куклы. Их вывел из этого оцепенения знакомый, весёлый голос: — Ну что ж, мои любимые пирожочки! — радостно пропел Кейн, зависая перед ними, сияя от энтузиазма. — Поздравляю! Вы выполнили задание в приключении на ура! Его слова эхом разнеслись по шатру. Но никто почти не реагировал. Они просто переглядывались, моргали, ощупывали себя — будто проверяли, живы ли. Зубл нахмурилась, её зрачки дрожали от злости. Она скосила злой взгляд на Джекса и Помни. Гэнгл рядом — обиженно, с прижатой к себе маской комедии, тоже посмотрела на них с осуждением. Королёр, как обычно, стоял с пустым выражением лица, тупо таращась прямо на Кейна. Вновь тот самый чудик, каким он был всегда. А Джекс и Помни стояли в полном оцепенении. Не двигались. Не моргали. Не говорили. Просто смотрели прямо перед собой, всё ещё не осознавая до конца — что они натворили, где были, и что сделали с Рагатой. Рагата стояла рядом. Сначала тоже — в шоке. Потом неловко отвела взгляд вниз, сложив руки в замочек на животе, поверх платья. Её плечи дрожали, дыхание сбивалось. Она всё ещё ощущала… нож. Эхо боли. Хотя его уже не было. Кейн, наконец заметив, что его почти никто не слушает, замолчал. Повисла неловкая пауза. Он нахмурился, обиженно дёрнулся и отвернулся, бормоча что-то себе под нос. Зубл и Гэнгл, не сказав ни слова, ушли прочь, бросив последние, тяжёлые взгляды на Джекса и Помни. Королёр, как только заметил свою подушечную конуру в углу шатра, радостно побежал туда, словно ничего не случилось. Остались трое. Рагата. Джекс. Помни. Рагата стояла всё так же — неловко, с опущенным взглядом, переминаясь с ноги на ногу. Затем робко покосилась на них. Джекс и Помни через секунду, словно по команде, синхронно посмотрели на неё. И всё стало ясно. Их выражения говорили всё: они вспомнили. Каждый миг. Каждое слово. Каждое убийство. И то, что они сказали ей. Рагата тоже вспомнила. Она вспомнила, как Джекс и Помни признались ей в любви. Как сказали это в тот самый момент, когда всё вокруг рушилось. И потом — слова Королёра. «Кейн не может менять чувства». И вдруг, как холодная волна, пришло осознание. Если Кейн не может менять чувства... значит... они действительно её любят. Рагата вся покраснела, до самых кончиков ушей. Её глаза расширились, дыхание сбилось. Она быстро отвернулась, заправив прядь волос за ухо, пытаясь скрыть смущение. Помни и Джекс так и стояли. Не шелохнулись. Всё ещё в шоке. Словно не знали, как смотреть на неё теперь. Рагата не выдержала их тяжёлого, пронизывающего взгляда. Сердце колотилось всё быстрее. Она заметила Кейна — обиженно висящего в воздухе, с надувшимися щёчками. И, чтобы хоть как-то отвлечься, подбежала к нему, торопливо, не глядя назад. — П-прости, Кейн… мы… просто устали, — выдохнула она. — И ещё… прости за то, что тогда наговорила… я так не счтаю на самом деле… просто… Джекс и Помни не сводили с неё глаз. Ни на миг. Миллионы чувств бурлили внутри них — вина, растерянность, шок, нежность, боль. Всё смешалось, всё ломало их изнутри. И самое страшное — теперь Рагата знала. Она знала об их настоящих чувствах. И это… меняло всё.
Примечания:
У меня нет слов...
С этим фф я намучился больше всего — уже которую ночь не сплю, лишь бы опубликовать... (так мне ещё и не очень нравится. Знаю же, что мог лучше... :< )
При этом ещё и понимаю, что, скорее всего, популярности он не наберёт((
Но в любом случае — спасибо, что прочитали♡♡
Буду ждать отзывы, критику... что угодно))
Очень прошу: если вы где-то заметили ошибку — не серчайте, я правда дописываю всё по ночам♡
И да (если вы всё-таки где-то увидите ошибку/и) — буду очень благодарен, если напишите мне об этом!!!!!!
_________________
● Принцесса Лулилалу - а не Лалилула, как говорит фб.
● Я порой писал "глаза Рагаты", а не глаз и пуговка отдельно, чтобы не ставить на этом акценты, когда не надо.
● Если где-то есть ошибки с внешностями персонажей, то... каюсь, мог проглядеть и не исправить (сообщайте♡)
_________________
Ладно, на этом всё)) Всех очень сильно люблю!♡♡♡
